Из газеты «Губернские ведомости»:

«Всероссийский центр изучения общественного мнения провел опрос по репрезентативной выборке населения области (1000 человек в возрасте от 18 лет и старше). На вопрос: „За кого бы Вы проголосовали в первом туре выборов губернатора области?“ избиратели, решившие принять участие в голосовании, ответили так: за Владимира Барыкина – 35,2 процента, за Егора Реву – 16,3 процента, за Антона Дударева – 7,2 процента, за Евгения Борецкого – 6,9 процента, за Сергея Заворуева – 4,6 процента и за Вячеслава Прохорова – 0,2 процента. Не определились – 8,5 процента. Против всех – 21,1 процента».

Имя Василия Романова – автора стихов к новому альбому известного рок-музыканта Михаила Харякина – получило известность сразу после того, как первые песни альбома под названием «Убейте прохожего!» прозвучали на местном радио. Популярность Харякина в его родном городе была столь велика, что интерес со стороны поклонников, гордившихся не только знакомством с ним лично, но и со знакомыми его знакомых, распространялся на всех, кто входил, или думали, что входил, в его окружение. Так, как это произошло с Романовым. Сначала в Интернете на гостевой книге персонального сайта Харякина появилась информация о том, что автор стихов нового альбома – Василий Романов, жил на бульваре Карла Маркса, дом десять, квартира тридцать пять. Затем о том, что он являлся многолетним членом Союза писателей, что ему сорок три года, одиннадцать из которых посвятил бизнесу, что года четыре назад бизнес бросил, развелся с женой и в лучших традициях русского андеграунда устроился на работу в студенческое общежитие вахтером.

Благодаря последнему факту о Романове написали в газете. Но не как о поэте, чье творчество привлекло внимание самого Харякина, а как о некоем чудаке, сознательно или по глупости отрекшемся от мирских соблазнов ради занятия творчеством. Заметка была небольшой, в десяток строк, однако после ее публикации на страницах местных литературных изданий разгорелась дискуссия. Кто-то, продолжив начатую тему, напечатал в журнале «Родная речь» очерк о деятелях культуры, вынужденных подобно «известному поэту Романову» распродавать вещи, чтобы иметь возможность заниматься творчеством, кто-то обвинял в сложившейся ситуации руководство города, а Петр Январский – главный редактор книжного издательства «Словосочетания», опубликовал в «Губернских ведомостях» большую статью о мэре Николае Берге, «стараниями которого еще работают театры с музеями», и о «малоизвестном поэте Романове», чье отречение от соблазнов вызвано физической неспособностью предаваться им.

Сам Романов молчал. И лишь однажды, участвуя в радиопередаче «О ком говорит город», сказал, что между бизнесом – Сатурном, пожирающим своих детей, и поэзией – Эвтерпой, имеющей дурную привычку бросать возлюбленных в разгар брачных утех, особой разницы нет – оба требуют обязательных жертв, не гарантируя ничего взамен. И добавил: поскольку в судьбоносные моменты жизни поэтов и бизнесменов стечение роковых обстоятельств часто совпадает с обдуманным выбором, то рассуждения по поводу того, каким было его решение оставить бизнес и вернуться к поэзии, сознательным или нет, смешны и наивны.

Что Романов хотел этим сказать и что он имел в виду, сравнивая бизнес с поэзией, толком никто не понял, зато все, кто слушал передачу, по достоинству оценили стиль ответа.

Прошло немного времени, и Романов в очередной раз удивил знавших его людей тем, что отклонил предложение мэра города Николая Берга занять вакантную должность главного редактора «Губернских ведомостей».

Для тех, кто считал Романова чудаком, самым удивительным было не то, что он – вахтер общежития, отказался от престижной и хорошо оплачиваемой работы, – в этом-то как раз ничего удивительного, по их мнению, не было, – а то, что должность главного редактора самой влиятельной в области газеты была предложена именно ему. Этот заставляло задуматься и пересмотреть сложившееся о нем мнение.

Мнение, как водится, не сразу, но пересмотрели. И выяснили, что в Романове чудачеств ровно столько, сколько требуется творческому человеку, чтобы привлекать внимание к себе и своему творчеству. Что традиция оставлять мир ради духовного совершенствования восходит еще к дохристианской эре. И что для приличного человека отказываться от выгодных предложений, если эти предложения противоречат его принципам, столь же естественно, сколь эти принципы иметь.

Именно с этого момента имя Романова стало в один ряд с городскими знаменитостями. Его, иногда в шутку, иногда всерьез, вспоминали журналисты, когда ругали чью-нибудь откровенно заказную статью («Романов вряд ли бы такое написал»); издатели, когда обговаривали с авторами размер гонораров («Даже Романов у нас таких денег не получал!»); и сами авторы, не соглашавшиеся с условиями издателей: «Так мы же не Романовы!» – хихикали они, намекая на то, что их – не совсем еще старых и больных мужчин – мирские соблазны мал-мал интересуют.

Однако смеялись над Романовым недолго. После того, как кандидаты в губернаторы во время предвыборных теледебатов, словно сговорившись, один за другим процитировали строчки из популярного альбома «Убейте прохожего!», шутки разом прекратились. Тем более что, по свидетельствам знавших Романова людей, которых с каждым днем в городе становилось всё больше, поводов для этого не существовало. И мирские соблазны, как оказалось, ему были не чужды, и гулянки, на зависть женатым соседям, он устраивал чуть ли не еженедельно, и женщины к нему ходили под покровом ночи, и пил он не меньше тех, кто хотел с ним выпить.

А пил он действительно много. Так, что даже близкий друг Романова Никита Малявин, автор и ведущий программы «Криминальный репортаж», каждое свое появление у него в гостях начинал с нотации о недопустимости подобного образа жизни.

«Вася! Не злоупотребляй, пей хотя бы как я!» – говорил он, садясь за стол.

Вася вздыхал и походкой вызванного к доске двоечника шел за рюмками.

«Знай: сорокаградусная до добра не доведет!»

Романов в ответ согласно кивал, дескать, вино, конечно, куда вкуснее, и наполнял рюмки водкой.

«Пей, но знай меру!»

И Романов пил. Пока был трезв, украдкой мерил взглядом содержимое бутылки. Когда пьянел, а пьянел он обычно после того, как содержимое бутылки заканчивалось, говорил о том, что меру свою знает и учить его больше не надо.

24 февраля

Из газеты «Губернские ведомости»

«По видеороликам кандидатов в губернаторы области можно определить их платежеспособность. По мнению независимых экспертов, самые дорогие ролики, снятые в Москве модными клипмейкерами, принадлежат Егору Реве. Пикантность ситуации заключается в том, что агитация руководителя регионального отделения КПРФ основана исключительно на коммунистических лозунгах начала двадцатого века: отнять и поделить!.. Чаще всего – в нарушение закона о выборах губернатора области – на телеэкранах области появляются видеоролики другого депутата Государственной думы от ЛДПР – Антона Дударева… У представителя областной ОПО „Регионы России“ Сергея Заворуева самые скучные ролики, хотя и на них, по мнению экспертов, потрачено немало денежных средств… О роликах так называемого независимого депутата Евгения Борецкого и еще одного „самовыдвиженца“ – депутата Законодательного собрания области Вячеслава Прохорова – можно сказать одно: если оценивать эффективность вложенных в них средств, то ни тот ни другой не наберет и одного процента голосов… Другое дело – ролики Владимира Барыкина. Снятые местными режиссерами, они как нельзя лучше характеризуют того, о ком повествуют. Скромные, как скромен сам Владимир Иванович, недорогие, как предметы, окружающие его в быту, и обаятельные, как обаятельна его незабываемая улыбка…»

Последний раз Малявин прочитал нотацию о «недопустимости подобного образа жизни» в день, когда убили заместителя начальника криминальной милиции ГУВД полковника Владимира Власова.

Открыв своим ключом входную дверь, Никита Малявин сунул в руки вышедшего его встречать Романова бутылку «Пшеничной» и молча прошел на кухню. Сел за стол, опустил голову и задумчиво забарабанил пальцами по столешнице.

– Что-то случилось? – спросил Романов.

Малявин смерил его долгим взглядом, пытаясь определить, пил ли он сегодня, а если пил, то сколько, и поинтересовался, когда и где тот в последний раз видел Харякина.

Романов ответил, что Михаила Харякина в своей жизни он видел один раз и то по телевизору.

– Как так? – удивился Малявин.

Романов молча пожал плечами. Открыл холодильник, достал блюдце по-женски мелко нарезанной колбасы и сказал:

– Если ты, Никита, считаешь, что этот рок-горлопан когда-либо встречался со мной, например, затем, чтобы получить разрешение на использование моих стихов, то ты ошибаешься – Харякин ко мне не приходил и ничего не просил.

– Да ну!

– Он просто выбрал из моего старого сборника понравившиеся стихотворения, причем далеко не самые лучшие, и без спроса записал их где-то в Англии.

– А гонорар?

– А что гонорар? – Романов подошел к шкафу и, стараясь скрыть раздражение, принялся старательно перебирать стоящие на полке рюмки.

Мысль о невыплаченном гонораре не давала покоя с того момента, как он впервые увидел на обложке компакт-диска «Убейте прохожего!» свою фамилию. С одной стороны, такое поведение Харякина было для него необъяснимо, а с другой стороны – если хорошенько вдуматься…

Романов громко хлопнул дверцей шкафа. Подошел с рюмками к столу и, поставив одну из них перед Малявиным, спросил:

– Как ты думаешь, я Харякину что-нибудь должен?

– Не понял. Ты о чем?

– О деньгах, которые он, возможно, надеется получить за раскрутку моего имени.

– Ты сдурел? Или у тебя появились деньги, с которыми не терпится расстаться?

Романов отрицательно покачал головой. Сказал, что в последнее время чувствует себя нормально и никакого такого желания – тьфу-тьфу-тьфу – у него пока не наблюдается.

– Тогда в чем дело? – повысил голос Малявин. – Ты ему, как я понял из твоих объяснений, ничего не обещал…

– Я с ним даже не разговаривал ни разу!

– Договора между вами не существует…

– Нет.

– Тогда забудь об этом. Никаких вопросов между вами не может быть даже в принципе!

– Ты уверен?

– Убежден! Если у тебя и есть к Харякину какие-то обязательства, то скорее морального характера. Или у него к тебе… А где найти его, случайно не знаешь?

Где найти Харякина, Романов не знал. Но после того, как Малявин подтвердил незаконность его возможных финансовых претензий, захотел выяснить.

– Мне уже и самому интересно знать. А тебе-то он зачем?

Малявин наполнил рюмки водкой. Спросил, слышал ли он о том, что сегодня утром был убит заместитель начальника криминальной милиции ГУВД полковник Власов.

Романов пожал плечами. Вот уже несколько дней он занимался тем, что встречал и провожал гостей, желавших выпить-поговорить с товарищем самого Харякина, и знать о том, что кто-то кого-то в очередной раз убил у них в городе, не мог.

– Как-то не до того было… А рок-горлопан-то наш здесь при чем?

Малявин поднял рюмку. Сделав небольшую паузу, медленно выпил. После чего встал и принес из прихожей картонную папку.

– На! – бросил ее на стол. – Читай.

На вопрос Романова, что это, ответил: переписка с гостевой книги персонального сайта Харякина.

Романов сел рядом. Перелистав папку, попросил Малявина сэкономить время себе и людям и объяснить, что такое гостевая книга.

– А что такое сайт, тебе объяснять не надо?

– Что такое сайт, мне объяснять не надо, я это без тебя знаю. Итак, гостевая книга – это…

Малявин сказал, что это раздел сайта, куда посредством Интернета заходят все, кому не лень, и пишут в ней всё, что ни взбредет в голову.

– Вот послушай-ка! – Он взял папку из рук Романова и принялся водить пальцем по строчкам сверху вниз. – Пишут, что Харякин великий певец. Это не то… Что он великий музыкант. Тоже не то… Поют дифирамбы его новому альбому… спорят, какая песня лучше: начальная – «Морской бой» или последняя – «Убейте прохожего!»… Ага, вот! Первое послание Демиурга.

– Чье послание?

Малявин повторил имя автора. И добавил, что большинство посетителей гостевых книг имеют обыкновение подписываться вымышленными именами.

– Так вот, слушай. В своем первом послании Демиург всем спорщикам предлагает поиграть в морской бой. Его предложение заинтересовало некую Еву. Она спрашивает Демиурга: на что он предлагает сыграть, не на поражение ли?

Малявин отложил папку в сторону. С задумчивым видом посмотрев на Романова, задался вопросом, что означает выражение «на поражение».

– Почему не на победу? Или хотя бы на ничью?

– Потому что это цитата из стихотворения «Морской бой».

– Да что ты? – удивился Малявин. – А ну-ка, изобрази! А то я что-то уже, похоже, забыл.

Прежде чем изобразить, Романов выпил. Закусил ломтиком колбасы, не спеша вытер уголки губ салфеткой и выпрямил спину.

с выражением продекламировал первую строчку.

Прочитав последнюю строчку, Романов поправил воротник рубашки. Положил ногу на ногу и, не дождавшись обязательной в таких случаях похвалы, попросил Малявина продолжить начатый рассказ. Напомнил, что остановился он на том месте, где Интернет-Ева спросила Интернет-Демиурга, на что тот предлагает сыграть в морской бой – не на поражение ли.

– Нет, – ответил Малявин. – На убийство прохожего.

Романов вопросительно посмотрел на него. Спросил:

– Это шутка?

– Точно такой же вопрос Демиургу задала Ева.

Романов взял со стола папку и попросил показать это место.

Малявин ткнул пальцем в верхнюю строчку.

– Вот.

Ева 16.02.2003 17:10

Демиург! Надеюсь, ты шутишь?

Демиург 16.02.2003 17:15

Еве. Запомни раз и навсегда: на поражение играть нельзя. Играть можно либо на жизнь, либо на смерть. В мирной жизни на жизнь играть мелко. Я предлагаю игру по-крупному – на смерть!

– Что означают цифры в верхней строчке? – спросил Романов.

Малявин ответил, что первая цифра после имени автора послания означает день месяца, вторая – сам месяц, третья – год и четвертая – время, когда послание появилось на гостевой книге.

Согласно кивнув, Романов принялся читать дальше.

Rock-n-rollьщик 16.02.2003 17:17

Демиург, я не понял – ты псих?

БезБашенный 16.02.2003 16:22

Да какой он псих? Он же не предлагает сыграть на свою смерть. Он предлагает сыграть на смерть прохожего. Очень даже в духе Харякина.

Ева 16.02.2003 17:25

Неправда! Смысл композиции Миши Харякина «Убейте прохожего!» не в убийстве прохожего, а в одиночестве отвергнутого современным обществом человека!

Rome 16.02.2003 17:27

А какой смысл в морском бое?

Демиург 16.02.2003 17:31

Rome. Отвечаю. Смысл любого честного боя – в уничтожении противника, а не в том, чтобы потерпеть поражение или быть разбитым в пух и в прах. Всё это лжепоэтические изыски бездарных зажравшихся поэтов, неспособных придумать в искусстве ничего нового!

Ева 16.02.2003 17:33

Демиург! «Убейте прохожего!» и «Морской бой» – всего лишь песни!

Демиург 16.02.2003 17:36

Песни, стихи, проза, музыка – это искусство. А искусство, как сама жизнь, должно быть честным и реалистичным! (Прошу не путать реалистичность с соцреализмом).

Rock-n-rollьщик 16.02.2003 17:40

Демиург, я понял – ты псих!

Rome 16.02.2003 17:41

Чего ты хочешь, Демиург?

Демиург 16.02.2003 18:26

Прежде всего, хочу, чтобы всё было по-честному. И чтобы всё было как в жизни. Поэтому предлагаю сыграть в морской бой в Сети по новым правилам. Объясняю как: берем две одинаковые карты города. На каждой чертим по стоклеточному квадрату (десять клеток по вертикали, десять по горизонтали), причем располагаем их так, чтобы с севера квадраты, нанесенные на картах, ограничивались улицей Энергетиков, с востока – шоссе Лейтенанта Обочина, с юга – рекой, с запада – Промзоной. Слева направо ставим цифры от 1 до 10, сверху вниз – буквы от «А» до «К» («Ё» и «Й» пропускаем). В одном квадрате размещаем свою флотилию, состоящую из одного четырехпалубного корабля, двух трехпалубных, трех двухпалубных и четырех однопалубных, так, чтобы они не соприкасались «бортами». Договариваемся о том, чтобы все корабли имели правильную прямоугольную форму. Словом, всё как в бумажном варианте классической игры. Изменение правил касается последствий самой игры. Вот здесь читайте особенно внимательно… Правило первое: если кто-то из игроков ударил, скажем, Б3 и попал, потом ударил Б4 – попал снова и, наконец, ударом по клетке с координатами Б5 потопил трехпалубный корабль, то другой игрок, тот, у которого потопили трехпалубный корабль, должен будет убить «несчастного прохожего», прогуливавшегося в том месте, где стоял сбитый корабль. То есть, в нашем случае (смотри карту города), в районе Центрального парка. (Сначала я хотел за потопленный четырехпалубный корабль убивать четырех прохожих, за трехпалубный – трех и так далее, но потом подумал, что в этом случае игра потеряет заложенный в нее смысл, и решил отказаться от этой идеи). В моем варианте за однопалубный корабль надо убить одного прохожего (не важно, кого именно), за двухпалубный – известную в городе личность, за трехпалубный – милицейского начальника или криминального авторитета, за четырехпалубный – руководителя крупного ранга. А теперь самое главное правило – второе: всё должно быть по-честному! Сбили твой корабль – иди и убей прохожего там, где его сбили, начали игру – закончи. Иначе незачем вообще браться за это дело.

Rome 16.02.2003 18:42

Демиург! Достал ты всех своей реалистичностью! Иди проспись! Ева, забудь об этом придурке. Я готов сыграть с тобой на поражение. У кого встретимся?

Ева 16.02.2003 18:45

Rome. А сколько тебе лет, мальчик?

Никола Питерский 16.02.2003 18:49

Желаю сказать следующее. Ваш Харякин – дерьмо собачье! И песни его – полный отстой! В общем, «ДДТ» – forever! Да здравствует Юрий Шевчук!

Пробежав глазами страницу и не найдя на ней новых посланий Демиурга и даже упоминания его имени, Романов отодвинул папку в сторону.

– Ни фига себе! – прошептал он. – Это же сколько получается?

У него вышло, что Демиург на пару со своим виртуальным противником могут убить двадцать человек: двух крупных руководителей, четырех милицейских начальников или криминальных авторитетов, шесть всем известных и восемь мало кому известных горожан.

– И что дальше?

– А дальше, – ответил Малявин, – появляется Пират.

Он перевернул несколько страниц и нашел первое сообщение Пирата.

Пират 20.02.2003 15:11

Демиургу. Я согласен сыграть с тобой в морской бой по новым правилам. Когда начнем?

Малявин снова провел пальцем по строчкам сверху вниз. Нашел ответ Демиурга и показал Романову.

Демиург 20.02.2003 17:25

Пирату. Можно прямо сейчас. Чего тянуть? У меня всё готово.

Пират 20.02.2003 17:38

Демиургу. Хорошо. Если не возражаешь, я ударю первым.

Демиург 20.02.2003 17:39

Пирату. Не возражаю.

Пират 20.02.2003 17:41

Демиургу. Бью Б9!

Демиург 20.02.2003 17:45

Пирату. Сразу убил. Повезло тебе.

Пират 20.02.2003 17:47

Демиургу. Я везучий! И что дальше?

Романов поднял глаза на Малявина. Малявин молча ткнул пальцем в нужную строчку.

Демиург 20.02.2003 17:51

Пирату. Дальше будет так, как мы договаривались – труп в клетке Б9, у ДК Строителей.

– Дальше! – потребовал Романов.

Малявин перевернул две страницы гостевой книги и показал следующую запись от двадцать второго февраля.

Демиург 22.02.2003 18:12

Пирату. Я свое обещание выполнил. Сбитый тобой однопалубный корабль – бомж Федя, о котором только что говорилось в передаче «Криминальный репортаж». Может, слышал?

Пират 22.02.2003 18:16

Демиургу. Опиши, какой он на вид.

Демиург 22.02.2003 18:22

Пирату. Возраст – думаю, около сорока лет, хотя выглядел он на все шестьдесят. Рост – около метра семидесяти. Грязная рваная телогрейка, кажется, некогда синяя. Шапка – ушанка. Ботинки с оборванными шнурками. Три ножевые раны на спине. Вот и всё, что могу вспомнить. А вообще-то, Пират, зря ты так – я всегда играю честно, чего, кстати, и тебе желаю.

Пират 22.02.2003 18:25

Демиургу. Спасибо за пожелание! Бью Д3! Ну и какие ощущения? Поделись!

Демиург 22.02.2003 18:28

Пирату. Ощущение одно – брезгливость. Д3 – промах. Бью К3.

Пират 22.02.2003 18:33

Демиургу. К3 – мимо! Ну-ка, посмотрим, какие кораблики у нас плавают по водам Центрального парка? Б5!

Демиург 22.02.2003 18:35

Пирату. Центральный парк в описании новых правил я привел ради примера. Б5 – промах. И3?

Пират 22.02.2003 18:37

Демиургу. И3 тоже мимо! З2! В смысле зэ два.

Демиург 22.02.2003 18:40

Пирату. З2 – промах. З3 (зэ три).

Пират 22.02.2003 18:43

Демиургу. З3 – попал! Вернее, ранил.

Демиург 22.02.2003 18:44

Пирату. Ж3?

Пират 22.02.2003 18:47

Демиургу. А вот с Ж3 промашка, однако, вышла. Бью И7!

Демиург 22.02.2003 18:52

Пирату. И7 – промах. З4?

Пират 22.02.2003 18:59

Демиургу. З4 – убит двухпалубный корабль. Ладно, сегодня твоя взяла. Давай сверимся картами – проверим диспозицию. На моей карте район З4 – это бассейн «Нептун», улица Дзержинского, здание ФСБ и т. д. Как у тебя?

Демиург 22.02.2003 19:03

Пирату. Аналогично.

Пират 22.02.2003 19:07

Демиургу. Хорошо. Спишемся завтра в это же время. Надеюсь, у меня будет чем похвастаться перед тобой. Пока!

Романов пробежал глазами страницу и в самом конце ее нашел продолжение переписки Пирата и Демиурга.

Пират 23.02.2003 17:33

Демиургу. Докладываю! Виталий Бокарев – председатель правления банка «Народное доверие». Застрелен этой ночью в подъезде собственного дома. Адрес: улица Дзержинского, 4. Как видишь, я тоже играю по правилам. Итак, продолжаем морской бой?

Демиург 23.02.2003 18:11

Пирату. Я слышал про Бокарева. И про то, что его застрелили тоже. Быстро ты отыгрался, молодец! Бью Е3?

Пират 23.02.2003 18:13

Демиургу. Ты мне что, в листок заглядываешь? Е3 – ранен!

Демиург 23.02.2003 18:15

Пирату. Как я могу заглядывать? Я даже не знаю, кто ты.

Пират 23.02.2003 18:19

Демиургу. Точно не знаешь? Ну ладно. А то я уж испугался, думал, заглядываешь. Стреляй дальше!

Демиург 23.02.2003 18:22

Пирату. Не беспокойся, я всегда играю честно. Д3?

Пират 23.02.2003 18:25

Демиургу. А вот Д3 – мимо. Ж10!

Демиург 23.02.2003 18:29

Пирату. Ж10 – ранил.

Пират 23.02.2003 18:32

Демиургу. А как насчет Е10?

Демиург 23.02.2003 18:36

Пирату. Е10 – промах. Бью Е2?

Пират 23.02.2003 18:39

Демиургу. Е2 – мимо. Попробуем-ка ударить по Ж9! Ну как, попал?

Демиург 23.02.2003 18:43

Пирату. Ж9 – промах. Е4?

Пират 23.02.2003 18:45

Демиургу. Ранил!

Демиург 23.02.2003 18:48

Пирату. Е5?

Пират 23.02.2003 18:50

Демиургу. Опять ранил. Ой, как больно!

Демиург 23.02.2003 18:53

Пирату. Е6?

Пират 23.02.2003 18:58

Демиургу. Образуя большую воронку, дымящийся четырехпалубный корабль типа РКР (руководитель крупного ранга) камнем пошел на дно! Слушай! Пока не разбежались, дай мне разок пальнуть?

Демиург 23.02.2003 19:02

Пирату. Это не по правилам. Следующий ход мой.

Пират 23.02.2003 19:04

Демиургу. Ну так ты сходи, а потом дай мне! Руки чешутся!

Демиург 23.02.2003 19:06

Пирату. Ладно, не возражаю. Бью Г3.

Пират 23.02.2003 19:08

Демиургу. Г3 – мимо! З10 (зэ десять)!

Демиург 23.02.2003 19:11

Пирату. З10 – ранил.

Пират 23.02.2003 19:13

Демиургу. И10!

Демиург 23.02.2003 19:16

Пирату. И10 – убит трехпалубный корабль.

Пират 23.02.2003 19:22

Демиургу. Yes! Yes! Yes! Вот теперь мы с тобой квиты, и оба, кстати, при делах. Правда, мои дела будут покруче твоих. Все-таки крупный руководитель – это крупный руководитель. Хотя и твой милицейский начальник, а уж тем более криминальный авторитет, тоже не подарок. В общем, удачи! Спишемся завтра в это же время. И попрошу не забывать, что следующий ход за мной!

Демиург 23.02.2003 19:25

Пирату. Не забуду. Пока.

Романов оторвал голову от папки и внимательно посмотрел на Малявина. Лицо Никиты, обычно готовое в любую минуту откликнуться улыбкой на любое проявление внимания, глядело на него с укоризной.

– Я надеюсь, ты не считаешь, что это песни «Морской бой» и «Убейте прохожего!» спровоцировали Демиурга на убийства?

Малявин промямлил, что лично он так не считает. И что пришел сюда исключительно затем, чтобы узнать о местонахождении Харякина.

– И только?

Малявин согласно кивнул.

– А зачем он тебе?

– Я же говорю: сегодня утром был убит заместитель начальника криминальной милиции. А до этого – бомж, банкир и без пяти минут губернатор – Владимир Иванович Барыкин…

– И что из всего этого следует? – перебил Романов.

– То, что надо срочно закрывать сайт, на котором переписываются убийцы.

– Ну так закрывайте! В чем дело?

Малявин ответил, что, по словам специалистов, сделать это за короткое время без Харякина невозможно, по причине того что какой-то хостинг, имеющий какое-то отношение к сайту, находится за какой-то границей.

– А может, по какой-то другой причине, не знаю. А сам Харякин как сквозь землю провалился!

– Так отключите в городе Интернет!

– Бесполезно. Если уж отключать – то во всей области, а еще лучше во всей стране. Только кто же это даст сделать, сам подумай?

– А вычислить компьютеры, с которых Демиург и Пират заходят в Интернет, пробовали?

Малявин сказал, что Демиург входит в Сеть с ворованных мобильных телефонов, а Пират – при помощи программы, обеспечивающей анонимность пользователя.

– Ну и дела! – хмыкнул Романов. – И что теперь?

Малявин взял со стола бутылку водки. Наполнил рюмки и предложил от имени творческой интеллигенции выступить с телеобращением.

– Кому с телеобращением? Мне? А к кому именно?

– К здоровым силам общества, которых, как считается, еще немало в городе, и потребовать немедленного прекращения эскалации насилия.

Романов спросил, кто это – здоровые силы, откуда они взялись, где были раньше и почему обращаться к ним должен именно он.

– Я, знаешь ли, неизвестно к кому обращаться не привык!

Пропустив замечание Романова мимо ушей, Малявин сказал, что, по мнению психологов, возможным мотивом поведения Демиурга является желание продемонстрировать свое превосходство над автором песен «Морской бой» и «Убейте прохожего!». Что, в свою очередь, говорит об определенном влиянии этого автора на Демиурга. Хотя сам Демиург, скорее всего, об этом влиянии даже не догадывается.

– Ну вот, – вздохнул Романов. – А говорил: просто так пришел.

Малявин чокнулся со стоящей на столе рюмкой Романова. Выпил и, передернув плечами, добавил, что, по мнению всё тех же психологов, тот факт, что Демиург в своей игре обыгрывает песни Харякина, говорит о том, что он как минимум неравнодушен к ним…

– Вот пусть Харякин и обращается к здоровым силам! – перебил Романов. – Он, кстати, тоже автор!

– А тот факт, – продолжал Малявин, – что Демиург обыгрывает не сами песни, содержание которых не имеет ничего общего с придуманной им игрой, а только их названия: «Морской бой» и «Убейте прохожего!», – говорит о том, что лицо, к которому он оппонирует, вероятней всего, является автором текстов… Вспомни, что пишет Демиург фанатам Харякина. Что твои стихи – лже-поэтические изыски бездарного поэта, что смысл любого боя не в том, чтобы терпеть поражения или быть разбитым в пух и в прах, что…

Романов замахал рукой, требуя от Малявина замолчать.

– А твои психологи не считают, что Демиург является близким знакомым автора? – спросил он.

– Вполне вероятно, но вовсе не обязательно. Им может оказаться любой, кто слушал эти песни или просто слышал их названия.

Не дослушав Малявина, Романов открыл папку и отыскал новое послание Пирата.

Пират 25.02.2003 11:32

Демиургу. Ты бы видел, как все переполошились, когда нашли Барыкина с дыркой во лбу! «Как он тут оказался?», «Что он тут делал ночью?» «Где была охрана?» Хотел я выйти из кустов, сказать: успокойтесь, господа, ничего личного, просто Владимиру Ивановичу не повезло в том, что Демиург сбил четырехпалубный корабль Пирата! А потом подумал: чего ради я буду говорить им всю эту хренотень – и… решил ударить А1!

Романов вопросительно посмотрел на Малявина.

– Предвыборный штаб Барыкина находится в мэрии. Это, как ты знаешь, центр города. Живет он на бульваре Октябрьской Революции. А убили его совсем в другом месте – на проспекте Физкультурника.

Романов встал из-за стола и, ничего не говоря, вышел из кухни. Через минуту вернулся, разложил на столе принесенную карту города и расчертил ее, пользуясь руководством Демиурга. Отметил клетки, где был сбит четырехпалубный корабль Пирата и, попутно обратив внимание на то, что бо́льшая часть проспекта Физкультурника действительно находится в прямоугольнике Е3–Е6, высказал удивление тому, что не перевелись, оказывается, еще на Руси кандидаты в губернаторы, способные без охраны и специалистов по связям с общественностью прогуливаться по ночам, как все нормальные люди.

Малявин не разделил восторгов Романова по этому поводу. Поставив десять против одного, он высказал предположение, что не пройдет и трех дней, как выяснится: покойный отправил охрану спать вовсе не ради того, чтобы тет-а-тет пообщаться с электоратом на сон грядущий.

– А ради чего? – спросил Романов.

– Я думаю, ради того, чтобы никто не мешал ублажать женушку какого-нибудь потерявшего бдительность избирателя. Ему уже, говорят, один раз накостыляли рогами за подобные шалости, да, видно, не впрок.

Бросив взгляд на рюмку, Романов молча выпил ее. После чего открыл папку и принялся читать продолжение переписки Демиурга с Пиратом дальше.

Демиург 25.02.2003 12:11

Пирату. Барыкин – это круто! А как тебе нравится трехпалубный заместитель начальника криминальной милиции полковник Власов? А1 – промах. Бью В3.

Пират 25.02.2003 12:32

Демиургу. Ты отыграл полковника Власова? Лихо! Поделись опытом! В3 – мимо. И5!

Демиург 25.02.2003 12:34

Пирату. Нет у меня никакого опыта, есть только желание выиграть. И5 – промах. Б3?

Удары Демиурга по клеткам Б3, А3, К2 и К1, а также Пирата по Г1, Б2, И1 и Г10 цели не достигли.

Демиург 25.02.2003 12:52

Пирату. К4!

Пират 25.02.2003 12:57

Демиургу. К4 – убит! Поскорби со мною, брат!

Демиург 25.02.2003 12:59

Пирату. Как-нибудь в другой раз. Когда спишемся?

Пират 25.02.2003 13:03

Демиургу. Скучный ты все-таки человек, Демиург! Спишемся, как только отыграю должок. Надеюсь, завтра примерно в это же время. Пока!

Романов захлопнул папку. Спросил: как был убит заместитель начальника криминальной милиции.

В ответ Малявин ткнул пальцем в квадрат И10 на карте города и сказал, что всё произошло на даче Власова, только не на той, что в Мыскино, о которой год назад растрезвонили газетчики, а на новой – той, что находится в Заливном.

– Я был там буквально неделю назад, брал у него интервью. Чудное, доложу тебе, местечко – река, тихо, снежно и практически в черте города!

– Как его убили?

– Кого? Власова? Ножом в спину.

Романов удивленно вскинул брови. Спросил, было ли у него при себе оружие.

– А как же! В кобуре.

– Странно. Это что же получается? Выходит, либо он выпил и уснул, забыв перед этим закрыть входную дверь, либо…

Малявин кивнул, дескать, не продолжай, не один ты такой умный, и сказал, что, по его сведениям, основная на сегодняшний час версия убийства звучит примерно так: «Власов пал от рук сослуживца».

– И это очень даже похоже на правду. Во-первых, адрес новой дачи заместителя начальника криминальной милиции, как ты понимаешь, на заборах не написан, его мог сказать только сам Власов и только самым близким людям, а во-вторых… Не представляю, как там всё происходило, но говорю тебе: незнакомого человека Власов в дом не впустил бы и поворачиваться к нему спиною не стал.

Романов спросил: много ли в правоохранительных органах поэтов.

– При чем здесь поэты? – удивился Малявин.

– При том, что, по словам твоих психологов, одним из возможных мотивов поведения Демиурга является желание доказать свое превосходство над автором песен! А каким образом он может доказать ему свое превосходство?

– Каким?

– Каким-каким! – передразнил Малявина Романов. – Ну не перерезав же половину города! Что ты, в самом деле, как глупый!

Малявин не согласился с тем, что он глупый:

– Ты сам дурак, если считаешь, будто преступники-менты при желании не смогут заморочить головы ментам-психологам.

Романов решил не спорить. Подвинув к себе папку, молча прочитал последнее послание Евы, в котором говорилось о том, что Демиург с Пиратом – извращенцы, для которых творчество Харякина – тайна за семью печатями, забрал у Малявина бутылку и разлил по новой.

Малявину это не понравилось. Стараясь говорить как можно весомей, спросил Романова, не много ли тот пьет.

– Может, хватит? Пей хотя бы как я!

Покачав головой, Романов выразил сомнение в том, что ему когда-либо удастся выпить такое количество спиртного.

– Водка до добра не доведет!

Романов ответил: ни хорошего вина, ни денег на хорошее вино у него нет.

– Пей, но знай меру!

И Романов пил. До тошноты, до рвоты, до утренних приступов отчаянья из-за того, что не может не пить, до желания раз и навсегда покончить с нетрезвой жизнью, а заодно с теми, кто считает, будто он, Василий Романов, самый известный в городе поэт, – вульгарный пьяница.

* * *

Как городские власти ни скрывали, но слух об убийствах, анонс которых любой желающий мог прочесть на гостевой книге персонального сайта рок-музыканта Михаила Харякина, прокатился по городу в считаные дни. Многие считали это проделками столичных политтехнологов, наводнивших город в преддверии выборов губернатора, однако, после того как убили Барыкина с полковником Власовым, а вечером двадцать четвертого февраля тело пожилой нищенки упало на головы прохожих с крыши одного из домов по шоссе Лейтенанта Обочина, месторасположение которого соответствовало координате сбитого Демиургом однопалубного корабля, стало окончательно ясно: на улицах города действительно орудуют маньяки.

Оправившись от первого потрясения, горожане обсудили сложившуюся ситуацию на страницах Интернета и пришли к выводу о том, что убийств могло бы и не быть, если бы те, кто в свое время потворствовал всякого рода преступникам, были вовремя наказаны. А именно: милицейский начальник, неизвестно на какие деньги построивший огромный коттедж в Мыскино; банкир, в августе девяносто восьмого безнаказанно обворовавший сотни горожан, значительную часть которых составляли простые люди; кандидат в губернаторы – бывший начальник управления муниципальной собственностью, чья личная собственность, по слухам, теперь не уступает муниципальной; бомжи, разорившие не один садовый домик в предместьях города… События, последовавшие вслед за убийством нищенки, только утвердили горожан в их мнении. Стоило Демиургу сбить двухпалубный корабль, а Пирату застрелить начальника управления по социальной политике администрации города – известного правозащитника Якова Слуцкого, как тут же раздались голоса, утверждавшие, будто вся политика Слуцкого заключалась в том, чтоб как можно туже набить собственный карман. И даже несмотря на уважение, каким убитый пользовался при жизни, а также опровержения, последовавшие вслед за выдвинутыми обвинениями, нелепыми по сути и оскорбительными по форме, отношение к Слуцкому в частности и ко всем пострадавшим от маньяков вообще, не изменилось. Город вынес свой вердикт: убили, значит, было за что, – и отменять его из-за такого пустяка, как несправедливо пострадавшая репутация одного еврея, не стал.

27 февраля

Информация Агентства журналистских расследований, опубликованная в газете «Губернские ведомости»:

«Кто есть кто.

Антон Дударев, 1966 года рождения, образования не имеет. Является владельцем и учредителем ряда торговых предприятий области. В 1989 году подозревался в незаконном хранении и ношении огнестрельного оружия. В 1996-м обвинялся в рэкете. После отказа потерпевших подтвердить свои обвинения в суде уголовное дело в отношении Дударева было прекращено…

Евгений Борецкий, 1958 года рождения. Кандидат социологических наук. Состоял в РНЕ. В 2001 году был изгнан из организации, как утверждалось, за связь со спецслужбами РФ…

Сергей Заворуев, 1949 года рождения. Генеральный директор завода „Тяжмаш“. После акционирования в 1995 году стал его фактическим владельцем. Жене Заворуева, сестре, двум дочерям и зятьям принадлежат более пятидесяти процентов акций предприятия…

Егор Ильич Рева, 1939 года рождения. Депутат Государственной думы I созыва. Бывший председатель колхоза „Путь коммунизма“. В 1993 году принародно сжег партбилет и вступил в ряды „Выбора России“. В 1996 году перешел в партию „Наш дом – Россия“, а в 1999-м, после провала партии на выборах в Государственную думу, вернулся в лоно КПРФ…

Вячеслав Прохоров, 1970 года рождения. Депутат Законодательного собрания области. Учился в педагогическом институте. В 1990 году был отчислен с третьего курса за неуспеваемость. В Законодательное собрание попал благодаря родственным связям с женой бывшего губернатора области…»

Первое, что Романову бросилось в глаза, когда он, отработав две смены подряд, вышел в город, – возбуждение, охватившее горожан в связи с непрекращающимися убийствами прохожих. Где бы он ни был, куда бы ни направлялся, везде только и говорили, что о Демиурге с Пиратом. Покупатели в магазине размышляли о мотивах их поступков, продавцы обсуждали предвыборное обещание одного из кандидатов в губернаторы – Ревы – выделить миллион рублей тому, кто поможет выследить их, а группа веселых студентов, толпясь у окошка букмекерской конторы, спорила о том, каким будет следующий ход Демиурга…

Впрочем, Романова это мало интересовало – он торопился на встречу с сыном. Элеонора – бывшая жена Романова, полгода назад запретившая им встречаться под предлогом того, что эти встречи дурно влияют на психику ребенка, позвонила сразу после того, как во время предвыборных теледебатов кандидаты в губернаторы процитировали выдержки из альбома «Убейте прохожего!», и сказала, что нормальные отцы не забывают своих детей даже тогда, когда дети в них не очень-то и нуждаются. Узнав о том, что меньше всего сын Игорь не нуждается в нем в четверг с пяти до семи вечера, Романов взял календарь и обвел все четверги текущего года красным карандашом.

* * *

Пока Игорь одевался в детской, Романов сидел в неубранной гостиной на диване перед телевизором и слушал, как депутаты Законодательного собрания области на внеочередном заседании, посвященном трагическим событиям последних дней, требовали от начальника главного управления внутренних дел генерал-майора Кравчука охрану для себя и своих семей.

– Вы понимаете, – тыча пальцем в соседей, кричал в микрофон полный депутат в белом пиджаке, – что каждый из нас, по существующей классификации Демиурга, является известной в городе личностью? И что каждый из нас, – обвел пальцем одобрительно кивающих соседей, – на сегодняшний день является абсолютно беззащитным и, я бы даже сказал, лакомым кусочком для не пойманных вами маньяков? Я спрашиваю вас: вы это понимаете?

Кравчук согласно кивал, дескать, понимаю, и отвечал, что деньги на подобные расходы в бюджете области не предусмотрены.

– А вы понимаете, – распалял себя депутат в белом пиджаке, – что каждый из нас, облеченный доверием и властью избравшего нас народа, не в состоянии выполнять его волю по причине отсутствия гарантии безопасности с вашей стороны? Вы это понимаете?

Кравчук снова кивал и снова терпеливо говорил о том, что нужного количества специалистов, способных обеспечить охрану каждого депутата Законодательного собрания в отдельности и посемейно, у него нет.

Скрипнула дверь. Повернув голову на звук, Романов увидел мальчика двенадцати лет. Белобрысый, как некогда он сам, худенький, одетый в новый строгий темно-синий костюм, кажущийся нелепым на фоне неубранной комнаты, он подошел к нему и, не поднимая глаз, протянул руку. Сказал:

– Здравствуй, папа!

Романов поднялся с дивана. Выпрямился и, неотрывно глядя ему в глаза, осторожно сжал ладонь.

– Здравствуй, Игорек. Сколько же мы с тобой, старина, не виделись?

Не успел Игорь сказать о том, что не виделись они с прошлого лета, когда вместе с дядей Никитой посещали открывшийся неподалеку от дома новый пивной бар, как из детской вышла Элеонора.

Посмотрев на нее, Романов в очередной раз подивился тому, насколько время и жизненные передряги способны изменить отношение к человеку. Если еще каких-то пять-шесть лет назад он млел от ее длинных ресниц, от малиновой кожицы губ, от голубых глаз, глядя в которые, как ему казалось, он видел восхищение и любовь, то сейчас все эти прелести вызывали у него одно глухое раздражение.

«Кукла Барби! – думал он, разглядывая лицо бывшей жены. – Всё у нее как у куклы Барби. Загнутые до самых бровей игрушечные ресницы, тонкие белые руки, двигающиеся вперед и вверх, губы, готовые в любой момент открыться для того, чтобы произнести слово „дай!“, глаза, в которых можно увидеть всё что угодно, даже, смешно подумать, восхищение с любовью».

Откинув прядь со лба, Элеонора внимательным взглядом осмотрела сына. Оставшись довольной увиденным, провела ладонью по галстуку, стряхнула невидимую пылинку с воротника, после чего повернула лицо в сторону Романова и строгим голосом сказала, что времени на то, чтобы пообщаться с сыном, у него осталось ровно полтора часа.

– Через полтора часа, – она постучала длинным розовым ногтем по циферблату ручных часиков, – к Игорю придет репетитор по английскому.

Романов заверил, что причин для волнения нет: у него самого в семь назначена важная встреча.

Этого Элеоноре показалось мало. Она снова откинула волосы со лба, снова строго посмотрела на бывшего мужа и, оставшись недовольной как его лицом, так и одеждой, по ее мнению, слишком простой для человека, чьи стихи цитируют кандидаты в губернаторы, сказала, что один час работы хорошего репетитора стоит пять долларов.

– Я понял. Постараюсь уложиться в отведенный мне срок.

– А еще, по словам учителей гимназии, ему нужно срочно подтянуть русский язык!

Словно не понимая, чего от него хочет Элеонора, Романов огорченно покачал головой. Сказал, что очень удручен этим обстоятельством, поскольку у него самого с гуманитарными науками что в школе, что в университете всегда был полный порядок.

– А вот с точными: с математикой, физикой, химией – постоянно возникали проблемы… Даже не знаю, чем это объяснить!

Элеонора тоже не знала, но поняла: денег на репетитора по русскому языку у ее бывшего мужа нет.

Может, подумала она, его известность была сильно преувеличена и не приносила ожидаемых дивидендов, а может, известность приносила дивиденды, но выражены они были в каком-то другом, нематериальном эквиваленте.

Ответов на вопрос, в каком эквиваленте, существовало множество, однако ни один из них ее не интересовал.

Перед тем как выйти, она посмотрела на Игоря так, словно хотела сказать: несмотря на то что его отец – полное ничтожество, он, Игорь, обязан отнестись к нему с должным уважением и почтением.

Игорь чуть не заплакал оттого, что мама снова осталась недовольна папой. Но больше всего в этот момент ему было жалко папу. Он представил себе, как тот, стыдясь себя самого, вручит ему на прощанье коробку дешевых конфет, как вручают работягам похвальные грамоты вместо денежных премий, и отвернулся, сделав вид, что в глаз попала соринка.

– Ты, папа, плохо выглядишь, – сказал он.

– Да? – Романов провел ладонью по щеке, словно хотел проверить: действительно ли утром брился или только собирался это сделать, – и, не зная, что сказать, сослался на усталость. А потом вдруг, испугавшись того, что Игорь начнет расспрашивать: от каких таких дел устал папа, – решил, пока не поздно, сменить тему разговора.

Сел на диван и, закинув ногу на ногу, спросил: как у него обстоят дела с учебой.

Игорь хотел сказать, что по всем предметам, кроме русского языка, у него хорошо и отлично, но передумал. Решил, что с отца достаточно и того, что по этому поводу поведала мама.

– Нормально, – ответил он.

– Чем занимаешься?

– Уроки учу.

– Молодец! А в свободное от уроков время?

Казалось, этот вопрос застал Игоря врасплох. Он поднял глаза к потолку и, не зная, что сказать, надолго задумался.

– Может, книги читаешь?

Игорь нехотя кивнул.

– Ну да, читаю.

«Врёт, не читает!» – решил Романов.

– Спортом занимаешься? В хоккей играешь?

Игорь переступил с ноги на ногу. Пожав плечами, неуверенно произнес:

– Да так… Играю иногда.

«Хорошо, что хоть в хоккей не играет».

Подмигнул:

– Ну а с девчонками-то как, еще не встречаешься?

Нахмурившись, Игорь твердо сказал, что с девчонками встречаться у него нет никакого желания, потому что все они дуры.

– Так чем же ты тогда занимаешься? – не выдержал Романов. – С девчонками не встречаешься потому, что все они, по-твоему, дуры, шайбу не гоняешь, русский язык не учишь? Спишь, что ли, целыми днями?

– На компьютере он играет! – крикнула из соседней комнаты Элеонора. – То в стрелялки стреляет с утра до вечера, то в Интернете просиживает часами! А один час интернета обходится маме, между прочим, в двадцать рублей!

Романов, выросший в семье интеллигентов, где перебивать и подслушивать считалось дурным тоном, а вмешиваться в чужой разговор являлось верхом неприличия, за много лет, проведенных с Элеонорой, так и не сумел привыкнуть к тому, что кто-то думает и поступает иначе.

– И что же, если не секрет, ты ищешь в Интернете? – оставив без внимания реплику бывшей жены, спросил сына.

Воспользовавшись поводом рассказать о своем новом увлечении, Игорь схватил отца за ладонь и потащил в детскую. Включил компьютер, вошел в поисковую систему и, рассказывая о Демиурге с Пиратом, набрал название сайта Харякина. Вынул из ящика письменного стола две карты города, на каждой из которых были нанесены стоклеточные квадраты, и вкратце прокомментировал ситуацию, сложившуюся на двадцать шестое февраля.

– Демиург пока выигрывает, папа. Он сбил один четырехпалубный корабль, два двухпалубных и один однопалубный. Пират – один трехпалубный и два однопалубных… Вот, смотри!

Желая показать сыну свою заинтересованность, Романов сел за компьютер и вместе с Игорем принялся читать гостевую книгу сайта Харякина, начиная с того места, где Демиург сбил корабль на поле К4.

Пират 26.02.2003 10:24

Демиургу. Докладываю! Однопалубный корабль, потопленный вами на шоссе Обочина, координата К4, отыгран! Порукою тому – баба Валя, канувшая в пучине людской волны!

Дальше следовала переписка поклонников Харякина, обсуждавших это сообщение.

Демиург откликнулся несколько часов спустя.

Демиург 26.02.2003 14:35

Пирату. Что за слог! Нельзя ли высказываться менее вычурно? Читать противно!

Пират 26.02.2003 14:51

Демиургу. Могу и менее вычурно. Как тебе, например, такой вариант? «В ответ на сбитый Вами однопалубный корабль, находившийся в координате К4, сообщаю: в результате достигнутой ранее договоренности, а также желая соблюсти принципы честной игры – Fair player, мной была застрелена женщина по имени Валентина, тело которой обнаружено на тротуаре возле дома на шоссе Лейтенанта Обочина, семнадцать. Подтверждение: см. информ. сообщ. по TV. Подпись: маньяк Пират». Годится?

Демиург 26.02.2003 14:57

Пирату. А1?

Пират 26.02.2003 15:03

Демиургу. Ты чего, Демиург, обиделся, что ли? Да шучу я, шучу! А1 – ранил. Нет, вы только гляньте на него, он точно обиделся! Озверел, можно сказать! Корабли топит, как кинолог – дефективных щенков!

Демиург 26.02.2003 15:08

Пирату. Я не кинолог. И я не обиделся. Просто мне хотелось бы иметь дело с адекватно мыслящим соперником, а не с очередным городским придурком. Б1?

Пират 26.02.2003 15:12

Демиургу. Это ты про кого так? Про меня!!! Да был бы я придурком, сидел бы ты сейчас перед компьютером и слюньки глотал, читая, как кое-кто режет- (в прямом смысле этого слова) -ся в морской бой. Б1 – мимо! З8! (Зэ восемь).

Демиург 26.02.2003 15:14

Пирату. З8 – промах. А2?

Пират 26.02.2003 15:20

Демиургу. Да попал ты, попал, снайпер хренов! Убил! Ну и что? Как мне теперь прикажешь прокомментировать это событие? Промолчать? Ну уж нет, Демиург, я молчать не стану… Товарищи! Двухпалубный корабль, мирно бороздящий окраины нашего города, потоплен! Помянем его, товарищи! Нет у меня на окраине города двухпалубных кораблей – кончились!

P. S. Встретимся завтра в это же время. Пока!

Прочитав еще раз вместе с отцом сообщение Пирата, Игорь сказал, что если Демиург, по всей видимости, придерживается какого-то определенного плана на игру, то его противник, похоже, просто получает удовольствие от процесса.

Романов пропустил несколько сообщений поклонников Харякина, выразивших свое отношение к маньякам, причем, что его весьма удивило, не всегда отрицательное, и принялся читать переписку Демиурга с Пиратом дальше.

Пират 27.02.2003 15:02

Демиургу. Не знаю, понравится тебе или нет, но за твои снайперские успехи ответил Яков Иосифович Слуцкий. Говорю честно: выбора у меня не было – найти другого мало – мальски известного человека в этом забытом мэром районе города не смог. И как только там вообще люди живут, случайно не знаешь? Кстати, всё забываю спросить, что за дурацкое имя ты себе выбрал – Демиург? Давай я буду звать тебя просто Деми. «Деми, не злись!» «Деми, твой ход!»

Демиург 27.02.2003 15:15

Пират, я бы мог, конечно, сказать тебе, что в идеалистической философии Платона Демиург является синонимом творца мира, да только зачем тебе это? Ты ведь все равно не знаешь: ни что такое Платон, ни кто такая философия. Бью Б4.

P. S. Да! Чуть не забыл: Пират, на мой взгляд, очень подходящее для тебя имя. По крайней мере, если исходить из того, что мне известно об этих тупых бандитах.

Пират 27.02.2003 15:22

Демиургу. Да ты никак опять обиделся? Деми, не обижайся! Не забывай, что ты, как и я, – маньяк, а маньякам не пристало обижаться. Б4 – мимо! А3!

Демиург 27.02.2003 15:40

Пирату. Неправда! Я не маньяк! В отличие от маньяка, я не получаю удовольствия от крови. Я, если ты еще не понял, творец! Я творю! По-своему, как умею, в меру отпущенного мне таланта! Сбивая корабли и отыгрывая прохожих, я шаг за шагом, страница за страницей, мазок за мазком создаю мир, какого до меня не существовало! И пусть в отличие от кабинетного писателя я не могу вымарать ненужного мне персонажа, зато могу подстроиться под него, вписать его в свой сюжет, заставить участвовать в придуманном мной действии! Не это ли чистой воды искусство, как, по-твоему? А3 – промах. В5?

Пират 27.02.2003 15:45

Демиургу. Ну ты прям Микеланджело, убивающий натурщика! В5 – мимо! Г3!

Демиург 27.02.2003 15:54

Пирату. Микеланджело Буонарроти – великий художник! И я вовсе не исключаю того, что именно благодаря убийству натурщика (или натурщиков) он стал таковым. Г3 – сбит однопалубный корабль.

Пират 27.02.2003 15:59

Демиургу. Глазам своим не верю! Неужто свершилось? Ну, тогда, приятель, с тебя причитается!

Демиург 27.02.2003 16:03

Пирату. Я сделаю, как договаривались. Всё должно быть по-честному. Пока.

Романов пробежался курсором по страницам гостевой книги. Новых посланий от Демиурга с Пиратом не было. Зато в самом конце он наткнулся на сообщение о том, что во время оперативных мероприятий, проведенных сразу после убийства начальника управления по социальной политике администрации города, правозащитника Слуцкого, был задержан Пират. Информация, по словам некоего Саши А., обнародовавшего ее, была получена от стопроцентно надежного источника в аппарате ГУВД.

Прочитав сообщение Саши А., Игорь тяжело вздохнул.

– Выходит, папа, игра в морской бой закончена?

Романов пожал плечами. С одной стороны, сказал он, Демиург сам с собой перестреливаться вряд ли станет – это не по правилам, а с другой – непонятно, почему заместитель начальника главного управления внутренних дел генерал-майор Кравчук не сообщил депутатам Законодательного собрания об аресте Пирата.

– И потом… Если Пират действительно арестован, то кто общается в Интернете с Демиургом?

Игорь подумал и сказал, что что-то здесь действительно не так. Либо Саша А. бессовестно лжет, либо с Демиургом переписывается какой-то самозванец.

– Сейчас узнаем! – Решив показать Игорю то, что его отец хоть и не большой начальник, но отнюдь не ничтожество, как считает его мама, Романов вынул из кармана мобильный телефон. Набрал номер Никиты Малявина и важным голосом спросил: кто именно задержан на месте убийства Слуцкого.

– А с кем я говорю? – в свою очередь поинтересовался Малявин.

– С Романовым!

– Васька, ты, что ли? Тьфу на тебя, не узнал! Богатым будешь. Что у тебя с голосом?

– Так это на самом деле Пират?

– Уже слышал?

– Да, в Интернете только что прочитал.

Малявин вздохнул. Сказал: говорить о том, что это Пират, пока рано, слишком много в этом деле неясностей.

– Каких неясностей?

– Ну, начать хотя бы с того, что задержанным, по моим сведениям, оказался профессиональный киллер.

– И что?

– А то, Вася, что профессиональные киллеры оттого и зовутся профессиональными, что в отличие от маньяков убивают не ради удовольствия. По крайней мере, так было до сих пор.

– Что еще?

– Он не местный. В город приехал двадцатого февраля. Именно в этот день Пират впервые появился на сайте Харякина.

– Это, конечно, о многом говорит! – усмехнулся Романов.

– Да ладно тебе! Я же не сказал, что убийца Слуцкого не Пират! Я только сказал, что в этом деле много неясностей! И вообще, какого рожна я тут перед тобой отчитываюсь? Случайно не знаешь?

– Нет, но все равно держите меня в курсе дела.

– А больше тебе ничего не надо?

– Всё! Работайте, товарищи! Нечего в кабинетах штаны протирать!

Романов отключил телефон. Задумчиво посмотрев на монитор компьютера, сказал, что ответ на вопрос, кто именно убил Слуцкого: Пират или нанятый им профессиональный киллер, – видимо, будет получен не ранее, чем Демиург потопит очередной корабль.

– Если после этого ничего не произойдет, значит, вчера действительно поймали Пирата. Если же случится очередное объявленное убийство – кого-то другого.

В этот момент в дверях детской появилась Элеонора. Сложив руки на груди, она прислонилась плечом к откосу. Обвела взглядом комнату и спросила, чем они тут занимаются. Романов развел руками, дескать, ничем особенным. Бросил взгляд на часы, показывающие без четверти семь, и сказал, что ему пора идти.

– Как, уже? – огорчился Игорь.

– Уже, – подтвердила Элеонора. – У твоего папы в семь часов запланировано важное деловое свидание? Ему надо торопиться.

Почувствовав в словах бывшей жены насмешку, Романов молча развернулся и, в сопровождении низко опустившего голову сына, прошел в прихожую. Оделся, достал из висевшего на вешалке полиэтиленового пакета коробку конфет – протянул Игорю. Похлопал его по плечу, поцеловал в лоб и, стараясь не глядеть ребенку в глаза, торопливо вышел за дверь.

28 февраля

Из телевизионных новостей:

«С обращением к избирателям Владимира Барыкина, убитого в ночь с 24 на 25 февраля, выступила его вдова Ольга. В память о светлом образе мужа она призвала всех его сторонников отдать свои голоса на выборах губернатора области, первый тур которых состоится в воскресенье, второго марта, кандидату от КПРФ Егору Реве.

Кандидаты на пост губернатора области: А. Дударев, Е. Борецкий и С. Заворуев выступили с протестом против того, чтобы сторонников выбывшего из предвыборной гонки Барыкина призывали голосовать за Е. Реву, мотивируя это тем, что тот в таком случае получит преимущество в предвыборной гонке за счет использованного В. Барыкиным бесплатного эфирного времени».

Романов сидел перед зеркалом. Смотрел на свое отражение и отражение гримерши Люды Смирягиной – молодой женщины с тусклым, как сорокаваттная лампочка, лицом – и думал о том, что старость, как и всякая гадость, приходит к человеку внезапно.

«Она приходит после того, как ты ловишь себя на мысли, что большинство половозрелых девушек, к которым чувствуешь влечение, годятся тебе в дочери».

– Скажите! – обратился к гримерше Люде. – Как по-вашему, я еще могу интересовать молодых женщин?

Люда перестала втирать в его щеки желтый жирный крем из тюбика и после секундного замешательства спросила, чем вызван этот странный вопрос.

– Видите ли, в чем дело… С некоторых пор меня перестали любить те, кто мне нравится, – честно признался Романов. – А те, кому нравлюсь я, к сожалению, безнадежно стары.

Люда рассмеялась.

– Нет, я серьезно! – воскликнул Романов. – Мир с каждым годом катастрофически молодеет, а я остаюсь таким, каким был и год назад, и два, и пять, и десять!

– Что в этом плохого?

– Ничего! Уверяю вас: в этом нет ничего плохого, за исключением того, что молодые женщины не обращают на меня никакого внимания!

Люда приняла слова Романова за шутку. Она еще раз рассмеялась и сказала, что, по ее мнению, молодые женщины не обращают на него внимания не потому, что он стар, а потому, что не является ни бизнесменом, ни банкиром, ни даже каким-нибудь захудалым депутатом.

– Что вы говорите! – ахнул Романов. – Неужели по мне это видно?

– Конечно! Не обижайтесь, Василий Сергеевич, но, глядя на вас, трудно не заметить, что вы слишком интеллигентны и тонкокожи для того, чтобы быть ими.

Чуть откинувшись на спинку кресла, Романов внимательно посмотрел на себя в зеркало. Мысль, высказанная Людой, ему понравилась. Сравнив себя с богатыми людьми, он готов был согласиться с тем, что многих из них, при всем уважении к их капиталу, действительно трудно заподозрить даже в такой малости, как знание основ этикета, без чего ни один человек, по его мнению, не мог считаться полностью интеллигентным. Однако после некоторого раздумья он вынужден был признать и факт существования немалого количества людей – больших знатоков этикета и других вещей, крайне важных для настоящего интеллигента, – в портмоне которых наряду с абонементами в оперу хранятся карточки Golden Visa и American Express. И именно существование таких людей заставляло его усомниться в справедливости слов гримерши.

Проведя указательным пальцем по морщине возле рта, Романов спросил, действительно ли она считает его интеллигентом, или это было сказано ради красного словца.

– Конечно, считаю! – без тени сомнения в голосе ответила Люда. – У вас правильная речь, умные внимательные глаза, приятные манеры…

– Но я иной раз бываю так вспыльчив! А это неинтеллигентно.

– Зато, как мне кажется, вы отходчивый.

– Да, это так… А еще я много пью. По крайней мере, так болтают у меня за спиной.

– И что с того? – фыркнула Люда. – У нас все талантливые люди пьют!

– Со мной, говорят, трудно ужиться.

– Это говорят те, кто не понимает вас!

– Я некрасивый.

– Это вы-то некрасивый? – искренне удивилась Люда. – Да таким тонким чертам лица любой Бельмондо обзавидуется!

– Мне уже сорок три года. У меня морщины, и виски седые.

– Седина портит женщин, но не мужчин!

– И на все-то у вас есть ответ… А еще я невысокий и худой.

– Вы не длинный и не толстый!

– Я не богатый и не депутат.

С тем, что Романов не богат и не депутат, Люда спорить не стала. Она с готовностью кивнула и сказала: да, он – прирожденный интеллигент.

Романов еще раз повернул голову в сторону зеркала. Поднял подбородок и, скосив глаза, внимательно посмотрел на свое отражение. Решил, что именно в такой позе он больше всего похож на своего отца – профессора университета, человека, который не только к студентам, но даже к соседям-алкоголикам и их детям-наркоманам обращался исключительно на «вы».

– А вы вообще-то знаете, кто такой интеллигент? – не поворачивая головы, спросил Люду.

Та пожала плечами. Сказала, что точного определения она, конечно, не даст, но думает, что интеллигент – это тот, кто разговаривает так, как разговаривает он – Василий Сергеевич, мыслит как он и как он держится с людьми.

С этими словами Люда взяла в руки кисточку. Нежно провела по лбу Романова и спросила: сам-то он знает ответ на вопрос, который только что задал?

– Конечно, – ответил Романов. – Согласно словарю Ожегова, интеллигент – это работник умственного труда, обладающий специальными знаниями в различных областях науки, культуры, техники. А придумал это слово, если мне не изменяет память, писатель девятнадцатого века, теперь, к сожалению, уже порядком забытый, Петр Боборыкин.

Люда недоуменно пожала плечами. Спросила: означает ли это то, что каждый работник умственного труда, обладающий специальными знаниями в различных областях, является интеллигентом?

Не отводя взгляда от своего отражения в зеркале, Романов отрицательно покачал головой.

– Нет, – ответил он, – не означает.

– Выходит, определение Ожегова неточное?

– Выходит, нет.

Люда обрадовалась. Довольная собой, она вытерла руки о тряпочку, лежащую на столе возле баночки с кремом, и сказала, что до тех пор, пока ей толком не объяснят, кто такой интеллигент и с чем его едят, свое определение она будет считать единственно верным.

Настроение у Романова стало портиться.

Окончательно же оно испортилось после появления в гримерной комнате Никиты Малявина.

С видом человека, у которого в запасе на всё про всё есть ровно одна минута, Малявин вбежал в комнату, обнял Люду за талию и смачно чмокнул в подставленную щеку.

Люда расплылась в улыбке, отчего свет ее лица поднялся до отметки в шестьдесят ватт, и попросила повторить то же самое, но уже с чувством.

– Не могу, – отказался Малявин.

– Почему?

– Амбре после вчерашнего застолья не той консистенции.

Люда засмеялась. Сказала, что, по мнению ее старшей сестры Ольги, у которой, к слову, было три мужа, четыре любовника и с десяток мелких, ни к чему не обязывающих связей, у настоящего мужчины должна быть волосатая грудь, кривые ноги и от него должно обязательно пахнуть хорошим коньяком.

– Так что, Никита Иванович, вы уж, пожалуйста, не разочаровывайте меня. Раз вас Боженька кривыми ногами обделил, так позвольте убедиться в том, что хотя бы с амбре у вас всё в порядке.

Малявин сдался. Он с чувством поцеловал гримершу сначала в одну, потом в другую щеку и сказал, обращаясь к Романову, что гримерная – единственное место на телевидении, где чувствуешь себя человеком.

– Умеет Людмила пролить бальзам на израненную мужскую душу, ох умеет!.. Ты – моя милая лгунья! – Он еще раз нежно обнял гримершу за талию и поцеловал в лоб.

– Я не лгунья! – оттолкнула его Люда. – Просто есть люди, которые говорят в глаза то, что человек не хочет слышать о себе, а я говорю то, что хочет. Что в этом плохого?

Перестав улыбаться, Малявин сказал, что ничего плохого в этом нет, если, конечно, не считать того, что ложь, какие бы благородные цели ни преследовала, всегда остается ложью. Вытер тыльной стороной ладони губы и с серьезным видом осмотрел Романова. Спросил:

– Ну как, готов?

– Еще один штришок! – Схватив со стола расческу, Люда пригладила Романову челку. Присела перед ним на корточки и заново перевязала галстук. – Вот теперь, кажется, готов. Можете забирать!

Проводив мужчин до двери, Люда села в кресло, в котором несколько секунд назад находился Романов. Достала из тумбочки две расчерченные карты города, с нанесенными на них крестиками и точками – отметинами развернувшегося сражения Демиурга с Пиратом, и принялась изучать их.

* * *

Романов недолго противился просьбе Малявина выступить в программе «Криминальный репортаж». Из разговора с ним он понял, что идея пригласить на телевидение известного деятеля культуры принадлежала его начальству, и от того, насколько успешно пройдет это мероприятие, зависела дальнейшая судьба программы. Единственное, чего Романов не понял: к кому он должен обращаться – то ли к маньякам с требованием прекратить убийства прохожих, то ли к прохожим с просьбой при случае выдать убивавших их маньяков. Малявин на все вопросы отвечал многосложно, разбавляя мнение руководства язвительными замечаниями на их счет, из чего Романов сделал вывод: помощи ждать неоткуда и тему выступления придется придумывать самому.

– Вы, главное, не волнуйтесь, – утешил его перед съемкой редактор программы – крупный услужливый парень лет тридцати. – Выступление пойдет в записи, так что, если вдруг что-то не заладится, можно будет повторить.

Романов молча вслед за Малявиным сел за большой казенный стол, освещенный тяжелой настольной лампой, похожей, по мнению режиссера, на те, что стояли на столах следователей ВЧК. Застегнул пиджак на все пуговицы и, пока ассистентка прикрепляла микрофон к лацкану пиджака, выпил из стоящего рядом толстостенного графина полный стакан воды.

Прошло три минуты.

Монитор, стоящий перед Романовым, включился – запись началась.

Выпрямив спину, Малявин мрачным голосом поздоровался с телезрителями. Рассказал последние новости с фронта, во что, по его словам, превратились улицы города, на которых день и ночь идут непрерывные бои с врагом, имя которому – террор, и после сообщения об убийстве Демиургом бригадира комплексной бригады монтажников заслуженного строителя России Рената Хусаинова представил гостя передачи. В следующую секунду стоящие на полу камеры развернули жерла объективов и нацелились на Романова.

Стараясь не обращать внимания на струйку холодного пота, прокатившуюся по спине от лопаток до копчика, Романов тяжело выдохнул:

– Здравствуйте, товарищи.

И тут же вжался в стул, на котором сидел.

«Что я такое несу? Какие могут быть товарищи в наше время?»

– Господа!

«Еще, блин, лучше! Да что ж это со мной сегодня творится?»

Стараясь успокоиться, Романов ослабил узел галстука. Не зная, куда деть руки, прокашлялся в кулак и тихо произнес:

– Извините, я очень волнуюсь… Мне выпала тяжелая и неблагодарная доля сказать то, о чем не хочется говорить.

Романов схватил недопитый Малявиным стакан воды и сделал три небольших глотка. Поставил стакан на стол и, окончательно приведя мысли в порядок, продолжил выступление:

– Узнав об убийстве Якова Иосифовича Слуцкого, я задумался вот над чем… Я спросил себя: почему наказание в виде появления двух кровожадных маньяков постигло именно наш город? За что? В чем мы провинились перед Всевышним? Ведь мы же не хуже наших соседей, правда? И грешим мы не больше их. И каемся не меньше. Мы даже воровать, по статистике, стали реже! Правда, реже не значит мельче, но уж тут, как говорится, выбирать не приходится – что государство дозволяет воровать, то мы и воруем: цветной металл – так цветной металл, металлургический комбинат – так металлургический комбинат… Впрочем, я не об этом. Почему именно нам выпала сия чаша, спросил я себя. А потом понял. Мы испортились! Понимаете? Мы намного хуже, чем думаем о себе сами, и уж конечно, хуже, чем были раньше. Мы растеряли те ценности, что имели, и не приобрели те, что навязывают нам со времен перестройки. И тем не менее мы не безнадежны! Я не утверждаю, что очередные выборы губернатора, маньяки и прочие напасти, отравляющие наше существование, ниспосланы нам во имя искупления. Это было бы слишком самонадеянно с моей стороны. Я – не пророк. Я – поэт! «И меж детей ничтожных мира, быть может, всех ничтожней он»! И потому я – ничтожное дитя ничтожного мира – вправе говорить только о том, что чувствую! О том, что лежит в области моего понимания жизни и смерти. А чувство у меня одно. Вернее, это даже не чувство, а предчувствие… Мне кажется, оттого, как мы переживем этот момент, оттого, как поведем себя, когда очередного прохожего будут убивать под окнами наших квартир, а наши с вами дети в Интернете будут смаковать подробности убийства, зависит наше будущее. Сегодня пришло время спросить себя: кто мы? Люди одного города, для которых нет своей и нет чужой боли, или мы население, объединенное одной пропиской и общей ненавистью к соседям? Хотим ли мы выкарабкаться из времени, где царят фарисеи, жулики и убийцы всех мастей, или же мы будем продолжать медленно погружаться в безвременье? Это решать всем нам. Прямо сейчас.

Не зная, что сказать дальше, Романов вопросительно посмотрел на Малявина. Малявин тут же скомандовал: «Стоп!»

– Ну, как, Анна Дмитриевна? – спросил у режиссера – немолодой, безвкусно одетой женщины в толстых старомодных очках. – Что скажете?

Не отрывая взгляда от монитора, та покачала головой. Сказала, что всё хорошо, за исключением галстука.

– А что с ним?

– Сполз набок.

Малявин встал из-за стола и подошел к монитору. Просмотрел отснятый материал, задумчиво пожевал нижнюю губу и предложил перезаписать выступление Романова, а заодно и свое собственное.

– Неужели всё так плохо? – тихо спросил Романов.

Малявин сел рядом за стол и сказал: нет, не всё.

– Но если есть возможность сделать работу лучше, глупо не воспользоваться ею.

Подошла гримерша Люда. Поправила Романову галстук, причесала и, одарив стоваттной улыбкой, встала за спиной ассистентки режиссера.

– Все готовы? – громко спросил Малявин. – Тогда поехали!

В студии мгновенно воцарилась тишина. Монитор высветил лицо Малявина, и съемка началась.

Малявин выпрямил спину и еще более мрачным голосом, чем в первый раз, поздоровался с телезрителями. Рассказал последние новости с фронта, во что, по его словам, превратились улицы города, где день и ночь идут непрерывные бои с врагом, имя которому – страх, и после сообщения об убийстве Демиургом заслуженного строителя России, бригадира комплексной бригады монтажников Рената Хусаинова представил Романова.

– Добрый вечер! – поздоровался тот. И тут же с ужасом подумал, что не знает времени, когда передача выйдет в эфир.

«А вдруг она выйдет днем? Или хуже того – утром?»

Он бросил взгляд на Никиту Малявина и тут же успокоился – вспомнил, что программа «Криминальный репортаж», по крайней мере те ее выпуски, которые он смотрел, всегда выходила незадолго до начала вечерних новостей.

– У физиков-ядерщиков есть такое понятие, как критическая масса, – начал он свое второе выступление. – Это когда масса радиоактивного вещества достигает определенного объема, после чего начинается необратимая цепная реакция распада ядер атомов. Так вот… По моему мнению, всё, что сегодня происходит в нашем городе, полностью укладывается в это понятие. События последних дней развиваются столь стремительно и необратимо, а реакция горожан на них, мягко говоря, столь неадекватна, что нынешнее состояние общества я бы охарактеризовал как период распада, при котором масса людского гнева становится критической и взрывоопасной. Быть может, я утрирую, но в одном убежден полностью: нельзя больше равнодушно взирать на то, как очередного прохожего убивают у дверей наших подъездов, в то время как наши дети мусолят по Интернету подробности этого убийства! Нельзя сидеть сложа руки, потому что убийства у нашего дома, у наших подъездов, на глазах наших детей – это не аллегория, показывающая, насколько близко подошла беда, а констатация реального факта. Во всяком случае, если так будет продолжаться дальше, то в городе скоро не останется места, где бы маньяки еще не сняли свою кровавую жатву. Вы только вдумайтесь! Для того, чтобы Демиург с Пиратом закончили свою игру, а пока у нас нет оснований надеяться на то, что они закончат ее добровольно, им надо убить порядка тринадцати человек: одного крупного руководителя, трех милицейских начальников или криминальных авторитетов, четырех всем известных и пятерых малоизвестных горожан, что, как вы сами понимаете, для нашего не самого большого города России – катастрофа. Но и это, может быть, еще не всё! Кто даст гарантию, что после того, как игра в «Морской бой» закончится, не начнется новая? Поэтому я уверен, и многие, думаю, со мной согласятся: одних стараний правоохранительных органов в этом деле недостаточно – остановить маньяков-убийц можно только совместными усилиями… Поймите меня правильно – я никого не хочу учить. Верить в то, что твое слово заставит мизантропа изменить свою жизнь, было бы слишком самонадеянно с моей стороны. В конце концов, я не учитель, а простой русский поэт. «И меж детей ничтожных мира, быть может, всех ничтожней он»! И поэтому я – ничтожное дитя ничтожного мира – вправе говорить только о том, что чувствую, о том, что находится в области моего понимания происходящих процессов! А чувство у меня одно. Вернее, это даже не чувство, а предчувствие… Нас ждут страшные времена, после которых нам придется по-новому взглянуть на самих себя. И помяните мое слово: то, что мы увидим по прошествии времени, понравится далеко не каждому из нас. Однако вместе с тем я категорически возражаю против того, что нашего общего врага зовут страх – страх смерти ничто в сравнении с самой смертью! А вот с тем, что на улицах нашего города действительно развернулась настоящая война, как в переломном Сталинграде в сорок втором, я полностью согласен. Больше того: оттого, как она закончится, кто в ней победит и какой ценой будет достигнута победа, зависит исход извечной борьбы добра со злом.

Романов тяжело выдохнул. Казалось, что на последней фразе об извечной борьбе добра со злом он израсходовал последний запас слов, и теперь все мысли были заняты исключительно тем, как восполнить его.

– Так вы считаете, – вежливо склонив голову, спросил Малявин, – что насилие на улицах города можно искоренить только путем консолидации всех здоровых сил общества? Тогда разрешите спросить: в чем, по-вашему, должна заключаться помощь творческой интеллигенции в этом непростом деле?

Романов согласно кивнул, дескать, вопрос понятен, и принялся рассуждать о предназначении творческой интеллигенции.

Он говорил пространно и долго. Сначала в его ответе чаще, чем обычно, звучали осторожные выражения: «возможно», «на мой взгляд», «может быть», однако, по мере того как он осваивался в роли человека, чье мнение интересует целый город, в его речи всё чаще проскальзывали слова: «знаю», «считаю», «уверен». Изменилось и само поведение Романова. Он уже не обливался холодным потом при виде нацеленных на него объективов телекамер – они не пугали его, а, казалось, наполняли дополнительной энергией и уверенностью в том, что всё, о чем он думает и говорит, имеет ценность не только для него одного.

Ему было хорошо в студии. Он чувствовал себя большой дойной коровой, до чьего переполненного молоком вымени дотронулись пальцы дояра. Подробно отвечая на вопросы Никиты Малявина, он каждым произнесенным в микрофон словом, каждой прожитой секундой получал ни с чем не сравнимое наслаждение, оттого что наконец-то может выплеснуть из себя всё то, что томило его в течение долгого времени. А в тот момент, когда он уже решил, что нет ничего, что могло бы омрачить его счастье, заметил, что говорит совсем не так, как хотелось бы. Вместо того чтобы вести себя скромно, с достоинством, так, как ведут себя заслуженные люди, которым нет нужды казаться лучше, чем они есть на самом деле, он незаметно для себя сбился на назидательный тон.

Романов попытался изменить речь – стал говорить медленнее и тише. Но если достоинством заслуженного человека он овладел сразу и в полной мере, стоило ему между делом назвать дату своего вступления в Союз писателей, то выглядеть скромным никак не удавалось: что бы он ни говорил, он говорил так, словно знал нечто такое, чего не знает абсолютно никто.

От состояния эйфории не осталось следа. Поняв, что выступление не удалось, Романов принялся всячески донимать Малявина. То он требовал перезаписать те места, где, как ему казалось, вел себя особенно нескромно, то останавливал съемку и высмеивал вопросы, ёрничал, а в результате добился обратного результата – каждый новый дубль оказывался хуже предыдущего.

Телевизионщики терпеливо вынесли все его капризы и даже несколько раз похвалили за удачные ответы, но потом, в разговорах за послерабочей бутылочкой пива, заметили Малявину, что его друг – известный поэт Романов – натуральный засранец.

1 марта

Из заключения облизбиркома:

«Призыв вдовы убитого кандидата в губернаторы В. Барыкина, О. Барыкиной, обращенный к избирателям супруга, с просьбой отдать свои голоса Е. Реве, не ущемляет права других кандидатов».

Программа «Криминальный репортаж» вышла в эфир вечером первого марта, когда съемочная группа Никиты Малявина, вместе с примкнувшим к ней Василием Романовым, решившим, как он выразился, «повариться на телевизионной кухне», готовилась к репортажу из Дворца спорта, где должно было состояться убийство известного в городе человека. В то время как все занимались делом – таскали аппаратуру, бегали друг за другом, улаживая постоянно возникающие проблемы, Романов сидел перед монитором компьютера и перечитывал переписку Демиурга с Пиратом.

Демиург 28.02.2003 10:39

Пирату. Я сделал всё, как обещал. Прохожий на улице Дзержинского – творение моих рук.

Пират 28.02.2003 10:55

Демиургу. А я-то думал, бригадир Хусаинов сам упал на нож. Шутка! Бью А5!

Демиург 28.02.2003 11:13

Пирату. А5 – промах. Г6?

Пират 28.02.2003 11:25

Демиургу. А чего сразу Г6-то? У меня, между прочим, есть еще другие клеточки. Зэ2, например, или К5. Так что подумай, не руби сплеча!

Демиург 28.02.2003 11:31

Пирату. Скажу откровенно: замучил ты! В общем, так: или мы сию минуту начнем играть в морской бой, или я пойду, займусь каким-нибудь другим делом.

Пират 28.02.2003 11:40

Демиургу. Откровенность за откровенность: Г6 ранен!

Демиург 28.02.2003 11:48

Пирату. Г7?

Пират 28.02.2003 11:52

Демиургу. А вот с Г7 ты, парень, крупно промахнулся! Бью Ж2!

Демиург 28.02.2003 11:59

Пирату. Ж2 – промах. Г5?

Пират 28.02.2003 12:07

Демиургу. Грустно мне что-то, Деми. Погода за окном сегодня какая-то пасмурная. Ты какой-то неулыбчивый. И корабль мой теперь уже дважды раненный.

Демиург 28.02.2003 12:14

Пирату. Г4?

Пират 28.02.2003 12:31

Демиургу. А правда, почему я не могу представить тебя улыбающимся? Нет, я, конечно, допускаю, что ты иной раз кривишь губы, когда показываешь свой длинный нож «испуганнорожим прохожим». Но почему мне ты ни разу не улыбнулся меж строк? Нет ответа. А раз так, всем нам остается уповать лишь на то, что сообщение о потопленном тобой трехпалубном корабле под названием «Милицейский начальник (он же криминальный авторитет)», заставит тебя хоть немного развеселиться. Ну, улыбнись, Деми, не будь занудой!

Демиург 28.02.2003 12:39

Пирату. Уже улыбнулся. Но это не потому, что ты просишь об этом, – просто я на секунду представил, как ты будешь мучиться, страдать, пытаясь отыграть милицейского начальника или криминального авторитета. Тем не менее удачи тебе, Пират!

Пират 28.02.2003 12:43

Демиургу. «Мучиться, страдать». Злой ты, Демиург, плохой. Я больше не хочу, чтобы ты мне улыбался меж строк. И встречаться с тобой темной ночью на улице, кстати, тоже не желаю – уж извини. Спишемся завтра.

Демиург 28.02.2003 12:50

Пирату. Ты за сутки собираешься отыграть трехпалубный корабль? Ну-ну! Считай, что я уже развеселился. Пока.

Романов не стал читать комментарии поклонников Харякина, а сразу перешел к дальнейшей переписке Демиурга с Пиратом.

Пират 01.03.2003 11:09

Демиургу. Разрешите доложить! Несмотря на скепсис, выраженный в вашем последнем послании от двадцать восьмого февраля, свой игроцкий долг я исполнил. Трехпалубный корабль отыгран – криминальный авторитет по кличке Жихарь ликвидирован. (Благодарность от милиции принимается отдельно.) Комментарии требуются?

Демиург 01.03.2003 11:24

Пирату. Требуются. Я, конечно, Пират, понимаю всю условность принятых нами понятий, как то: руководитель крупного ранга, милицейский начальник, криминальный авторитет. По этой причине, если помнишь, я даже не стал тебя упрекать за то, что вместо известной в городе личности ты застрелил мало кому известного банкира Виталия Бокарева, но сейчас… Считать Жихаря криминальным авторитетом абсурдно! Ты поступил нечестно!

Пират 01.03.2003 11:28

Демиургу. А кого, по-твоему, можно считать авторитетом? Япончика, Тайванчика – и всё, да?

Демиург 01.03.2003 11:37

Пирату. Авторитетом в нашем городе можно считать Хому, Марата, вероятно, еще кого-то, но только не Жихаря!

Пират 01.03.2003 11:44

Демиургу. Однако ты же не будешь отрицать тот факт, что Жихарь далеко не последний человек в криминальном мире и что его влияние распространяется не только на двор, в котором он жил, жрал, спал, когда не сидел? Не берусь утверждать, но, возможно, Демиург, ты просто плохо информирован о его деятельности?

Демиург 01.03.2003 11:58

Пирату. Спорить с тобой, я вижу, совершенно бессмысленно. У тебя на всё найдется тысяча и одна отговорка. Продолжаем игру. Бью Е8?

Пират 01.03.2003 12:05

Демиургу. Продолжаем. Е8 – мимо. Е4! А вот по поводу того, насколько человек авторитетен, или, иными словами, уважаем в обществе, спорить действительно бессмысленно. И посему обвинять меня в нечестности на основании того, что мы разошлись в оценках одной темной личности, несправедливо.

Демиург 01.03.2003 12:15

Пирату. Я не обвиняю. Но в следующий раз потребую точного соблюдения правил игры! Е4 – промах. Ж9?

Пират 01.03.2003 12:19

Демиургу. Я тоже. Ж9 – мимо. Е3!

Демиург 01.03.2003 12:29

Пирату. Не понял? Что ты подразумеваешь под словом: «тоже»? Я что, по-твоему, жульничаю? Е3 – ранил.

Пират 01.03.2003 12:33

Демиургу. А по-твоему, жульничаю только я? Ж3!

Демиург 01.03.2003 12:38

Пирату. Ж3 – убит двухпалубный корабль. В таком случае покажи мне конкретно, на примере, где я сжульничал!

Пират 01.03.2003 12:45

Демиургу. Где ты сжульничал, я пока не знаю. Но как маньяк маньяку скажу одно: маньяк, Деми, не жульничать не может в принципе! И давай остановимся на этом! Всё! Я выйду из Интернета, а ты пойдешь отыгрывать должок. Пока.

Демиург 01.03.2003 12:50

Пирату. Я тебе уже говорил и повторю еще раз: я – не маньяк! И тем более не жулик!

Пират 01.03.2003 12:53

Демиургу. Я уже вышел из Интернета! Всё, Деми, гуд-бай!

Увидев пробегавшего мимо Малявина, Романов схватил его за полы пиджака. Спросил: кого же все-таки поймали на месте убийства начальника управления Слуцкого.

– Выходит, не Пирата?

Не сумев вырваться, Малявин остановился. Сказал: сомнения в том, что на месте убийства Якова Слуцкого был задержан не Пират, а профессиональный киллер, нанятый Пиратом, практически отсутствовали с самого начала.

– Понятно, – кивнул Романов, продолжая крепко удерживать полы малявинского пиджака. – И естественно, этот профессиональный киллер о Пирате ничего не слышал, да?

– Слышать-то он слышал – как тут не услышать! – но знаком с ним не был.

– Как так?

– А вот так!

Малявин вырвал пиджак и сказал, что существует несколько схем взаимоотношений участников заказного убийства, где личное знакомство киллера с заказчиком необязательно и даже в некоторых случаях недопустимо.

Он бросил взгляд на часы и, выразив сожаление по поводу того, что не сможет посмотреть по телевизору снятую накануне передачу, крикнул:

– Всё, братва! До начала матча остался ровно час. Погнали!

– Куда погнали? – крикнула ассистентка режиссера. – Водитель пропал!

– Как пропал?

– Сказал, что пойдет покурит. И пропал!

– Может, он у «Газельки» стоит ждет?

– Нет его там – смотрели!

Махнув рукой вослед убежавшему Малявину, Романов развернулся на крутящемся стуле. Уткнулся ногами в стоящий на полу кожух системного блока компьютера и принялся читать гостевую книгу персонального сайта Харякина дальше.

Ева 01.03.2003 13:23

Кажется, сегодня Демиург прикончит еще одного начальничка. Жалко.

Rock-n-rollьщик 01.03.2003 13:25

Да, жалко. В том смысле, что не моего. А как было бы славно!

Rome 01.03.2003 13:29

Пам-пам-папам. Пам-папапам-пам-папам. (Это я пою похоронный марш в стиле Харякин – хард-рок.)

Рудольфио. 01.03.2003 13:33

Rock-n-rollьщику. А кто у тебя начальник?

Rock-n-rollьщик 01.03.2003 13:38

Да так, чмо одно. Извините, пацаны, мне не то, что говорить, думать о нем влом, настолько он забодал меня. А кстати, где сегодня будут убивать-то? Я на работе, без карты, ее начальник вчера порвал на глазах всего офиса. А до этого еще чуть гитару о компьютер не разбил, чмо.

БезБашенный 01.03.2003 13:41

Е3 – это проспект Физкультурника, а Ж3 – Покровская и Чехова.

Рудольфио. 01.03.2003 13:43

А еще на Е3 есть небольшой переулок – Сочинский называется. На карте города его нет, но в натуре он существует. Там еще школьная подружка Харякина, Наташа Владимирова жила со своим вторым мужем в период с 2000 по 2002 год.

Rock-n-rollьщик 01.03.2003 13:45

Мой начальник живет в другом месте. Жаль.

Бумеранг 01.03.2003 13:49

Кто скажет, где находится Дворец спорта? На Физкультурника?

Rome 01.03.2003 13.50

Бумерангу. А что? Миша Харякин к нам с концертами приезжает?

Бумеранг 01.03.2003 13:53

Если бы! Просто сегодня вечером батя с мужиками собираются на хоккей идти. А хоккей вроде во Дворце спорта показывают. Или я не прав?

Рудольфио 01.03.2003 13:56

Бумерангу. Адрес Дворца спорта: проспект Физкультурника, 1.

Бумеранг 01.03.2003 14:08

Я вот чего подумал про Дворец спорта. Можете мне не верить, но убийство начальника произойдет во время хоккейного матча с «Динамо»! Точно вам говорю.

Rome 01.03.2003 14:12

Бумерангу. С чего ты взял?

Бумеранг 01.03.2003 14:26

Вы помните, сколько ментов собралось в девятом микрорайоне, когда Пират прикончил Слуцкого? Их там было больше, чем зевак! Говорят, к нам дивизию МВД перебросили откуда-то с юга. Поэтому убить прохожего с каждым разом становится всё труднее. А тут такая лафа! Прикиньте антураж – хоккей, «Динамо», аншлаг, четыре с лишним тысячи болел, большая часть которых – известные люди. (Только у них есть и бабки, и возможность попасть туда, куда простому человеку при аншлагах путь заказан.) Словом, ситуация – мама не горюй! Никаких препон – сунул в толпе кому надо нож в спину и гуляй. А не хочешь гулять – хоккей смотри. Поймать практически невозможно!

Rock-n-rollьщик 01.03.2003 14:33

Здорово! Надо будет пойти посмотреть. А как попасть во Дворец?

Бумеранг 01.03.2003 14:35

Никак. Батя радовался, что еле достал билеты в первый сектор – самый неудобный. Но это было еще вчера.

Rock-n-rollьщик 01.03.2003 14:39

Жаль. А так хотелось посмотреть, как будут начальника убивать.

Rome 01.03.2003 14:42

Ну и смотри, кто тебе мешает? Обратись за помощью к спекулянтам и ни о чем не беспокойся. Ева! Пошли со мной на хоккей, не пожалеешь!

Ева 01.03.2003 14:44

Rome. Не могу. Я боюсь.

Rome 01.03.2003 14:46

Еве. Чего?

Ева 01.03.2003 14:49

Rome. Не чего, а кого. Демиурга. Я в девятом классе выиграла областную олимпиаду по ботанике и теперь у себя в школе считаюсь знаменитой.

Раздался звонок. Романов вынул мобильный телефон из кармана и приложил к уху.

– Добрый вечер! – раздался в телефоне незнакомый голос. – Январский беспокоит.

– Петр Григорьевич?!

– Что, не ожидали?

– Да как вам сказать… Честно? Не ожидал.

– Значит, богатым буду. Я, собственно, вот по какому поводу беспокою… Не могли бы вы, Василий, как-нибудь навестить меня… Разговор есть.

– Да, да, конечно. Когда вам удобно?

– А прямо сейчас! Чего откладывать? Давайте записывайте адрес: Сочинский переулок, пять, квартира три, второй этаж. Знаете, где это?

Романов бросил взгляд на проходившего мимо Малявина, что-то горячо выговаривавшего шоферу «Газели» – молодому виновато улыбавшемуся парню в кожаной, подбитой белым мехом куртке, – и промямлил:

– Вообще-то я собрался идти на хоккей вместе со съемочной группой «Криминального репортажа».

– Жаль, – голос в трубке стал сухим и противным. – Ну что ж, встретимся как-нибудь в другой раз.

Встречаться как-нибудь в другой раз с главным редактором единственного в мире книжного издательства, в котором у Романова имелся хоть и минимальный, но все-таки шанс выпустить сборник стихов, было глупо. Он переложил телефон из руки в руку и сказал, что готов прибыть в распоряжение Петра Григорьевича в любое время дня и ночи.

– Вот и хорошо! – голос в трубке стал еще суше и противнее. – Когда придете, не звоните – внучка спит, дверь будет открыта.

Романов выскочил из здания телецентра в тот момент, когда съемочная группа программы «Криминальный репортаж» заканчивала погрузку аппаратуры. Сел на соседнее с Малявиным сиденье и, уткнувшись лбом в боковое стекло, предался приятным размышлениям о судьбах поэтов.

«Как часто для того, чтобы заявить о себе в полный голос, нам недостает сущего пустяка! – думал он, глядя на то, как за окном со скоростью газели проносился вечерний город. – Взять хотя бы мой случай: не попадись в один прекрасный день мои стихи на глаза Харякину – не положил бы он их на музыку и не выпустил ставший популярным музыкальный альбом. Не выпустил бы Харякин ставший популярным музыкальный альбом – не стали бы кандидаты в губернаторы цитировать его по телевизору. Не стали бы кандидаты в губернаторы цитировать его по телевизору – Элеонора не разрешила бы встречаться с сыном, а Январский так и продолжал бы до самой смерти издавать одного себя, как будто во всем городе не существует других поэтов… Так в чем, спрашивается, первопричина? В мастерстве и в таланте поэта или в случае, имя которому – судьба?»

И тут он без всякой связи с предыдущими рассуждениями подумал:

«А не рано ли я радуюсь?»

От мысли о том, что Январский пригласил к себе в гости не для того, чтобы обсудить выход нового сборника стихов, а для чего-то другого, не имеющего отношения к его профессиональной деятельности, Романову стало дурно. Он заворочался на узком сиденье микроавтобуса и, закрыв глаза, принялся убеждать себя в том, что никаких других общих дел у него и у главного редактора книжного издательства нет и быть не может.

* * *

Тротуары и вся проезжая часть улицы перед Дворцом спорта были заполнены движущимися в одном направлении людьми. Медленно рассекая толпу, микроавтобус со съемочной группой задел бампером одного неосторожного болельщика, коснулся зеркалом другого, уперся в третьего, после чего остановился в ста метрах от автостоянки и заглох.

Романов вышел из автомобиля. По краям проспекта Физкультурника ровными рядами стояли серые пятиэтажки, у Дворца спорта, на месте работавшего по выходным дням вещевого рынка, толпился народ, за Дворцом, там, где когда-то, во времена его юности, рос березовый лесок, виднелись остроконечные крыши новых высоток.

– Где тут Сочинский переулок, не подскажете? – обратился он к проходившей мимо пожилой женщине с авоськой.

Женщина замедлила шаг. Подняла свободную руку, на которую тут же наткнулся спешащий паренек, обмотанный шарфом с символикой местной хоккейной команды, беззлобно выругалась и, указывая в сторону Дворца спорта, сказала, что переулок Сочинский находится сразу за стадионом.

Романов поблагодарил женщину. Подошел к Малявину, пожал ему руку и, пообещав встретиться в самое ближайшее время, через секунду влился в поток спешащих на хоккейный матч болельщиков.

За всё то время, что он шел к Дворцу спорта, никто из болельщиков даже словом не обмолвился о предстоящем матче – все говорили о Демиурге с Пиратом, вспоминали сделанные ими ходы, возмущались бездействием властей и открыто надеялись на то, что станут свидетелями очередного убийства известного человека.

Внезапно впереди себя Романов увидел сына в компании подростков. Он тут же приподнялся на цыпочки и громко окликнул его.

Игорь повернул голову. Заметив отца, снял шапку и замахал ею.

– Папа, привет! Иди к нам!

Наталкиваясь и расталкивая стоящих на пути прохожих, Романов пробился к мальчику. Обнял его за плечи и спросил, что он здесь делает.

– Идем скорее! – Боясь отстать от ушедших вперед товарищей, Игорь схватил отца за руку и потащил за собой. Захлебываясь от восторга, рассказал о Пирате, потопившем двухпалубный корабль Демиурга, о самом Демиурге, вынужденном в ответ убить известного в городе человека, и в конце – о координатах сбитого корабля, соответствующих расположению Дворца спорта – места предстоящего убийства.

Закончив рассказ, спросил, всё ли он, папа, понял.

Папа понял. Но далеко не всё. Так, например, он не мог взять в толк: почему Игорь оказался там, где должно произойти убийство, а главное: куда смотрела мать?

– Твоя мама знает, где ты находишься? И что, она не волнуется за тебя?

Игорь в ответ снисходительно похлопал отца по плечу. Сказал, что у мамы нет ни малейшего повода для волнения, поскольку…

– Убивать-то, папа, будут начальника!

Будут убивать начальника!

Влажный февральский воздух, казалось, был пропитан ожиданием этого события. Толпы народа со всех сторон города стекались к Дворцу спорта, переполняя забитую до отказа площадь. Несмотря на отсутствие билетов, никто не думал расходиться. Люди шумели, смеялись, травили анекдоты про маньяков и одновременно, глядя по сторонам, жадно высматривали тех, кого можно было причислить к потенциальным жертвам Демиурга. Милиционеры, обнаружив человека, одетого в дорогое пальто и пыжиковую шапку, пристально вглядывались в лицо, силясь вспомнить: не видели ли его раньше, а если видели – не принадлежало ли оно какой-либо известной в городе личности. При этом никто – ни простые зрители, ни милиция, ни люди в хорошей одежде ни минуты не стояли на месте: постоянно двигались, толкались, мешали друг другу, – иными словами, находились в постоянном поиске того единственного места, откуда можно будет увидеть убийство начальника.

«Бедные люди! – думал Романов, глядя на это столпотворение. – И ведь по большому счету они не виноваты в том, что им хочется стать свидетелями преступления. Им просто никто вовремя не объяснил, что жизнь чужого человека – это часть их собственной жизни, а смерть…»

Романов хотел было добавить: «…часть собственной смерти», но решил, что в таком варианте фраза становится слишком мудреной, если не сказать глупой. Без сожаления выкинул ее из головы и, попрощавшись с сыном, быстрым шагом пошел дальше.

Обогнув Дворец спорта, он пробежал мимо пустой хоккейной коробки и там, между коробкой и автобусной остановкой, увидел небольшую улочку, застроенную новыми красивыми зданиями. Прочитав на фасаде первого из них: «Сочинский переулок», на втором – табличку с номером четыре, Романов перешел дорогу и вошел в первый подъезд дома номер пять. Поднялся на второй этаж и, следуя указаниям хозяина не звонить, осторожно толкнул дверь третьей квартиры. Вошел в широкую прихожую, вытер ноги о расстеленный на пороге половик и… получив удар сзади по затылку, упал.

«А за окном всё те же: „ночь, улица, фонарь, аптека, бессмысленный и тусклый свет. Живи еще хоть четверть века – всё будет так. Исхода нет…“ Да, да, всё верно: если нет исхода, то все города мира, от Петербурга до Мухосранска, становятся похожими друг на друга, как две стены одной тюрьмы… И там и там, должно быть, одинаково тоскливо».

Лежащий на животе со связанными за спиной руками, спутанными ногами и залепленным скотчем ртом, Романов замычал.

«„Умрешь – начнешь опять сначала, и повторится всё, как встарь: Ночь, ледяная гладь канала, аптека, улица, фонарь…“ Кажется, один очнулся».

– Пришли в себя, Василий Сергеевич? Ну наконец-то! А то уж я начал беспокоиться. Как вы себя чувствуете? Я вас не сильно ударил? Нет? Ну, ничего, ничего, потерпите. Дальше будет еще хуже… Кстати! В том, что случилось, вам, Василий Сергеевич, кроме себя, винить некого – вы знали, в какой район шли. Или, быть может, вы еще не привыкли к тому, что стали известным человеком? Хотя это вряд ли. Такие, как вы, чувствуют себя знаменитыми задолго до того, как ими становятся. А не становятся, всё равно чувствуют… Слушайте, а может, это разочарование мучает вас, а? Вы ведь, наверное, шли к Январскому подписывать договор на издание книги стихов? А тут такой облом! Вместо встречи с главным редактором – встреча с Демиургом! Понимаю. Мне бы на вашем месте тоже поплохело… Однако я вот чего не могу понять. Как вы могли поверить в то, что Январский, вас, парня с улицы, человека без роду-племени, без влиятельных покровителей, станет издавать? На что вы надеялись? Ну ладно, были бы вы хоть приличным поэтом, я бы еще понял, а так… Вы же ремесленник! Да за одно только выражение «Страх смерти ничто в сравнении с самой смертью!» вас надо выгнать из Союза писателей и предать казни! Вы хоть подумали, что сказали? Это смерть ничто по сравнению со страхом смерти! Страх смерти, простите за тавтологию, есть самое страшное чувство, которое человеку дано испытать при жизни, а преодоление этого страха – самое благородное. Все боятся смерти. Вы думаете, я не боюсь? Еще как боюсь! Но, в отличие от вас, я не скрываю этого, а борюсь со страхом, потому что знаю: только преодолевая себя и свои комплексы, можно достичь вершин в искусстве. Да что вам говорить! Вы, должно быть, считаете, что, лежа на диване с чашечкой кофе, можно написать и Обломова, и Раскольникова, и всё что угодно. Да? Нет, говорю я вам! Чтобы написать о Раскольникове, надо прежде стать им, каждую секунду умирать от страха, занося топор над головой старухи-процентщицы, сходить с ума от осознания собственной слабости – и только после этого переносить чувства и мысли на бумагу. Но… Кому это надо? Сегодня для того, чтобы прослыть крупным поэтом, достаточно придумать слова к песенкам популярного певца, а чтобы считаться писателем – понравиться пассажирам метро. И виноваты в этом вы и такие, как вы, – модные литераторы. Вы даже хуже, чем Январский! Да-да! Тот хоть не скрывает, что ему наплевать на литературу, если она не приносит лично ему и его издательству барыша. А вы? Вы, человек, не купившийся на должность редактора «Губернских ведомостей» – продались за дешевую славу песенника! Как же я вас всех ненавижу!

Вынув из кармана нож, Демиург обогнул стол. Наклонился над лежащим на полу связанным телом и, подняв левой рукой голову, правой, со словами: «Он был плохим поэтом», перерезал ему горло.

Ночь с 3 на 4 марта

Из сообщения РИА «Новости»:

«Второй тур выборов губернатора области состоится 16 марта. Об этом заявил в понедельник председатель областной избирательной комиссии Дмитрий Славнов. За кресло губернатора во втором туре будут бороться руководитель регионального отделения КПРФ Егор Рева и независимый кандидат Евгений Борецкий… По предварительным данным облизбиркома, Егор Рева набрал 31,03 процента, Евгений Борецкий – 15,25 процента голосов избирателей, принявших участие в голосовании. На третьем месте – депутат Государственной думы от ЛДПР Антон Дударев (15,11 процента), на четвертом – представитель областной общественно-политической организации „Регионы России“ Сергей Заворуев (9,44 процента), на пятом – депутат Законодательного собрания области Вячеслав Прохоров (2,16 процента). Против всех проголосовали 27,01 процента избирателей. Явка избирателей составила 31,54 процента, то есть фактически проголосовал лишь каждый третий избиратель. На оба тура выборов губернатора области из областного бюджета планируется затратить 76 миллионов рублей».

Романов не мог пить. На предложения Никиты Малявина основательно надраться, снять стресс, он либо отказывался в грубой форме, либо угрюмо отмалчивался. К Наталье, жене Малявина, был благосклонней – на ее просьбы составить компанию вместе с бутылочкой красного сухого вина отвечал вежливыми словами благодарности за заботу, но добавлял при этом, что если своим трезвым видом он нервирует хозяев, готов в любую минуту покинуть их. Малявины в ответ разводили руками, дескать, зря ты, Василий, обижаешь нас – мы хотели как лучше… Наталья после таких разговоров обычно шла на кухню готовить гостю что-нибудь вкусненькое, а Никита, устроивший себе кратковременный отпуск специально для того, чтобы ухаживать за Романовым, принимался рассказывать нескончаемые байки на темы собственной жизни.

Романов не мог спать. Стоило ему лечь в постель и закрыть глаза, как он тут же окунался в раздраженный голос Демиурга.

«В том, что случилось, вам, Василий Сергеевич, кроме себя, винить некого…»

«Вы же ремесленник…»

«Да за одно только выражение „Страх смерти ничто в сравнении с самой смертью!“ вас надо выгнать из союза писателей и предать казни…»

«Как же я вас всех ненавижу!»

Романов открывал глаза, долго смотрел в потолок, вставал, одевался, шел к компьютеру, благо тот стоял в его комнате, заходил в Интернете на персональный сайт Харякина и, в сотый раз перечитывая гостевую книгу, задавал себе один и тот же вопрос:

– Где мне искать тебя, Демиург?

Демиург 02.03.2003 10:45

Пирату. Известную личность, которую я отыграл вчера вечером, зовут Петр Январский.

Пират 02.03.2003 11:12

Демиургу. Кто это? Почему не знаю?

Ева 02.03.2003 11:15

Пирату. Январский – поэт. Стихи его, врать не буду, не читала, но в магазинах встречала не раз.

Пират 02.03.2003 11:19

Тогда извините. Однако, Демиург, хотелось бы узнать кое-какие подробности, так сказать, из первых уст.

Демиург 02.03.2003 11:25

Пирату. Январский (Редькин) Петр Григорьевич – 1935–2003 – советский русский поэт. Главный редактор книжного издательства «Словосочетания». Родился – не знаю где, умер у себя дома. Адрес дома: Сочинский переулок, пять, квартира номер три. Дверь в квартиру открыта. Что-нибудь еще?

Рудольфио 02.03.2003 11:32

А еще этот самый Январский два года назад написал статью в «Губернских ведомостях», где обозвал Мишу Харякина «музыкантом-недоучкой», «кумиром с немытыми патлами» и еще многими другими нехорошими словами.

Rock-n-rollьщик 02.03.2003 11:35

И по Васе Романову тоже недавно прошелся, чмо.

Rome 02.03.2003 11:40

Нет, все-таки правильно у нас в народе говорят: Демиург с Пиратом абы кого убивать не станут. Нет, ну это надо было ляпнуть: музыкант-недоучка! И про кого?! Про Мишу Харякина!!!

Рудольфио 02.03.2003 11:44

К всеобщему сведению. Михаил Харякин в 1991 году окончил третью музыкальную школу по классу баяна.

Rome 02.03.2003 11:46

Рудольфио! Ты бы лучше об этом два года назад Январскому сказал, умник. А то мы без тебя этого не знали.

Демиург 02.03.2003 11:51

Пирату. Ты будешь играть?

БезБашенный 02.03.2003 11:54

Пират! Бей по Е1 – не промахнешься.

Ева 02.03.2003 11:59

БезБашенному. Ты что, чокнулся! А вдруг Пират и вправду ударит по Е1 и не промахнется! Думать же, в конце концов, безбашенкой надо хоть иногда!

Rock-n-rollьщик 02.03.2003 12:03

Ева! У БезБашенного, я так думаю, где-то на Е1 начальник живет. Вот он и предлагает Пирату обстрелять это место. А кстати, что за район? А то я на работе, по-прежнему без карты.

Демиург 02.03.2003 12:10

Пирату. Я жду.

Саша А. 02.03.2003 12:21

Есть новость! В доме, по адресу, указанному Демиургом, только что обнаружены два трупа, один из которых предположительно принадлежит хозяину квартиры – Петру Январскому. Инфа – стопроцентная.

Rome 02.03.2003 12:26

Бумерангу. Заладил, как попугай: «Будут убивать во Дворце спорта! Будут убивать во Дворце спорта!» Трепач! Верни пятьсот рублей денег, что я отдал спекулянтам за билет на убийство начальника!

Бумеранг 02.03.2003 12:29

Rome. Сам ты трепач!

Rock-n-rollьщик 02.03.2003 12:36

Демиургу. А чего это, я не понял, два трупа? Второй про запас, что ли?

Саша А. 02.03.2003 12:44

Поступило уточнение. Один труп, как и предполагали, принадлежит Январскому, второй вроде как и не труп вовсе, а свидетель. Короче, будет новая инфа – сообщу дополнительно.

БезБашенный 02.03.2003 12:48

Саше А. Как это понимать – не труп, а свидетель? Выходит – трупосвидетель? Или полутруп?

Саша А. 02.03.2003 12:51

Пока точно не знаю, но что-то типа этого.

Пират 02.03.2003 13:06

Демиург, ты еще в Сети? Извини, что задержался. Хотел убедиться в том, что ты на самом деле отыграл известного человека. Как говорится: «Играй, но проверяй!» Итак, бью Д6! Кстати, почему свидетель оказался не полным трупом? Не мне тебя учить, Деми, но на твоем месте я бы был аккуратнее в подобных делах, а то, как говорится, не ровен час, «загремишь под фанфары».

Демиург 02.03.2003 13:19

Пирату. Не волнуйся – всё под контролем. Ты мне лучше объясни вот что. Ходят упорные слухи, что ты, Пират, только играешь в морской бой, а прохожих за тебя отыгрывают киллеры. Как это понимать?

Пират 02.03.2003 13:26

Демиургу. А в чем, собственно, проблема? Я – инвалид третьей группы. Мне из-за частичного отсутствия рук убивать крайне несподручно. Вот и приходится иногда обращаться к добрым людям с просьбой о помощи… Хотя нет, вру! Я не инвалид третьей группы, а пацифист в третьем поколении! Хотел отыграть прохожего, да не смог – гены воспротивились. Так что же, прикажешь из-за папы пацифиста, деда пацифиста, мамы и бабушки пацифисток – чтоб им мир был во всем мире – запретить мне играть в морской бой? На мой взгляд, это было бы не только неспортивно с твоей стороны, но и НЕЗАКОННО! По правилам, так, как играю я, играть НЕ ЗАПРЕЩЕНО! Не веришь – прочти свое выступление от шестнадцатого февраля.

Демиург 02.03.2003 13:37

Пирату. Прочитав твое послание, я лишний раз убедился в том, что в ведении игры ты вышел далеко за рамки Fair player, и все твои неуклюжие попытки оправдаться являются яркой тому иллюстрацией. Но, с другой стороны, в принятых нами правилах действительно ничего об этом не сказано, а сказано, в частности, то, что начатую игру надо обязательно заканчивать. Честно говоря, даже не знаю, что и думать…

Пират 02.03.2003 13:43

Демиургу. Думай не думай, а правда на моей стороне. Кстати! Я тут проконсультировался с древнеримскими юристами, так они мне прямо так и сказали: «Что не запрещено – разрешено». Д6!

Демиург 02.03.2003 13:50

Пирату. Это моя вина. Надо было этот момент предусмотреть заранее и обговорить его в наших правилах. И тем не менее мое отношение к тому, как ты играешь, не изменилось – так играть нечестно!

Пират 02.03.2003 13:55

Демиургу. Может, конечно, так играть и нечестно, да только закон, Деми, выше справедливости. Надеюсь, хотя бы с этим ты спорить не будешь?

Демиург 02.03.2003 14:01

Пирату. Не буду. Я понимаю, что всё должно быть по правилам. Ладно, играем в морской бой дальше! Д6 – промах. Бью З10 (зэ десять)?

Пират 02.03.2003 14:03

Демиургу. И это мудрое решение! З10 – мимо. Ж7!

Демиург 02.03.2003 14:08

Пирату. Ж7 – промах. Ж10?

Пират 02.03.2003 14:11

Демиургу. Ж10 – мимо. З7 (зэ семь)!

Демиург 02.03.2003 14:16

Пирату. З7 – ранен.

Пират 02.03.2003 14:19

Демиургу. З6 (зэ шесть)!

Демиург 02.03.2003 14:24

Пирату. З6 – ранен.

Пират 02.03.2003 14:27

Демиургу. З5 (зэ пять)!

Демиург 02.03.2003 14:37

Пирату. З5 – убит трехпалубный корабль. Поздравляю с точным попаданием. Отыграю прохожего, скорее всего, четвертого марта. Мне необходимо время для подготовки. Пока.

Пират 02.03.2003 14:40

Демиургу. Не забудь, Деми, что следующий ход за мной. Удачи тебе!

Rock-n-rollьщик 02.03.2003 14:42

Народ! Где находится З5–З7? Кто знает?

Рудольфио 02.03.2003 14:46

Rock-n-rollьщику. З5–З7 – это практически центр города. Район бульвара Карла Маркса от Центрального рынка до здания ФСБ, плюс улицы: Советских Космонавтов, Свободы и кусочек Александра Матросова.

БезБашенный 02.03.2003 14:48

А также гостиница «Россия» с рестораном и оперный театр.

Rock-n-rollьщик 02.03.2003 14:55

Ничего себе райончик! Боюсь, как бы не получилось так, как в прошлый раз: Демиург отыграет трехпалубного прохожего, а я этого опять не увижу. Уж больно бульвар Маркса многолюдный, как концерт Миши Харякина, и длинный, как его блюз «Рабочий день в субботу»… Вот это я, блин, высказался! Аж самому понравилось!

Rome 02.03.2003 14:58

Пацаны, прикол! Еще немного, и у нас в городе менты и бандиты останутся без начальства!

Начальник 02.03.2003 15:03

Rome. Не волнуйся, сынок. Нас в России много – всех не перебьешь, и даже очередь поруководить вами, дебилами, не уменьшишь!

Раздался звук шоркающих по полу шлепанцев. Дверь отворилась, и в комнату, позевывая, вошел одетый в трусы и майку Никита Малявин. Лениво почесал бок и, кивнув на будильник, сказал, что времени, если кто не знает, три часа ночи.

– Вась, а может, все-таки тебе снотворное выпить?

Отрицательно покачав головой, Романов молча уткнулся в монитор компьютера.

– Ну и правильно, – еще раз зевнул Малявин. – Снотворное – яд. Лучше коньячку сто грамм. Для начала, разумеется.

Романов повернулся к нему и сказал то, что обычно в таких случаях говорил Наталье: что он искренне благодарен за гостеприимство, за радушие, за желание окружить его заботой и комфортом…

– Вот только спаивать меня не надо! Ладно? И ходить за мной по квартире, развлекать, как малого ребенка, тоже не стоит! Я в порядке, понимаешь? Мне надо просто чуть-чуть отдохнуть! Просто чуть-чуть побыть одному, чуть-чуть подумать и просто решить, что делать дальше!

Малявин сделал вид, что обиделся. Оттянув резинку трусов, щелкнул так, что раздавшийся звук был слышен в соседней комнате, и, тыкая указательным пальцем Романову в лицо, сказал, что ради него, засранца, он ни за что не встал бы с постели в три часа ночи.

– Это Наташка, добрая душа, послала меня проверить: как ты там. Она, понимаешь, волнуется, не спит полночи. А ты… – Малявин огорченно махнул рукой и, громко шоркая шлепанцами, направился в сторону двери.

– Подожди! – Романов схватил его за майку. – Сядь.

Малявин вернулся и послушно сел рядом на кровать.

– Не обижайся, Никита. Я, правда, очень вам благодарен. Честно говоря, даже не знаю, что бы я делал дома в пустой четырехкомнатной квартире… Но, пойми, я не привык постоянно находиться в центре внимания! А вы с Наташей даже минуту не даете мне побыть одному.

Малявин согласно кивнул. Сказал, что тем самым они выполняют предписание доктора – не оставлять больного наедине со своими страхами.

– Ну вот! – Романов в сердцах хлопнул ладонями по коленям. – Теперь весь город будет знать о том, что я испытываю страх перед Демиургом.

– А ты испытываешь?

Романов хотел было сказать о том, что он в гробу в белых тапочках видал Демиурга и мать его, очевидно, тоже порядочную маньячку, но не решился. Подумал, что глупо так отзываться о человеке, который не убил его, возможно, только потому, что решил сделать это несколько позже.

– Честно? Да, испытываю.

– Сильный?

Не зная, что сказать, Романов пожал плечами.

«Не дай, конечно, Бог, – подумал он, вспоминая свои ощущения от встречи с Демиургом, – но, кто знает, может, ужас, который я испытал два дня назад, при других обстоятельствах покажется детской страшилкой».

– Как видишь, достаточный для того, чтобы бояться лечь в постель.

– Ну, тогда без лекарства тут точно не обойтись.

Романов отрицательно покачал головой. Сказал, что лекарства тут не помогут, помочь ему может только одно средство – поимка Демиурга.

– Никита, будь добр, окажи мне еще одну услугу! Расскажи, что тебе известно об убийствах прохожих, начиная с убийства бомжа Феди.

Малявин развел руками. Сказал, что рад бы помочь, да только ничего, кроме того, что Демиург убивает прохожих охотничьим ножом с характерным изгибом лезвия, изготовленным на местном заводе «Металлист», и того, что Пират нанимает профессиональных киллеров, ему не известно, как, впрочем, и тем, кто ведет это дело.

– Ну, хоть что-то ты должен знать! – настаивал Романов.

– Ну, разве только что-то. Да мне не жалко: спрашивай.

– Демиург случайно встретил Федю или у них было запланировано свидание?

– Откуда я знаю? Федя жил рядом с ДК Строителей и, соответственно, ошивался где-то неподалеку. А вот было свидание запланированным или же Демиург охотился наудачу, неизвестно… А зачем тебе это?

– Просто собираю информацию – надо же с чего-то начинать… Банкир Бокарев?

– Банкир Бокарев… – задумался Малявин. – Председатель правления банка «Народное доверие», застрелен в подъезде собственного дома. Типичное заказное убийство без следов преступления и каких-либо судебных перспектив. Единственно, что могу сказать по этой теме: именно после убийства Бокарева посетители сайта Харякина сообщили в милицию о начавшейся игре между Демиургом и Пиратом.

– Убийство банкира – дело рук пойманного киллера?

– Скорее всего, да. Но улик, чтобы доказать это, насколько мне известно, нет.

– Кандидат в губернаторы Барыкин Владимир Иванович?

– О! – воскликнул Малявин. – Помнишь, мы спорили с тобой насчет того, что не пройдет и трех дней, как станет известно о том, что этого хмыря застрелили по дороге на свидание?

То, что Малявин говорил об этом, Романов помнил, а вот то, что они спорили – нет.

– Ну, неважно! – махнул рукой Малявин. – Короче, выяснилось, что у Барыкина в предвыборном штабе работала тайная пассия – некто Ирочка Ильина. Правда, ни для кого, кроме жены Барыкина, это тайной не было, но тем не менее… Так вот, Барыкин снимал Ирочке квартиру на проспекте Физкультурника, и на проспекте Физкультурника же, если ты помнишь, дворники нашли его труп.

– Кто, кроме работников штаба Барыкина, мог знать об адюльтере, а также о местожительстве Ильиной?

– Да кто угодно! Там, где знает весь штаб – знает вся армия… в смысле весь город.

– Ты об этом знал?

Малявин ответил: нет, не знал, и то только потому, что Барыкин, пока был живой, его особо не интересовал.

– Но догадываюсь, что очень многие, учитывая то обстоятельство, что наши правители сделали на него ставку на выборах и практически расчистили ему дорожку в кабинет губернатора, собирали на Барыкина компромат.

– Ильина могла кому-нибудь рассказать о своих отношениях с Барыкиным?

– Что значит: могла?! – возмутился Малявин. – Да она, говорят, только тем и занималась, что всем рассказывала: «Володенька пообещал мне то… Володенька подарил мне это…» Знаю я таких дамочек. Для них цель, задача и единственная добродетель – подцепить денежного мужика и прожить с ним до последней копейки в радости и богатстве пару-тройку миллионов.

Романов подумал: «Как мне это знакомо» и назвал имя Власова.

– С этим что?

Малявин покачал головой. Сказал, что убийство заместителя начальника криминальной милиции ГУВД полковника Владимира Трофимовича Власова, самое, на его взгляд, загадочное в череде произошедших убийств.

– Круг подозреваемых – десятка полтора-два, не больше. Знакомых – наперечет, других считать нечего, поскольку другие к нему на дачу в Заливное могли попасть только в качестве садовников, да и то после многократной проверки. И тем не менее ничего существенного, что могло бы пролить свет на это убийство, у следствия до сих пор нет.

– Но ты-то на его дачу как-то попал?

Малявин согласился: да, попал. Но заметил, что, во-первых, его пригласил сам Владимир Трофимович, который из-за разыгравшегося накануне радикулита не смог выйти из дома; во-вторых, он находился в составе съемочной группы, а значит, его визит в некотором роде являлся официальным; и в-третьих, на дачу их доставил заместитель Власова – Андрей Рудаков.

– От него-то, кстати, я и узнал о том, что дача в Заливном принадлежит его шефу, а не зятю, как нам представил сам Власов.

– И тем не менее Демиург каким-то образом узнал о ней, правильно? И как-то проник в нее.

– Да никуда он не проникал! – поморщился Малявин. – Установлено: Владимир Трофимович сам открыл Демиургу дверь, сам проводил его в комнату и сам ему подставил спину.

Встав с кресла, Романов подошел к окну. Посмотрел на то, как ветер кружил в воздухе падающие с неба снежинки, похожие на новогоднее конфетти, и спросил, были ли у Власова знакомые не из числа милиционеров.

– Наверное, были. Да только какая разница, кто у него знакомые? Ты пойми! Власов, после едва не стоившего ему карьеры скандала с первой дачей в Мыскино, о второй даче, в Заливном, и о том, что живет там, мог рассказать только тому, от кого невозможно это скрыть! А таких людей во всем городе, повторяю, наберется от силы десятка полтора-два.

– Погоди! Но ты же сам только что говорил о том, что нет ничего, о чем знал штаб армии и не знала бы армия!

– Да, говорил, – подтвердил Малявин. – Но эти полтора-два десятка, поверь мне, не из тех, кто будет трепаться с первым встречным. Эти люди дослужились до высоких чинов в том числе благодаря тому, что с младых лейтенантских ногтей умели держать язык за зубами, в отличие, кстати, от хронических болтунов из штабов кандидатов в губернаторы, забодай их комар!

Романов с сомнением покачал головой. Сказал Малявину о том, что один из тех, кто, как он выразился, «не будет трепаться с первым встречным», рассказал-таки ему о новой даче шефа.

– Ну, во-первых, не надо унижать мое достоинство – я не первый встречный, – обиженным голосом произнес Малявин, – а во-вторых, куда Андрюхе было деваться? Солгать он не мог – знал, что я все равно узнаю. Да и зачем мне лгать? Всем известно: я всегда и везде говорю лишь то, что можно говорить. Потому, кстати, и работаю на телевидении без малого двадцать лет. И потом… У меня после разговоров с ребятами, работавшими с Власовым, сложилось впечатление, что тот их просто-напросто достал своими квартирами и дачами! А особенно тех, у кого нет ни того ни другого… Люди ж не дураки, понимают, откуда что берется.

Задумчиво поскребя пятнышко на окне, Романов вернулся к столу. Назвал имя: баба Валя.

– Никаких следов, – ответил Малявин. – Убили, скинули с чердака на тротуар под ноги прохожим, и всё… Давай следующего.

– Яков Иосифович Слуцкий?

– Тоже ничего существенного.

Романов возмутился:

– Как это ничего существенного! А арест киллера?!

Малявин ответил:

– Ну и что? Что это дало? О Пирате он знает не больше нас с тобой, о Демиурге – еще меньше. И вообще… По-моему, самое перспективное направление в поисках Пирата – Жихарь.

С этого места Романов попросил Малявина не торопиться и подробно рассказать обо всем по порядку.

– Да тут и рассказывать, собственно, нечего, – махнул рукой Малявин. – Где-то примерно с год назад во время обычного застольного трёпа за жизнь, не буду говорить с кем именно, я без всякой задней мысли пожаловался на свое начальство: обижает, мол, по малейшему поводу, придирается без причин и вообще грозится со дня на день закрыть программу. А мне мой собеседник и говорит на полном серьезе: ты, мол, парень, обратись-ка к Жихарю. Он, мол, сведет тебя с нужным человеком, и тот, с кем, значит, он тебя сведет, за умеренную плату решит все твои проблемы… Понял?

– Посредник между заказчиком и наемным убийцей?

– Точно! А теперь смотри, что получается. Известно: сам Пират прохожих не отстреливает. За него горбатятся киллеры. Первого и единственно известного нам киллера взяли по горячим следам сразу после убийства Слуцкого утром двадцать седьмого февраля. Большая, кстати, удача. А уже двадцать восьмого февраля Демиург сбивает трехпалубный корабль Пирата, и в тот же день погибает Жихарь… Причем погибает он, как показала экспертиза, не там, где нашли труп.

Ни слова не говоря, Романов повернулся лицом к компьютеру. Пробежал курсором по гостевой книге персонального сайта Харякина, нашел переписку Демиурга с Пиратом от двадцать восьмого февраля, внимательно перечитал ее, потом достал из-за монитора две карты города, на каждой из которых были нанесены стоклеточные квадраты, испещренные крестиками и точками, и развернул их во весь стол.

– То есть, – внимательно рассматривая поле морского боя, пробормотал он, – ты хочешь сказать, что двадцать восьмого февраля Пират специально подставил свой трехпалубный корабль под удары Демиурга для того, чтобы убрать Жихаря. Так? А надобность такая возникла из-за пойманного киллера, которого Пират нанял при его посредничестве… Ты в милицию об этом сообщил?

Малявин поморщился. Сказал, что ему до сих пор стыдно за свой непрофессиональный, с точки зрения нормального журналиста, поступок, однако не поделиться столь ценной информацией со знакомыми ребятами из аппарата главного управления внутренних дел, учитывая особую опасность Пирата, он не мог.

Романов похвалил Малявина за это решение. Однако заметил, что не видит, в чем, собственно, заключается перспектива разработки мертвого Жихаря, о которой тот только что упомянул.

С тем, что разработка мертвого Жихаря не так перспективна, как разработка живого, Малявин возражать не стал, но мнения своего не изменил.

– Я считаю: необходимо проследить все связи посредника и по возможности как можно полнее восстановить картину его последних дней. Тогда, может, и наткнемся где-нибудь на Пирата.

Романов в этом ничего не понимал и потому согласился: да, проследить связи Жихаря не мешало бы.

Малявин взбил подушку, положил ее под спину и предложил назвать имя следующего прохожего.

– Петр Январский, – назвал Романов.

– Ну уж нет. Теперь давай рассказывай ты.

– Что тебе рассказывать?

– Кто тебе в тот день позвонил, пригласил в гости: Демиург или на самом деле Январский?

Романов подумал, что, будь то Январский, его сегодня хотя бы утешала мысль о возможности издания нового сборника, пусть даже после гибели главного редактора упущенной, а так…

– Нет, – глубоко вздохнул он, – к сожалению, это был Демиург.

– Тогда объясни: для чего он заманил тебя в ловушку, если у него к этому времени уже была в руках известная личность? И почему он не убил тебя?

Пожав плечами, Романов высказал предположение, что Демиург заманил его единственно для того, чтобы показать свое превосходство.

– Он прицепился к моим словам, сказанным по телевизору, что страх смерти – ничто в сравнении с самой смертью. А чтобы мне стало понятно, насколько я неправ, вызвал этот страх во мне. Провел, так сказать, учебно-практическое занятие.

– Ну и как? – улыбнулся Малявин. – Урок пошел впрок?

Романов сказал, что его в этом деле больше беспокоит другое: а что, если после того, как он признает правоту Демиурга в том, что смерть – ничто по сравнению со страхом приговоренного к убийству человека, тот вздумает убедить его в обратном.

– Вдруг этот изверг захочет доказать мне, что я опять ошибаюсь и что человек, ради того чтобы не умереть, готов согласиться на мучения и страх? И преподаст еще один наглядный урок!

Малявин рассмеялся. Сказал, что вообще-то это довольно глупо, но от маньяка и впрямь можно ожидать чего угодно.

– Ладно, забудь об этом! Ты лучше скажи, как он выглядел?

– Я уже говорил следователям: не знаю. В комнате было темно, я лежал на полу лицом вниз и ничего не видел. А видел – всё равно не сказал бы.

– Почему?

– Потому что жив я до тех пор, пока не представляю угрозы для Демиурга. Правда, я раздражаю его своим мнимым благополучием, но это… – Романов пренебрежительно махнул ладонью, – как видишь, покуда не смертельно.

– Ты что, трус?

Романов бросил на него гневный взгляд и сказал, быстро проговаривая слова, о том, что если первому лицу не хочется, чтобы второе лицо его видело, а второму лицу не хочется видеть первое, то следует отстать от них прежде, чем второе лицо даст в лицо третьему. Пока Малявин соображал, кто такой третий, Романов повторил: он никого не видел, ничего не слышал, ничего не знает, за исключением того, что Демиург, по-видимому, является одним из тех, кто с упорством маньяка рассылает свои нетленки по редакциям, а потом несказанно обижается, получая отказы.

– Так что передай своим ребятам из аппарата главного управления внутренних дел, что фамилия Демиурга, вполне возможно, начертана на обложке неизданной рукописи, хранящейся в архиве, ну, скажем, того же издательства «Словосочетания».

Малявин внимательно выслушал Романова и сказал, что такая рукопись уже найдена, причем действительно в издательстве Январского. Вот только определить имя ее автора нельзя по причине того, что оно скрыто за псевдонимом.

– И адреса в редакции Демиург не оставил. И звонил туда всегда сам.

– А как же тогда определили, что рукопись принадлежит ему?

– Очень просто. На ее обложке черным по белому было написано – «Демиург».

4 марта

Из телевизионной передачи «Выборы–2003»:

«Независимые эксперты провели сравнительный анализ лозунгов, с которыми кандидаты в губернаторы шли на выборы. Первое место в нашем хит-параде, как и положено лидеру, собравшему более тридцати процентов голосов избирателей, занял Егор Рева. Его лозунги, проникнутые духом времени, просты и понятны всем людям, независимо от их возраста и образования. Вернуть землю хозяину, национализировать незаконно приватизированные предприятия, провести реформы на деле – не на бумаге – вот основной лейтмотив его предвыборных выступлений… Второе место наши эксперты отдали Антону Дудареву за плакат „Каждому воздастся по вере его“. Так как это „произведение печатного искусства“ распространялось исключительно в местах компактного проживания татар, есть смысл рассказать о нем подробнее. Антон Петрович – атеист, выросший в семье православных христиан, был изображен стоящим не на фоне Мавзолея Ленина, что было бы логично, учитывая его пионерское прошлое, и не на фоне собора Василия Блаженного, что было бы естественно для крещеного кандидата, а на фоне соборной мечети! Наверное, господин Дударев решил, что татары сочтут его своим, мусульманским, однако те обиделись и подали на кандидата в суд за оскорбление религиозных чувств. Кстати, русским этот плакат понравился еще меньше… Третье место занял Вячеслав Прохоров с наивным лозунгом „Почему не я?“. Четвертое – Сергей Заворуев с невербально-зомбирующим: „Путин – наш президент, Заворуев – наш губернатор“, пятое – народ, придумавший хит: „Почему не я? – Потому что ты Заворуев. – И что будет? – Будет Рева“… И последнее место в нашем хит-параде занял Евгений Борецкий. Поскольку пересказывать его националистические бредни редакция программы считает ниже своего достоинства, предлагаем свой лозунг: „Из сумасшедших – в кандидаты!“ Смешно?»

Утром Романову позвонил Игорь. Передал привет от мамы и после кратких расспросов о здоровье сообщил, что сегодня вечером, возможно, заглянет в гости.

– Если, конечно, ты уже в порядке.

Невыспавшийся и оттого пребывающий в дурном расположении духа, Романов в ответ разразился язвительной речью, смысл которой заключался в том, что если мама разрешила им встречаться у него дома, да еще не в четверг, да еще не с пяти до семи часов, значит, он в полном порядке.

– Хотя, честно говоря, до твоего звонка я думал иначе.

Игорь рассмеялся. Сказал, что на маму большое впечатление произвело то, что он, папа, оказался единственным, кто сумел вырваться из лап Демиурга, а также его, папы, замечательное выступление по телевизору в передаче дяди Никиты.

Романова совершенно не интересовало мнение Элеоноры, которое никогда не совпадало с его собственным и всегда, сколько помнил, противоречило здравому смыслу. Он перебил Игоря и спросил, смотрел ли эту передачу он сам.

– Нет, папа. Я в это время был во Дворце спорта, где должны были убить известного в городе человека. А мама смотрела. И ей так понравилось, так понравилось! Особенно то, как ты себя вел. Мама рассказывала: ты был такой солидный, говорил такие умные вещи, как, например, про ценности, которые мы потеряли… В общем, мама – в абсолютном восторге, а ты у нее – в полной амнистии!

Заливаясь счастливым смехом, Игорь еще долго говорил о маме и о понравившейся ей передаче. В то время как Романов, сидя на кровати, думал о том, что плохо, если изменение отношения мамы к папе для Игоря значит больше, чем для самой мамы. И уж совсем никуда не годится, если для папы оно не значит ровным счетом ничего.

Поговорив с сыном, Романов засобирался домой. Сложил в пакет вещи и еще раз на прощанье поблагодарил Малявиных за доброту и ласку.

Наталья в ответ махнула рукой, дескать, о чем ты говоришь, и предложила остаться, погостить еще несколько деньков.

– Ну куда ты пойдешь? Посмотри на себя в зеркало – на тебе ж лица нет. Одно необщее выражение!

– И то правда! – поддержал супругу Никита. – Оставайся, Вась! Посидим-поговорим, выпьем вечерком, если захочешь, а не захочешь вечерком – можно будет пораньше организоваться. И потом… нельзя тебе идти домой – в твоем районе сегодня Демиург балует.

Романов улыбнулся. Снисходительно похлопал друга по плечу и сказал о том, что как раз таки сегодня ни им за него, ни ему за себя опасаться нечего, поскольку сегодня Демиург собирается убить милицейского начальника или криминального авторитета.

Демиург собирается убить милицейского начальника или криминального авторитета!

Большинство горожан восприняли это как прямое приглашение посетить центр города, где, по общему мнению, должно состояться продолжение увлекательного реалити-шоу с участием Демиурга, его тайной жертвы и лучших сил милиции. В ожидании представления зрители со всех районов города рекой стекались к бульвару Карла Маркса, и там, смешавшись, распадались на два потока, один из которых двигался на север – до здания ФСБ, другой на юг – к Центральному рынку. Так же, как на площади перед Дворцом спорта три дня назад, люди на бульваре спорили, смеялись, травили свежие анекдоты про маньяков и, не стесняясь, вслух считали звездочки на погонах многочисленных милиционеров. Всех занимал вопрос: начиная с какого офицерского звания милиционера можно считать начальником? Кто-то высказывал мнение, что любой имеющий в непосредственном подчинении хотя бы одного курсанта школы МВД вправе называться таковым, кто-то говорил о командире роты, однако большинство склонялось к тому, что милицейским начальником в ранге трехпалубного корабля может являться только офицер в звании полковника и выше.

То ли от холодного ветра, насквозь продувавшего шинели, то ли от мысли о возможном столкновении с Демиургом милиционеры поеживались, но держались молодцами: в конфликт со «звездочетами» не вступали и высказывать свои соображения по поводу того, кто является их начальником, не препятствовали.

Впрочем, в толпе было много и тех, кто ничего не считал, ни о чем особо не задумывался и увидеть то, как Демиург будет убивать милицейского начальника или криминального авторитета, не рассчитывал. Эти пришли на бульвар главным образом для того, чтобы развлечься. Неторопливо прогуливаясь от Центрального рынка до здания ФСБ, они всем своим видом показывали: мы-де, в отличие от вас, наивных, знаем – ничего интересного здесь не произойдет, а пришли лишь затем, чтобы и ему, Демиургу, и ей, милиции, было перед кем красоваться.

Приподняв занавеску, Романов стоял у окна, глядел с высоты четвертого этажа на толпы проходящих мимо людей и пытался вызвать к себе жалость. Он думал о том, что ему катастрофически не повезло со временем, когда выпало жить, со страной, а главное, с обществом, в котором всё трудней чувствовать себя одним из многих. Однако как ни старался, как ни растравливал душу, припоминая нанесенные жизнью обиды, жалости к себе не было. А был здравый смысл, который говорил: история знавала времена и хуже и подлей, страну, как и родителей, надо принимать такой, какая есть, и в любом обществе, даже самом цивилизованном, он и такие, как он, всегда являются меньшинством.

«Вы, Василий Сергеевич – мистер Меньшинство, – подумал о себе во втором лице. – И с этим, видимо, уже ничего не поделаешь – надо смириться».

Тем временем на бульваре что-то произошло. По толпе с юга на север прокатилась широкая длинная дрожь, какая бывает на реке после встречного порыва ветра. Толпа вздрогнула, замерла на мгновенье и с шумом потока, нашедшего в дамбе брешь, устремилась в сторону Центрального рынка.

«Ну вот и начало последнего акта. Сейчас труп убитого милицейского начальника или криминального авторитета займет свое место на сцене, занавес откроется и зрители узнают, чье имя скрывал коварный злодей Демиург, когда собирался отомстить не менее коварному злодею Пирату за потопленный трехпалубный корабль».

Опустив занавеску, он отошел от окна. Решил: как бы его не мучило любопытство, принципиально не станет спрашивать у сына, когда тот придет с бульвара, кого там убили в этот раз.

Игорь, впрочем, этого и не знал. Заскочив по дороге домой, он сообщил лишь о том, что площадь возле гостиницы «Россия» оцеплена со всех сторон, что никого не пускают ни туда, ни обратно и что милиционеры вконец озверели – хватают людей без разбору, а потом тащат неизвестно куда.

– Кого-то, говорят, уже убили. А кого, не говорят. Кто-то утверждает – одного авторитета, кто-то – двух следователей. При этом все ругаются и требуют пропустить куда надо.

Еще Игорь пожаловался на то, что ему в толпе отдавили ногу, и, видимо, в качестве компенсации за физический ущерб попросил сказать по секрету, кто такой Демиург и как ему, папе, удалось одурачить его.

Романов задумался. Стараясь ни в чем не солгать и вместе с тем не проговориться, до какого состояния ничтожества довел его Демиург, произнес туманную фразу о том, что у маньяков масок на лице штук, наверное, по сто и заглянуть под них ему еще не удалось.

– А что касается того, как я его одурачил? – Тут Романов решил вообще ничего не скрывать. – Я, Игорь, никого не дурачил. Демиург подумал, что я не представляю для него опасности, и отпустил меня. Но он ошибся. И это я ему скоро докажу.

Судя по выражению лица, ответ Игоря не удовлетворил. Он с кислым выражением лица натянул на голову шапку и, пожелав доброй ночи, тихо вышел.

«Ну и пусть! – не стал ни о чем жалеть Романов. – По крайней мере, мне нечего стыдиться – я рассказал так, как было на самом деле… Или почти так».

Романов по-прежнему не мог спать. Стоило ему, не выключая ночника, лечь в постель и закрыть глаза, как в ту же секунду оказывался на полу в квартире Январского.

«В том, что случилось, вам, Василий Сергеевич, кроме себя, винить некого…»

«Вы же ремесленник…»

«Да за одно только выражение „Страх смерти ничто в сравнении с самой смертью!“ вас надо выгнать из союза писателей и предать казни…»

«Как же я вас всех ненавижу!»

Романов открыл глаза. Посмотрев на пол, поблагодарил Бога за то, что под ним – не пол квартиры Январского, встал, оделся и сел в кресло перед выключенным телевизором.

Внезапно затрезвонил стоявший на журнальном столике телефон. Романов посмотрел на настенные часы, показывающие половину двенадцатого, протянул руку к трубке и тут же испуганно отдернул. По тому, как звучал звонок – надрывно, тревожно, словно хотел предупредить об опасности, – решил, что знает, кто звонит ему в столь позднее время.

Романов втянул ноги в кресло. Отодвинул кончиками пальцев телефон и, мысленно попросив его замолчать, заткнул ладонями уши. Телефон послушался – умолк. Однако не прошло минуты, как затрезвонил вновь.

На этот раз звонок, казалось, звучал пронзительно-резко, угрожающе и зло, так, словно у человека на другом конце провода заканчивалось терпение, а вместе с ним время, когда еще не поздно уладить миром дело, ради которого он звонил.

Не выдержав, Романов схватил трубку.

– Алло! Не разбудил? – услышал уже ставший знакомым раздраженный голос.

Романов молчал – не знал: стоит ли ему разговаривать с Демиургом, а если стоит, о чем разговаривать и как.

– Извините, Василий Сергеевич, если побеспокоил. Но тогда у Январского не было возможности выслушать вас.

– Что вы хотите услышать от меня? – прошептал Романов. – То, что смерть – ничто в сравнении со страхом смерти? Я всё понял. Да, она – ничто… Этого достаточно?

И тут же подумал: «Только бы сейчас он не принялся доказывать мне, что человек, ради того чтобы не умереть, с готовностью согласится на мучения и страх! Только бы он…»

– Значит, вы изменили свое мнение?

– Изменил… да.

– А самому нельзя было додуматься?

Романов молчал.

– Эх, Василий Сергеевич, Василий Сергеевич! – вздохнул Демиург. – Вычурность – вот ваша беда и беда таких, как вы, модных литераторов. Ради красного словца, красивой фразы вы, и такие, как вы, готовы исказить идею и принести в жертву здравый смысл… Вы понимаете, о чем я?

– Нет, – прошептал Романов. – Простите, что вам от меня еще нужно?

«Только бы он сейчас не принялся доказывать мне…»

– Я вам скажу, что. Вы, наверное, будете удивлены, но вы мне интересны! Да-да! В нашем Мухосранске, как вам должно быть известно, интересных людей крайне мало. А точнее говоря: их совсем нет! Кругом, куда ни кинь, одна воинствующая серость, одна тупая ограниченность, невежество…

Романов осторожно перебил Демиурга. Спросил, чем же он ему интересен.

– Чем? – переспросил Демиург. – Тем, что я так до конца и не понял, что вы за человек. С одной стороны, вы чванливы и хотите выглядеть значимее, чем есть на самом деле. Вы пользуетесь незаслуженной известностью и пьете, как говорил Светлов, не по таланту…

– Простите! С чего вы взяли, что у меня нет таланта?

Словно ожидая этого вопроса, Демиург принялся с жаром говорить о том, что бесталанные люди отличаются от истинно талантливых тем, что никогда, ни при каких неудачах, не сомневаются в своей талантливости. И потому случайно выпавшие почести, чины, звания воспринимают ими как само собой разумеющееся.

– Но вы… Почему вы отказались от должности главного редактора «Губернских ведомостей»?

– По-вашему, я должен был согласиться?

Вопрос, заданный Романовым, заставил Демиурга задуматься. Он помолчал несколько секунд и высказал мнение, что человек с таким набором качеств, как то: высокомерие, лицемерие, чванство и тому подобное – просто обязан был принять это предложение.

Романов переложил телефонную трубку в другую руку и, стараясь говорить тихо, спокойно, как разговаривают сиделки с больными во время затянувшегося кризиса, сказал о том, что главная причина, из-за которой он отказался занять должность главного редактора, заключалась в условии работодателя – поддержать на губернаторских выборах Барыкина.

– У вас были свои предпочтения?

– Нет, что вы! По большому счету мне все равно, кто у нас станет следующим губернатором, – ни за одного из нынешних кандидатов я голосовать не стану. Дело в том, что главный редактор «Губернских ведомостей» обязан озвучивать идеологию, проводимую руководством области. А после того как руководство области решило поддержать на губернаторских выборах Барыкина, мне более-менее стало ясно, что это будет за идеология и в чем ее смысл. Я отказался и нисколько об этом не жалею.

Демиург после небольшого молчания сказал, что хотел бы поговорить на эту тему подольше, будь у него другое настроение.

– Что-то случилось?

Романов спросил и ахнул. За разговорами об интересе, проявленном к нему Демиургом, он совсем забыл не только о том, что разговаривает с самым кровожадным маньяком в истории города, но и о том, что этот маньяк буквально несколько часов назад, видимо, совершил еще одно преступление.

– Да, – ответил Демиург. – Случилось.

– Вы убили человека.

– Свидетеля.

– Значит, до этого кого-то еще?

– Кого-то еще – не считается, – произнес раздраженным голосом Демиург. – Кого-то еще я не убил, а отыграл! Разницу чувствуете? А эту девушку-свидетеля я действительно убил. И мне сейчас плохо.

Романов не знал, что делать. Надо было, считал он, как-то разрядить ситуацию, сказать что-нибудь, желательно умное. Но что? Попрекать его он боялся, утешать – стыдился, а морализировать после того, как почти шестнадцать часов пролежал, связанный по рукам и ногам, на полу рядом с трупом, раз и навсегда зарекся.

– Ладно, чего теперь жалеть, – первым нарушил молчание Демиург. – Пойду, пожалуй, спать… Да, вот что я еще хотел узнать. Мы в пионерском лагере пели одну песенку – «Одноклассники» называется. Правду говорят, что это вы ее написали?

Романов вспомнил, что у него было стихотворение с таким названием, и сказал: правда.

Демиург помолчал несколько секунд и, ни слова не говоря, положил трубку.

Выдохнув с облегчением, Романов медленно встал с кресла. Прошел на негнущихся ногах вдоль комнаты и только тогда заметил, что весь – от рубашки до носков – был мокрым от пота.

– Ну, это ничего, ничего, – утешил себя. – Это поправимо. Главное, что не пришлось выслушивать о том, что человек ради сохранения жизни готов принять мучения и страх. А всё остальное – так… Ерунда.

6 марта

Из телевизионных новостей:

«Сегодня глава местного самоуправления – мэр города Николай Берг – и руководитель регионального отделения КПРФ Егор Рева подписали соглашение о сотрудничестве в решении вопросов реконструкции исторического центра города. „Мы считаем, – отметил в своем выступлении мэр, – что, став губернатором области, чего мы Егору Ильичу искренне желаем, он с еще большим усердием станет помогать родному городу“. Данное соглашение является продолжением начатой администрацией города программы по сотрудничеству с политическими партиями РФ. Ранее соглашение о сотрудничестве с администрацией города подписала партия „Единая Россия“».

Период, когда большинство попыток поэта Василия Романова завязать тесные отношения с понравившимися женщинами заканчивались неудачами, закончился сразу после того, как первая песня из музыкального альбома «Убейте прохожего!» прозвучала на местном радио. Было ли это простым совпадением, или же, как это часто случается в жизни, черную полосу в положенное время сменила белая, Романов не знал. И не хотел знать. Он принимал любовь женщин как заслуженное вознаграждение за долгие ночи одиночеств и о причинах перемены старался лишний раз не думать – догадывался: черная полоса когда-нибудь обязательно вернется и женщины, как это уже случалось в недавнем прошлом, забудут о нем до следующей белой полосы. Единственное, что по-настоящему огорчало – неразборчивость в выборе партнерш. Бывало, проснувшись утром, он сгорал со стыда, увидев лицо той, с кем провел ночь. В такие моменты Романов мучился оттого, что, не будучи неблагодарным, вынужден отвечать лаской на ласку, и оттого, что, отвечая лаской на ласку, не мог дождаться момента, когда за гостьей закроется дверь. Когда же за гостьей наконец закрывалась дверь, он торопливо шел в душ и, подобно преступнику, уничтожающему улики, тщательно драил себя мочалкой, клянясь в том, что в следующий раз будет особенно щепетилен в выборе женщин.

Романов проснулся поздно – около двенадцати дня. Открыв глаза, вспомнил, что сегодня суббота и, значит, вечером его ждет свидание с сыном, на котором он расскажет всё, что знает о Демиурге с Пиратом. Вытянулся на кровати во весь рост и, почувствовав прилив сил, засмеялся – в первый раз, начиная с субботы, он сегодня, кажется, выспался.

«И делал это, кажется, не дома, – мысленно добавил, обнаружив, что лежит без майки и трусов. – Кажется, у Люды».

Он приподнялся на локте и бросил взгляд в сторону открытой двери, откуда доносился звук жарящейся яичницы. Нахмурился и, прислушиваясь к себе, по первым наиболее острым ощущениям попытался определить: не допустил ли вчера очередную ошибку, предложив Люде проводить ее до дома, и можно ли возникшую после этого связь считать неразборчивой. Не придя ни к какому выводу, решил, что отсутствие отрицательных ощущений является ощущениями сугубо положительными, встал с кровати, надел трусы и, тихо напевая: «Счастлив я в твоей постели быть разбитым в пух и в прах», отправился в душ.

За обедом Романов съел яичницу с ветчиной, блинчики со сметаной, фруктовый салат, приправленный вишневым йогуртом, выпил две чашки на удивление вкусного кофе и решил, что всё этой ночью было, в общем-то, не так уж и плохо. Снова лег в постель, ответил Люде лаской на ласку и с мыслью о том, что в отношениях с тусклыми, но молодыми женщинами есть своя прелесть, уснул.

Проснулся он, когда часы показывали восемнадцать тридцать. Вскочил с кровати и, еще надеясь успеть на свидание с сыном, быстро оделся. Схватил с вешалки пакет с коробкой конфет, поцеловал Люду в губы и торопливо вышел.

На улице мела легкая поземка. Скользя по обледеневшему тротуару, Романов выбежал на безлюдную остановку и огляделся по сторонам – ни автобуса, ни такси в зоне видимости не было. Еще раз посмотрел на часы, выругал себя за беспечность и решил не ждать, когда на окраину города в субботу вечером подойдет транспорт, а идти пешком. Поднял воротник куртки и, думая о том, что будет рассказывать Игорю про Демиурга с Пиратом, решительно направился вверх по улице.

«Итак, Пират… Характеристика. Умен, образован, жуликоват. Социальное положение. Скорее всего, близок к криминальным кругам. Не беден. Цель и задачи… Цель и задачи не озвучил, из чего можно сделать вывод о том, что его целью и задачей является дестабилизация ситуации в городе ради каких-то корыстных целей. Ошибки… Ошибок, по крайней мере явных, не совершил. Особенности… Нанимает киллеров. Слабое место… Тут я, пожалуй, соглашусь с Никитой, слабое место Пирата – Жихарь. Вот, кажется, и весь портрет… Теперь о Демиурге. Характеристика. Честолюбив, обидчив, хладнокровен, ловок, физически силен и, насколько это применительно к маньяку, честен. Социальное положение – неудавшийся писатель…»

Романов замедлил шаг. Подумал о том, что неудавшимся писателем скорее можно назвать его самого, а вот о Демиурге так отзываться, пожалуй, рановато.

«Непечатающийся писатель, – поправил себя. – Возможно, графоман… Цель и задачи… Не сумев заявить о себе со страниц книг, заявить со страниц Интернета, дабы доказать, что он креативнее всех востребованных в городе литераторов, а в особенности меня… Ну и ладно. Ошибки… Главная его ошибка, на мой взгляд, заключается в том, что он заявил о себе как о писателе, что существенно сужает пространство для его поиска. Особенности… Убивает прохожих исключительно охотничьими ножами, изготовленными местными умельцами с завода „Металлист“. Слабое место… То же, что и особенности, плюс необходимость убивать четырехпалубного руководителя крупного ранга. Если Пират ради этого нанял профессионального киллера-снайпера, специально выведенного для отстрела охраняемых мишеней, – то Демиургу со своим большим ножиком придется, как недавно выразился Малявин, горбатиться самому».

Поглощенный мыслями о Демиурге с Пиратом, Романов едва не перешел дорогу на красный сигнал светофора. Остановился перед перекрестком, поднял голову и замер.

Что-то, показалось ему, было не так – внезапно появилось чувство, будто вокруг что-то происходит – что-то тревожное, пугающее и вместе с тем незаметное. Романов еще раз внимательно посмотрел налево, перевел взгляд направо, оглянулся – не следит ли кто за ним – развернулся на сто восемьдесят градусов и только тогда с удивлением обнаружил, что улицы, по которым он шел, были абсолютно пусты.

Такого он еще не видел: вечерний город жил своей обычной жизнью – мёл по заснеженным тротуарам поземку, жёг уличные фонари, гонял взад-вперед редкие автомобили, но – удивительное дело! – проделывал всё это почему-то без участия людей.

Озираясь по сторонам, Романов перешел дорогу. Увидев свободное такси, махнул рукой. Такси, не снижая скорости, объехало его по крутой дуге и помчалось дальше. Он махнул следующей машине – белому «Фиату». «Фиат» притормозил перед ним, однако останавливаться не стал – проехал мимо. Не успел Романов от удивления развести руками, как шагах в ста от себя увидел неспешно подъезжающий к остановке пустой троллейбус. Романов бросился за ним. Догнал и забарабанил кулаком по задней двери. В ответ троллейбус загудел и прибавил скорость.

Не успел Романов воскликнуть: «Да что же это такое!», как из-за поворота, визжа тормозами, выехал УАЗ с синими номерами. Из автомобиля выскочили три милиционера, один из которых был вооружен автоматом Калашникова. Они сбили Романова с ног, скрутили руки, бросили на капот автомобиля лицом вниз и обыскали.

– Да что же это такое! – ртом, полным снега, снова простонал Романов.

Один из троих, видимо старший, посоветовал ему заткнуться. Снял с него шапку, осветил фонариком лицо и сказал, что эту небритую рожу он уже раньше где-то видел.

– Я тоже! – подтвердил второй милиционер. И тут же, открыв романовский паспорт на первой странице, воскликнул:

– Да это Василий Романов – поэт, которого недавно показывали по телевизору.

– Ишь ты! – смутился старший.

Подставив руку, он помог Романову встать на ноги. Извинился и, добавив к голосу уважительных ноток, поинтересовался, что товарищ поэт тут делает.

Выплюнув снег изо рта, Романов засунул паспорт во внутренний карман пиджака. Промямлил сначала про сына, который живет у матери, которая живет у другого мужчины, и про троллейбус, что не останавливается даже на остановках.

Старший согласно кивнул, дескать, такое здесь иногда бывает, и спросил, не нужна ли товарищу поэту какая помощь.

Прислушавшись к себе, Романов решил, что отсутствие людей на улицах беспокоит его не столь сильно, как присутствие вооруженных милиционеров, бросающихся на первого встречного так, словно тот только что сбежал из тюрьмы, и твердо сказал: нет.

Милиционеры в ответ вежливо улыбнулись. Судя по виду, их не сильно расстроил отказ Романова принять помощь. Они поочередно попрощались с ним за руку, сели в машину и, посоветовав не задерживаться, уехали.

– Да что же это такое делается? – в третий раз воскликнул Романов.

Решив не гадать, вынул из кармана мобильный телефон и позвонил Малявину. Спросил: не знает ли он случайно, почему ранним субботним вечером на улицах города нет людей.

– Что ты говоришь! И на каких это улицах их, интересно, нет?

Романов посмотрел на фасад стоящего перед ним длинного девятиэтажного дома, сложенного из серых железобетонных панелей. Прочитал, что написано на табличке с адресом, и передал Малявину:

– Улица Коммунаров.

Малявин спросил, где это.

– В южной части города. Я шел от Правобережной по Чкалова и вот дошел до Коммунаров, тринадцать.

– Это где охранное агентство «Легион»?

– Да, – подтвердил Романов. – Только оно кварталом ниже, на Интернациональной, а я стою почти рядом с кинотеатром «Водник».

– Где ты стоишь?! – взорвался телефон истошным криком Малявина. – Быстро уходи оттуда, Вася, слышишь меня?! Быстро!

– Что случилось?

– Ты что, опять ничего не знаешь?! Сегодня Пират сбил однопалубный корабль Демиурга на поле Г9! А это как раз район кинотеатра «Водник»! Так что живо поворачивай направо и дуй ко мне! Живо, я тебя прошу!

Романов еще раз удивленно обернулся по сторонам. Увидев, что практически из каждого окна соседней девятиэтажки за ним наблюдают жильцы, широко улыбнулся и, вытянув руку, крикнул во весь голос:

– Надеюсь, дамы и господа, представление, свидетелями которого вы только что стали, вам понравилось? Но на этом, извините, всё! До следующих, так сказать, встреч! Да! И пожалуйста, не обижайтесь на меня за то, что я своим побегом лишу вас удовольствия лицезреть мое убийство! Ничего страшного! Возможно, с кем-то другим вам повезет значительно больше! Ну а теперь на этой оптимистичной ноте разрешите попрощаться с вами! Адьёс!

Стоя на месте, Романов дурашливо подпрыгнул и, приземлившись на одну ногу, сделал глубокий книксен. После чего развернулся и, вжав голову в плечи, побежал прочь от этого места.

«Ну почему? – спрашивал себя. – Почему мне выпало жить именно в это время и именно в этом городе?»

Увидев направляющийся к нему очередной милицейский патруль, он резко остановился. Повернул лицо в сторону длинного девятиэтажного здания и еще раз прокричал, тряся кулаком:

– Демиург-собака, слышишь меня? Ты прав! Мухосранск – вот настоящее название нашего города!

Выбросив в сердцах пакет с конфетами, Романов засунул руку во внутренний карман пиджака. Вынул паспорт и решительно направился навстречу вооруженным милиционерам.

* * *

– Ну почему, Никита? Почему мы с тобой не живем где-нибудь в цивилизованном Питере, не в Москве, не в каком-нибудь там Париже, наконец?

Малявин подлил себе в чашку кипятка из чайника и отрицательно замотал головой. Сказал, что поскольку в Европе русских не любят, то жить в каком-нибудь там Париже он категорически отказывается.

– Да, – немного подумав, согласился Романов. – В Европе никого, кроме себя, действительно не любят. А где тогда жить? В Америке?

– А вот в Америке можно! – оживился Малявин. – Там мы с тобой стали бы американцами, и европейцы после этого не любили бы нас только за глаза! А в глаза смотрели бы снизу вверх, как на человеков, с которыми лишний раз лучше не связываться.

– Нравится, когда на тебя смотрят снизу вверх?

– Мне – нет. Большинству людей – да.

– Да, но какому большинству? И каким людям? Таким, какие у нас выходят на улицы, когда должны убивать их начальников, и прячутся в норы, когда должны убивать их самих? Ты таких имеешь в виду?

Малявин сказал, что не видит, чем эти люди принципиально отличаются от остальных. И спросил: не думает ли он, Вася, что, случись нечто подобное где-нибудь в другом месте – в Европе или в Америке, – люди стали бы вести себя по-другому.

– Думаешь, они остались бы дома, когда им пообещали бесплатно показать убийство биг босса, и вышли бы на улицы, когда опасность грозила им самим? Черта с два! Люди везде одинаковы! И наши, скажу я тебе, в этом плане еще не самые плохие. Иные бы Демиургу с Пиратом записочки слали с подробной инструкцией: где, когда и в каком месте сподручнее замочить какого-нибудь трехпалубного шерифа, а наши – нет! Наши, сердобольные, при случае еще пожалеют, что убили начальника.

Малявин замолчал и после небольшой паузы добавил задумчивым голосом, что пожалеют-то они, конечно, пожалеют, что убили начальника, но и в то же время посожалеют, что убили не того, кого хотелось бы.

– Ну вот видишь! – сказал Романов.

Сказал, а сам подумал о том, что Малявин, в сущности, прав. Наверное, действительно нельзя требовать от людей то, что противно их природе. А поскольку природе противно всё, что мешает человеку жить и размножаться, то глупо обижаться на то, что большинство людей заботятся о собственной безопасности больше, чем о безопасности своих классовых антагонистов-начальников.

Романову эта мысль не понравилась. Она показалась ему слишком мизантропической для того, чтобы появиться в голове нормального человека, однако оспаривать ее справедливость даже перед самим собой не решился – не был до конца уверен в том, что не прав.

Осторожно отодвинув от себя пустую чайную чашку, спросил, кого Демиург зарезал на этот раз.

– Я слышал, какую-то девушку?

– Да, – зевнул Малявин. – И девушку зарезал, и юношу. В смысле следователя по особо важным делам Петрова из Москвы… Нормальный такой, скажу я тебе, юноша – под два метра ростом. Мы с ним познакомились, когда он приходил ко мне – расспрашивал о человеке, посоветовавшем обратиться к Жихарю… Чаю подлить?

Романов отрицательно покачал головой. Спросил, как это случилось.

– Как зима в конце ноября – внезапно! – ответил Малявин. – Я имею в виду, для того, кто отвечал за безопасность Петрова… Демиург, чтобы не светиться у входа, прошел в гостиницу через цокольный этаж, где находятся подсобные помещения, вошел вместе со следователем и двумя пьяными бизнесменами из Уфы в лифт, и когда все, кроме следователя и девушки, обитавших на восьмом, последнем этаже, вышли, сделал свое черное дело.

– Значит, теперь у следствия есть свидетели?

Малявин согласно кивнул. Сказал, что свидетели есть, а вот свидетельств по-прежнему юк, то есть нет. И тут же, в ответ на недоуменный взгляд Романова, добавил, что, по словам знакомых ребят из УВД, фотороботы, составленные этими так называемыми свидетелями – пьяными бизнесменами из Уфы, – похожи друг на друга в той же степени, в какой башкирский батыр похож на русского богатыря.

– Люди вроде одни, а физиономии разные.

– Жаль! – Романов забарабанил пальцами по столу. – Сегодня Демиург кого-нибудь уже убил? Новости есть?

Малявин отрицательно покачал головой. Встал и, еще раз протяжно зевнув, предложил идти спать.

– Не хочу! – капризно сжал губы Романов. – Давай поговорим еще о чем-нибудь!

– Давай! – Малявин сел обратно на стул. – Ну и о чем ты предлагаешь поговорить? О Людочке Смирягиной и о том, как ты провел с ней ночь?

Романов удивленно поднял голову. Спросил, откуда он знает про Люду, если они только вчера вечером случайно встретились на улице и никуда вместе не выходили.

– Весь день провели в постели? – захохотал Малявин. – Нет, видимо, все-таки зря я тебя пригласил на передачу. Ох зря! Ты мне теперь всех моих девок перепортишь!

– Нет, ну правда, Никита, откуда?

Не переставая смеяться, Малявин ответил, что, во-первых, когда он, Вася, клеил Люду, она была с ассистенткой режиссера Танечкой Трофимовой, которая, естественно, не могла не сообщить об этом. А во-вторых, сам он, Вася, не далее как три часа назад звонил с улицы Правобережной.

– Говорил, что ты на Правобережной? Говорил! Ну так и я тебе скажу! То, что Людочка живет на этой улице, хорошо известно не только мне, но и многим мужчинам у нас на телевидении. А некоторые из этих многих, как, например, Сашка Мартынов, мой редактор, даже регулярно наведываются туда.

Романов подумал, что Малявин сегодня особенно невыносим. Его всегдашняя манера говорить – насмешливо, надменно, так, словно он общается с глупцом, над которым не грех посмеяться, а не с человеком, как минимум не уступающим ему в интеллекте, с каждой секундой раздражала всё больше. Он еще дальше отодвинул от себя пустую чайную чашку и сказал, что, кажется, действительно пришло время спать.

– Ты чего, Вась, обиделся? – удивился Малявин.

Словно не слыша вопроса, Романов поднялся из-за стола. Поблагодарив за приют, за угощение, а особенно за чай с сахаром, пожелал ему спокойной ночи и отправился в спальню.

Пытаясь успокоиться после неприятной беседы с Малявиным, Романов долго смотрел в потолок и думал о том, что если его задели сплетни о Люде, значит, всё прошедшей ночью было действительно очень даже неплохо.

7 марта

Из телевизионных новостей:

«Прокуратура города возбудила уголовное дело по факту подкупа избирателей кандидатом в губернаторы Евгением Борецким. Жалобу на кандидата подал мэр города Николай Берг… Председатель областной избирательной комиссии Дмитрий Славнов, выразив озабоченность сложившейся ситуацией, вместе с тем заявил: „Для нас факт возбуждения уголовного дела не является основанием для того, чтобы отменить итоги голосования. Мы руководствуемся только решением суда“».

Проснувшись утром, Романов первым делом позвонил Игорю. Извинился за то, что не смог прийти, как договаривались накануне вечером, и предложил, если мама не возражает, встретиться сегодня днем.

Мама не возражала.

Купив новую коробку конфет, Романов направился к сыну.

Всё было как и неделю назад, когда он впервые после долгого перерыва пришел навестить Игоря. В гостиной, куда его провела Элеонора, было снова не убрано. По телевизору снова показывали депутата – местного военкома, предлагавшего объявить в городе чрезвычайное положение, а следом ввести на улицы танки, – и только Игорь вышел встречать его не в темно-синем костюме, а в зеленых брюках и желтом свитере с зеленым крокодильчиком на груди.

Романов присел перед сыном на корточки. Спросил, как дела.

Улыбнувшись, Игорь сказал, что в отличие от проигрывающего Демиурга, у которого сегодня сбили еще один корабль – четвертый подряд, просто-таки замечательно.

– Как учеба?

Вопрос Игорю не понравился, но он постарался не показать этого. Опустив глаза, спросил, надо ли ему, папе, принести дневник, или он, папа, на слово поверит в то, что с учебой у него тоже всё более-менее нормально.

– Не надо мне ничего нести, – махнул рукой Романов. – Ты меня, помнится, спрашивал про Демиурга с Пиратом? Давай, если хочешь, я тебе расскажу о них.

В ту же секунду стоявшая рядом Элеонора, видимо, посчитавшая, что приходящий раз в неделю отец мог бы проводить время с ребенком с гораздо большей пользой, презрительно хмыкнула, дескать, нашел о чем говорить, и, не желая слушать противные ей глупости, демонстративно вышла из гостиной.

Укоризненно посмотрев маме вслед, Игорь предложил папе перейти в детскую комнату.

Романов последовал вслед за сыном. Сел в кресло перед включенным компьютером. Собрался с мыслями и, стараясь ничего не упустить, подробно рассказал всё, что ему было известно о Демиурге с Пиратом. Передал услышанные в магазине слухи о том, что они, по мнению «знающих людей», являются агентами спецслужб, выполняющими какое-то хитроумное задание Кремля, и предложил Игорю вместе почитать гостевую книгу персонального сайта Михаила Харякина, если тот ее сегодня еще не читал.

Игорь читал, но с радостью согласился прочесть снова.

Пират 05.03.2003 11:23

Демиургу. Знаю, знаю, можешь не хвастаться – ты зарезал в гостинице «Россия» «важняка»! Кажется, так зовутся некоторые следователи из Генеральной прокуратуры? Ты мне, главное, подробности сообщи – интересно, аж жуть! Бью Б4!

Дальше шел обмен мнениями посетителей гостевой книги, общий смысл которых сводился к тому, что если милиция не может защитить сама себя, то глупо даже надеяться на то, что она способна защитить кого-то другого.

Демиург вышел на связь день спустя.

Демиург 06.03.2003 12:04

Пирату. Прошу прощения за то, что не смог вовремя ответить – возникли неотложные дела. Итак, сообщаю подробности: всё оказалось проще, чем я думал. Больше времени и сил заняла предварительная подготовка к операции, чем сама операция. Словом, ничего необыкновенного мне, к счастью, делать не понадобилось – пришел, встретил Петрова у лифта, сделал с ним то, что по правилам игры должен был сделать, и ушел. Пришлось, правда, убить одну девушку, но тут у меня выбора не было – оставь ее в живых, я бы просто-напросто не выбрался из гостиницы. Вот, собственно говоря, и всё! Б4 – промах. Бью Е10? Позволь одну маленькую ремарку – слово «зарезал» я предлагаю заменить синонимичным «отыграл».

Пират 06.03.2003 12:17

Демиургу. Нет, не позволю! Более того: я вообще предлагаю отказаться от синонимов с сантиментами! А то уж я не знаю, что и думать о тебе. Для любителя прекрасной словесности ты слишком реалистичен в создании кровавых сцен убийств, а для маньяка фантастически сентиментален. Так что перестань стесняться, Деми, – глагол «зарезал» как нельзя лучше соответствует духу созданных тобой «шедевров»! Е10 – мимо! Бью Б3!

Демиург 06.03.2003 12:26

Пирату. Единственно уместное слово в твоей бестолковой фразе – это «создание»! Оно одно точно отражает суть происходящего. А всё остальное – словоблудие в стиле современных литераторов. Б3 – промах. Бью Д10?

Пират 06.03.2003 12:33

Демиургу. Во-первых, не надо самому уподобляться современным литераторам, перебирающим избитые слова с неуклюжестью старого шулера, тасующего колоду стершихся карт! А во-вторых, хотелось бы спросить: чего ты, собственно, создал, кроме смерти? Честное слово, иной раз так и подмывает, полюбовавшись на твой очередной «шедевр», воздеть к компьютеру руки и воскликнуть трагичным голосом: «Никакой жизни от тебя, Демиург-создатель!» Д10 – мимо! Бью Г9!

Демиург 06.03.2003 12:39

Пират! Ты опять ошибаешься! Иногда, создав смерть, можно обессмертить жизнь! Г9 – убит однопалубный корабль. Везет тебе!

Пират 06.03.2003 12:44

Демиургу. То есть как это: «Создав смерть, можно обессмертить жизнь»? Ну да ладно, потом разберемся. Засим прощаюсь до завтра. Надеюсь, Деми, на этот раз тебе хватит одних суток, чтобы зарезать простого прохожего?

Романов пробежал глазами вялые комментарии фанатов Харякина. Обратил внимание Игоря на то, что попадание в однопалубный корабль, расположенный на месте кинотеатра «Водник», ни у кого особых эмоций не вызвало, и принялся читать переписку Демиурга с Пиратом дальше.

Демиург 07.03.2003 11:12

Пирату. Фамилию отыгранного мной у кинотеатра «Водник» прохожего я не знаю и знать не хочу. Единственное, что могу сказать – на вид ему лет двадцать, может, немного меньше. Одет в черные джинсы, спортивную шапочку и куртку с надписью «Адидас» на спине. Твой ход!

Пират 07.03.2003 11:17

Демиургу. К2! Говорят, вчера вечером возле кинотеатра «Водник» было не слишком многолюдно?

Демиург 07.03.2003 11:24

Пирату. Вечером – не знаю. А вот ночью с прохожими там было действительно негусто. Как, впрочем, и везде в это время суток. К2 – ранен.

Пират 07.03.2003 11:28

Демиургу. Катрин!

Демиург 07.03.2003 11:33

Пирату. Не понял! Что за Катрин?

Пират 07.03.2003 11:37

Демиургу. К3(Ка три)!

Демиург 07.03.2003 11:41

Пирату. Выражайся яснее! К3 – убит двухпалубный. Что ж мне так не везет-то?

Бумеранг 07.03.2003 11:43

Демиургу. А ты не признавайся в том, что в тебя попали! Перенеси корабль на другое место, дескать, так оно и было́, а потом, словно ничего не случилось, продолжай играть дальше! Никто ж не знает, где он у тебя стоял на самом деле!

Демиург 07.03.2003 11:49

Бумерангу. Надеюсь, предложив пойти на подлог, ты не думал оскорбить меня? Мне бы этого очень не хотелось. Запомни: я всегда играю честно!

Бумеранг 07.03.2003 11:52

Демиургу. Подумаешь, какие сантименты!

Рудольфио 07.03.2003 11:59

Специально для Rock-n-rollьщика. Прямоугольник К2–К3 полностью накладывается на шоссе Обочина в районе ночного клуба «Гренада».

Rock-n-rollьщик 07.03.2003 12:02

Это рядом с тем местом, где Пират убил старую нищенку?

Rome 07.03.2003 12:08

Пацаны! Я вот чего хочу сказать. Я живу на Обочине без малого двадцать лет и, естественно, всё про всех здесь знаю. Я только не знаю одного: кого у нас можно назвать известным в городе человеком.

Rock-n-rollьщик 07.03.2003 12:10

Неужто совсем некого?

Rome 07.03.2003 12:12

Rock-n-rollьщику. А чему ты удивляешься? Сам подумай, кто из известных людей станет жить на обочине шоссе, если, конечно, это шоссе не Рублевское?

Рудольфио 07.03.2003 12:19

К сведению Rome. На шоссе Лейтенанта Обочина, 11 живет барабанщик из первого состава Харякина – Виктор Ещенко.

Rome 07.03.2003 12:26

К сведению Рудольфио. Ещенко уже пять лет как живет в Австралии. Лабает в портовом кабаке и плюет из-за ударной установки на тех, кто считает его известным человеком.

Бумеранг 07.03.2003 12:37

А по-моему, пацаны, совсем не обязательно жить на Обочине, чтобы быть убитым Демиургом. Достаточно заглянуть в «Гренаду» сегодня вечером. Я там бываю иногда и могу засвидетельствовать: известные люди заходят туда достаточно часто. Павел Берг, например, бывает там чуть ли не каждый вечер.

Ева 07.03.2003 12:40

Павел Берг – это сын мэра? А его можно назвать известным человеком? И чем он известен?

БезБашенный 07.03.2003 12:44

Ну, если даже тебе, ботаничке, известно это имя, значит, Павла Берга без вопросов можно причислить к известным людям. А известен он тем, что ему и его младшему брату Александру принадлежит практически весь бизнес в городе.

Рудольфио 07.03.2003 12:50

БезБашенному. Попрошу не отвлекаться! Давайте лучше выясним, кого можно называть известным в городе человеком, а кого нет!

Rock-n-rollьщик 07.03.2003 12:53

В смысле давайте поможем Демиургу найти начальника?

Рудольфио 07.03.2003 12:59

Да нет же! Я не о том! Просто сейчас, чувствую, опять начнутся разговоры про то, как Берги сколачивают свой капитал. Ну плохо они его сколачивают, не по-людски! Ну и что в сотый раз говорить-то об этом? Надоело! У меня, к слову, тоже есть небольшой бизнес, и никто, ни Берг-старший, ни Берги-младшие, на него не зарится. Так что и говорить на эту тему, считаю, не стоит. Хотя бы сегодня.

БезБашенный 07.03.2003 13:04

Рудольфио. Твое счастье, что у тебя небольшой бизнес. Но погоди – наступит время, и до тебя очередь дойдет!

Rome 07.03.2003 13:15

Правильно БезБашенный говорит! У меня есть родственник, не буду называть его имени, чтобы, чего доброго, не навредить, у которого в свое время была автозаправка в городе. Так вот, пришли к нему однажды три быка в кожанках и конкретно промычали насчет того, чтобы он продал ее, если не хочет расстаться с ней задаром. И назвали цену чуть ли не позапрошлогоднего года. Прикиньте? Ну, родственник, естественно, тут же побежал жаловаться знакомым в ФСБ. Те справки навели: кто к нему приходил, от кого приходил, выяснили всё, что полагается в таких случаях – и развели руками: извини, мол, друг, ничем помочь не можем – не наш уровень… Так вот: с тех пор эта заправка принадлежит Пашке Бергу. А родственник с тех пор пропивает полученные от него копейки.

БезБашенный 07.03.2003 13:17

Я таких историй мог бы порассказать десятка три-четыре, не меньше.

Ева 07.03.2003 13:20

Неужели это правда? А если это правда – то у меня просто слов нет! Как так можно? Получается, что, если ты сын мэра, всё тебе разрешено и управы на тебя никакой нет! Да? Можно людей запугивать, отнимать, покупать то, что не продается, и всё это тебе сойдет с рук? Я этого просто не понимаю! Должна же быть справедливость?

Rock-n-rollьщик 07.03.2003 13:23

Действительно! И хапают, и хапают! Уже всё, что можно растащить, растащили и всё равно продолжают тащить. По привычке, что ли?

БезБашенный 07.03.2003 13:27

Вот-вот! Такие, как Берги, сначала родной город разворовывают, потом, когда разворовывать становится нечего, «по привычке» за государство берутся. И еще удивляются, глядючи на Россию с высоты кремлевской башни: чего это вся страна живет на обочине?

Бумеранг 07.03.2003 13:29

Ну ничего, ничего! Пусть только Пашка придет сегодня в Гренаду, там ему наши горькие слезоньки разом отольются.

Rock-n-rollьщик 07.03.2003 13:31

Да! Пустит ему Демиург кровушку, что у нас попил! Будьте уверены!

Кто тут смелый?! 07.03.2003 13:48

Отвечаю всем по порядку.

Еве. Мне, Павлу Николаевичу Бергу, всё разрешено, и я всё могу купить не потому, что я – сын мэра, а потому, что в отличие от вас, лодырей, не торчу сутками в Интернете, а работаю, как вол, с утра до вечера. И зарабатываю соответственно вложенному труду.

БезБашенному. Я так понимаю: мы с тобой уже раньше встречались, не так ли? Ну так я тебе, БезБашенный, гарантирую еще одну горячую встречу. Ты от меня, падла, не скроешься в компьютере – я тебя не то что из компьютера, я тебя из логарифмической линейки вычислю!

Rock-n-rollьщику. Что касается твоей крови – не обольщайся, я брезгливый, у таких, как ты, не пью.

Бумерангу. Плевать я хотел на твоего Демиурга! А поскольку я за свой базар отвечаю, то специально всю сегодняшнюю ночь проведу в «Гренаде». Буду водку пить, баб танцевать и ждать вашего Деми. Пусть приходит, там мы и посмотрим, кому чьи горькие слезоньки отольются.

И последнее. Всем вам, быдлу, впредь надлежит обращаться ко мне исключительно по имени-отчеству.

Павел Николаевич Берг.

Далее на гостевой книге следовали ответы ее посетителей Бергу-младшему, состоящие в основном из угроз и матерщинных слов, самым мягким из которых было rock-n-rollьщицкое «чмо».

Романов украдкой посмотрел на Игоря. Игорь, чтобы не вводить отца в смущение, сделал вид, будто занят разглядыванием пятнышка на письменном столе.

– Ну что? – спросил Романов, закрывая гостевую книгу. – Достанется сегодня Бергу-младшему на орехи? Как думаешь?

Игорь, по примеру отца, пожал плечами и сказал, что Пашка сильно рискует, посетив сегодняшней ночью клуб «Гренада».

– Мне кажется, папа, он недооценивает Демиурга. Так нельзя. Демиург не раз доказывал, что способен убить кого угодно.

Романов согласился с сыном: силу и возможности Демиурга трудно реально оценить, поскольку до сих пор неизвестно ни кто он такой, ни что собой представляет, ни кем представляется.

– Единственно, что про него известно точно – его вид не вызывает сомнений в добропорядочности даже у самых подозрительных людей.

После этого Романов высказал предположение о том, что сегодняшней ночью в клубе «Гренада», что называется, «яблоку некуда будет упасть», и на основании этого сделал вывод, что задача Демиурга, возможно, слегка упрощается. Если, конечно, его там не будет ждать хорошо подготовленная засада.

Рассмотрев с Игорем этот вариант, они обсудили поведение семьи Берг, осудили ее, с азартом поиграли в морской бой и спели под гитару «Убейте прохожего!». Потом пришла Элеонора, и веселье разом кончилась. Элеонора сказала, что скоро с работы вернется голодный муж и что ему, Василию, этого момента лучше не дожидаться.

Романов и сам не хотел встречаться с супругом своей бывшей жены. Не говоря ни слова, он встал с кресла и в сопровождении погрустневшего Игоря вышел в прихожую.

* * *

Романов потерял счет времени. Всё, что он делал до той минуты, когда Люда, поблагодарив его неизвестно за что, ушла в ванную комнату, казалось далеким и несущественным. Все эти демиурги, пираты, Берги-старшие и младшие, слухи и сплетни, касающиеся Люды, как бы существовали в другом мире, где нет и не могло быть этой скромно обставленной комнаты на южной окраине города, этой постели, а главное, этой необыкновенной женщины, с благодарностью принимавшей всё, что он ей давал.

8 марта

Из газеты «Губернские ведомости»:

«Всероссийский центр изучения общественного мнения провел опрос по репрезентативной выборке населения области (1000 человек в возрасте от 18 лет и старше). На вопрос „За кого бы Вы проголосовали во втором туре выборов губернатора области?“ избиратели, решившие принять участие в голосовании, ответили так: за Егора Реву – 43,81 процента, за Евгения Борецкого – 19,53 процента. Не определились – 5,34 процента. Против всех – 31,32 процента… Обращает на себя внимание увеличившийся разрыв между претендентами на пост губернатора. Так, если после первого тура голосования он составлял 15,78 процента (31,03 – у Е. Ревы против 15,25 – у Е. Борецкого), то теперь – 24,28 процента».

Проснулся Романов оттого, что Люда трясла его за плечо.

– Вставай! – громко шептала она. – Ну, вставай же! Проснись!

Романов поднял голову. Спросил, что случилось.

– Садись скорее за компьютер – посмотри, что там! Ужас!

– Сколько времени?

– Не знаю! Наверное, часа четыре или чуть меньше… Ну, вставай же!

С мыслью о начале третьей мировой войны Романов сел за компьютер. Протер глаза и, взяв в руки мышку, уставился в монитор, ярким пятном на фоне черной стены высвечивающий гостевую книгу персонального сайта Михаила Харякина.

Саша А. 08.03.2003 01:14

Есть кто на гостевой? Ау!

БезБашенный 08.03.2003 01:15

Есть. Чего орешь?

Rock-n-rollьщик 08.03.2003 01:15

Я тут!

Rome 08.03.2003 01:15

Я еще не сплю.

Бумеранг 08.03.2003 01:15

Что, Саша? Появились новости?

Саша А. 08.03.2003 01:19

Появились. Да еще какие! В общем, выражаясь официальным языком, спешу сообщить: минут пятнадцать назад в ночном клубе «Гренада» при попытке убийства Берга-младшего был задержан Демиург! Инфа – стопроцентная!

Rock-n-rollьщик 08.03.2003 01:20

Вот это да!

Rome 08.03.2003 01:20

Ни фига себе!

Бумеранг 08.03.2003 01:20

М-да.

БезБашенный 08.03.2003 01:22

Вот и я думаю: м-да. То ли радоваться этому известию, то ли огорчаться – что-то не пойму.

Бумеранг 08.03.2003 01:24

БезБашенному. И я не пойму – чему ты огорчаешься? Тому, что Пашка остался жив? Или тому, что игра закончилась?

БезБашенный 08.03.2003 01:25

Бумерангу. Не знаю. Дай подумать.

Rock-n-rollьщик 08.03.2003 01:25

Саше А. А Пашка-то вообще живой? Или, может быть, хотя бы чуть-чуть раненный?

Саша А. 08.03.2003 01:27

Подробности еще не поступили. Какие будут комментарии?

Rome 08.03.2003 01:44

Не знаю, кто как, а я, пацаны, считаю: все-таки хорошо, что Демиурга поймали. С ним и с Пиратом было, конечно, весело, но, согласитесь, всему есть предел. А что Пашку не успели замочить – это, конечно, не есть гуд. Хотя, с другой стороны, умри он – ситуация в городе вряд ли бы сильно изменилась, поскольку и Александр Берг – тот еще, говорят, бизнес-волчара – жив-здоров, и Берг-старший тоже вроде бы в ближайшее время помирать не собирается. Но тут я, пожалуй, лучше помолчу.

Rock-n-rollьщик 08.03.2003 02:13

А я считаю, пацаны, плохо, что игра закончилась. Нам на работе выдали долг по зарплате за три месяца сразу после того, как Демиург сбил двухпалубный корабль Пирата. Видимо, начальник-чмо возомнил себя известной в городе личностью и решил подобным образом подстраховаться. Вот я и думаю после этого: кого в следующий раз начальник-чмо испугается и когда?

Бумеранг 08.03.2003 02:18

Я тоже считаю: плохо, что игра закончилась. Я работаю в компьютерном салоне. Так мы за последнюю неделю компьютеров с модемами продали больше, чем за последние полгода. Когда еще такая лафа случится?

БезБашенный 08.03.2003 02:21

Саше А. Где подробности?

Бумеранг 08.03.2003 02:26

Да, пора бы уже. А то спать хочется! Половина третьего уже.

Саша А. 08.03.2003 02:37

Пацаны, подождите минутку! Тут такое творится…

Rock-n-rollьщик 08.03.2003 02:43

Саше А. Что там такое творится? Отвечай скорей!

Саша А. 08.03.2003 02:47

Пацаны, вы, наверное, будете смеяться, но поступило сообщение о том, что буквально минут двадцать назад Демиург, вы не поверите, убил-таки Павла Берга! Подробности – скоро.

Бумеранг 08.03.2003 02:48

Есть! Вот оно!

Rome 08.03.2003 02:48

Ни фига себе!

Rock-n-rollьщик 08.03.2003 02:49

Уа-у! Только я не въехал… Сколько же у нас Демиургов в городе – один или несколько?

Rome 08.03.2003 02:52

Один. Видимо, в первый раз Саше А. выдали неправильную информацию. Демиург, видимо, был задержан не при попытке убийства, а после него!

БезБашенный 08.03.2003 02:55

Rome. Время не сходится. Первое покушение произошло около часа ночи, а второе примерно минут тридцать назад. Но в любом случае Демиург – молодчик!

Бумеранг 08.03.2003 02:56

Ничего не понял! Ерунда какая-то с демиургами получается. Может, он после того, как попался – сбежал, вернулся и убил?

Саша А. 08.03.2003 03:24

Итак, сообщаю подробности. Как я уже писал, где-то в час ночи было совершено первое покушение на Берга-младшего. Поскольку того охраняли специалисты, прибывшие сегодня вечером спецрейсом из Москвы, нападавшего повязали, едва тот успел вынуть из кармана нож. После этого охрану сняли и с Бергом остались два личных телохранителя. Но для Демиурга – настоящего Демиурга, а не того профана, которого повязали полтора часа назад, эти телохранители помехой не стали. Как только представился случай, он и телохранителей положил в туалете, и Павла Берга рядом с ними. А сам ушел.

Rock-n-rollьщик 08.03.2003 03:25

Орел!

Бумеранг 08.03.2003 03:25

Вот мы и посмотрели: кому отлились наши горькие слезоньки! Ну что же, не буду скрывать – удовлетворен. С этим глубоким чувством пойду спать. Пока.

БезБашенный 08.03.2003 03:29

Я тоже. Саша А. – спасибо за инфу! Кстати, а кто тебе ее поставляет? Впрочем, можешь не отвечать, я догадываюсь. Наверное, кто-то из тех, кто первым приезжает на место убийства. Я прав?

Саша А. 08.03.2003 03:32

Как говорится, без комментариев. Спокойной ночи!

Пожелав Саше А. спокойной ночи, Романов выключил компьютер.

– Ну что скажешь? – спросила Люда. – Правда, интересно? А еще не хотел вставать! А как ты думаешь, кто тот первый нападавший, которого арестовали?

Романов пожал плечами. Сказал, что, по всей видимости, это сообщник, в задачу которого входило заставить милицию снять охрану с Берга-младшего.

– Но ведь его теперь посадят в тюрьму?

– За что?

– Как за что? За попытку убийства сына мэра!

– Ну, это вряд ли! – зевнул Романов. – Думаю, его адвокатам не составит труда доказать, что у их подопечного не было даже мысли убивать Берга.

– А нож?

– А нож он вынул лишь затем, чтобы поковырять в зубах. И представят медицинскую справку о том, что у подсудимого между зубами есть щель аккурат шириной в лезвие.

– Я серьезно.

– И я серьезно. Ты же сама читала: первого нападавшего арестовали в тот момент, когда он только вынул нож из кармана. Поэтому прокурору, на мой взгляд, надо будет сильно постараться, чтобы за один этот жест усадить в тюрьму.

– Да ну тебя! – Люда недовольно махнула рукой. После чего отвернулась, сняла с себя халат и, улыбнувшись Романову, легла в нагретую им постель.

* * *

Весь следующий день Романов провел за конторкой вахтера студенческого общежития. Радовался тому, что все люди, вошедшие внутрь, в любое время могли спокойно выйти обратно, поминутно звонил Люде и думал о Демиурге. До него дошли слухи о каких-то событиях, произошедших после убийства Берга-младшего, столь неожиданных и странных, что он решил не расспрашивать о них, а потерпеть до вечера и самому в спокойной обстановке прочитать обо всем в Интернете.

Сдав смену, он в очередной раз позвонил Люде – сообщил о том, что придет позже обычного. Забежал домой, переоделся и отправился к Малявину, у которого надеялся узнать то, чего не могли знать посетители гостевой книги персонального сайта Михаила Харякина.

Малявина дома не было. Наталья, его жена, пригласила Романова в дом, усадила рядом с собой на диван и предложила поговорить о книжных новинках.

– А то, кроме тебя, Вася, больше и узнать-то об этом не у кого, – объяснила она свое желание. – Все вокруг как с ума посходили. Ни о чем не хотят говорить, кроме как о Демиурге с Пиратом… Ты-то, кстати, слышал, что сегодня в Интернете написали? Нет, ну это же надо! Не одно, так другое! Оказывается, Берга-младшего убил…

Романов взмолился. Сложив ладони у груди, попросил Наталью дать ему возможность самому прочитать об этом.

Наталья удивленно захлопала ресницами. Спросила, зачем ему читать, если она может обо всем рассказать лучше любого компьютера.

В этот момент с кухни донеслось шипение воды, попавшей на газовую конфорку. Наталья вскочила с дивана и, сказав Романову, чтобы он сам прочел в Интернете всё, что его интересует, выбежала из комнаты.

Поблагодарив хозяйку, Романов сел за компьютер. Вошел на сайт Харякина и открыл гостевую книгу.

Пират 08.03.2003 10:22

Демиургу. Я горжусь тобой! На этот раз ты превзошел самого себя – создал настоящий шедевр киллерского искусства! Бью В6!

P. S. Обрати внимание, Деми, слово «шедевр» на этот раз написано мной без кавычек.

Rock-n-rollьщик 08.03.2003 10:35

Пацаны! Я тут недавно одну книгу про Робин Гуда прочел. Хорошая книга, историческая. Так вот, чего хочу сказать-то: их хваленый Робин Гуд нашему Демиургу в подметки не годится!

Бумеранг 08.03.2003 10:47

А я на днях французский фильм смотрел про то, как одну крутую девчонку приговорили к смертной казни за убийство. Спецслужбы, не будь дураками, отмазали ее, дали новое имя, новые документы и сделали из нее классного киллера. Вот и нашим, считаю, так же следует поступить. Если Демиург вдруг попадется (а в жизни, согласитесь, всякое бывает), его надо не в тюрьму сажать, а потренировать немножко и отправить бороться с террористами.

Rome 08.03.2003 10:50

Чего его тренировать? Он сам кого хошь натренирует!

Бумеранг 08.03.2003 10:54

Нет, нет! Потренироваться всё же, считаю, немного надо. Хотя бы в стрельбе из огнестрельного оружия.

Rome 08.03.2003 10:57

Ну, разве что в стрельбе.

Демиург 08.03.2003 11:12

Пирату. Я не пойму, что происходит? Вошел в Интернет, а тут такое… Короче, я официально заявляю: это ошибка! Я Берга не убивал и к «Гренаде» вчера ночью близко не подходил!

БезБашенный 08.03.2003 11:23

Что значит «не убивал»? А кто убивал – Робин Гуд?

Демиург 08.03.2003 11:28

Не знаю и знать не желаю! У меня своих грехов хватает.

Пират 08.03.2003 11:30

Демиургу. Ты в порядке? Если в порядке, сообщи, что делал сегодня ночью.

Демиург 08.03.2003 11:37

Пирату. Да какое тебе дело, что я делал сегодня ночью! Еще раз повторяю: я Берга не трогал! И хватит об этом! Ты меня, Пират, знаешь – я всегда играю честно, по правилам. Мне подарков ни от кого не надо – сам справляюсь.

Rome 08.03.2003 11:38

Демиургу. А как докажешь, что не ты убил Пашку Берга?

Демиург 08.03.2003 11:51

Rome. Я должен это доказывать? Кому надо – тот пусть и доказывает! А впрочем, сходите-ка лучше по адресу: шоссе Лейтенанта Обочина, дом 22, квартира 17 – и посмотрите, что там. А там вы увидите труп известного в городе человека. Это и есть мое доказательство. Ну сами подумайте – зачем мне ночью убивать Берга, если еще вечером я отыграл Олега Солодовникова?

БезБашенный 08.03.2003 11:54

Например, затем, что ты маньяк!

Ева 08.03.2003 11:59

Солодовников – это, кажется, писатель?

Рудольфио 08.03.2003 12:03

Еве. Журналист «Губернских ведомостей». Специализировался на уголовной тематике.

Rock-n-rollьщик 08.03.2003 12:07

Rome. А ты говорил, что у вас в районе нет известных людей! Вот тебе, пожалуйста, Солодовников. Даже я где-то слышал эту фамилию.

Rome 08.03.2003 12:15

Ну, извиняйте, пацаны! Газет не читаю – времени нет. Вы мне, если такие умные, лучше ответьте: кто тогда Пашку-какашку убил? А что касается известных людей на Обочине – отвечу так: если они и были у нас когда-то, то теперь уже точно нет!

БезБашенный 08.03.2003 12:20

Rome. Ты спрашиваешь, кто убил? Да какой-нибудь маньяк, должно быть!

Демиург 08.03.2003 12:27

БезБашенному. Я тебе еще раз повторяю: я не маньяк! И Берга-младшего я не трогал! Неужели трудно понять?

БезБашенный 08.03.2003 12:30

Демиургу. Понять не трудно – принять тяжело.

Пират 08.03.2003 12:32

Демиургу. Не обращай на них внимания. Давай играть дальше. В6!

Демиург 08.03.2003 12:35

Нет, ну сколько можно говорить об одном и том же! В6 – промах. Г10?

Пират 08.03.2003 12:37

Демиургу. Г10 – мимо. Небось будешь теперь стрелять по В10? Бью Г7!

Демиург 08.03.2003 12:40

Пирату. Обязательно буду! Г7 – промах. В10?

Пират 08.03.2003 12:43

Демиургу. В10 – попал в однопалубный корабль. Поздравляю! Теперь хоть отдохнешь чуток, а то, наверное, запарился чуть ли не каждую ночь ножичком махать?

P. S. А все-таки интересно: кто убил Павла Берга?

Дверь в комнату, где сидел Романов, со скрипом отворилась, и на пороге появился Никита Малявин. С мрачным видом вынул руки из карманов брюк, скрестил на груди и, презрительно скривив губы, кивнул в сторону монитора.

– Что? Запах крови не дает оторваться от компьютера? Книжки бы лучше писал, если разучился читать их!

Романов обиделся. Сказал, что ему, Никите, хорошо говорить о крови – он, Никита, не только дышит ею каждый день, он ее ведрами разливает по всем телеэкранам города.

– Это кто разливает? – уперся руками в бока Малявин.

– Ты! Вместе со своим Солодовниковым… Дожили! Невозможно включить телевизор или открыть газету, чтобы не нарваться на пару-тройку трупов! «Жена убила мужа»! «Муж выбросил тещу с балкона»! «Теща отрезала сожителю яйца»! «Яйца оказались зараженными сальмонеллезом, и жена, убившая мужа, скончалась прямо в зале суда»! Тьфу! Вот теперь сами и пожинайте то, что столько лет сеяли!

С этими словами Романов ткнул пальцем в монитор компьютера и выскочил из комнаты.

– Ты Олежку Солодовникова не трожь! – бросился за ним Малявин. – Олежка Солодовников – профессионал, не чета многим! Он и под ножом стоял, и под статьей ходил не раз! Его, если хочешь знать, в Москву звали работать! Вот тебя звали работать в Москву? А его звали! Он мне об этом сам позавчера говорил!

Романов вбежал в прихожую и принялся одеваться.

– Вась, ты куда? – спросила вышедшая на шум Наталья.

– Книжки читать!

– Нет, это он к Людке Смирягиной побежал! – съехидничал Малявин. – А про книжки ты, Наташка, ему не верь, книжки читать он давно разучился. Он теперь может либо писа́ть их, либо пи́сать на них, когда писа́ть не можется.

Романов посмотрел ему в лицо и только тогда заметил, что с глазами Малявина, едва выглядывающими из-за припухших век, происходит нечто странное. Казалось, они вели себя так, словно жили отдельной от головы жизнью – на ее повороты реагировали с заметным опозданием и смотрели не туда, куда предварительно нацеливались.

– Э-э-э, братец! Да ты, как я посмотрю, ванька в стельку!

– Что? Опять напился? – ахнула Наталья. – Да сколько ж можно! – запричитала она. – Когда ж это издевательство, наконец, кончится!

Малявин поднял обе руки вверх, как бы предлагая враждующим сторонам не переходить установленных границ. И, попросив всех успокоиться, объяснил причину, по которой малость выпил:

– Был повод!

– Какой повод?! – замахнулась на него полотенцем Наталья. – Свежую водку в магазин завезли?

– Нет. Я прощался с товарищем.

– С Олегом Солодовниковым? – догадался Романов.

Малявин молча кивнул.

Не зная, что сказать, Наталья бессильно опустила руки. Постояла немного, горестно покачала головой и вышла из прихожей.

Не оборачиваясь, бросила:

– Идите есть. Ужин на столе.

Малявин подтолкнул Романова в спину. Подмигнул и, кивнув в сторону кухни, шепнул, чтобы не вздумал уходить – оставлять его одного один на один с этой тигрой.

Весь ужин Малявин грустным голосом рассказывал о своем старом приятеле – Олеге Солодовникове. О том, каким он был добрым и порядочным человеком, как они с обоюдной выгодой для себя сотрудничали много лет, как выручали друг друга, когда, бывало, попадали в различные переплеты, и как ему, Никите, теперь будет не хватать его помощи, его поддержки, его мудрого и своевременного совета…

Выслушав горькую эпитафию мужа, Наталья смахнула со щеки слезинку. Встала и достала из холодильника початую бутылку водки.

– И ведь вот что интересно, – разливая ее по стаканам, сказал Малявин. – Когда я прочитал в Интернете про то, что Пират сбил двухпалубный корабль на шоссе Обочина, у меня даже мысли не мелькнуло об Олеге. А оно вон как всё вышло… И как этот Демиург только вычислил его? И как он вообще всех вычисляет?!

Романов пригубил водку. Спросил Малявина, не приходила ли ему мысль о том, что Демиург расставил свои корабли на поле морского боя согласно добытым ранее адресам известных в городе людей.

Малявин поднес стакан к губам и тут же опустил его. Спросил:

– Как это?

– Очень просто! Узнал он домашний адрес, допустим, известного журналиста Солодовникова и перед началом игры, когда компоновал свою флотилию, поставил один из двухпалубных кораблей на шоссе Обочина. Услышал, что полковник Власов зимует на новой даче в Заливном – поставил в этом месте трехпалубный! И так далее.

– Точно! – воскликнул Малявин. – И как я об этом сам не догадался! Слушай! Этим же можно объяснить патологическую честность Демиурга! Ты понял, о чем я? Демиург не может перенести корабли в другое место, когда Пират попадает в них, по причине того, что там, в других местах, элементарно не знает, кого убивать!

Он с уважением посмотрел на Романова. Похвалив за догадливость, пожалел, что человек, обладая такими способностями, занимается всякой ерундой, вместо того чтобы зашибать этим деньгу, и выпил.

– Единственно, что меня смущает, – продолжил Романов, – убийство Петрова. Как-то оно, на мой взгляд, не совсем вяжется с этой версией… Петров появился у нас в городе уже после начала игры. И стало быть, Демиург, расставляя свои корабли, не мог знать о том, что следователь из Москвы в нужное время поселится в гостинице «Россия». И тем не менее свой трехпалубный корабль он поставил именно там.

Малявин махнул вилкой, дескать, всё со всем вяжется. Дожевал кусок мяса и сказал о том, что всяких комиссий, ревизий, проверок в управлении внутренних дел области за год случается столько, что гостиница «Россия», где они обычно селятся, в редкий день обходится без высоких милицейских гостей.

– Так что, поставив трехпалубный корабль на поле З5–З7, он особо ничем не рисковал. Тем паче что после той резни, которую они с Пиратом на пару учинили в городе, этих комиссий, ревизий, проверок, как ты сам понимаешь, не могло не быть!

Романов согласно кивнул. Спросил:

– Учитывая редкую для простого горожанина осведомленность в делах милиции, означает ли это то, что Демиург на самом деле является ее сотрудником?

Малявин решительно возразил. Сказал, что хорошо информированных людей в том, что касается милицейских дел, значительно больше, чем кажется на первый взгляд, и что Демиургом, по его мнению, может оказаться кто угодно – например кто-то из областных или городских структур, курирующих правоохранительные органы.

– Да о чем тут говорить, если в том же Интернете отчеты о преступлениях появляются раньше, чем они пишутся на бумаге!

– Ты имеешь в виду Сашу А.?

– А кого же еще? По-моему, всё, что творит этот парень и его информатор, – форменное безобразие! Нет, ну это же надо! – Малявин бросил вилку на стол. – Спецгруппа прилетает из Москвы для захвата Демиурга, и весь город узнает об этом в тот же день! Хорошо еще, не вечером, когда готовилась операция, а ночью, после ее окончания… Словом, полный бардак! Иначе не скажешь.

Наталья, долго искавшая возможность вставить слово в разговор мужчин, воспользовалась возникшей паузой и сказала, что на месте самого главного милицейского начальника она бы прямо сегодня провела внутреннее расследование по выявлению информатора.

– И так бы ему всыпала по первое число!

Малявин пренебрежительно махнул рукой в ее сторону. Сказал, что следствие по этим фактам уже проведено, информатора Саши А. выявили и уже, наверное, куда надо всыпали.

– Однако дело-то не в этом! Демиург, скорее всего, на самом деле является сотрудником милиции или спецслужб. Но, чтобы говорить об этом, нужны серьезные основания!

Романов понимающе кивнул. Спросил: действительно ли Демиург не причастен к убийству Павла Берга.

– На мой взгляд, абсолютно! – ответил Малявин. – Следствие же, как ему положено, рассматривает все версии.

Окинув взглядом стол, он взял в руки бутылку водки. Сказал, что с первым нападавшим практически всё ясно – личность его установлена, мотивы покушения определены.

– Что же касается второго – убийцы Берга, то тут всё гораздо сложнее: найти его уже, видимо, не удастся, раз по горячим следам сделать это не удалось, а мотивы, на мой взгляд, те же, что и у первого.

– Какие? – спросила Наталья.

Малявин разлил водку – себе, жене – и выпил. Вытер губы внешней стороной ладони и принялся рассказывать историю о том, как некий бизнесмен Сергей Фоменко получил в многолетнюю аренду старый трехэтажный универмаг в районе Центрального парка.

– Взял он, как полагается, под это дело крупный банковский кредит, сделал в здании капитальный ремонт, перестелил крышу, отреставрировал фасад, привел в порядок прилегающую территорию и – что бы вы думали? – перед самым открытием был лишен права аренды.

– За что? – всплеснула руками Наталья.

– Вроде что-то он там, говорят, нарушил. Павел же Берг – а без него, как вы сами понимаете, в этом деле никак не обошлось, – ничего не нарушал, а потому после всех судов по сходной цене выкупил этот универмаг.

– Отремонтированный?

Малявин кивнул. Сказал, что мотивом покушения Фоменко на Павла Берга была банальная месть – один разоренный банком человек решил отомстить другому человеку за свое разорение.

Романов спросил: существует ли, по мнению следствия, связь между Фоменко и скрывшимся убийцей.

– Да какая тут может быть связь! – взорвался Малявин. – Ты что, не понимаешь? Берг-младший нажил себе столько врагов, что, когда представился удобный случай отомстить, к нему чуть ли не очередь выстроилась! Кстати, многие умные люди, с кем мне довелось пообщаться на эту тему, выразили глубокое сомнение в том, что, сорвись второе покушение, Пашке удалось бы выйти из клуба живым – наверняка б нашелся третий!

Романов выслушал Малявина. Горестно покачав головой, сказал, что не слишком сильно удивится тому, что город, жителям которого не дают покоя лавры Демиурга, когда-нибудь постигнет участь Содома и Гоморры.

– А, кстати, – вспомнил вопрос, который хотел задать, – почему все дожидались именно сегодняшнего дня? Почему Берга не убили раньше?

Всем своим видом выказывая удивление недогадливости Романова, Малявин ответил, что месть местью, но даже ради этого святого дела садиться за решетку никто не хотел.

– Ты пойми! Случись убийство Берга-младшего раньше, то первыми подозреваемыми стали бы те, кто пострадал от него в разное время. И тогда, учитывая авторитет мэра, никому бы, уверяю тебя, мало не показалось – ни тем, кто лишил жизни его старшего сына, ни тем, кто мечтал это сделать, ни всем остальным, типа ментов… Этой же ночью сложилась, я бы сказал, уникальная ситуация. Демиургу кровь из носу надо было убивать известного в городе человека. А единственно известным человеком, кто мог находиться в этом районе, как все не без основания считали, был Павел Берг. Берг же, идиот, вместо того чтобы уехать к папочке в Мыскино, прилюдно вызвал Демиурга на бой. То есть конфликт между Демиургом и Бергом-младшим казался абсолютно неизбежным! Вот поэтому, кстати, с Берга и сняли охрану после ареста Фоменко. Решили: раз Фоменко – Демиург, то опасаться сыну мэра больше нечего. И даже потом, когда Пашку убили, все ничтоже сумняшеся опять-таки посчитали это делом рук Демиурга!

– А тот взял да открестился от этого преступления, – задумчиво добавил Романов, – чем, должно быть, сильно огорчил настоящего убийцу.

– Да, – согласился Малявин. – Теперь-то за спиной Демиурга ему спрятаться не удастся.

Он налил себе еще водки. Выпил, не закусывая, и вкратце рассказал о том, какой грандиозный скандал мэр города учинил нынешним утром в городском управлении внутренних дел.

– Всё пытался выяснить, какой дурак отдал приказ снять охрану с сына.

– Ну и как, выяснил?

Малявин показал задавшему вопрос Романову кукиш. Сказал, что крайнего в России не то что мэр города – президент государства, когда надо, найти не может.

– Хотя найти кого-то, видимо, всё же придется. Иначе Берг всё милицейское руководство поедом сожрет.

Сделав несколько попутных замечаний в адрес мэра – человека, по его мнению, злопамятного, зловредного и просто злого, – Малявин пожаловался на то, что не знает, кого сложнее найти – крайнего, когда крайним никто быть не желает, или убийцу, когда убийцей желает быть чуть ли не каждый третий посетитель ночного клуба «Гренада».

Романов согласился с Малявиным. А от себя еще раз недобрым словом помянул город, в котором даже без помощи посредника Жихаря киллеры находят себе дело.

– Значит, на это дело есть спрос, – заметил Малявин.

– Нет! – горячо возразил Романов. – Значит, за это дело не с кого спросить! Крайних, как ты говоришь, нет!

* * *

Обсудив с Никитой Малявиным возможное развитие событий, Романов пришел к выводу, что падение нравов в городе и, вероятно, во всей стране происходит гораздо более быстрыми темпами, чем об этом пишут в газетах. И решил: поскольку повлиять ни прямо, ни косвенно на сложившуюся ситуацию не может, то и следить за тем, как изо дня в день Демиург с Пиратом убивают людей, больше не будет.

10 марта

Из сообщения Агентства журналистских расследований:

«Информация о похищении человека поступила в правоохранительные органы города сегодня в 13.30. Как сообщили свидетели происшествия, в „девятку“ белого цвета была насильно усажена женщина, расклеивающая листовки, призывающие голосовать за кандидата в губернаторы Е. Борецкого. После объявления в городе плана „Перехват“ „девятку“ удалось быстро задержать. Каково же было удивление милиционеров, когда выяснилось, что похитителями женщины оказались их коллеги из РУВД Чапаевского района, находящиеся при исполнении служебных обязанностей».

Вечер десятого марта Романов вместе с Людой провел в гостях у ее сестры Ольги – бухгалтера «Вечерней газеты». Едва официальная церемония знакомства была завершена, сестры сели за стол и, перебивая друг друга, принялись говорить на темы городских знаменитостей. Перечислив имена тех, с кем познакомились, и тех, с кем хотели бы познакомиться, они плавно перешли на тему убийств. Ольга с гордостью рассказала о том, что ее дом находится на месте сбитого Демиургом однопалубного корабля, а Люда – о генерале милиции Кравчуке, выступившем в прямом эфире с обещанием поймать нанятого Пиратом киллера.

Романов сидел у окна. Зевал, смотрел на быстро пустеющие тротуары, вдоль которых на малой скорости проезжали редкие автомобили, и думал о том, что, подобно тому как муж и жена, прожившие вместе много лет, становятся похожими друг на друга, город потихоньку обретает черты населявших его людей.

«А может, это горожане становятся похожими на город, в котором живут. Помнится, во времена моего детства, когда улицы были не такие пасмурные и грязные, люди были куда добрее и мягче».

Белый «Москвич», показав правый поворот, остановился под окном, где сидел Романов. С заднего сиденья вылез одетый в просторную черную куртку высокий мужчина в мохнатой шапке. Достал из кармана брюк ключи, открыл переднюю левую дверку припаркованной чуть в стороне «десятки», сел в нее и уехал. Минутой позже мимо оставшегося стоять «Москвича» прошел милицейский патруль. Ленивой походкой одолеваемого скукой человека один из милиционеров заглянул внутрь автомобиля. Выпрямился, поднес рацию к лицу и принялся что-то быстро говорить в нее. Еще через минуту улица огласилась воем сирен, а прилегающая к дому территория заполнилась людьми, чей озабоченный вид не оставлял сомнений в том, что событие, произошедшее на глазах Романова, было из разряда экстраординарных.

Прервав разговор, Ольга с Людой встали из-за стола. Подошли к окну и спросили, что за шум.

Романов пожал плечами. Сказал, что Пират, а точнее, нанятый Пиратом киллер, похоже, только что убил водителя белого «Москвича».

– И вы видели этого киллера? – ахнула Ольга.

Романов виновато развел руками. Знай заранее о том, что вышедший из автомобиля человек в черной просторной куртке и мохнатой шапке окажется наемным убийцей, он бы, конечно, обязательно постарался разглядеть его получше, а так…

– Нет, – ответил он. – Слишком далеко отсюда. Да и освещение здесь, сами видите, скудноватое.

Выразив неудовольствие тем, что на месте Романова не оказалась она сама, Ольга попросила рассказать, как произошло убийство.

По словам Романова, дело, вероятно, обстояло следующим образом. Убийца нанял частное такси, назвал адрес дома Ольги, рядом с которым предварительно оставил свою «десятку», а потом, когда такси доставило его до места назначения, убил водителя. После чего пересел в свою машину и спокойно уехал.

Внимательно выслушав Романова, Ольга посоветовала не торопиться с выводами. Убийство, по ее словам, если даже оно на самом деле произошло, чему пока нет подтверждений, мог совершить человек, не имеющий отношения ни к Пирату в частности, ни к игре в морской бой вообще.

Люда согласилась с сестрой. А от себя добавила: поскольку толком ничего не известно, кроме того, что в городе убивают людей, ночевать они останутся здесь.

Романов, для которого вечер пропал, едва начавшись, равнодушно пожал плечами: здесь так здесь. Уткнулся лицом в окно и, громко зевая, продолжил наблюдать за тем, что происходило на улице.

11 марта

Из телевизионных новостей:

«Вчера вечером в фойе ресторана „Медведь“ было совершено нападение на Леонида Сачкова – советника кандидата в губернаторы Егора Ревы. Личность нападавшего установлена. Им оказался младший брат и ближайший помощник другого кандидата в депутаты – Евгения Борецкого – Юрий. Результатом возникшей потасовки стали черепно-мозговые травмы, переломы ребер и многочисленные ушибы мягких тканей у Леонида Сачкова и двух сотрудников службы безопасности ресторана. Пресс-служба кандидата в губернаторы Егора Ревы утверждает, что нападение связано с деятельностью Сачкова в избирательной кампании… Против Юрия Борецкого, капитана ВДВ в отставке, возбуждено уголовное дело по статье „Хулиганство“».

Аккуратно составив вымытую посуду на полку кухонного шкафа, Романов внезапно поймал себя на мысли о том, что домашние хлопоты, часть которых он добровольно взвалил на себя, не только не раздражают его, как это случалось раньше, а, наоборот, доставляют удовольствие. С чем это связано, он не задумывался – решил: раз ему приятно помогать мыть Люде посуду, ходить с ней по магазинам и выносить каждый вечер мусорное ведро, значит, надо мыть посуду, ходить по магазинам, выносить мусорное ведро, а не докапываться до причин, вызывающих эти желания. Тем более что знал: пройдет время – Люда, которой нет тридцати, увлечется ровесниками – и он, с годами всё реже вспоминающий свою молодость, опять возненавидит заниматься домашними делами.

Романов выглянул в комнату – посмотрел, что делает пока еще его Люда.

Та сидела в кресле перед компьютером и, высунув язычок, увлеченно отмечала на картах города места, обстрелянные Демиургом с Пиратом.

– Тебе не надоело?

Не отрывая от монитора глаз, Люда отрицательно замотала головой. Сказала, что если ему, интеллигенту, по каким-то причинам разонравилось наблюдать за тем, как маньяки играют в морской бой, это не значит, что всем остальным, не таким интеллигентам, как он, тоже должно разонравиться.

Романов не нашелся что ответить. Он вернулся на кухню, постоял-подумал и, решив узнать, когда эта игра, наконец, закончится, снова выглянул в комнату.

Спросил, сколько еще кораблей Демиургу и Пирату осталось сбить друг у друга.

Водя указательным пальцем по картам, Люда принялась считать. По ее расчетам, Демиургу осталось сбить один трехпалубный и один двухпалубный корабли, а Пирату – один однопалубный и один четырехпалубный.

– Итого четыре! Хочешь удостовериться лично?

С видом человека, который делает одолжение другому человеку, Романов подошел к столу, на котором рядом с монитором лежали две разбитые на стоклеточные квадраты карты города. Сел в услужливо уступленное Людой кресло и принялся разглядывать их.

Спросил, кто, по ее мнению, выиграет: Демиург или Пират?

Люда, не задумываясь, ответила: Пират.

– Почему?

– Потому что я поставила пятьсот рублей на победу Демиурга. А так как я невезучая, победит Пират.

Романов согласно кивнул. Подумал: если бы его попросили предсказать победителя, свой выбор он остановил бы тоже на нем. После чего встал с кресла и, поцеловав Люду в лоб, посоветовал как можно скорее забыть о потерянных деньгах.

– Ты уверен?

– В том, что они потеряны? Абсолютно! Пират – типичный жулик. А такие если и проигрывают, то только еще бо́льшим жуликам, чем они сами.

– А Демиург, выходит, по-твоему, не жулик, да?

Романов сказал: нет. Демиурга, даже при всем отвращении к нему, жуликом назвать нельзя.

Обидевшись на то, что Романов слишком легкомысленно, как ей показалось, отнесся к ее вероятному проигрышу, Люда обиженно надула губы. Потом решила, что пятьсот рублей – не те деньги, из-за которых стоило портить настроение, и предложила куда-нибудь сходить. На вопрос, куда именно, перебрала в уме предлагаемые городом развлечения и ответила:

– В кино!

Ни в кино, ни куда еще Романов с Людой в этот день не попали. Полупустой троллейбус, на переднем сиденье которого они обнимались всю дорогу к кинотеатру, застрял в автомобильной пробке, образовавшейся из-за многочисленной колонны старшеклассников и студентов, быстро двигающейся по перекрестку в сторону мэрии.

Двери троллейбуса раздвинулись. Романов соскочил на тротуар и спросил проходившего мимо паренька, что случилось.

Сплюнув себе под ноги, паренек процедил сквозь зубы: «Достали, сволочи!» и с решительным видом направился дальше.

Романов подал Люде руку – помог ей спуститься с подножки троллейбуса.

– Что тут происходит? – окинув взглядом колонну, спросила она.

– Демонстрация.

– Чего народ требует на этот раз?

Романов пожал плечами. Сказал, что на этот раз народ требует, чтобы сволочи перестали его доставать.

– Присоединяюсь обеими руками!

– В каком смысле?

Постучав указательным пальцем по циферблату наручных часов, Люда сказала, что, поскольку в кино они уже опоздали, ничто не мешает им выразить свою солидарность с теми, кто, не жалея здоровья и сил, добивается того, чтобы жизнь в городе стала лучше.

Несмотря на то что Романов был уверен в обратном: жизнь, по его мнению, улучшится только тогда, когда люди перестанут выворачивать друг другу руки с карманами, в том числе и на демонстрациях, – возражать не стал. Подумал: ничего страшного не случится, если они в компании молодых людей немного прогуляются по центральному проспекту города.

Однако и по центральному проспекту города прогуляться им также не довелось. Едва достигнув здания мэрии – бывшего обкома КПСС, воинственно настроенная колонна демонстрантов остановилась и превратилась в не менее воинственно настроенную толпу митингующих. В воздух взлетели транспаранты с надписями «Кто защитит нас?», «Нет геноциду русского народа!», и одновременно с тем, как на импровизированную трибуну – кузов грузового автомобиля – поднимался невысокий светловолосый человек в длинном кашемировом пальто, послышались возгласы с требованием отставки мэра.

Человек в кашемировом пальто взобрался на кузов грузового автомобиля. Взял в руки микрофон и, не дожидаясь, когда митингующие утихнут, прокричал:

– Что вам здесь надо? Зачем вы пришли сюда?

Не ожидая подобного обхождения, толпа митингующих мгновенно умолкла.

– Кто это? – спросила Люда. – Я не вижу.

Романов сощурил глаза. Внимательно вглядевшись в силуэт оратора, предположил, что это, вероятно, Евгений Борецкий – кандидат в губернаторы области.

– Может, вы пришли сюда затем, – после непродолжительной паузы продолжил Борецкий, – чтобы высказать властям предержащим то, что вы думаете о них и о событиях, происходящих в нашем городе? Например, то, что нам, русским, стало опасно жить в нем? Или то, что мы, русские, чувствуем себя здесь изгоями – людьми второго сорта? А может, вы пришли сюда для того, чтобы выразить озабоченность тем, что нас, русских, в области каждый год становится меньше на пятьдесят тысяч человек?

– Да! – выкрикнули из толпы.

– Напрасно! Я хочу сказать: напрасно вы пришли сюда! Здесь, – при слове «здесь» Борецкий ткнул пальцем в сторону мэрии, – вас никто не услышит, слов ваших никто не поймет и заботиться о вас никто не станет!

– Они что? – громко спросил стоящий рядом с Романовым и Людмилой парень, одетый в униформу военного образца. – Совсем уже не понимают русского языка?

– Нет! – ответил Борецкий. – Они понимают по-русски! А некоторые из них даже разговаривают на нем без акцента. Но ценят почему-то лишь тех, кто изъясняется на других языках! И заботиться о нас, русских, они не будут. Не потому, что неспособны это делать в принципе, и даже не потому, что никогда ничего не делают даром, бесплатно, а потому, что способны заботиться только о себе и о своем народе! Я, если кто еще не понял, говорю о мэре города Берге – немце! Я говорю о начальнике ГУВД Кравчуке – украинце! Я говорю о председателе Законодательного собрания Дашкевиче – то ли белорусе, то ли еврее! Я говорю о кандидате в губернаторы Реве, который вообще не пойми кто такой! Да кто он вообще такой, этот Рева?! И мне в связи с этим непонятно, как может руководить областью, на восемьдесят процентов состоящей из русских, человек, о котором не известно ни какова его истинная национальность, ни где находится родина его предков, ни с молоком какой женщины он впитывал отношение к русскому народу! Так стоит ли удивляться тому, что сегодня происходит в нашем городе и в нашей области? А происходит у нас вот что! Наши рынки находятся в руках азербайджанцев! Финансы – евреев! Торговля одеждой – вьетнамцев! Строительство – молдаван и таджиков! А где в этом списке русские, спросите вы?! Где те, кто из руин поднимал эту землю, кто веками удобрял ее потом и кровью? Где те, кто в лихую годину приютил у себя немцев, украинцев, белорусов, евреев, молдаван, таджиков и тех, кто, не являясь русскими, выдавали себя за них?! Я вам скажу, где. Мы там, где безвластие! Мы там, где бесправие! Мы там, где проще получить пулю от Пирата, чем выбиться в люди, проталкиваясь сквозь плотно сомкнутые ряды русофобов! Мы там, где совестливому человеку невозможно не спиться, глядя на то, как попирают русский народ безмерно размножившиеся потомки тех, кого когда-то приютили наши деды! Поэтому я еще раз спрашиваю: что вам здесь надо? Зачем вы пришли сюда? Неужели вы думаете, что здесь, – при слове «здесь» Борецкий снова ткнул пальцем в сторону мэрии, – вы добьетесь правды и права распоряжаться собственной судьбой? Ничего вы здесь не добьетесь – даже не надейтесь! Право распоряжаться собственной судьбой нельзя выклянчить – его можно только отвоевать. На избирательных участках! Так придите туда шестнадцатого, в воскресенье, и, прежде чем опустить бюллетень в урну, спросите себя: согласны ли вы, несмотря на унижения, которым ежедневно подвергается русский человек, продолжать оставаться русскими? Хотите ли вы, чтобы новая власть разговаривала на одном с вами языке? И готовы ли вы нести ответственность за избранных вами людей?

Со многим из того, о чем говорил Борецкий, Романов, с небольшими оговорками, был согласен. Он даже поймал себя на мысли о том, что контроль этническими кланами отдельных отраслей экономики и бизнеса всерьез угрожает безопасности государства, а слова об ответственности принимаемых решений созвучны тому, что он сам не так давно говорил в передаче Никиты Малявина. Однако как только в выступлении зашла речь о выборах губернатора, так тут же он почувствовал себя обманутым.

Коснувшись локтя Люды, Романов предложил потихоньку выбираться наружу.

– Зачем? – удивилась та. – Интересно же! Послушаем еще!

– Давай-давай! – подтолкнул ее в спину. – Выходи!

Не обращая внимания на возражения, взял Люду за руку и, протискиваясь сквозь толпу митингующих, потащил за собой.

Выбравшись на свободное пространство, Романов облегченно выдохнул. Посмотрел на стоящих рядом молодых парней, бурно аплодирующих Борецкому, и тихо, так чтобы его не услышали, выругался по поводу того, что в кои-то веки появился кандидат, которому захотелось верить, так и тот в итоге оказался мошенником.

Люда спросила Романова, с чего он взял, что Борецкий мошенник.

– По-моему, всё, что он говорит, правда. Вот взять хотя бы тетю Надю…

Схватив двумя руками ладонь Романова, решившего на всякий случай отойти подальше от стоящих рядом парней, судя по недовольному виду услышавших сказанные в адрес Борецкого слова, она на ходу принялась рассказывать о том, как ее родная тетка из Александровки привозила прошлой осенью мясо на базар.

– Не успела разгрузить машину, как на нее тут же налетели азербайджанцы – потребовали говядину, что она привезла, продать им по дешевке. Ну, тетка, конечно, послала их куда подальше. А сама побежала жаловаться ближайшему милиционеру. А милиционер, представляешь, вместо того чтобы приструнить наглецов, придрался к отсутствию какой-то справки и пригрозил посадить ее в тюрьму на пятнадцать суток!

Не раз слышавший истории, подобные этой, от разных людей и в разных интерпретациях, Романов пренебрежительно махнул рукой. Ответил, что, во-первых, на пятнадцать суток у них уже давно никого не сажают, хотя бардака на базаре, чего там говорить, действительно хоть отбавляй, а во-вторых, что касается Борецкого…

– Ну не может человек, искренне радеющий за попавший в беду народ, первым делом требовать преференций для себя! Не может! Иначе он либо очень наивный, либо просто мошенник!

Догадавшись, что под «преференциями для себя» Романов подразумевает обращение Борецкого голосовать на выборах губернатора за человека, говорящего с русскими на одном языке, Люда спросила: а для кого Борецкий должен был требовать этих самых преференций?

– Ну не для Ревы же, в самом деле? Хотя кое в чем я с тобой, пожалуй, соглашусь, – добавила она, увидев, как Романов обидчиво поджал губы. – Борецкий действительно карьерист. Но зато, в отличие от остальных, он умеет правильные мысли облечь в правильные слова. И не боится навлечь на себя гнев антирусской мафии. В отличие, кстати, от того же Ревы, который стремится понравиться всем без разбору – и нашим и вашим!

Поняв, что Люду не переубедить, Романов вырвал ладонь из ее рук, а саму ее обозвал махровой националисткой.

– Ты бы почитал, что про русских Пират написал в Интернете! – ответила та. – Сам бы тогда стал националистом в махре.

* * *

Вернувшись с Людой к ней домой, Романов, несмотря на данное себе обещание не следить за ходом игры в морской бой, сел за компьютер. Зашел на персональный сайт Михаила Харякина, открыл гостевую книгу и принялся внимательно читать ее, начиная с того места, где Демиург сбил у Пирата однопалубный корабль на поле В10.

Пират 09.03.2003 11:22

Демиургу. Отчитываюсь. Однопалубный корабль, сбитый тобой на В10, отыгран. Фамилии прохожего, извини, не знаю. Да и вряд ли тебя это сильно интересует. Твой ход.

Демиург 09.03.2003 11:39

Пирату. Фамилия прохожего меня действительно интересует мало, но по правилам игры я должен быть стопроцентно уверен в том, что указанного тобой прохожего отыграл именно ты. Тем более что в нашем городе и без помощи твоих киллеров убивают до десятку за ночь – поди утром разбери, кто кого заказал? Так что будь любезен, сообщи, пожалуйста, необходимые подробности. Бью А10?

Пират 09.03.2003 11:50

Демиургу. И как с тобой только жена живет? Хотя с таким мелочным характером у тебя, должно быть, и жены-то нет или, по крайней мере, не должно быть… Ладно, так и быть, опишу моего прохожего подробнее. Лет ему, наверное, пятнадцать. Худой. Естественно, русский. Одет в нечто среднее между толстым пальто и тонкой шубой. Лежит метрах в ста от старой пристани, в яме, где летом добывают глину для печей. Это всё. А10 – мимо. Б6!

Демиург 09.03.2003 11:58

Пирату. Б6 – промах. А9? Я не понял, почему русский – это естественно?

Пират 09.03.2003 12:04

Демиургу. Потому что, как ты мог бы давно заметить, я убиваю исключительно их. А9 – мимо. Б1!

Демиург 09.03.2003 12:08

Пирату. Б1 – промах. А8? Но ведь не специально же?

Пират 09.03.2003 12:12

Демиургу. Почему не специально? Очень даже специально. А8 – мимо. А6!

Демиург 09.03.2003 12:15

Пирату. Ты русофоб? А6 – промах. Бью А7?

Пират 09.03.2003 12:20

Демиургу. Трудно сказать. Иногда я всей душой ненавижу их, иногда тащусь от песен того же Харякина с Шевчуком. Не знаю. Может, дело в том, что русских просто удобно убивать? Их много, и они никому не нужны даже у себя в городе. А7 – мимо. А7!

Демиург 09.03.2003 12:22

Пирату. У меня нет слов. А7 – промах. А6?

Рудольфио 09.03.2003 12:23

Пирату. Я, конечно, дико извиняюсь, но среди указанных тобой музыкантов русских вообще нет. Харякин – еврей, Шевчук – полуукраинец-полутатарин.

Rome 09.03.2003 12:25

Рудольфио. Да какой тебе Харякин еврей? Так, по маме немножко.

Пират 09.03.2003 12:30

Да? Ну, если даже музыканты мне нравятся исключительно нерусские, значит, я и в самом деле русофоб. Буду знать. А6 – попал в однопалубный корабль. Поздравляю, Деми, с еще одной героической победой! Пока! Как отыграю кого, тут же сообщу.

Бумеранг 09.03.2003 12:31

Вот урод!

Rock-n-rollьщик 09.03.2003 12:31

Чмо!

Ева 09.03.2003 12:31

Да он самый настоящий расист!

Саша А. 09.03.2003 12:32

Ублюдок он!

Бумеранг 09.03.2003 12:33

Еве. Расисты в Америке живут! А мы в России!

Ева 09.03.2003 12:35

Бумерангу. Я всё правильно говорю. Расист – это тот, кто причисляет себя к более высокой расе, чем мы – русские!

Бумеранг 09.03.2003 12:36

Еве. Русские – не раса, а стиль жизни. А Пират – не человек, а урод.

БезБашенный 09.03.2003 12:37

Пацаны! А чего это вы раскудахтались, я не понял? Вы что, от маньяка ждали чего другого? Зря!

Ева 09.03.2003 12:39

БезБашенному. Да, но ведь Демиург тоже маньяк, правильно? Однако разве можно Демиурга сравнить с этим… даже не знаю, какое имя ему подобрать.

Rock-n-rollьщик 09.03.2003 12:40

Я знаю! Чмо!

Бумеранг 09.03.2003 12:41

Да гад он самый настоящий! Тварь!

Rome 09.03.2003 12:44

Я, пацаны, не русский и тем не менее не менее вашего возмущен до глубины души… Короче, Пират – козел!!!

Рудольфио 09.03.2003 12:51

Согласен со всеми эпитетами, и даже больше. Хочу лишь обратить внимание на то, что один из отыгранных Пиратом прохожих – начальник управления по социальной политике администрации города Яков Слуцкий – русским не был. Я к чему это: может, Пират вовсе не такой русофоб, каким прикидывается?

Rome 09.03.2003 12:59

Рудольфио. Ты бы лучше вспомнил, как он при этом извинялся! Весь, дескать, забытый мэром район города прочесал, а ни одного известного русского, кого было бы приятно убить, не нашел! Вот поэтому, дескать, и пришлось отыграть горячо любимого, чмок-чмок-чмок, нерусского, чмок-чмок-чмок, Якова Иосифовича Слуцкого! Да русофоб он поганый! Однозначно!

Патриот 09.03.2003 13:14

Пацаны! Вы все правы, но больше всех прав БезБашенный. Обижаться на Пирата – то же, что обижаться на укусившую тебя бешеную собаку, – пустое дело. Меня бесит другое: нас, русских, отстреливают каждый день, и никто – ни городские власти, ни ФСБ, ни милиция с прокуратурой ухом не ведут. Складывается впечатление, будто главная их задача заключается в том, чтобы предстоящие выборы выиграл протеже Берга – Егор Рева. Защита же русских в круг их профессиональных обязанностей, похоже, не входит или входит факультативно. Можете со мной не соглашаться, дело ваше, – я говорю о том, что наболело!

Бумеранг 09.03.2003 13:15

Правильно! Всем наплевать на нас!

БезБашенный 09.03.2003 13:18

А чего властям за нас беспокоиться? Им, главное, кошельки набить да президента вовремя лизнуть, чтобы тот им эти кошельки потом не вытряс. А дальше хоть трава не расти.

Саша А. 09.03.2003 13:20

Самое обидное, пацаны, то, что Пират прав. Мы действительно никому не нужны у себя в городе. И в этом наша беда.

Патриот 09.03.2003 13:21

Наша беда в инородцах, живущих на Русской земле и не уважающих ее народ!

Rock-n-rollьщик 09.03.2003 13:33

Пацаны! Если бы наши беды заключались только в инородцах – это было бы еще полбеды. Вот мой начальник, например, русский, а хуже эфиопа! Вызвал меня к себе позавчера на ковер и говорит: «Вы, – говорит, – господин Пантелеев, оказывается, активный пользователь Интернета?» Я молчу. Он снова: «Вам, – говорит, – господин Пантелеев, не нравится, что я карты города порвал, когда вы их разрисовывали в рабочее время, и на гитаре запретил играть на служебном месте?» Я снова молчу. «Однако это не повод, – продолжает он, – чтобы поносить меня на весь свет. Поэтому, – говорит, – я вас, господин Пантелеев, увольняю к такой-то матери. Ну а так как я, – говорит, – человек не злопамятный, то увольняю вас не за оскорбление, за это, – говорит – в Трудовом кодексе статьи нет, а за систематические опоздания на работу». Прикиньте? Ну и как после этого, скажите, не поносить это чмо на весь свет? Да если всех за опоздания увольнять, кто ж тогда работать будет??? А вы мне говорите: инородцы!

Ева 09.03.2003 13:34

Rock-n-rollьщику. Бедненький! И что же ты теперь делать будешь?

Rock-n-rollьщик 09.03.2003 13:35

Еве. Не знаю. Пока извозом займусь, у меня «Москвич» есть, ну и рок-н-роллом, конечно! А там видно будет.

Саша А. 09.03.2003 13:36

И моего брата из милиции тоже поперли.

Rome 09.03.2003 13:37

Саше А. Это того, кто с нами информацией делился?

Саша А. 09.03.2003 13:38

Его.

Rome 09.03.2003 13:39

Ах, как жалко!

Саша А. 09.03.2003 13:41

А мне-то как жалко. Родной брат всё ж таки.

Патриот 09.03.2003 13:44

Саше А. А как фамилия начальника твоего брата? Если не знаешь, копни ради интереса! Уверяю, наверняка окажется нерусской.

Прочитав сообщение Патриота, Романов поморщился. Пробежался курсором по гостевой книге, нашел новое послание Пирата, датированное следующим днем – десятым марта, – и принялся читать дальше.

Пират 10.03.2003 12:13

Демиургу. Чтобы в очередной раз не выслушивать твое нытье, сообщаю всё, что мне известно об отыгранном мной прохожем. Итак, сегодня утром в квадрате А6 на территории городских очистных сооружений был убит выстрелом в затылок сторож по имени дядя Миша. Пенсионер. Что он там охранял – не знаю, как, впрочем, этого, вероятно, не знал он сам, поскольку всё то время, когда дядя Миша дежурил, он пил, когда пил – спал, когда спал – храпел. Иными словами, вел себя как нормальный русский, сторожащий чужое добро.

Демиург 10.03.2003 12:19

Пирату. А сам-то ты кто будешь по национальности? А4?

Пират 10.03.2003 12:34

Демиургу. Знаешь, в чем разница между русскими и всеми остальными? Русский сделает какую-нибудь гадость и гордится этим так, словно совершил нечто героическое. Я же не русский и понимаю, что по тому, как буду себя вести, станут судить о тех, к кому я принадлежу. Поэтому, Деми, не жди от меня ответа на свой вопрос. Хоббит я! И родина моя – Шир! А4 – мимо. Бью Е6!

Демиург 10.03.2003 13:05

Пирату. Исходя из твоих слов, можно сделать несколько выводов. Вывод первый: ты стыдишься того, что отыгрываешь прохожих. А поскольку ты стыдишься того, что отыгрываешь прохожих, вывод второй: ты понимаешь, что поступаешь дурно. Вывод третий: если ты понимаешь, что поступаешь дурно, и продолжаешь так поступать, ты, Пират, гораздо хуже того, кто «делает гадость и гордится этим». Потому что человек делает гадость и гордится ею лишь тогда, когда не знает, что творит. Надеюсь, ты не будешь отрицать того, что грань между гадостью и негадостью иной раз бывает весьма тонкой. И наконец, вывод четвертый: ты, Пират, правильно поступаешь, что скрываешь свою национальность, поскольку те, к кому ты принадлежишь, вряд ли станут гордиться человеком, поступившимся своими принципами. Е6 – промах. В2?

Пират 10.03.2003 12:34

Демиургу. Я тоже, и тоже исходя из твоих слов, хочу сделать несколько выводов. Итак, вывод первый: если ты защищаешь того, кто «делает гадость и гордится этим», значит, ты русский. Вывод второй: если ты русский, значит, гордиться гадостью для тебя естественное занятие. И вывод третий: я дурак! Потому что только дурак станет тратить время на спор с человеком, неспособным отличить «гадость от негадости»! Не знаю, как у вас, у русских, а у всех остальных людей мира убивать человека одной с тобой национальности считается большой-пребольшой гадостью! В2 – сбит однопалубный корабль. Пока.

Бумеранг 10.03.2003 12:36

Пирату. А убивать спящего старика выстрелом в затылок – это, по-твоему, не гадость?

Пират 10.03.2003 12:43

Бумерангу. Это смотря какого старика. Если русского – нет. Вы, повторяю, слабы, и вас на земле развелось слишком много. А я еще с уроков биологии усвоил: уничтожение слабых, больных, глупых ведет к оздоровлению популяции. Так что, пацаны, всё, что я делаю, делаю, можно сказать, во благо homo russicus – человека русского!

БезБашенный 10.03.2003 12:45

Пирату. А не пойти ли тебе на…

Романов не стал дочитывать окончание фразы. Взял в ладонь компьютерную мышку и пробежал курсором по страницам гостевой книги. Нашел первое послание Пирата от одиннадцатого марта, и принялся внимательно читать его.

Пират 11.03.2003 10:12

Русским. Не бросайтесь на меня прежде, чем я отчитаюсь перед Демиургом в проделанной работе! Итак, Деми, вчера вечером возле дома на улице Парковая, семнадцать, что рядом с ЦПКиО, мной был отыгран водитель старого «Москвича». На вид ему примерно лет двадцать пять. Щуплый, с длинными волосами, завязанными сзади в жидкую косичку. Звали Шуриком. О том, что он русский, думаю, можно не сообщать – и так ясно. Это всё. Жду ответного хода.

Rome 11.03.2003 10:16

Интересно, и чего это киллеру Пирата попадаются одни щуплые, худые да старые? Хоть бы раз ему попался крепкий, высокий, с автоматом!

Бумеранг 11.03.2003 10:18

А еще лучше – с базукой. Раз! – и от киллера одно выжженное пятно! Два! – выжженное пятно от Пирата!

Демиург 11.03.2003 10:22

Пирату. Бью Д1? Про то, что ты убил Александра Пантелеева, я уже слышал – можешь лишний раз не распинаться.

Пират 11.03.2003 10:34

Демиургу. Да. Про наши дела в городе теперь многие говорят. Особенно русские. В связи с этим хочу поделиться одним наблюдением. Мне показалось, Деми, что русские вспомнили о том, что они русские, только после того, как мы с тобой засучили повыше рукава, затянули потуже пояса и стали поочередно уничтожать их. Напиши: как ты думаешь, прав ли я в своих выводах и, если прав, чем, на твой взгляд, это вызвано? Д1 – мимо! Д7!

Демиург 11.03.2003 10:42

Пирату. Не знаю. Для меня национальность прохожего никогда не имела принципиального значения. Д7 – ранен.

Пират 11.03.2003 10:58

Демиургу. А ты у нас, оказывается, интернационалист! Ну да ладно, не хочешь отвечать – не отвечай, сам отвечу. Всё дело в том, Деми, что вам, русским, для того чтоб почувствовать себя единым народом, необходим враг. Желательно еврей. Или хотя бы хоббит. А я хоть и не еврей, но русских в городе, считаю, сплотил не хуже иных христопродавцев. А вот убью еще парочку «прохожих, на тебя похожих» – и вовсе заслужу право считаться объединителем русской нации в одном отдельно взятом месте земного шара! Е7!

Демиург 11.03.2003 11:00

Пирату. Е7 – сбит двухпалубный.

БезБашенный 11.03.2003 11:00

Всё! Надо с Пиратом кончать! Достал он меня!

Саша А. 11.03.2003 11:02

Давно пора!

Ева 11.03.2003 11:06

Правильно! Давайте возьмемся всем миром и поймаем его! На милицию всё равно надеяться бесполезно! От нее одни лишь обещания.

Патриот 11.03.2003 11:08

Еве. Не будь наивной! Если бы милиция и ФСБ на самом деле хотели поймать Пирата – давно б поймали!

Rome 11.03.2003 11:08

Я тут недавно слышал от одних очень информированных людей, что, дескать, Пират с Демиургом являются агентами спецслужб. И что засланы они к нам из Москвы для проведения какого-то секретного эксперимента.

Патриот 11.03.2003 11:11

Rome. Секретный эксперимент, о котором ты говоришь, на самом деле ни для кого уже давным-давно не является секретом. Только проводят его спецслужбы не Москвы, а Вашингтона с Тель-Авивом. Хотя и с согласия Москвы.

Бумеранг 11.03.2003 11:15

Получается, что поймать Пирата нам не дадут? Так, что ли?

Рудольфио 11.03.2003. 11:16

Ребята, у меня для вас плохая новость! Только что позвонил один мой хороший знакомый и сообщил о том, что прохожим Шуриком, которого вчера «отыграл» Пират, является наш Rock-n-rollьщик.

Бумеранг 11.03.2003 11:17

Откуда он знает?

Рудольфио 11.03.2003 11:18

Rome. Уверяю тебя: он знает.

Rome 11.03.2003 11:19

Ни фига себе!

Ева 11.03.2003 11:19

Быть этого не может! Рудольфио, скажи, пожалуйста, что ты пошутил!

БезБашенный 11.03.2003 11:22

А ведь точно, пацаны! В послании от девятого марта Rock-n-rollьщик называл свою фамилию – Пантелеев. И Демиург назвал ее же, когда сообщил Пирату о том, что знает, кого тот застрелил накануне у парка.

Саша А. 11.03.2003 11:23

Дожили, что называется.

БезБашенный 11.03.2003 11:23

Как же я ненавижу этого Пирата, кто бы только знал! Сволочь нерусская!

Бумеранг 11.03.2003 11:25

Да урод он самый настоящий!

Саша А. 11.03.2003 11:25

Тварь!

Rome 11.03.2003 11:25

Козел!!!

Ева 11.03.2003 11:25

Нет, он чмо! Чмо! Чмо!

Патриот 11.03.2003 11:32

Он и чмо, и урод, и тварь. Всё так. Только я, пацаны, не устану повторять: обижаться на маньяка то же, что обижаться на бешеную собаку, – пустое дело. Обижаться надо на тех, кто допускает убивать нас! Вчера убили Rock-n-rollьщика, сегодня, может, убьют меня, а завтра кого? Рудольфио? БезБашенного? Сашу А.? Бумеранга? Rome с Евой? Кого еще?

Rome 11.03.2003 11:33

Меня не убьют. Я – татарин.

Патриот 11.03.2003 11:36

Rome. Это Берга с Дашкевичем не убьют! А тебя, если понадобится, в два счета замочат. Для нерусских и татарин – русский.

Ева 11.03.2003 11:37

Пират чмо! Чмо! Чмо! Чмо!

Бумеранг 11.03.2003 11:38

Патриоту. Попробуй убей Берга с Дашкевичем, если они даже по улицам не ходят?

БезБашенный 11.03.2003 11:44

По-моему, они не только по улицам не ходят, они и людей-то видят только на презентациях, когда благословляют очередных ворюг, открывающих очередные банки.

Rome 11.03.2003 11:46

Всё продали! Все продались! Что делать?

БезБашенный 11.03.2003 11:48

Пойти на улицу и витрину кому-нибудь разбить – авось полегчает.

Патриот 11.03.2003 11:50

БезБашенному. Погоди бить. Витрины от нас никуда не денутся – успеем еще душу отвести. Сначала надо добраться до Пирата. А для этого первым делом следует скинуть его приспешников – Берга с Дашкевичем. Иначе никак.

БезБашенный 11.03.2003 11:52

Патриоту. Много тут до тебя ходило охотников скинуть Берга! Ты лучше спроси, где они сейчас ходят, эти охотники?

Саша А. 11.03.2003 11:53

БезБашенному. Ну и где же?

БезБашенный 11.03.2003 11:58

Саше А. А я тебе отвечу. Кто-то, кто в одночасье лишился всего, чего имел, ходит по судам – тягается неизвестно с кем. Кто-то, кто вдруг оказался страшным преступником, ходит на зоне. А кто-то вообще нигде не ходит – пропал без вести. Бывало, говорят, и такое.

Патриот 11.03.2003 12:05

А мне всё равно! Пусть я вдруг окажусь преступником, пусть в одночасье лишусь всего, чего имею, но сидеть и смотреть на то, как меня готовят на заклание Пирату, не буду! Короче, у меня есть план! Идут выборы. Значит, надо сделать так, чтобы Рева, которого поддерживает Берг, проиграл их. И тогда тот, кто победит Реву, вышвырнет из города Берга вместе с его свитой! А там мы и до Пирата доберемся!

Рудольфио 11.03.2003 12:07

По последним социологическим опросам, за Реву готово проголосовать более сорока процентов избирателей. За Борецкого – меньше двадцати.

БезБашенный 11.03.2003 12:11

Патриоту. И потом. С чего ты взял, что Борецкий, если, конечно, он станет губернатором, выгонит Берга? На моей тридцатилетней памяти не было еще ни одного главы области, с которым Берг не сумел бы договориться.

Патриот 11.03.2003 12:18

Есть для этого основания, пацаны. Есть! Во-первых, Берг открыто поддерживает Реву, а значит, для Борецкого является заклятым врагом. И во-вторых: если Борецкому суждено победить на губернаторских выборах, то только с нашей помощью. А за это мы потребуем с него скальпы тех, кто помогает Пирату охотиться на нас, то есть: мэра, председателя Законодательного собрания, начальников ГУВД, ФСБ и т. д.

Бумеранг 11.03.2003 12:22

Патриот дело говорит! В конце концов, мы живем на своей земле, в демократическом государстве и сами должны решать, кому у нас быть губернатором!

БезБашенный 11.03.2003 12:23

Патриоту. А как, интересно, ты собираешься привести Борецкого к власти?

Патриот 11.03.2003 12:26

Не знаю. Надо думать. Может, у кого-то есть какие соображения на этот счет?

Рудольфио 11.03.2003 12:30

Я слышал, сегодня возле мэрии состоится митинг протеста против не помню чего. Возможно, есть смысл сходить туда – послушать, что говорят.

Патриот 11.03.2003 12:33

Рудольфио. Верно! Только надо не идти и слушать, что говорят, а идти и говорить самим. Избиратели должны услышать наш голос!

Саша А. 11.03.2003 12:36

Правильно! На митинге наверняка соберутся газетчики с телевизионщиками. А значит, надо громко требовать свое, законное!

Rome 11.03.2003 12:37

Я вообще считаю, что пришло время брать власть в свои руки!

Патриот 11.03.2003 12:41

Согласен. Одно небольшое замечание. Успеха мы добьемся только в том случае, если наше выступление не останется незамеченным. А для этого нас должно быть много. Очень много. Столько, чтобы всем стало ясно: мы не горстка болтунов, на минуту оторвавшихся от компьютеров, а реальная сила!

Бумеранг 11.03.2003 12:42

Ясно, надо поднимать народ.

Пацаны школы № 47 11.03.2003 12:44

Мы готовы подняться хоть сейчас. Скажите только: где встречаемся и когда?

Червонец 11.03.2003 12:49

Я тоже ребят с Новостройки приведу. Много не обещаю, но человек сто гарантирую.

Михей 11.03.2003 12:54

Борцы и боксеры ДЮСШ № 2 с вами. Футболистов звать?

Союзники 11.03.2003 12:57

Тридцать белых парней, шестьдесят крепких кулаков готовы помочь очистить Русскую землю от оккупантов. Бей цветных! Россия не для Пиратов!

Романов пролистал две страницы гостевой книги с именами людей, выказавших желание прийти на митинг поддержки противников кандидата в губернаторы Егора Ревы. Вспомнил то, под какими лозунгами свершались многочисленные кровавые перевороты, закончившиеся не менее кровавыми диктатурами, и пришел к мысли, что, возможно, именно сейчас на его глазах зарождается еще один такой переворот.

Он закрыл глаза и представил себе, как это произойдет…

После очередного митинга возбужденная толпа, подгоняемая призывами Борецкого восстановить историческую справедливость, начнет громить на рынке лотки кавказцев. Одновременно с этим по городу разнесется слух о жестоком убийстве инородцами русской семьи. В ответ прямо на улицах начнется их избиение. Прольется кровь. Появятся беженцы, что приведет к росту напряженности в соседних городах, принявших их. Там также начнутся беспорядки и также появятся жертвы. Погромы прокатятся по всей стране. Особо масштабные формы они примут на юге страны – на Кубани и в Ставропольском крае, в этих местах пройдут настоящие бои. Сопредельные государства, подбадриваемые США и НАТО, в ультимативной форме потребуют от России защитить своих этнических сограждан, проживающих на ее территории. На президента страны обрушится вал критики со стороны мирового сообщества, внутренней оппозиции и всех, кто по тем или иным причинам недоволен существующей властью. Активизируются фашисты и скинхеды. А потом в Москве случится что-нибудь ужасное: громкое политическое убийство или не менее громкий террористический акт. В результате чего президент встанет перед выбором: либо ограничить действие конституции и вступить в конфронтацию с теми, кто определяет настроение общества, либо подать в отставку. Сначала он выберет первый вариант, но, после того как войска МВД в очередной раз сделают что-то не так и ситуация обострится до предела, покинет свой пост. Страна на какое-то время останется без верховного руководства, и тут… И тут на политической арене государства российского появится Евгений Борецкий! Под всеобщее одобрение толпы он расстреляет у Кремлевской стены банду мародеров, отдаст под трибунал пару-тройку насколько известных, настолько и непопулярных генералов и, словно спелую грушу, упавшую к ногам, возьмет власть в свои руки.

Романов бросился к телевизору. Включил городской канал и, внимательно вслушиваясь в то, о чем журналисты говорили по поводу сегодняшнего митинга молодежи, принялся искать подтверждение своим опасениям.

После окончания санкционированного городскими властями митинга толпа молодежи несанкционированно прошлась по центру города. Обойдя наиболее крупные учебные заведения, остановилась возле студенческого городка государственного университета, где немного помитинговала и с наступлением темноты разошлась по общежитиям и домам, что, по мнению ведущего, говорило о профессионализме правоохранительных органов, «в непростых условиях сохранивших хладнокровие и выдержку». Впрочем, по словам того же ведущего, молодежь во время митинга и демонстрации вела себя на удивление дисциплинированно – милицию хоть и задирала, но не сильно, витрину ювелирного магазина хоть и разбила, но одну. Словом, как показалось Романову, все в итоге остались довольны друг другом. И даже подросток Рим Мазитов, вдребезги расколотивший витрину обрезком металлической трубы, был отпущен сразу после составления протокола – и к нему, судя по всему, особых претензий никто не имел.

Выслушав критику ведущего в адрес Борецкого, больше напоминающую базарную брань, Романов выключил телевизор. Подумал о том, что «на удивление дисциплинированная толпа молодежи» – это как раз то, чего надо опасаться больше всего; что состояние, в котором находится государственная власть в стране, лучше всего характеризует действие, а точнее, бездействие правоохранительных органов, и решил донести свои опасения до общественности. Потом вспомнил, что общественность еще со времен Кассандры имеет обыкновение верить в дурные пророчества только после того, как они сбываются, и успокоился – понял: ни одного здравомыслящего человека, кто бы с должным вниманием отнесся к его словам о возможности переворота, он не найдет.

С этими мыслями Романов встал с дивана. Посмотрел, чем занимается его Люда, – оказалось, она уже легла в постель, – выключил в комнате свет и, стараясь отогнать от себя тревожные предчувствия, отправился спать.

12 марта

Из газеты «Губернские ведомости»:

«В газете „Мой город“ была опубликована статья, из которой следовало, что на предстоящем 16 марта втором туре выборов губернатора области кандидатуру Е. Ревы поддержат его бывшие соперники – Антон Дударев, Сергей Заворуев и Вячеслав Прохоров. Но это оказалось ложью. Как сообщил депутат Государственной думы от ЛДПР Дударев, он не намерен отказываться от своих избирателей. Представитель областной ОПО „Регионы России“ Заворуев, так же как и депутат Законодательного собрания области Прохоров, сказали, что не против того, чтобы их избиратели голосовали на выборах за Егора Ильича. Однако принуждать их к этому считают неэтичным… По некоторым сведениям, статья в газете „Мой город“ была оплачена из избирательного фонда кандидата Евгения Борецкого».

Весь следующий день Романов провел за конторкой вахтера студенческого общежития. Смотрел, как мимо ходят люди, тихо радовался тому, что все вошедшие внутрь здания в любое время имеют возможность спокойно выйти обратно, и с грустью думал о старом добром знакомом Георгии Коридзе, накануне вечером убитом Демиургом.

Мысленно повторив: «добром знакомом», Романов подумал о том, что эти же самые слова, высказанные в адрес Георгия-Гоги, как звали его те, кого он считал своими друзьями, мог произнести любой, кто когда-либо бывал в небольшом ресторане грузинской кухни на Успенской, владельцем которого тот являлся.

Романов провел ладонью по животу. Почувствовав легкий приступ голода, с ностальгией вспомнил то время, когда у него были деньги и он мог позволить себе регулярно посещать этот ресторан.

Сначала – было дело – он приходил на Успенскую исключительно для того, чтобы вкусно поесть. Предварительно проголодавшись, садился за столик в углу зала, откуда, оставаясь в тени, удобно было наблюдать за посетителями ресторана, брал из рук официанта Кахи – двоюродного племянника Гоги – папку со списком блюд, листал ее и долго с нескончаемым наслаждением размышлял над тем, что заказать. Чахохбили – тушеную курицу с толченым чесноком, кинзой, мятой, укропом, петрушкой и черным перцем? Сациви – утку в соусе, приготовленном из бульона, полученного при ее варке? Чанахи – баранину в горшочке с добавлением кусочков курдючного жира? Цоцхали – холодную рыбу в ткемалевом соусе, обрамленную венком пахучей зелени? Чихиртму – суп из курицы с бараньей грудинкой и огромным количеством различных приправ, главной из которых являлся пассерованный репчатый лук? А может, каурму с мчади? Всё хотелось заказать, всё хотелось попробовать, всё хотелось как можно скорее запить сухим «Напареули», изготовленным из винограда, возделываемого в Кахетии, или полусладким «Киндзмараули» из Кварели.

А когда он всё перепробовал: и блюда, и вина, – то приходил в ресторан главным образом ради того, чтобы встретиться с Гоги.

Интересным человеком был Гоги Коридзе. Казалось, он поставил перед собой цель подружиться со всеми, кто более-менее регулярно посещал его заведение. Чего тут было больше – души и горячего гостеприимства пятидесятилетнего аджарца из Очхамури или ума и холодного расчета владельца далеко не самого дешевого ресторана в городе, Романов не знал. И не хотел знать. Ему просто нравилось приходить к Гоги, видеть, как тот спешит навстречу, обнимает, интересуется: почему он, дорогой, совсем перестал бывать у него, – а сам за разговорами о здоровье незаметно подводит к столику в углу зала, где уже стоит тарелка сулугуни и бутылка вина.

Этого оказалось достаточно для того, чтобы множество людей, которых Гоги встречал так же, как встречал Романова, – с теплотой и, верилось, неподдельным радушием, из десятков разнообразных ресторанов города выбирали ресторан грузинской кухни, полагая, что тем самым они не только вкусно отужинают, но и доставят огромное удовольствие его радушному хозяину.

И вот Гоги убили. Что теперь будет с рестораном? Выживет ли он в условиях, когда чуть ли не каждый месяц в городе открывались новые питейные заведения? Станет ли наследник Коридзе закупать вина непосредственно на заводах Грузии, а не у недобросовестных перекупщиков в Подмосковье, что, говорят, у многих вошло в привычку? И главное, будут ли кормить там так же вкусно и сытно, как кормили до сих пор?

Не зная ответов на свои вопросы, Романов с сомнением покачал головой.

«Всё может быть, – решил он. – Может, и ви́на будут не из порошка, и кормить будут не менее вкусно и сытно, чем кормили при Георгии Коридзе, вот только встречать так, как встречал сам Георгий, – с теплотой и, верилось, искренней радостью, – никто уже не будет».

Романов попросил коменданта, гордившегося тем, что в его общежитии работает известный в городе поэт, и прощавшего по этой причине ему многочисленные прогулы, на время подменить его. Получив разрешение отлучиться на полчаса, направился на кафедру русского языка, заведующим которой был его бывший сокурсник. Сел за компьютер, подключенный к Интернету, зашел на гостевую книгу персонального сайта Михаила Харякина и принялся внимательно читать ее.

Патриот 12.03.2003 10:42

Кто был вчера на митинге? Что скажете? Есть, есть еще на Руси люди, за которыми можно пойти в огонь и в воду!

БезБашенный 12.03.2003 10:47

Идти за Борецким в огонь и в воду или оставаться на берегу – решать каждому. Но на меня лично он произвел неплохое впечатление. Язык подвешен как надо, и организатор, сразу видно, профессиональный.

Rome 12.03.2003 10:55

Да что там говорить: клевый он чувак! Это он меня из ментовки вытащил. Его помощник потренькал с кем надо. Я протокол подписал, дубинкой по ребрам пару раз получил и вышел на свободу! В общем, мне он конкретно понравился.

Ева 12.03.2003 11:03

Мне тоже. А ты, Rome, дурак, что витрину разбил! Люди делом занимаются, за правое дело бьются, а ты хулиганишь. Разве так можно? Ты не прав.

Саша А. 12.03.2003 11:07

Я, пацаны, решил в воскресенье пойти за Борецкого голосовать. По-моему, он того стоит.

Бумеранг 12.03.2003 11:10

Я уже давно решил голосовать за него. Будет хоть теперь кому постоять за нас.

Демиург 12.03.2003 11:11

Пирату. Двухпалубный корабль, сбитый на поле Д7–Е7, отыгран. Имя прохожего – Георгий Коридзе. Адрес – Успенская, д. 32.

Пират 12.03.2003 11:12

Демиургу. А подробности?

Демиург 12.03.2003 11:13

Пирату. Перебьешься без подробностей. Твой ход!

Пират 12.03.2003 11:32

Демиургу. Скучный ты все-таки человек, Деми. Впрочем, я тебе об этом уже, кажется, говорил. Хожу В7! Кстати! А никого другого ты отыграть не мог? Зачем Гоги зарезал? Где теперь, скажешь, шашлык есть? На улице? Нет, Деми, так дело не пойдет. Я, конечно, поживу-помучаюсь без нормальной пищи неделю, а то и две, но за это, Деми, ты просто-таки обязан перерезать всех джигитов, торгующих шашлыками из собачатины, дабы остальные, нерезаные, кормили народ чем положено. Надеюсь, ты меня понял?

Демиург 12.03.2003 11:40

Пирату. У меня действительно был выбор: отыграть одного известного в городе человека – директора крупной фирмы – или Коридзе. В отместку за убитых тобой русских я выбрал грузина. Уж извини! В7 – сбит однопалубный корабль. Везет тебе!

Пират 12.03.2003 11:51

Демиургу. Я везучий! Впрочем, поговорим лучше о тебе, Деми. В связи с тем что в твоей флотилии остался один корабль, хотелось бы поинтересоваться: а на что мы, собственно, играем? То есть какой приз ожидает счастливого победителя? Если нет идей, вношу конкретное предложение. Проигравший, после того как зарежет последнего прохожего, встанет перед зданием управления исполнения наказаний и прилюдно признает свое поражение. Думаю, подобный финал станет достойным украшением нашего противостояния!

Демиург 12.03.2003 12:04

Рано радуешься, Пират. Пока у меня есть хотя бы один корабль, я еще ничего не проиграл, а ты еще ничего не выиграл. И пусть подобные вопросы в среде порядочных людей принято обговаривать до начала игры, я согласен с тем, чтобы проигравший, застрелив последнего прохожего, добровольно сдался властям. Всего хорошего!

Пират 12.03.2003 12:05

Демиургу. И тебе, Деми, желаю не кашлять.

Рудольфио 12.03.2003 12:08

Эх, и сообщить-то о том, что В7 – это район Нахаловки, больше некому! Пират проклятый!

Романов бросил взгляд на часы: время, отпущенное комендантом общежития, вышло. Он закрыл компьютер, помахал на прощание сидящим в комнате знакомым преподавателям кафедры и побежал на работу.

Больше о Георгии Коридзе-Гоги, как звали его друзья, он не вспоминал.

* * *

В конце рабочего дня позвонила Люда, поинтересовалась, как дела.

– Хорошо, – ответил Романов. – А у тебя? Какие планы на вечер?

Словно боясь получить отрицательный ответ до того, как выкажет просьбу, Люда торопливо спросила: не желает ли он сходить в Нахаловку, где сегодня Никита Иванович будет делать репортаж, и если желает, не мог бы прийти туда пораньше, до наступления темноты.

Несмотря на то что Романов именно этот вечер намеревался провести на диване с книгой, возражать не стал, ибо, во-первых, знал, бесполезно, во-вторых, по интонации, по тому, как она просила, догадался о том, что для нее это очень важно.

И даже догадался почему.

«Наверняка, ей захотелось похвастаться мной перед подружками, которые тоже придут туда».

Романов оказался прав – подружки действительно пришли. Они стояли чуть поодаль от съемочной группы в толпе немногочисленных зрителей и, окружив замерзшую Люду, о чем-то весело щебетали.

Увидев его, Люда помахала варежкой:

– Иди к нам!

Напевая про себя: «Смотрины, стало быть, у них…», Романов перекинулся парой слов с Никитой Малявиным, не выказавшим особой радости от встречи, поздоровался за руку с редактором программы, крупным парнем лет тридцати, и подошел к Люде. Та обхватила его двумя руками за шею и поцеловала в губы.

Судя по удивленным лицам окружающих, никто, кроме Малявина и ее близких подружек, о том, что она встречается с Романовым, оказалось, не знал.

Режиссер передачи Анна Дмитриевна смущенно кашлянула в кулачок. Отвела глаза в сторону и спросила Малявина, когда он планирует снимать.

– Как стемнеет, – ответил тот.

После чего, недовольно поморщившись, еще раз внимательно осмотрел место, выбранное для съемки.

Романов тоже осмотрел его. И тоже недовольно поморщился.

Нахаловка – некогда торговый центр города – переживала далеко не лучшие времена. Здания, построенные в сталинские времена и еще не так давно казавшиеся на фоне хрущевских коробок верхом архитектурного изящества, порядком обветшали. Фонарные столбы выглядели кривыми, а сами фонари, судя по отсутствию ламп, казалось, давным-давно забыли о том, что когда-то освещали город. Всё, на что ни падал взгляд, говорило о старости, бедности, длительном упадке. И даже пожелтевшие таблички с сохранившими дух эпохи названиями улиц – Мануфактурная, Торговый Ряд – большей частью облетели с фасадов неизвестно в какую осень.

Переулок, который собирался снимать Малявин, прежде назывался Кооперативным. Потом его переименовали в Селькоров, потом в Сельскохозяйственный. Как он назывался после перестройки, Романов точно не знал. Возможно, так же, как и раньше, – Сельскохозяйственный. А может быть, снова – Кооперативный.

Узкий – расстояние между домами едва достигало двадцати метров, короткий – в пять кварталов, он находился в начальной стадии реконструкции и напоминал коридор в коммуналке, где уже расставили подмости, ободрали обои, подготовили стены к окраске, а затем по какой-то причине бросили. Крыши большинства зданий были разобраны, в окнах верхних этажей проглядывало небо, двери подъездов раскачивались под порывами мартовского ветра и нещадно скрипели.

Люда поежилась от холода. Кивнув в сторону стоящего рядом еще не разобранного дома, спросила Романова, не хочет ли он пойти погреться.

Романов отрицательно покачал головой. Сказал, что не замерз.

– А ты, если хочешь, иди. Я скоро тоже подойду.

Проводив взглядом Люду, забежавшую в первый подъезд, он осмотрелся по сторонам. Увидел знакомое лицо ассистентки режиссера Танечки Трофимовой и подошел к ней. Спросил, что здесь намечается.

Танечка, вечно хлопочущая, нервная, постоянно решающая какие-то проблемы, мило улыбнулась, едва он обратился к ней с вопросом, и принялась подробно объяснять идею передачи.

Как Романов понял из ее рассказа, задумка Малявина заключалась в том, чтобы воспроизвести атмосферу сегодняшней встречи Демиурга с прохожим. Передать страх, который испытает человек, столкнувшись в темном переулке с убийцей, и на этом эмоциональном фоне поговорить о социальных причинах появления в городе маньяков.

По словам Танечки, лучшего места для подобных разговоров, чем Нахаловка, не сыскать. Именно здесь, где так телегенично разрушены дома и живописно не горят фонари, где так пусто и гулко, а ночной воздух буквально наэлектризован флюидами грядущего преступления, есть всё для того, чтобы случайный прохожий почувствовал себя обреченным задолго до появления Демиурга.

– Хорошая идея, правда? Я как услышала ее, а потом увидела этот переулок, просто обалдела! Как во время просмотра вашего выступления по телевизору. Помните, вы еще задали вопрос: «Кто мы? Люди одного города, для которых нет своей и нет чужой боли, или население, объединенное одной пропиской и общей ненавистью к соседям?» Потом подняли голову и посмотрели зрителям прямо в глаза. Или, точнее сказать, в душу.

Романов поправил Танечку. Сказал, что ему лестно слушать похвалу в свой адрес, особенно от такой симпатичной женщины, как она, но тем не менее вынужден заметить, что процитированные ею слова произнести с экрана телевизора он не мог.

– Что значит – не мог? – обиделась та. – Если я говорю, что вы говорили, значит, говорили! Чего спорить-то?

– Я не спорю. Просто хочу сказать, что эта фраза, которую я приготовил заранее, была произнесена мной во время первого выступления, не попавшего в передачу.

Привстав на цыпочки, Танечка посмотрела куда-то ему за спину и сказала, что не знает, во время какого выступления это было сказано: первого или второго, – но вопрос, который она собственными ушами слышала по телевизору, запомнила хорошо. После чего сухо извинилась и с привычно озабоченным выражением лица направилась к операторам.

Бросив взгляд в сторону подъезда дома, куда ушла Люда и куда вслед за членами съемочной группы то и дело забегали погреться замерзшие зрители, Романов задумчиво почесал лоб. Решив выяснить, кто прав: он, считающий, что вопрос «Кто мы?» прозвучал в первом варианте речи, тогда как по телевизору показали второй, или же Танечка, – обратился за разъяснениями к Анне Дмитриевне – режиссеру передачи «Криминальный репортаж».

Оказалось: правы были оба. По словам Анны Дмитриевны, они вместе с Малявиным несколько раз просмотрели отснятый материал и, решив, что сползший набок галстук картинки не портит, а даже, наоборот, добавляет ему, Василию Сергеевичу, некоего писательского шарма, остановили свой выбор на первом варианте. Тем более что понравился он им больше второго.

Не придав факту замены особого значения, Романов молча пожал плечами: первый так первый, – но буквально через секунду, когда до него дошло, что второй вариант выступления в эфир не выходил и, значит, никто, кроме тех, кто находился в студии, слышать его не мог, ахнул.

Анна Дмитриевна спросила, что с ним.

– Ничего, – покачал головой Романов. – Просто мне показалось, что я знаю, кто…

Он хотел сказать: знает, кто такой Демиург, но не смог, потому что не то что говорить, даже думать об этом было страшно.

Решив не торопиться делать выводы, а тем более озвучивать их, он поискал глазами Малявина с Людой. Не найдя ни того ни другого, поблагодарил Анну Дмитриевну за помощь и быстро направился в первый подъезд стоящего рядом дома.

На площадке между этажами, там, где раньше, до реконструкции дома, висели почтовые ящики, курили три еще совсем юные девушки. Увидев Романова, они спрятали самокрутки за спины.

Укоризненно покачав головой, Романов поднялся выше, на следующий этаж, и там, на середине лестничного пролета, на границе тени и тусклого, пробивающегося сквозь заляпанное побелкой окно света, наткнулся на Люду.

Словно большая механическая кукла, у которой кончился завод, она сидела в луже крови на ступеньках, поджав ноги, и не двигалась.

То, что было потом, Романов помнил урывками. Помнил, как выскочил на улицу и, расталкивая телевизионщиков, криком звал Малявина. Как Малявин, застегивая на ходу ширинку, бежал из второго подъезда, соседнего с тем, где убили Люду. Как пытался задушить его и задушил бы, если бы не отнялись руки. Помнил, что до прибытия скорой помощи не мог ни ругаться, ни плакать, ни шевелить губами. Что люди, заглядывая в лицо, испуганно шарахались от него. Помнил, хоть и смутно, врача в халате, сделавшего ему укол, и задававшего какие-то вопросы милиционера в штатском. А всё, что происходило помимо этого, забыл.

13–16 марта

Из сообщения РИА «Новости»:

«Как сообщило РИА „Новости“ в облизбиркоме, второй тур голосования по выбору губернатора области, который состоится 16 марта, не зависит от процентной явки избирателей и будет признан состоявшимся при любом количестве участников, а победит кандидат, набравший простое большинство голосов. Напомним, что во второй тур вышли руководитель регионального отделения КПРФ Егор Рева и независимый кандидат Евгений Борецкий».

«У нее было тусклое, как сорокаваттная лампочка, лицо, и худое веснушчатое тело… Она не стеснялась делать педикюр в моем присутствии и брить мужским станком волосы на ногах… Ей хотелось стать модным стилистом, но, чем модный стилист отличался от обыкновенного парикмахера, не знала… Ее обижали, обманывали, а она продолжала говорить людям то, что те хотели слышать о себе… Ну не дура ли?»

Романов налил треть стакана водки. Поднял его над столом и, добавив к списку недостатков Люды обвислую грудь, залпом выпил. Занюхал рукавом рубашки и всхлипнул.

«А еще ей никогда не сиделось дома. Ее постоянно куда-то тянуло – то на съемки передач, как, например, в тот злополучный вечер, когда Малявин собирался делать репортаж с Нахаловки, то на какой-нибудь митинг или в кино…»

Романов сжал кулаки. Чтобы не разреветься, крепко зажмурил глаза и заставил себя думать о чем-нибудь другом, спокойном, – о недописанном стихотворении, о настоящем и будущем, о том, что будет делать дальше, когда закончится водка и ему волей-неволей придется выйти из дома.

«Как, оказывается, просто убить человека и остаться при этом незамеченным. Зашел в первый подъезд – ткнул ножом – поднялся на чердак. Прошел несколько шагов по чердаку – спустился – вышел из второго подъезда. И всё – никаких улик! А если учесть, что по этим подъездам шлялись все, кому не лень, можно не сомневаться, что и это преступление останется нераскрытым… Так, наверное, думал Демиург. И я бы тоже так думал, если бы не знал, что второй вариант моего выступления, где прозвучали слова о том, что страх смерти ничто по сравнению с самой смертью, не заменили на первый. Вроде бы ерунда, мелочь, но из этой мелочи следует, что человек, который заставил меня шестнадцать часов пролежать на полу рядом с трупом Январского, услышал эти слова не по телевизору и что ответ на вопрос, где он мог их услышать, может быть только один: в студии!»

Романов выпил еще треть стакана водки. После чего снова подумал о Люде и о том, что в ее гибели есть немалая доля его вины.

«Если бы я сразу додумался, что тот, кого не побоялись впустить в свой дом такие известные люди, как полковник Власов, главный редактор книжного издательства Январский, журналист Солодовников, – их общий знакомый и, следовательно, не менее известный, чем они, человек, я бы сумел спасти ее. А если бы вдобавок ко всему вовремя вспомнил о том, что Малявин с каждым из этих людей встречался незадолго до убийств, то тогда…»

Что есть силы Романов грохнул кулаком по столу. Воскликнул: «Ах дурак я, дурак!» и потянулся к бутылке. Однако, увидев, что водки мало, а день, когда он потерял любимую женщину, никак не кончается, решил немного повременить.

Он поднес руку к лицу и, сощурившись, пристально вгляделся в циферблат часов. Длинная секундная стрелка, не сумев закончить круг, уснула на отметке пятьдесят девять.

– Ну и ладно.

Отодвинув пустой стакан, Романов положил правую руку на стол, голову – на руку. Закрыл глаза и в ту же секунду снова услышал раздраженный голос Демиурга:

«В том, что случилось, вам, Василий Сергеевич, кроме себя, винить некого…»

«Вы же ремесленник…»

«Да за одно только выражение „Страх смерти ничто в сравнении с самой смертью!“ вас надо выгнать из Союза писателей и предать казни…»

«Как же я вас всех ненавижу!»

Романов в испуге поднял голову. Услышал, как в прихожей раздался похожий на пистолетный выстрел короткий щелчок замка. Входная дверь тоскливо застонала и тихо хлопнула. Не успел Романов подумать о том, что всё это ему, возможно, почудилось со сна, как из коридора донесся слабый звук шагов. Кто-то, стараясь не шуметь, осторожно прошел в зал, постоял немного, видимо, размышляя над тем, что делать дальше, и направился в сторону кухни. Прошло пять-шесть секунд, а может, минут, – Романов от страха потерял чувство времени – и на пороге показался Никита Малявин. Не здороваясь, подошел к столу, посмотрел, где находится стул, и сел. Спросил, не поднимая глаз:

– Опять пьешь?

Облизав мгновенно засохшие губы, Романов с готовностью кивнул: опять.

– А на звонки чего не отвечаешь? Или решил уйти в подполье? Спрятаться?

– У меня это… – у Романова перехватило дыхание, – городской телефон за неуплату отключили, а трубку я сам… Но если хочешь, я включу ее! Прямо сейчас. Хочешь? Я сейчас!

Он достал из кармана брюк мобильный телефон. Трясущимся указательным пальцем нажал на красную кнопку и положил на стол.

– Вот. Теперь можешь звонить мне, когда пожелаешь.

Не обращая внимания на телефон, Малявин взял в руки стоящую на столе бутылку водки. Прочитав этикетку, сказал, что его, Ваську, ищет милиция.

– Ты, пишут в газетах, видел пиратского киллера, убившего Александра Пантелеева? Так? Почему я узнаю об этом в последнюю очередь?

Стараясь казаться веселым и раскованным, Романов засмеялся. Сказал, что если бы это было на самом деле, то первым, кто узнал об этом, был бы он, Никита.

– Я, честное слово, ничего не видел… Вернее, видел, но издалека.

– Однако то, что киллер был одет в черную куртку, мохнатую шапку, темные ботинки, что на его волевом лице была написана решимость пристрелить любого, кто приблизится, ты все-таки заметил?

– Что было написано на его волевом лице? – удивился Романов. – Решимость застрелить любо… Что за чушь?!

Малявин привстал со стула. Залез во внутренний карман пальто, нащупал какой-то предмет и, не отрывая от хозяина насмешливого взгляда, медленно достал его.

Романов облегченно выдохнул, увидев в его руке газету.

– Вот послушай, что пишут! – развернул ее Малявин. – «…у следствия, расследующего убийство Александра Пантелеева, похоже, появился важный свидетель. По сведениям, поступившим из надежных источников, речь идет о Василии Романове – поэте, чьи стихотворения мы не раз печатали на страницах нашей газеты… В ГУВД области, куда мы обратились за комментариями, отказались подтвердить этот факт. Однако то, что Василий Романов внезапно исчез (по неподтвержденным данным, он находится под опекой одного из секретных подразделений УБОП), косвенно подтверждает сообщение нашего информатора о том, что сведения, которыми располагает Романов, являются весьма ценными. Нам также стали известны приметы киллера. Это мужчина славянской наружности. Рост – около ста восьмидесяти пяти сантиметров. Одет в мохнатую шапку, черную просторную куртку, темные ботинки. Лицо волевое и, как образно описал его Романов, полное решимости застрелить любого, кто встанет у него на пути…» Вот так!

Малявин свернул газету и положил ее обратно во внутренний карман пальто.

– Это «Вечерка»? – спросил Романов.

– Да. А что?

– Так там же работает сестра Люды – Ольга. Это ее рук дело! Это она всё выдумала, врунья! Я только сказал ей, что куртка у него черная и шапка мохнатая!

Чтобы оттянуть время, Романов принялся взахлеб рассказывать Малявину о том, как он оказался у Ольги и что он на самом деле видел из ее окна. Однако чем больше он говорил, тем скучнее становилось лицо Малявина и тем явственнее читалось на нем нетерпение и желание закончить дело, ради которого пришел.

– Ладно, – Малявин хлопнул ладонями по коленям. – Чего зря время терять? Приступим, пожалуй!

– Ты не можешь этого сделать, – прошептал Романов.

Малявин удивленно вздернул брови. Спросил: почему это?

– Это не по правилам!

– По каким еще правилам?

– Я не четырех – я максимум двухпалубный корабль.

– А при чем здесь корабль? Я не понял, ты что…

В эту секунду, перебивая Малявина, раздался телефонный звонок.

Подобно тому как утопающий, пытаясь спастись, хватается за соломинку, Романов схватил со стола телефон. Нажал кнопку с изображением зеленой трубки и попросил того, кто звонил, связаться с ним чуть позже, поскольку в данный момент он принимает у себя в гостях Никиту Ивановича Малявина – автора и ведущего телепередачи «Криминальный репортаж».

– С вами все в порядке? – спросил голос в трубке.

– Теперь да! – облегченно выдохнул Романов.

Подумал, что теперь-то, когда он сообщил имя Демиурга, тот побоится убить его.

– Когда вам лучше позвонить? Это капитан Коновалов беспокоит. Я расследую убийство Смирягиной. Я вам уже несколько дней звоню!

– Товарищ капитан! – обрадовался Романов. – Рад вас слышать! Что вы хотели? Говорите, дорогой мой, говорите, я вас внимательно слушаю!

– Спасибо… С вами действительно всё в порядке? Оклемались?

– Да, да, не волнуйтесь, со мной всё хорошо. Вы-то сами как?

– Нормально. Простыл, правда, малость. Погода, сами видите, какая – то холод, то оттепель – не приспособишься.

– Ну что же это вы? В любом случае надо теплее одеваться.

– Надо. Я вот чего звоню. Вы тогда в Нахаловке просили узнать, нет ли каких следов на чердаке между первым и вторым подъездами.

– Разве? – удивился Романов. – Ну хорошо… И что вы узнали?

– Не много… Насколько я понял, вас интересует, мог ли Демиург перейти из первого подъезда во второй через чердак? Так?

– Так, да.

– Однозначно не мог.

– Почему?

– Лаз на чердак в первом подъезде заколочен. Причем не вчера и наглухо.

Романов от удивления приподнялся со стула. То, что Демиург не мог пройти из первого подъезда во второй через чердак, для него оказалось неожиданностью.

Стараясь построить фразу таким образом, чтобы Малявин не догадался о том, что речь в разговоре идет о нем и о доме, где произошло убийство Люды, он осторожно спросил капитана Коновалова: можно ли пройти туда как-нибудь иначе.

– Вы имеете в виду, мог ли Демиург выпрыгнуть из квартиры, примыкающей к задней стороне дома, на улицу, затем подняться в квартиру, находящуюся во втором подъезде?

– Ну да.

Ответ Коновалова был категоричен:

– Исключено! Окна слишком высокие, чтобы влезть туда без подручных средств. А главное, следов на снегу с задней стороны дома нет – проверяли… В общем, не знаю, что вас беспокоит, но буквально всё говорит за то, что Демиург вышел из первого подъезда так же, как и вошел в него, – через парадную дверь. Мы, кстати, составили список тех, кто был или мог быть в первом подъезде в то время, когда там находилась Смирягина. Так вот, фамилии Малявина в нем нет… Вы ведь, кажется, его подозревали?

Романов покосился на Малявина. Внимательно оглядел его с ног до головы и подумал о том, что, видимо, совсем выжил из ума, если решил, будто человек, которого редко видели пьяным и никогда трезвым, способен омрачить свое безоблачное существование маньяческими игрищами.

Подробно ответив на вопрос Коновалова, видел ли он убийцу Александра Пантелеева, и если видел, то как тот выглядел, отключил телефон и направился к холодильнику. Проходя мимо стола, со злостью пнул Малявина по вытянутой ноге.

– Развалился тут! Откуда у тебя ключи от квартиры? И вообще, что за манера такая – в подъезде ссать!

Малявин ответил, что в среде интеллигентных людей, к коим он причисляет и себя, из двух зол: ссать в подъезде или мочиться в штаны – принято выбирать меньшее. Что же касается ключей от квартиры, то он, Вася, сам дал ему на случай, если с ним, Васей, что-то случится по пьянке.

Романов потребовал немедленно вернуть их.

– Да пожалуйста! – Всем своим видом выказывая глубокое удовлетворение оттого, что его наконец-то освободили от исполнения обременительной обязанности, Малявин бросил ключи на стол.

Немного успокоившись, Романов достал из холодильника тарелку соленых огурцов. Спросил Малявина, чего он приперся в такую рань.

– А что, жалко? – обиделся тот. – Думал, здоровье у тебя поправлю. Мы с Андрюхой Рудаковым вчера вечером погудели слегка… А ты чего, я не понял, меня за Пирата, что ли принял?

– За Демиурга, – буркнул Романов.

– Вон оно что, – покачал головой Малявин. – Понятно. А то, представляешь, я уже который день мучаюсь, после того как ты меня тогда в Нахаловке чуть не задушил, всё думаю, что с тобой случилось, чего я тебе такого сделал? Нет, Вась, в самом деле, чего я тебе сделал? Чего ты меня унизил до сравнения с Демиургом?

Романов разлил водку по стаканам. Сказал, что не сравнивал его с Демиургом, а считал им.

– Тем более! Отвечай! Чего?

– А ты не знаешь?

– Откуда?

– Ну ты, Никита, сам посуди! – Романов обнял его плечо. – Что я должен был думать? Полковника Власова убили сразу после того, как ты побывал у него на даче в Заливном, о местонахождении которой, по твоим же собственным словам, никто не знал. Следователя из Москвы Петрова зарезали после разговора с тобой о Жихаре. Солодовникова – через два дня после того, как он сообщил тебе о своем приглашении в Москву. И с Гоги ты встречался не раз. И с Людой… Ну кто, кроме тебя и Демиурга, мог знать всех этих людей?

– Знать – в смысле быть знакомым? – уточнил Малявин.

Романов согласно кивнул. И добавил, что такого человека, как он, при всем желании захочешь – не найдешь.

– Это уж точно! – согласился Малявин. – А как насчет Январского? Имя его я, конечно, слышал, скрывать не стану, но знаком с ним не был. Как, впрочем, и он со мной… Это ты как объяснишь?

Романов рассмеялся. Протянув Малявину стакан с водкой, сказал, что знакомым Январского можно считать любого, кто хотя бы раз отправлял в издательство «Словосочетания» свои рукописи.

– А ведь ты, Никита, – погрозил ему пальцем, – в молодости, помнится, баловался сочинительством!

– Когда это было! Однако мне все же непонятно, как я мог убить его? Мы же вроде вместе с тобой вышли у Дворца спорта? Я остался работать, а ты пошел к Январскому.

– Правильно. Но поскольку никогда раньше я у Январского не был, то вполне вероятно, шел к нему не самым коротким путем.

Малявин хотел возразить Романову, но тот перебил его. Сказал, что всё понимает: и то, что у него, Никиты, наверняка есть алиби, и то, что его насмешливый голос мало похож на раздраженный голос Демиурга, и то, что в отличие от Демиурга он не способен к систематическому труду, а особенно к такому, как ежедневные убийства прохожих.

– Всё это я прекрасно понимаю! Но всему этому при желании можно найти объяснение! А вот как ты объяснишь то, что Демиург процитировал мне мои слова из второго варианта выступления, если по телевизору это выступление не показывали? Как?

Малявин отрицательно покачал головой. Сказал, что он никого не убивал.

– Да знаю, что ты никого не убивал, – махнул на него рукой Романов. – Но убийцу придется искать тебе тоже.

– Почему мне?

– Да потому что Демиург присутствовал при записи твоей передачи – неужели не понятно? Вспомни, кто в это время находился в студии? Кого из тех, кто находился в студии, Власов мог впустить к себе? Кто знал о его новой даче в Заливном? Кто, в конце концов, у вас пишет книги?

Малявин пожал плечами. Сказал, что в студии находилась практически вся съемочная группа, включая продюсера. О даче в Заливном знали тоже практически все, поскольку почти все, включая продюсера, были там, когда снимали Власова. А книг у них никто не пишет, поскольку мозгов ни у кого, включая продюсера, нет.

– Кроме меня, естественно.

– Хорошо! – Романов хлопнул ладонью по столу. – Кто у тебя отсутствовал на работе пятого марта?

– А что?

– Демиург в этот день не вышел на связь с Пиратом. Мотивировал тем, что у него возникли какие-то неотложные дела.

– Как же, как же, помню, – закивал Малявин. – Накануне Петрова еще убили… Так это, Сашка Мартынов, редактор, пятого марта отсутствовал. Позвонил мне и сказал, что у него какой-то родственник помер. Я ему еще с машиной помог… Думаешь: он?

Поняв, что дело сдвинулось с мертвой точки, Романов взял со стола стакан с водкой. Предложил, перед тем как начать составлять пазлы – подгонять подозреваемого Мартынова под конкретные ситуации, – помянуть Люду.

Помянув Люду, спросил, мог ли полковник Власов впустить Мартынова к себе в дом.

Малявин задумался. С одной стороны, предположил он, Власов огульно доверять абы кому не стал бы – не тот это человек. Но, с другой стороны, как раз накануне съемок в Заливном он принимал Сашку у себя в управлении – готовился к интервью – и, возможно, за время работы завязал с ним знакомство.

Романов подхватил малявинскую мысль – высказал предположение о том, что Мартынов мог специально оставить на даче в Заливном какой-нибудь предмет одежды, например шарф, а потом позвонить Власову и попросить разрешения прийти забрать его.

– Мог он это сделать? Мог Власов открыть ему дверь?

Малявин хоть и с неохотой, но все же согласился: мог.

– Мартынов был с тобой во Дворце спорта, когда убили Январского? Мне помнится, нет.

– Нет. Не был.

– Он видел, как к тебе приходил следователь Петров?

– Рядом сидел.

– Петров в разговоре с тобой упоминал название гостиницы, в которой остановился?

– Кажется, упоминал… Да, упоминал. Жаловался, что клопы ему выспаться не дали.

– Он знал, где живет Солодовников?

– А как же! Мы у Олега пару раз выпивали на троих.

– Ну и какие доказательства тебе еще нужны?

Малявин ответил, что ему нужны хоть какие-нибудь доказательства, а какие, не суть важно. И добавил, что не может поверить в то, что Сашка Мартынов – известный тюфяк и трус – является Демиургом. И как доказательство того, что Сашка Мартынов – тюфяк и трус, не мог быть Демиургом, привел историю о том, как оператор Володя Мидяев – мужичишка хоть и маленький, но злой, как собака, избил его, Сашку Мартынова – здорового бугая, в кровь.

– И уж тем более, Вась, мне трудно поверить в то, что он убил Смирягину. У них же незадолго до тебя роман был. Он ей яблочки с рынка таскал. Ждал часами, когда она работу закончит. Сапоги ей на людях не стеснялся – застегивал.

– А она?

– А что она? – Малявин взял в руки стакан и посмотрел сквозь него на свет. – Ела яблоки, разрешала застегивать сапоги и до последнего сидела в гримерной… Не любила она его.

– А он?

– А он вчера трехпалубный корабль сбил. А Пират за это прокурора Меланина Виль Борисовича застрелил. А знаешь, как Пират его вычислил – Виль Борисовича? Ты не поверишь: с помощью Интернета! Хочешь почитать?

Пока Романов соображал, чего он хочет и хочет ли вообще чего-нибудь, Малявин сходил в прихожую. Снял пальто и вернулся с папкой в руке.

Прочитав в начале страницы официальное обращение к Демиургу и Пирату с требованием немедленно прекратить убийства прохожих, подписанным известными в городе людьми, среди которых с немалым удивлением обнаружил и свою фамилию, Романов жестом показал Малявину, чтобы тот не ждал его – поправлял здоровье один.

Расправил внешней стороной ладони смявшийся лист бумаги и углубился в чтение.

Демиург 13.03.2003 12:01

Пирату. Сообщаю необходимые подробности. Вчера вечером в районе Нахаловки мной был отыгран однопалубный корабль. Приметы прохожего – молодая симпатичная шлюшка из тех, кто готовы лечь под любого, лишь бы не умереть со скуки. Больше мне сказать о ней нечего.

Пират 13.03.2003 12:12

Демиургу. Слышал. Рискованно работаешь. Впрочем, до конца игры осталось совсем ничего. Вот ударю по Е1, и всё, парень, тебе крышка!

Демиург 13.03.2003 12:22

Пирату. Е1 – промах. Бью И8? Не так давно мной был отыгран бомж Федя, от которого, помнится, воняло, как из канализационного колодца. Так вот, даже тогда я не испытал такого омерзения, как в этот раз.

Пират 13.03.2003 12:24

Демиургу. И8 – мимо. Не хочешь признавать своего поражения? Ладно, тогда ударим всеми орудиями по К6!

Демиург 13.03.2003 12:36

Пирату. К6 – промах. Бью Г8? Отыгранная мной шлюшка – яркий пример того, насколько низко способен пасть человек. Губы у нее – маленькие, сладострастные, а в глазах – ни капли духовности, одна похоть и животные инстинкты. Еле руки потом отмыл.

Пират 13.03.2003 12:43

Демиургу. Г8 – ранен.

Демиург 13.03.2003 12:51

Пирату. В8? Ты представляешь, увидев меня, она обрадовалась! Она, видимо, решила, что я, Демиург, преследовал ее для того, чтобы поиметь! Смешно, правда?

Пират 13.03.2003 12:53

Демиургу. В8 – ранен.

Демиург 13.03.2003 12:59

Пирату. Ты, конечно, можешь возразить, сказать, что иногда для того, чтобы совершенствовать духовное развитие, можно и должно предаваться греху. Всё так. Только, предаваясь греху постоянно, можно повредить душу. Что, видимо, и произошло с этой шлюхой! Бью Б8?

Пират 13.03.2003 13:03

Демиургу. Всё! Достал ты меня, моралист хренов! Б8 – сбит трехпалубный корабль. Пока!

Саша А. 13.03.2003 13:05

Пацаны! Б8, В8, Г8 – это тоже Нахаловка?

Бумеранг 13.03.2003 13:08

Rome. Южная ее часть. А есть еще улицы Торговая, Интернациональная, Чкалова и куча других, что помельче.

Rome 13.03.2003 13:10

А милицейское или криминальное начальство, интересно, там какое-нибудь живет?

Бумеранг 13.03.2003 13:13

Я там живу! А милицейское и криминальное начальство к нам только в баню мыться приезжает.

БезБашенный 13.03.2003 13:14

В баню – это в смысле в сауну?

Бумеранг 13.03.2003 13:15

БезБашенному. Да. Ты уже бывал у нас?

БезБашенный 13.03.2003 13:16

Приходилось однажды девочек туда водить – подкладывать под одного нужного хмыря.

Бумеранг 13.03.2003 13:17

БезБашенному. Случайно, не под прокурора?

БезБашенный 13.03.2003 13:18

Бумерангу. Нет. А что?

Бумеранг 13.03.2003 13:24

БезБашенному. Да так. Ездит тут к нам один такой. Мороз ли под сорок, жара ли за тридцать, а он, как штык, каждый четверг ровно в четыре часа дня подкатывает на черной «Волге» к заднему подъезду, типа там его никто не заметит. И невдомек-то ему, хитрюге, что вся округа почти год как часы по нему сверяет.

БезБашенный 13.03.2003 13:26

Что за прокурор?

Бумеранг 13.03.2003 13:34

БезБашенному. А я знаю? Знакомые братки, что девочек ему водят, сказали: прокурор, и всё. А кто он и откуда, даже спрашивать не хочу – братки хоть и знакомые, но ужасно мнительные, подумают еще чего-то не того.

Rome 13.03.2003 13:38

Вот это я понимаю – настоящий семьянин! Пока другие по кабакам да притонам шастают, этот каждый четверговый вечер дома жене в ванной спинку трет! Учитесь, пацаны, как умные люди обустраивают семейную житуху!

Ева 13.03.2003 13:39

Какая грязь!

Романов перевернул страницу. Прежде чем начать читать переписку от десятого числа, налил пребывавшему в глубокой задумчивости Малявину треть стакана водки. Спросил, не считает ли он, что Демиург убил Люду из ревности. Не дождавшись ответа, молча выпил, занюхал рукавом рубашки и, усевшись поудобнее, уткнулся в папку.

Пират 14.03.2003 10:12

Демиургу. Работу свою я выполнил – трехпалубный корабль отыграл – прокурора Советского района г-на Меланина убил. И устал, честно говоря, от всего этого. Тебе, кстати, самому-то играть еще не надоело?

Демиург 14.03.2003 10:31

Пирату. Кто бы из нас жаловался на усталость! Мало того что вместо тебя работают киллеры, так тебе еще и население вовсю помогает. Вот если бы мне, к примеру, сообщили о том, что интересующий меня прохожий через полчаса будет в определенном месте, я бы не то что говорить об усталости – даже думать о ней постеснялся. Бью И6?

Пират 14.03.2003 10:42

Демиургу. Послушай, а тебе не приходила в голову мысль о том, что мы действительно зашли слишком далеко? Ты меня знаешь, для меня авторитетов нет. Однако когда умные люди говорят: «Хватит убивать!», может, и в самом деле хватит? И6 – мимо. Так что давай, Демиург, потихоньку завязывать с этим делом. Поиграли, повеселились, пора и честь знать. Словом, чехли свой кинжал. Баста!

Демиург 14.03.2003 10:50

Пирату. Я не пойму, в чем дело? Остался всего один прохожий! Какой смысл именно сейчас прекращать игру?

Пират 14.03.2003 11:15

Демиургу. Тут и понимать нечего. Да, мы действительно убили с тобой по девять человек. Да, мы подняли на уши весь город – вскрыли язвы, о которых большинство горожан, уверяю тебя, даже не подозревали. Да, после нашей игры многое изменится: придут новые люди, станет больше порядка. Всё это, безусловно, так. Однако остается вопрос: кем нас запомнят те, ради кого мы старались, ради кого грешили? Кровавыми убийцами, решившими во что бы то ни стало закончить однажды начатую игру? Хищными маньяками, тупо следовавшими правилу: «Играть до последней капли крови»? Нет, Демиург, я хочу, чтобы люди вспоминали о нас как о личностях, умевших, когда надо, быть жестокими и сумевших, когда пришло время, стать великодушными. Досрочным окончанием игры мы не только продемонстрируем добрую волю, не только докажем: нас невозможно сломить силой, нас можно уговорить по-доброму, – но и дадим людям еще один шанс поверить в то, что вовремя сказанное мудрое слово способно остановить кровопролитие. Подумай над этим.

Демиург 14.03.2003 11:38

Пирату. Даже не знаю, что и ответить. Удивил ты меня. Никак не ожидал от такого циника, как ты, подобных чувств… Хорошо. Я согласен, как ты выразился, «зачехлить кинжал», тем более что игра действительно потеряла всякий смысл. У меня остался один четырехпалубный корабль и одно место, где этот корабль может разместиться. Ежу понятно, что в этой ситуации ты не промахнешься. В общем, так или иначе, я ПРОИГРАЛ. Повезло тебе.

P. S. Да, чуть не забыл. Послезавтра, шестнадцатого марта, я, как договаривались, отыграю четырехпалубный корабль и сдамся властям. Всё будет по-честному, не сомневайся.

Пират 14.03.2003 11:46

Демиургу. А ты молодец – играешь, как договаривались. Ладно, я освобождаю тебя от убийства руководителя крупного ранга. Будем считать, что наша игра закончилась боевой ничьей.

Демиург 14.03.2003 11:52

Пирату. Мне не надо поблажек! Я давал обещание играть честно не только тебе, но и всем, кто следил за нами. А вот за комплимент спасибо. Приятно.

Пират 14.03.2003 11:54

Демиург, не делай глупостей! Ты же до суда не доживешь! Тебя же, душегуба, уголовники на СИЗО в клочья порвут! Одумайся!

Демиург 14.03.2003 12:19

Пирату. Вот только не стоит меня пугать СИЗО! Ты что, думаешь, в городе безопасней, чем в тюрьме? Или городские улицы спокойнее тюремных коридоров? Или, может, ты считаешь, иные горожане милосерднее уголовников? Ошибаешься! Город – это тот же изолятор. И как из тюрьмы нет выхода на волю – есть только вход в другую тюрьму, – так из нашего дремучего Мухосранска, куда ни беги, прибежишь в еще более дремучий Мухосранск… А в остальном ты прав. Никто по достоинству не оценит то, что старались мы и грешили не только ради себя.

Пират 14.03.2003 12:24

Демиургу. Дурак ты, дурак! Ну и пропадай, если тебе так этого хочется, а мне до тебя дела больше нет. Пошел вон из моей жизни! Бумеранг! БезБашенный! Можете трепаться сколько душе угодно – мешать лизать харякинскую задницу вам больше никто не станет!

Бумеранг 14.03.2003 12:25

Нет, ну какая все-таки сволочь этот Пират!

Rome 14.03.2003 12:31

Пацаны, я что-то не въехал насчет четырехпалубного корабля и одного места для него. Чего Демиург вдруг сдался-то?

Рудольфио 14.03.2003 12:40

Rome. Посмотри карту.

Поле В5, Г5, Д5, Е5 – единственное место, где может стоять четырехпалубный корабль Демиурга – другого места на поле боя для него попросту нет. Следующим должен стрелять Пират. А поскольку промахнуться даже теоретически он не может, то Демиург проиграл по-любому.

Rome 14.03.2003 12:42

И всё равно! Нечего сдаваться раньше времени! Может, Пират не заметил бы этого хода? Бывает, что и гроссмейстеры иной раз ферзей зевают, особенно когда с похмелья.

БезБашенный 14.03.2003 12:44

Rome. Если бы у гроссмейстеров на кону стояли свобода и жизнь, уверяю тебя, они бы не то что зевать перестали, они бы пить бросили.

Саша А. 14.03.2003 12:47

Ну что, пацаны, игра в морской бой, похоже, закончилась?

Ева 14.03.2003 12:48

Похоже на то.

Rome 14.03.2003 12:51

Я тут вот еще чего хотел спросить. Это какого же прокурора Пират замочил? Уж не того ли, о котором мы вчера трепались?

БезБашенный 14.03.2003 12:52

Того самого, Rome, того самого.

Rome 14.03.2003 12:53

То есть получается, что мы его конкретно подставили?

БезБашенный 14.03.2003 12:54

Не мы, Rome, а Бумеранг.

Бумеранг 14.03.2003 12:57

А чего Бумеранг? Бумеранг что, обязан помнить: четверг у нас сегодня или какой другой день? И вообще, считаю, нечего по баням таскаться, когда дома жена с ванной есть. Правильно я говорю?

БезБашенный 14.03.2003 12:58

Правильно, Бумеранг, правильно.

Дальше шел спор о том, стоит ли сожалеть о смерти чиновника, призванного защищать интересы государства, а вместо этого защищавшего братков, чьи интересы входят в противоречие с интересами государства, нанявшего его. Большинство посетителей гостевой книги склонялось к мнению, что не стоит. Романов же думал иначе, поскольку считал: жизнь ценна сама по себе и не должна зависеть от того, насколько умело человек распорядился ею.

С этой мыслью он перевернул страницу, и первое, что увидел, свою фамилию, упомянутую в послании Рудольфио к «пацанам», а также дату, когда оно было написано, – пятнадцатое марта.

Романов поднял голову и спросил Малявина, какое сегодня число.

Малявин протянул ему стакан, на треть наполненный водкой. Сказал: шестнадцатое.

– Какое?! – ахнул Романов.

Произведя в уме нехитрые расчеты, пришел к выводу о том, что не покидал квартиру три дня и четыре ночи.

– А ты, часом, ничего не путаешь? – спросил он. – Точно шестнадцатое?

– Точно, – ответил Малявин. – Сегодня у нас утро шестнадцатого марта, воскресенье, две тысячи третий год.

Романов недобро посмотрел на стакан в руке. Наклонив голову, несколько раз пересчитал три пустые бутылки под столом и, с выражением смирения и покорности перед злым роком, с ловкостью щипача выкравшим из его и без того небогатой жизни трое с лишним суток, выпил.

Отставил стакан в сторону и принялся читать дальше.

Рудольфио 15.03.2003 10:34

Пацаны! Сегодня в «Вечерке» выйдет заметка, где будет написано про то, что Вася Романов видел киллера, убившего нашего Rock-n-rollьщика. Ну что? Появился реальный шанс поймать Пирата?

Ева 15.03.2003 10:36

Молодец Василий, везде успевает.

Бумеранг 15.03.2003 10:40

А я что говорил! Стоило показать властям зубы, как у них тут же свидетель нашелся. Того глядишь, и до Пирата скоро доберутся.

Ева 15.03.2003 10:55

У меня тоже есть новость. Только не такая хорошая. Вчера вечером я проходила мимо Дворца культуры Энергетиков и случайно обратила внимание на то, что в нем находится предвыборный штаб Женечки Борецкого. А когда пришла домой и посмотрела карту города, то увидела, что этот Дворец располагается на границе Д5–Е5, то есть как раз на том месте, где стоит четырехпалубный корабль Демиурга.

Rome 15.03.2003 10:56

Ни фига себе!

Бумеранг 15.03.2003 10:57

Вот это мозоль! Однако, пацаны, Отечество, кажись, в опасности. Что делать будем?

Саша А. 15.03.2003 11:00

Надо Борецкому срочно охрану организовать! Могу, если надо, брата привлечь – ему всё равно делать теперь нечего.

Патриот 15.03.2003 11:03

Саше А. Я так думаю, его и без твоего брата есть кому охранять. Надо поговорить с Демиургом, попросить, чтобы он отыграл кого-нибудь другого!

Рудольфио 15.03.2003 11:04

И кого мы можем предложить взамен Борецкого?

Патриот 15.03.2003 11:05

Не знаю. Надо думать.

БезБашенный 15.03.2003 11:06

Надо Бумеранга попросить подыскать Демиургу нужную кандидатуру. Он у нас спец по наводке.

Бумеранг 15.03.2003 11:07

БезБашенному. Пошел ты знаешь куда?

Романов захлопнул папку. Спросил, убил ли за эти дни Демиург еще кого.

– Еще не успел, – ответил Малявин.

– Ну и что будем делать? Ждать, когда успеет?

– Что ты предлагаешь?

Романов предложил Малявину навестить друзей в ГУВД.

Малявин отрицательно покачал головой. Взял со стола бутылку, разлил водку по стаканам и сказал: несмотря на то что улик против Сашки Мартынова нет и, вероятнее всего, не будет, доводы, которые он, Вася, привел, весьма и весьма серьезные.

– Так в чем тогда, Никита, проблема?

– В этом-то и проблема. Улик нет, а сажать-то кого-то надо, правильно? Поэтому даже если не подтвердится, что Мартынов является Демиургом, опасность того, что он в кабинете следователя окажется им, достаточно велика.

– Думаешь, если я ошибся, из него сделают козла отпущения?

– Так сколько звездочек слетело с погон из-за этих проклятых маньяков! А сколько еще слетит? А тут тебе пожалуйста: и человек, удовлетворяющий всем предъявляемым к Демиургу требованиям, и статья к нему. Сто пятая, часть вторая, между прочим.

– Хорошо! Ты что предлагаешь?

– Увидеться с Сашкой. Пока не погляжу ему в глаза и лично не удостоверюсь в том, что он – Демиург, никаких друзей ни в каком ГУВД навещать не стану!

Всем своим видом показывая: решение, которое принял, обсуждению не подлежит, – Малявин взял со стола стакан с водкой. Хлопнул Романова по плечу и предложил: перед тем как пойти изучать Мартыновы глаза, выпить еще по одной.

– Так сегодня же, ты говоришь, воскресенье, – очнулся Романов. – Где прикажешь его искать?

– А вот прямо у него дома и прикажу!

С этими словами Малявин одним махом опрокинул в себя содержимое стакана. Закусил огурцом и решительно поднялся из-за стола.

* * *

Утро выдалось солнечным и теплым. Лужицы, тронутые тонким ледком, покрылись мелкими трещинками, словно кто-то коснулся их носком ботинка; с крыш капала вода, отчего в сугробе вдоль стены образовалась узкая, испещренная мелкими воронками канавка, а сам сугроб, подобно пораженному волчанкой бомжу, съежился под лучами солнца и покрылся грязной коростой.

«Вот ведь как бывает, – подумал Романов. – Уснул зимой, а проснулся, когда пришла весна… Что и говорить: приятно».

Размышляя над тем, кто еще из съемочной группы мог оказаться Демиургом, он и его друг Никита Малявин, выйдя со двора, быстрым шагом прошлись по бульвару Карла Маркса. Дойдя до Первомайской, повернули налево, пересекли проспект Физкультурника и оказались возле Дворца культуры Энергетиков. Свернули направо, на улицу Адмирала Нахимова, и через пять минут достигли многоэтажного дома, в котором, по словам Малявина, жил Александр Мартынов.

Дверь открыла старушка лет, наверное, восьмидесяти. Сказала, что Сашеньки нет, и пригласила зайти в дом – подождать в его комнате.

Романов с Малявиным переглянулись. Мысль обыскать комнату Мартынова и, если повезет, найти в ней подтверждения того, что он являлся Демиургом, показалась весьма заманчивой.

– Спасибо, – сказал Малявин. – А Александр не обидится, застав нас у себя?

– Ну что вы, – махнула старушка ладошкой. – Сашенька сам сказал: придут, дескать, люди, так ты их, бабка, впусти и ничего не бойся – они тебя не тронут.

Романов с Малявиным еще раз переглянулись. Поблагодарили хозяйку и вошли в дом.

Александр Мартынов жил в одной из двух комнат, выходящей окнами на Дворец культуры энергетиков. Справа от окна стояла аккуратно заправленная кровать. Слева – офисное кресло и письменный стол. Напротив стола – книжный шкаф и тумбочка, служившая подставкой для компьютера с принтером. На одной стене, слева от двери, висели две карты города, разбитые на стоклеточные квадраты, на другой, у кровати, – старая выцветшая фотография молодой супружеской четы, обрамленная черной рамкой.

Едва за бабушкой закрылась дверь, как Малявин тут же взялся обыскивать стол. Выдвинул один ящик, другой и в третьем, нижнем, под кучей бывших в употреблении мобильных телефонов нашел толстую печатную рукопись.

Взял ее в руки и, тщательно проговаривая каждое слово, прочитал название:

– «А. Мартынов. Морской бой с Пиратом. Жизнь, возведенная в искусство».

– Дай сюда! – протянул руку Романов.

Подняв рукопись над головой так, чтобы тот не смог дотянуться до нее, Малявин спросил, не хочет ли он, Вася, заняться чем-нибудь полезным, например обыскать кровать или книжный шкаф.

Вася не хотел. Пока Малявин, отойдя к окну, листал рукопись, он, подобно голодному щенку, наблюдающему за тем, как в пасти взрослого пса исчезают куски мяса, стоял рядом и, чуть ли не повизгивая от нетерпения, ждал, когда он первым насытит свое любопытство.

– Вот послушай-ка, что люди пишут о тебе. – Малявин наклонился над рукописью. – «Я смотрел на него, жалкого, несчастного, уже мысленно приготовившегося к самому страшному, чем, по мнению грешников, является физическая смерть, и старался отыскать в его лице черты человека, искренне считавшего себя примером для подражания. Напрасно я это делал. Прошло не менее получаса после того, как он открыл глаза, а я по-прежнему видел перед собой в одном лице балбеса, пьяницу и труса, непонятно за какие заслуги вознесенного на местный Парнас. И тогда я, Демиург, решил жестоко покарать Романова – я решил подарить ему самое ничтожное, что когда-либо держал в своих руках, – его жизнь! Пусть мучается!»

Желания ознакомиться с полным содержанием рукописи Мартынова у Романова поубавилось. Стараясь казаться равнодушным, он засунул руки в карманы брюк и направился к книжному шкафу. Достал с полки книгу, оказавшуюся Библией, открыл ее и прочитал первое, что попало на глаза:

Романов трижды перечитал эти строчки из псалма «Закон Господень» и еще трижды повторил их про себя. Закрыл книгу, аккуратно поставил обратно на полку и спросил Малявина, написано ли про него еще что-нибудь.

Не отрывая глаз от страницы, Малявин отрицательно покачал головой. Сказал, что заканчивает читать о том, как Сашка Мартынов, а точнее – Демиург, собирается убить Борецкого.

Романов попросил дать ему, наконец, почитать тоже.

Малявин перевернул последнюю страницу рукописи. Сказал, что читать здесь, в сущности, нечего – обыкновенный бред человека, возомнившего себя создателем смертей.

Передал рукопись Романову, а сам принялся обыскивать книжный шкаф. Через минуту, порезав палец о торчащий из верхней полки гвоздик, решил: доказательств того, что Александр Мартынов является Демиургом, с избытком хватит на все судебные инстанции. После чего сел в кресло и принялся размышлять над тем, как так вышло, что он после двадцати лет тесного общения с уголовниками не сумел разглядеть преступника у себя под носом.

Тем временем Романов прочитал эпизод с убийством Борецкого. Потрогал пальцем последний лист бумаги, сравнил его с тем, на котором было напечатано название рукописи, и спросил, где находится избирательный участок Борецкого.

– Там же сказано! – ответил Малявин. – В здании семнадцатой школы.

– Я спрашиваю: где? В каком месте?

– Откуда я знаю? Где-то на Успенской. А тебе-то что? Хочешь обратиться в милицию, предупредить о готовящемся убийстве? Валяй! Может, еще успеешь.

В эту минуту из коридора раздался звонок. Только Романов положил рукопись на место, в нижний ящик письменного стола, как в комнату вбежали четверо вооруженных пистолетами людей. Один из них, судя по раскованным движениям, – видимо, старший, – увидев Малявина, удивленно выдохнул:

– Ты?!

Малявин, тоже немало удивленный встрече, согласно кивнул. И тут же, испугавшись того, что его в очередной раз примут за Демиурга, воскликнул:

– Ты только, Андрюха, не подумай чего! Я редактора своего пришел навестить!

Тот, кого Малявин назвал Андрюхой, – заместитель начальника криминальной милиции подполковник Андрей Рудаков – высокий худощавый мужчина с утомленным морщинистым лицом, засунул пистолет под пиджак и попросил назвать фамилию редактора.

Малявин ответил: Мартынов.

– Он? – Рудаков кивнул в сторону Романова.

– Нет, что ты! Это поэт Василий Романов, ты о нем должен был слышать. А Мартынова мы не застали. Он сейчас на избирательном участке, где голосует Борецкий.

– Откуда сведения?

Малявин хотел встать с кресла, чтобы достать рукопись, но один из помощников Рудакова, накачанный парень в тесной тужурке, положил ему руку на плечо и, сжав пальцы, вежливо посоветовал не дергаться.

Малявин притих. Укоризненно посмотрев на парня, сказал, что в нижнем ящике письменного стола рядом с ворованными мобильными телефонами лежит рукопись, в которой Мартынов среди убийств, совершенных Демиургом, описывает еще не совершенное убийство кандидата в губернаторы Борецкого.

– А убивать он его собирается так! Дождется, когда Борецкий, проголосовав, выйдет пожимать счастливым избирателям руки, и набросится на него из-за чьей-нибудь спины!

Рудакову принесли рукопись. Пока он листал ее, сверяя то, что ему известно о Демиурге, с тем, что тот писал о себе сам, один из еще не появлявшихся в комнате милиционеров принес деревянный ящик из-под слесарного инструмента.

Показал подполковнику лежавшие в нем ножи и сказал, что, судя по заключениям экспертов, это те самые, которыми пользовался Демиург.

Рудаков закрыл рукопись. Посмотрев на часы, приказал двум оперативникам оставаться, ждать Мартынова дома, а всем остальным собираться на Успенку.

– С этими что делать? – кивнув в сторону Малявина и Романова, спросил парень в тужурке.

– Ничего, – ответил Рудаков. – Завтра я с ними лично разберусь. Быстро на выход!

Подождав, когда все выйдут из комнаты, подошел к Малявину и ткнул кулаком в лоб. Спросил, какого рожна он тут делает.

– Потом объясню, – отмахнулся Малявин. – Ты лучше скажи: как сам здесь оказался?

Рудаков бросил взгляд на дверь. Удостоверившись в том, что никто не подслушивает, прошептал: полчаса назад некто, решивший остаться неизвестным, позвонил в дежурную часть и сообщил о том, что разыскиваемый милицией Демиург живет на улице Адмирала Нахимова, дом два, квартира двести двадцать пять, и что зовут его Александр Александрович Мартынов.

– То есть ты хочешь сказать, что замначальника криминальной милиции лично проверяет каждый подобный звонок? – спросил Малявин.

Рудаков отрицательно покачал головой. Сказал, что выехал впервые и то только потому, что ни секунды не сомневался в том, что тот, кто звонил, знал, что говорил, и говорил, судя по всему, правду.

– Он кроме фамилии и адреса сообщил еще о том, что видел у Мартынова охотничьи ножи, изготовленные на заводе «Металлист». А это уже без шуток.

Романов спросил Рудакова, известно ли ему, где сейчас находится Борецкий.

– Естественно, – ответил тот. – У себя в штабе. В десять у него совещание с консультантами, а в одиннадцать запланирован выезд на избирательный участок… Как бы не опоздать!

Попросив обязательно заглянуть к нему в управление завтра утром, Рудаков торопливо пожал Романову с Малявиным руки и выбежал из комнаты.

– Ну всё! Теперь у семнадцатой школы не протолкнуться…

Малявин хотел добавить: не протолкнуться от учителей в штатском, но не успел – раздался телефонный звонок.

Романов вынул из кармана мобильный телефон. Приложил к уху и, после продолжительный паузы, во время которой его губы складывались в широкую улыбку, пригласил того, кто звонил, в гости. Тепло попрощавшись, положил телефон обратно в карман пиджака и извинился перед Малявиным за то, что перебил его.

– Дядя, брат отца, объявился. Обещал девятнадцатого заехать… Ты что-то хотел сказать?

Малявин спросил, что он, Вася, думает по этому поводу.

– По поводу дяди?

– По поводу Демиурга, Мартынова и всего остального.

Романов пожал плечами. Сказал, что никаких особых дум у него нет. Есть вопросы.

– Что-то не так? – спросил Малявин.

– Не знаю… Слишком уж много непонятного.

– Чего конкретно?

Романов подошел к шкафу. Задумчиво провел пальцем по корешкам книг и сказал, что, во-первых, ему непонятно, кого имел в виду Мартынов, говоря бабке о людях, которые должны были прийти к ним. Во-вторых: кем мог быть тот человек, которому стало известно, что Мартынов – Демиург? И в-третьих: почему бо́льшая часть рукописи является копией с ненайденного оригинала, тогда как последние страницы распечатаны с принтера на другой бумаге?

– А я и не заметил, – удивился Малявин. – Впрочем, всё очевидно… Запланировав убийство Борецкого с последующей явкой с повинной, Мартынов не мог не догадываться о том, что в случае, если всё сложится так, как он задумал, в его квартире будет произведен обыск. Поэтому-то он и предупредил бабушку, чтобы та была готова к приходу незнакомых людей.

– Хорошо, – кивнул Романов. – Согласен. А как насчет человека, который мог знать о том, что Демиург и Мартынов являются одним и тем же лицом?

Малявин пренебрежительно махнул рукой. Сказал, что человек, имеющий возможность сунуть свой нос в ящик с инструментами Мартынова, несомненно, был либо его родственником, либо близким знакомым. И кстати, именно этим объясняется тот факт, что звонивший, несмотря на обещанное Ревой вознаграждение в миллион рублей, не стал называть себя.

– Он явно боится того, что родственники с друзьями – его и Мартынова – узнают об этом и сочтут за предателя. Ведь, с точки зрения нормального обывателя, это предательство. Правильно?

Не дождавшись ответа на свой вопрос, Малявин перешел к объяснению того, почему бо́льшая часть рукописи является копией с исчезнувшего оригинала, тогда как несколько последних страниц распечатаны с принтера на другой бумаге.

– Не мне тебя учить, Вася, но, на мой взгляд, редактировать и вносить изменения в уже готовый текст – нормальное для писателя дело… Демиург перед тем, как отправить оригинал в редакцию, сделал копию. После этого еще раз прочитал свое творение, нашел ошибки на последних страницах, исправил и заново распечатал. Какие тут могут быть вопросы? Я считаю: никаких. Его действия полностью согласуются с правилами поведения добросовестного писателя.

Романов поднял голову. Удивленно посмотрев на Малявина, попросил повторить то, что он только что произнес.

– Ты сказал: его действия согласуются с правилами?

Малявин подтвердил: да, именно так.

– Его действия согласуются с правилами – всё должно быть по правилам… – Романов почесал затылок. – Где, ты говоришь, находится избирательный участок Борецкого?

– Ты уже спрашивал. На Успенской.

То и дело повторяя: «Его действия согласуются с правилами – всё должно быть по правилам», Романов подошел к картам города, развешенным на стене, и принялся внимательно изучать их. Потом посмотрел на часы и выругался.

– Что-то не так? – спросил Малявин.

Романов сказал, что через десять минут Мартынов-Демиург убьет Борецкого у Дворца культуры энергетиков.

– С чего ты взял?

– Подойди сюда! – предлагая Малявину посмотреть карты города, Романов сделал шаг в сторону.

– Избирательный участок, где голосует Борецкий, находится на Успенской. Это координаты Д7–Е7. А четырехпалубный корабль находится в другом месте!

– И что? – спросил Малявин.

– А то, что Демиургу нет смысла убивать Борецкого на Успенской, так как убийство на Успенской не будет засчитано! По правилам игры в морской бой Демиург должен «отыграть» прохожего строго в определенном месте – там, где был сбит корабль. В данном случае на поле В5–Е5!

– То есть ты хочешь сказать, – задумался Малявин, – что…

Романов перебил его. Сказал, что он, Никита, прав в одном: Мартынов-Демиург действительно снял копию с оригинала, а сам оригинал отправил в издательство.

– Только окончание у него не такое, как в найденной тобой копии!

Стараясь не сбиться с мысли, Романов принялся торопливо рассказывать о том, чем, по его мнению, на самом деле заканчивается роман «Морской бой с Пиратом».

– Главный герой романа, он же автор, перед тем как отыграть Борецкого на поле В5–Е5, специально для милиции пишет выдуманную историю его убийства, которое якобы произойдет у избирательного участка. Вставляет ее в копию рукописи. А листы, где написано про то, как он на самом деле будет убивать Борецкого, выбрасывает. Затем предупреждает бабушку о том, что к ней придут незнакомые люди, с которыми ей лучше не связываться, и отправляется к Дворцу культуры энергетиков. По пути звонит в милицию, сообщает свое имя и адрес. А чтобы его слова не приняли за розыгрыш, рассказывает об охотничьих ножах, изготовленных на заводе «Металлист».

Малявин спросил, зачем Демиургу это надо.

Романов ответил: затем, чтобы заставить милицию найти и прочитать рукопись.

– Ведь Борецкого после того, как Демиург пообещал Пирату отыграть четырехпалубный корабль, теперь охраняют не хуже, чем Берга-младшего в ночном клубе «Гренада»!

– Всё, я понял! – воскликнул Малявин. – Демиург подсунул милиции фальшивую рукопись для того, чтобы та уж если и не сняла, то, по крайней мере, ослабила охрану у предвыборного штаба, где, как написано в найденной рукописи, покушения быть не должно!

– Да, – согласился Романов. – Потом Мартынов, воспользовавшись тем, что все силы милиции стянуты к избирательному участку, убивает Борецкого у Дворца культуры энергетиков, подобно тому как это сделал главный герой романа – Демиург, и сдается… Вот такой, значит, настоящий финал у нашей истории.

– То есть, выходит, Мартынов знал, как будут происходить события, и описал эти события в своем романе до того, как они произошли на самом деле?

Романов поправил Малявина. Сказал, что Мартынов не то чтобы знал, как всё произойдет на самом деле, а, точнее сказать, заставил ситуацию развиваться согласно заранее разработанному им сценарию.

– Ну да, – кивнул Малявин. – Он же, помнится, заявил как-то, что настоящее искусство – это когда персонажи, сами того не ведая, участвуют в придуманном автором действии.

Посетовав на то, что Мартынов ни разу не проявил подобную фантазию на работе, посмотрел на часы и сказал, что, если Борецкий задержится у себя в штабе хотя бы минут на пять, у них будет шанс спасти его.

– Так чего же мы стоим? – воскликнул Романов. – Помчались!

Сообщив оперативникам, распивавшим чаи с бабушкой Мартынова, где, по их мнению, произойдет нападение на кандидата в губернаторы, и попросив сообщить об этом по инстанции, Романов с Малявиным выбежали из квартиры.

Евгения Борецкого, живого и невредимого, они застали на площади у Дворца культуры энергетиков. В сопровождении двух охранников, размашистой походкой уверенного в себе человека он шел от центрального входа Дворца по направлению к джипу БМВ, стоявшему на дороге рядом с милицейской «десяткой».

Романов подтолкнул Малявину в спину. Сказав, чтобы тот как можно скорее предупредил Борецкого и его охрану о возможном покушении, отошел в сторону и осмотрелся. Справа от него трое рабочих копошились у открытого телефонного колодца; слева, рядом с автомобилями, неторопливо прогуливались двое хорошо одетых мужчин; сзади, в толпе спешащих на автобусную остановку прохожих, брел крупный парень в зимней кепке с длинным, закрывающим верхнюю половину лица козырьком. Пока Романов, глядя на его нижнюю половину, судорожно соображал, кому она принадлежит: Александру Мартынову или человеку, похожему на него как две капли воды, – парень поравнялся с хорошо одетыми мужчинами и, внезапно повернув вправо, резко ускорил шаг.

Романов крикнул Борецкому, чтобы тот поостерегся.

Услышав обращенный к нему возглас прохожего, Борецкий остановился. Удивленно посмотрел на быстро приближавшегося Мартынова, перевел взгляд на охранников, которые оттаскивали рвавшегося к нему Малявина, и медленно попятился.

Видя, что отставшие охранники не успевают прикрыть Борецкого, Романов бросился к Демиургу-Мартынову. В два шага догнал его и, требуя остановиться, схватил за плечо.

Демиург-Мартынов развернулся и наотмашь полоснул его ножом по груди.

Сжавшись в комок, Романов упал на колени и повалился лицом в грязный снег.

* * *

Александра Мартынова еще не вызвали на первый допрос, когда все местные радиостанции сообщили об аресте Демиурга. В девятнадцать часов с официальным заявлением, подтверждающим эту информацию, выступил руководитель пресс-службы главного управления внутренних дел области, а в двадцать тридцать на телеэкраны города вышел экстренный выпуск передачи «Криминальный репортаж».

Весь город обсуждал это событие. Узнав о том, что Демиурга задержали во время неудавшегося покушения на Борецкого, горожане на все лады ругали милицию, допустившую это покушение, сочувствовали опять ни за что пострадавшему Романову и завидовали удаче Малявина, стараниями которого, как многие посчитали после просмотра передачи, удалось задержать Демиурга.

О том, что Борецкий лидирует на губернаторских выборах, говорили вскользь, как о событии хотя и несомненно важном, но не имеющем ни к кому из них прямого отношения.

17 марта

Из сообщения РИА «Новости»:

«Во втором туре голосования на выборах губернатора области, по предварительным данным, победу одержал Евгений Борецкий. По данным областной избирательной комиссии, в голосовании приняли участие 53,41 процента избирателей (в первом туре – 31,54 процента). По предварительным оценкам, Борецкий набрал 40,09 процента голосов избирателей (в первом туре – 15,25 процента), принявших участие в голосовании, его соперник – Егор Рева – 35,27 процента (в первом туре – 31,03 процента). Против всех кандидатов проголосовали 23,53 процента (в первом туре –27,01 процента). Напомним, что, согласно 98 статье Избирательного кодекса, по итогам повторного голосования избранным считается кандидат, получивший большее число голосов избирателей, вне зависимости от количества проголосовавших. Результаты второго тура выборов губернатора планируется подвести 18 марта. 22 марта, после инаугурации, победившему кандидату будет вручено удостоверение губернатора области».

Весь следующий после ранения день Романов принимал у себя многочисленных гостей. Полулежа на диване, он слабым взмахом руки отвечал на приветствия-прощания входивших-выходивших людей, согласно кивал, если кто-нибудь начинал вести речь о том, как ему, Василию, должно быть больно, и, в очередной раз демонстрируя вновь прибывшим перебинтованную грудь, на которую, по его словам, наложено более двадцати швов, снова и снова рассказывал про то, как они с Никитой Малявиным ловили Демиурга.

Скоро ему это надоело. Услышав, как кто-то из гостей загремел на кухне бутылками, сел, превозмогая боль, на диван и потребовал водки. Выпил рюмку, занюхал рукавом рубашки и, сделав удивленное лицо, спросил, почему никто не пьет за его изрядно пошатнувшееся здоровье.

Гости, сделав удивленные лица, извинились за недогадливость и бросились накрывать на стол.

Веселье было в самом разгаре, когда Романову позвонил Юрий Борецкий – младший брат и ближайший помощник Евгения Борецкого. Сказал, что через час к нему с неофициальным визитом пожалует новый губернатор области, и попросил в целях безопасности освободить квартиру от гостей, если, конечно, таковые имеются.

Квартиру от гостей хоть и не без труда, но освободили. Никита Малявин закрыл дверь за последним из них – самым пьяным, требующим, чтобы Василий до конца выслушал историю его жизни, а потом в стихах описал ее так, как в свое время Пушкин описал жизнь Онегина, и до прибытия будущего губернатора никому ее не открывал.

Сопровождаемый начальником главного управления внутренних дел генерал-майором Кравчуком, Евгений Борецкий явился точно в назначенное время. Поблагодарив Романова за помощь, оказанную при задержании особо опасного преступника, он преподнес ему в подарок кинжал в деревянном футляре, фрукты и бутылку украинской горилки.

Кинжал – Малявин первым делом попробовал ногтем его лезвие – оказался острым, горилка – весьма крепкой.

Выпив рюмку, Романов, уже нетрезвый и оттого пребывающий в приподнятом настроении, почувствовал себя на вершине блаженства.

«Мог ли я, – думал он, с наслаждением слушая Кравчука, рассказывающего о целебных свойствах горилки, – еще месяц назад мечтать о том, чтобы самые уважаемые в городе люди: большие начальники, удачливые бизнесмены, губернаторы и прочие генералы – почитали за честь выпить со мной?»

Ответив себе: нет, не мог, – Романов рассмеялся.

– Ну вот, – вслед за ним рассмеялся Кравчук, – наш раненый, кажется, выздоравливает!

– Давайте-давайте, поправляйтесь! – Борецкий ласково похлопал Романова по колену. – У нас с вами впереди много дел. Пирата еще надо поймать.

– А что? – Романов с вызовом оглядел присутствующих. – И поймаем! Я всю эту маньяческую нечисть, Евгений Борисович, дайте срок, как тараканов выведу! Только скажите!

Пока генерал, посмеиваясь над хозяином, резал фрукты, Евгений Борецкий завел разговор о киллере, нанятом Пиратом. Спросил Романова, действительно ли он видел его.

Романов сперва хотел честно признаться: нет, не видел. Потом решил, что так категорично говорить, пожалуй, нельзя, поскольку кое-что увидеть ему все-таки удалось, и ответил:

– Было дело.

– А опознать, в случае чего, сможете?

– А приводите! – рассмеялся Романов.

В эту минуту в комнате прозвучал рингтон на песню из кинофильма «Следствие ведут ЗнаТоКи». Кравчук вынул из кармана мобильный телефон и, попросив извинения у присутствующих, приложил к уху. Музыка умолкла.

Сначала лицо генерала выражало нетерпение. Но, по мере того как до него доходил смысл услышанного, нетерпение сменилось раздражением, раздражение – злостью, а злость – озабоченностью и недовольством.

Приказав тому, кто звонил, постоянно держать его в курсе дела, Кравчук убрал телефон в карман пиджака. Сказал, обращаясь к Борецкому, что Александр Мартынов, больше известный как Демиург, только что сбежал из-под ареста.

Борецкий и Малявин вскочили на ноги.

– Как?! – воскликнул Борецкий. – Как такое могло произойти?

Кравчук виновато развел руками, дескать, сам не пойму.

– Один, видать, чего-то недосмотрел, другой где-то недоглядел, третий просто покурить вышел. В результате Мартынов оказался во дворе следственного изолятора без должной охраны. А там как раз фургон ГАЗ–66 стоял. Он шофера из кабины выкинул – два ребра ему сломал, сел за руль и протаранил ворота предупредительного заграждения. Доехал до основного заграждения, взобрался на крышу фургона и перемахнул через забор… В общем, будем во всем досконально разбираться.

– Как автомобиль оказался во дворе СИЗО?

– Так он это… продукты привез. Задержанным надо ж чем-то питаться, верно? А тут такое дело – один недосмотрел, другой неизвестно чем занимался. Одним словом, хватит! Пора наказывать по всей строгости! Так больше нельзя! А вам, Василий Сергеевич, – ткнув в Романова пальцем, почти без паузы добавил Кравчук, – следует недельки на две – на три куда-нибудь срочно уехать, подлечиться.

Романов спросил: зачем?

– То есть как – зачем… Демиурга мы взяли после вашего вмешательства, абсолютно, кстати говоря, ненужного. И как он теперь поведет себя, лично я предугадать не берусь.

Малявин тут же возразил генералу. Сказал, что он, как бывший начальник Мартынова, хорошо знает своего подчиненного и потому может смело утверждать: Мартынов хоть и сошел с ума, гад, но не настолько, чтобы после побега продолжать оставаться в городе.

Кравчук не стал спорить. Пожал плечами, дескать, я вас предупредил, а уж вы там сами решайте, как быть, и, о чем-то задумавшись, принялся постукивать ногтем по краю рюмки.

Борецкому, глядя на генерала, тоже стало скучно. Он отвернулся в сторону окна, где минутой ранее зажглись уличные фонари, и подумал о том, что делать им здесь, кажется, действительно нечего – подарки вручены, нужные слова сказаны, горилка и та выпита до дна.

Поправив пиджак, он протянул Романову руку и еще раз пожелал скорейшего выздоровления.

– А мы, Василий Сергеевич, с вашего позволения, пожалуй, пойдем… Поздно уже, да и вам следует отдохнуть.

– Да, – вставая с кресла, поддакнул Кравчук. – Ложитесь-ка, батенька, спать. Завтра, как проснетесь, уезжайте. Не зря в таких случаях говорят: береженого Бог бережет!

Романов возражать не стал. Он крепко пожал гостям руки и пообещал спрятаться так, что его не то что Демиург – да что там Демиург! – родная жена, не получившая за прошлый месяц положенных алиментов, фиг найдет.

Борецкий улыбнулся. Погрозил ему пальцем и первым вышел за порог.

В этот же вечер Романову позвонил Павел Валерьевич Басинский – обозреватель «Литературной газеты». Похвалив за работу над альбомом Харякина «Убейте прохожего!», он выказал желание встретиться с ним, обсудить кое-какие совместные проекты тет-а-тет.

– Готов взять командировку и приехать в любое удобное для вас время.

Романов подумал, что удобнее всего было встретиться прямо сейчас, когда гости ушли, а водка и настроение поговорить с хорошим человеком остались. Но тут вспомнил, что путь из Москвы неблизкий, особенно если этот путь – железнодорожный, и, решив не торопить человека, назначил встречу в ближайшую среду на двенадцать часов дня.

19 марта

Из сообщения РИА «Новости»:

«В субботу в здании областной администрации состоится инаугурация губернатора области Евгения Борецкого. На инаугурацию приглашены полномочный представитель Президента РФ в федеральном округе, представители президентской администрации, члены Совета Федерации и Госдумы Федерального собрания РФ, депутаты Законодательного собрания области, главы муниципальных образований, представители деловых кругов, деятели науки и культуры».

В среду, девятнадцатого марта, среди ночи к Романову приехал родной дядя – Виктор Романов.

Скинув на пол тяжелый тулуп, он сразу потащил племянника на кухню. Выложил на стол из баула гостинцы: черную икру в трехлитровой банке, тушку красной рыбы, питьевой спирт в бутылке – и потребовал стаканы. Выпив сам, заставил выпить племянника.

Спросил, как жизнь.

Романов почесал повязку под рубашкой. Сказал: хорошо, только спать очень хочется.

– Как жена с ребенком? У тебя ведь, кажется, пацан? А где они, кстати говоря, почему не встречают?

Вместо ответа Романов посетовал на то, что давно его, дяди Вити, не было в городе.

Дядя Витя согласился: давно.

– А ты, я так понимаю, развелся, дурак? Да? Ну давай рассказывай.

Василий Романов пожал плечами, дескать, о чем тут рассказывать?

– О том, что однажды утром жена проснулась, посмотрела на меня и увидела, что спит не с тем, за кого выходила замуж?.. Так не с этого надо начинать.

– А ты начни с чего надо.

Романов взял протянутый дядей Витей стакан со спиртом и начал рассказ с того, что в самом начале перестройки открыл с друзьями первое в городе кооперативное кафе. Что, разбогатев, возомнил себя чуть ли не равным Богу и женился, как ему казалось, на богине.

– А москвичи-дьяволы в это время уже перекупили конкурирующую со мной фирму и вложили в нее первый, и далеко не последний, миллион.

Романов рассказывал долго. Запивая спиртом неприятные моменты, из которых, как сам считал, была соткана его жизнь, он вместе с дядей заново год за годом переживал ее. Вспоминал поражения и неудачи, подстерегающие его всякий раз, когда он ставил перед собой высокие цели, и не переставал удивляться тому, что всё, о чем рассказывал, происходило не с тысячью таких горемык, как он, а с ним одним.

– Неужели всё это было только со мной? А, дядь Вить? Самому не верится.

В ответ дядя Витя, едва не опрокинув лбом тарелку с огурцами, уронил голову на стол.

Василий Романов обиженно надул губы. Посмотрел в сторону окна, откуда сквозь тонкую зеленую занавеску пробивалось яркое солнце, и перевел взгляд на часы, стрелки которых сомкнулись на цифре двенадцать. Разочарованно вздохнув, взял в руки бутылку и выплеснул остатки спирта себе в стакан.

Перед тем как выпить, вспомнил о дяде. Подумал: вот дядя Витя проснется и обязательно попросит у него, племянничка, опохмелиться.

«И что я ему, спрашивается, дам?»

Опустив голову, Романов внимательно осмотрел бутылки под столом. Не найдя ни одной не пустой, ужаснулся оттого, что он – сорокатрехлетний мужчина – дожил до седин, а ничего, кроме переполнявшей его душу любви и нежности к родным людям, нажить не сумел.

Решив, что такому не бывать, что он вывернется наизнанку, но даст дяде всё, что положено дорогому гостю, снял с дверной ручки полиэтиленовый пакет с фотографиями Пугачевой на одной стороне и Киркорова на другой, оделся и погнал себя в магазин.

Ночью ударил мороз. Ветви деревьев осеребрились инеем, тротуары, еще накануне по щиколотку залитые талой водой, покрылись слоем припорошенного снегом льда.

Выйдя из подъезда и ступив на тротуар, Романов поскользнулся. Не обращая внимания на презрительные взгляды прохожих, поднялся и направился дальше. Перейдя двор, упал снова. Лежа на спине, вспомнил о том, что, кажется, забыл закрыть за собой входную дверь, и надумал вернуться. Однако, едва встав на ноги, осудил себя за малодушие и упрямо двинулся вперед.

– Наизнанку вывернусь! – шептал себе. – В лепешку расшибусь на этом скользком льду, будь он неладен, а приехавшего дядю Витю встречу как полагается!

Сколько Романов помнил, дядя Витя приезжал всегда ночью. То с юга, где возводил Нурекскую ГЭС, то с севера, где в Уренгое сначала добывал нефть, потом тянул магистральный нефтепровод к Ужгороду, то с Дальнего Востока, где последние годы мыл золото на маломырских приисках. Мама Василия Романова – Екатерина Львовна – за глаза называла его, своего деверя, шабашником, а отец – Сергей Петрович – в глаза бродягой. Дядя Витя не обижался. Он вообще редко сердился на родственников. Но уж если обижался, то всегда всерьез и надолго. Так свою первую жену, без повода высмеявшую его перед друзьями, он бросил на четвертом году совместной жизни, а вторую, давшую повод усомниться в верности, на пятом месяце беременности. Потом, правда, жалел об этом, но не так часто и столь сильно, как, наверное, этого бы хотелось брошенным женам. Жалеть о прошлом было не в его правилах. Единственное, о чем он иногда говорил с легким сожалением – о неумении тратить деньги так, чтобы всем вокруг было весело: тем, с кем тратил, и тем, на чьих глазах это происходило. Если с первыми, друзьями и женщинами, особых проблем никогда не было, то со вторыми, дальними и близкими родственниками, они возникали постоянно. Многие, в том числе родители Василия, несмотря на всю любовь к Виктору, не то что веселиться – смотреть на то, как он каждый вечер спускал в ресторанах бешеные, в их представлении, деньги, без валерьянки не могли. А вот Василий мог, благодаря чему в лице родного дяди обрел друга и учителя на долгие годы. Друг и учитель, по его собственному признанию, академий не кончал, однако обучил племянника многому. Так, первую сигарету, первый стакан водки и первую женщину – толстушку Розу – Василий, вместе с советом не робеть, получил именно из его теплых рук.

«Так неужели я, после всего того, что мне дал дядя Витя, не дойду до магазина? – продолжал подгонять себя воспоминаниями Романов. – Да я наизнанку вывернусь, в лепешку расшибусь на этом скользком льду, будь он неладен, а встречу организую как положено!»

Романов дошел. Но, даже купив водки и благополучно донеся ее до дома, организовать встречу «как положено» не смог.

Дверь в квартиру, как он и предполагал, оказалась не заперта. Войдя на кухню, Романов огляделся. Всё здесь на первый взгляд было так, как и час назад, когда он вышел из дома: сквозь зеленую занавеску пробивалось солнце, часы методично отсчитывали время, дядя Витя, уткнувшись лицом в стол, казалось, спал.

Но было в этой обстановке кое-что новое – на голове дяди Вити возле темечка зияла маленькая, меньше пятикопеечной монетки, залитая кровью дырочка.

20 марта

Из газеты «Губернские ведомости»:

«Финал выборов губернатора области сопровождается увольнениями и приемом на работу новых сотрудников правительства. Те, кто открыто поддерживал Егора Реву, уходят вслед за своим патроном, скрывшимся у себя на даче в Мыскино. Моральную и юридическую оценку их деятельности даст время и, хотелось бы надеяться, прокуратура».

– Ты не поверишь, Никита, но он всегда приезжал только ночью. Где бы ни работал – на севере, где качал нефть, на юге, на Дальнем Востоке… Правда, удивительно?

– На юге-то что он делал?

– Нурекскую ГЭС строил в Таджикистане… Да! И еще он всегда приезжал с подарками. Никого не забывал: ни теток, ни братьев, ни нас, племянников. И не какие-нибудь там безделушки дарил вроде значков, а всегда что-нибудь серьезное, дорогое. Мне так, например, ботинки из натуральной оленьей кожи однажды привез, маме – настоящие чуни.

– Молодец, что тут скажешь.

– Да. Он по тем временам богатым был. И вот еще одна интересная подробность… Никто в нашей родне не знал, сколько у него денег. Даже приблизительно. А всех это, помню, ужас как интересовало.

– Так спросили бы.

– Спрашивали. Но дядя Витя не говорил. Скрытный он был – ни в душу, ни в карман к себе никого не впускал.

– Понятно… А семья у него где?

Романов отрицательно покачал головой. Сказал, что не было у него семьи.

– Остался, правда, ребенок после второго брака, но дядя Витя его своим не признал и, насколько я знаю, ни разу с ним не встречался.

Никита Малявин встал с кресла. Сцепив руки над головой, потянулся. Спросил Романова, знает ли он о том, что объявился Пират.

Романов ответил: нет.

– Так вот, знай: объявился. Зашел вчера утром на гостевую харякинского сайта и сообщил о том, что в знак солидарности с Демиургом открыл кингстоны единственного оставшегося у него корабля. Иными словами, самолично потопил его.

– Зачем?

– А кто его, маньяка, знает? – зевнул Малявин. – Вроде бы хочет, чтобы все у них с братом-Демиургом было одинаково.

Романов сказал, что это его теперь не интересует.

– А убийство твоего дяди тебя тоже не интересует? – спросил Малявин. – А тебе вообще не кажется странным, что кто-то зашел в незапертую дверь, застрелил спящего человека, даже не удосужившись заглянуть ему в лицо, и, ничего не тронув, удалился?

Романов сказал: нет, не кажется. Вспомнил, как прошлым летом какие-то подростки во дворе дома походя раздавили котенка, с которым играла семилетняя соседская девочка. И как потом эта девочка долго пытала маму: кто те мальчики, что убили котенка, и по какой причине они это сделали.

– Так и тут. Что толку задаваться вопросами: кто и за что? Да, может, ни за что, просто так! Увидели открытую дверь, зашли, застрелили из случайно завалявшегося в кармане пистолета с глушителем и вышли… В общем, пусть этим делом милиция занимается, я не могу.

Малявин спросил Романова, знает ли он, где, в каком месте, находится последний корабль Пирата, потопленный им самим.

– Нет и знать не хочу, – ответил Романов. – Так мне всё это осточертело!

– На поле З6–З7.

– Это где?

– На месте твоего дома. Вернее, твой дом стоит на этом месте.

Романов привстал с дивана, на котором сидел.

– Ты что, хочешь сказать…

Малявин не дал ему договорить. Сказал, что, кроме него, Василия, других известных людей, соответствующих рангу потопленного двухпалубного корабля, в его доме нет.

– Ты хочешь сказать, – повторил вопрос Романов, – что дядю Витю убили по ошибке? Перепутали? Хотели меня?!

– И еще, – продолжил Малявин. – Экспертиза показала, что твой дядя был застрелен из оружия, которым были застрелены Жихарь, сторож дядя Федя, Александр Пантелеев, прокурор Меланин.

– Так, значит, все-таки Пират! – опустился на диван Романов. – Что же мне так не везет-то, господи?

– Это уж точно, – притворно вздохнул Малявин. – Умеешь ты привлечь к себе внимание маньяков. Как бы теперь Демиург с Пиратом не рассорились из-за тебя!

Романов попросил Малявина заткнуться – не мешать думать о том, как ему от ножа одного маньяка спастись и под пулю другого не попасть.

Чем больше он думал об этом, тем больше путался в мотивах поступков Пирата.

– Интересное дело, – сказал он. – Пират во всех предыдущих случаях убивал на улице, а по мою душу пришел на дом.

– И что, по-твоему, в этом интересного?

– Прежде чем подойти к моей двери, он как минимум должен был удостовериться в том, что ему никто не помешает сделать свое дело.

– Так ему никто и не помешал.

– Неправда. Если бы не закончился спирт и я не отправился в магазин за водкой, ему бы помешал дядя Витя.

– Вывод, – подхватил Малявин. – Пират, а точнее, киллер, нанятый им, следил за твоей квартирой, начиная с утра. А поскольку твой дядя приехал ночью, тот его просмотрел!

Романов щелкнул языком. Сказал, что не сходится, поскольку в этом случае киллер должен был видеть его, когда он в первом часу дня выходил из дома.

– Я тогда еще, пьяный дурак, шмякнулся на глазах всего подъезда… Нет, Никита, Пират как пришел, так сразу направился к моей двери, словно был уверен в том, что я один.

В этот момент прозвучал звонок. Романов вынул из кармана мобильный телефон, посмотрел, кто звонит.

Звонил начальник главного управления внутренних дел генерал-майор Кравчук, решивший лично сообщить о покушении Пирата. Выразил соболезнование по поводу смерти родного дяди и поинтересовался состоянием его, Василия Сергеевича, здоровья. Услышав, что грудь хоть и побаливает, но уже не так сильно, как позавчера, когда они встречались за бутылкой горилки, еще раз посоветовал уехать куда-нибудь подлечиться.

Поблагодарив Кравчука за заботу, Романов отключил связь. Посмотрел на дисплей телефона и увидел не замеченное ранее предупреждение о пропущенном звонке.

– Не надо тебе никуда уезжать! – сказал Малявин. – Мартынов, я так думаю, сам давно куда-нибудь уехал.

Романов в ответ выругался. Сказал, что пропустил звонок Басинского.

– Кто это? – спросил Малявин.

– Обозреватель «Литературной газеты». Мы с ним договаривались встретиться вчера… А кстати, чего это он не приехал, как обещал?

Романов несколько раз щелкнул по кнопкам телефона. Найдя дату и время пропущенного звонка, удивленно почесал затылок.

– Две тысячи третий год, март, девятнадцатое, двенадцать часов одиннадцать минут.

Со словами «ну-ка, ну-ка» Малявин подошел к Романову, желая убедиться в том, что время звонка соответствует примерному времени убийства дяди Вити.

– Чего ну-ка? Чего ну-ка? – спрятал телефон за спину Романов. – Павел Басинский – известный критик! Лауреат Антибукеровской премии! Его вся литературная Москва знает!

– А я чего? – приложил ладонь к груди Малявин. – Я ничего! Я только хотел обратить внимание на то, что этот самый Басинский обещался прийти и не пришел. А может, и пришел, да только никто из живых этого подтвердить уже не может.

Романов махнул на Малявина рукой. Сказал, что прямо сейчас позвонит критику и всё выяснит.

Однако дозвониться до Басинского удалось не сразу.

Услышав в телефонной трубке женский голос, вежливо сообщивший о том, что абонент недоступен, Романов встал с дивана и вышел из комнаты. Вернулся, держа в руках номер «Литературной газеты». Нашел в конце последней полосы телефон отдела литературы, позвонил по нему и попросил взявшего трубку сотрудника редакции соединить с Павлом Валерьевичем.

То, что с Павлом Валерьевичем у Василия Сергеевича возникли проблемы, Малявин понял сразу после того, как первый из них никак не мог взять в толк, кто такой поэт Романов и что ему от него надо. А когда вместо ответа на вопрос, почему он, Павел Валерьевич, не приехал, как обещал, ночным поездом, Басинский бросил трубку, стало окончательно ясно: проблемы, возникшие у Василия Сергеевича, относятся к разряду неразрешимых.

Услышав гудки, Романов отключил телефон. Первые секунды после разговора с Басинским он был настолько поражен вскрывшимся обманом, что даже не почувствовал разочарования оттого, что никто из обозревателей «Литературной газеты» по-прежнему не знает о его существовании.

Тихо спросил Малявина: теперь ему понятно, откуда киллеру Пирата стало известно о том, что он вчера днем должен был находиться дома?

Малявин ответил: нет.

– От меня, – ткнул пальцем себя в грудь Романов. – Это я сказал, когда ему прийти.

– Так значит, это не Басинский тебе звонил?

– Нет. Это Пират или его киллер, что, в общем-то, одно и то же. Позвонил от имени Басинского и предложил встретиться в среду, в двенадцать. Ну а так как встречи с важными московскими гостями, приехавшими по делам, не предполагают наличие посторонних, он не сомневался в том, что в обговоренное время я буду один.

– Логично, – согласился Малявин. – Но тогда Пират сильно рисковал, звоня тебе на сотовый телефон, где есть функция автоматического определителя номера.

Романов пожал плечами. Сказал, что не знает, рисковал Пират или нет, но после того, как его городской телефон отключили за неуплату, связаться с ним иначе было просто невозможно.

– Кроме того, у меня есть предчувствие, что хозяина телефона, с которого звонил лже-Басинский, найти не удастся.

– А давай проверим! – предложил Малявин.

Чтобы проверить, так это или нет, он позвонил одному из своих многочисленных приятелей в ГУВД. Продиктовал номер телефона и попросил как можно быстрее пробить его.

Не прошло и пяти минут, как от приятеля из ГУВД был получен ответ: номер, с которого звонил лже-Басинский, зарегистрирован на имя Юрия Борисовича Борецкого – младшего брата и ближайшего помощника будущего губернатора области.

Услышав об этом, Романов и Малявин на несколько секунд потеряли дар речи. Они некоторое время смотрели друг на друга, не в силах вымолвить слово, готовое горошинкой сорваться с их губ.

Малявин проглотил комок в горле. Тихо спросил: означает ли это то, что Юрий Борецкий – Пират?

Романов ответил: нет.

– Он киллер. Пират – это…

– Губернатор? – сорвалось с губ Малявина слово, которое они боялись произнести вслух.

– Да.

– Точно?

– Точно.

– Так, значит, говоришь, губернатор… – покачал головой Малявин. – С ума сойти!

* * *

Вспоминая о том, когда и с чего началась история, окончание которой оказалось не менее драматичным и куда более неожиданным, чем ее продолжение, Романов с Малявиным вышли со двора романовского дома и направились к Дворцу культуры энергетиков.

– Всё началось с того, – сказал Романов, – что в двадцатых числах февраля рейтинг кандидата в губернаторы Евгения Борецкого упал до отметки плинтуса. Именно тогда Пират заявил о своем желании сыграть в морской бой с Демиургом. Двадцать второго он «отыграл» банкира Бокарева, а двадцать четвертого одним выстрелом в Барыкина поразил сразу две цели, ради которых затеял эту игру, – устранил главного конкурента и получил часть его электората. Потом он «отыграл» нищенку бабу Валю и Слуцкого. Это, так сказать, обязательная программа, которую он вынужден исполнить, дабы соблюсти видимость честной игры. А вот затем у него начались проблемы… После ареста киллера возникла реальная опасность того, что следствие выйдет на него через посредника – Жихаря. Жихаря пришлось убрать. И сделал это, я считаю, не кто иной, как младший брат Юрий…

– Бывший десантник, между прочим.

– …поскольку найти еще одного профессионального киллера они, видимо, не смогли.

– Не так это, знаешь ли, просто сделать за пару-то дней!

– Перед вторым туром голосования младший брат – Юрий убил трех русских прохожих, а старший – Евгений, он же Патриот, сначала разжег националистические настроения в обществе, затем возглавил молодежное движение протеста против дискриминации русских.

– Которое привело его прямиком в кресло губернатора!

– Да. Но тут возникла еще одна проблема, вторая… В газетах написали, будто я видел убийцу Пантелеева. Евгений Борецкий решил лично проверить эту информацию. Он пришел ко мне в гости и напрямую спросил об этом…

– А ты, идиот, вместо того чтобы честно признаться в том, что ни фига не видел, понты перед губернатором начал крутить! Дескать, приведите мне Пирата, а уж я там разберусь!

Романов сказал, что всё получилось само собой.

– Зато я этим вынудил Борецких пойти ва-банк. Они решили, что я действительно видел Юрия Борецкого на месте убийства Пантелеева, и надумали отыграть меня… Но как это сделать, если в разговоре с Евгением Борецким я пообещал спрятаться так, что даже жена, не получившая положенных алиментов за прошлый месяц, меня не найдет?

– Тогда они решили воспользоваться опытом Демиурга! – подхватил Малявин. – Василий Романов, как они уже знали, мужичишка хоть и не глупый, но уж очень падкий на внимание издателей. В таких случаях он совершенно теряет разум. То, забыв об опасности, мчится к главному редактору Январскому, когда в его районе орудовал Демиург, то назначает встречу московскому критику, как будто тому у себя дома критиковать некого… А кстати, как ты объяснишь то, ради чего Юрий Борецкий пошел на риск, позвонив тебе на сотовый телефон с автоматическим определителем номера?

Романов пренебрежительно махнул рукой. Сказал, что никакого риска не было и в помине. Во-первых, объяснил он, если бы покушение удалось, то никому бы и в голову не пришло связать поступившие на его телефон звонки с Пиратом, поскольку Пират ни одной из своих жертв до этого не звонил. А во-вторых, ничего удивительного в звонке Борецких нет, поскольку Борецкие хоть и с другого телефона, но звонили раньше, чему, кстати говоря, генерал Кравчук был свидетелем.

– Риск мог возникнуть только в том случае, если бы меня не удалось убить. Но этот пессимистичный вариант они, похоже, даже не рассматривали.

Романов и Малявин не заметили того, как за разговорами дошли до Дворца культуры энергетиков, где находился предвыборный штаб Евгения Борецкого.

Романов остановился. Спросил, уверен ли он, Никита, в том, что они правильно поступают, желая запугать будущего губернатора.

– У тебя есть другой вариант? – спросил Малявин. – Учти, в субботу после инаугурации пугать его будет так же бессмысленно, как и жаловаться на него. Только сейчас, когда он еще относительно слаб, можно попробовать что-то сделать… Ну не смотреть же, в самом деле, на то, как маньяк у нас на глазах становится губернатором!

Романов согласился: смотреть на то, как маньяк становится символом государственной власти, действительно тяжело.

– Ну так чего тогда напрасно воздух сотрясать? Давай! – Малявин толкнул его в спину. – Шевели ногами! У него очко тоже небось не железное, авось внемлет голосу разума!

* * *

Прежде чем впустить к Евгению Борецкому, Романова с Малявиным тщательно обыскали. Светловолосый мужчина лет тридцати пяти, одетый в строгий черный костюм, ощупал их, начиная с рукавов поднятых рук и заканчивая низом брюк. Провел по одежде прибором, как прокомментировал Малявин, способным обнаружить подслушивающие устройства, и только после этого разрешил войти в кабинет будущего губернатора.

Евгений Борецкий сидел в небольшой комнате за офисным столом и быстро писал.

Не успел Малявин раскрыть рот, произнести заранее заготовленную фразу о том, что ему доподлинно известно имя Пирата, как в кабинет вошла секретарь – симпатичная девушка в короткой юбке. Сказала Евгению Борисовичу о том, что ему звонят из Москвы.

Поблагодарив секретаря, Борецкий взял трубку стоящего на столе телефона.

Разговор между ним и тем, кто звонил, шел, как Романов понял из обрывочных фраз, о создании новой политической партии под названием «Фронт освобождения России». Получив краткий отчет о делах, Борецкий выразил недовольство по поводу задержки регистрации учредительных документов, выслушал объяснение причин, из-за которых произошла задержка, и пообещал втрое увеличить финансирование проекта сразу после того, как в банке «Народное доверие» вступит в должность новый председатель совета директоров.

Положив трубку на рычаг телефона, Борецкий вопросительно посмотрел на Романова.

Романов посмотрел на Малявина, Малявин, глядя Борецкому в глаза, сказал, что знает, кто такой Пират.

– И что? – спросил Борецкий.

Не ожидая подобной реакции, Малявин смешался. Промямлил что-то по поводу того, что ему, Евгению Борисовичу, как человеку заинтересованному, должно быть интересно знать о том, кто это.

– Ну хорошо, – согласился Евгений Борисович. – И кто же это, по-вашему?

– По-нашему, это вы!

Романов подумал, что Борецкий сейчас выгонит их. Однако тот не только не рассердился, услышав обвинение в свой адрес, наоборот, повел себя так, словно ему было приятно узнать, что наконец-то нашелся человек, который догадался об этом сам.

Он улыбнулся и спросил, есть ли у них доказательства.

Малявин, недолго думая, ответил: есть.

– Вася… то есть Василий Сергеевич Романов, как вы знаете, один из самых уважаемых в городе людей, видел, как ваш брат Юрий убивал Пантелеева. И не только видел, но даже готов подтвердить это в суде!

Борецкий откинулся на спинку стула. Задумчиво пожевал нижнюю губу и, выразив сомнение по поводу того, что Юрка способен на подобное изуверство, пообещал непременно спросить его об этом, как только тот вернется из отпуска.

– Ваш брат уехал? – удивился Романов.

– Да, вчера утром. Кажется, в Австрию… Или в Австралию, точно не помню.

– А кто же нас тогда, простите, только что обыскивал? – усмехнулся Малявин. – Скажите, двойник?

Борецкий поморщился. Попросил Никиту Ивановича не быть столь мелочным в датах.

– Ну какая разница, когда он уехал – вчера утром или сегодня вечером! Главное, что его уже практически нет здесь. Понятно?

Малявин согласно кивнул: дескать, куда уж понятней.

– Следы заметаете?

– Другие доказательства есть?

Малявин ответил: доказательства есть, но говорить о том, какие именно, он будет теперь только в суде в присутствии прокурора.

Борецкий перестал улыбаться. Спросил, чего они хотят, чего добиваются.

Почувствовав, что цель близка, Малявин сделал последний шаг – потребовал, чтобы он, Борецкий, немедленно отказался от должности губернатора.

– И тогда – обещаю! – мы не станем предавать огласке информацию о том, кем вы являетесь на самом деле.

– А кем я являюсь на самом деле? – тихо спросил Борецкий. – Скажете: маньяком? Не надо… То, что я сделал – это так, детские шалости, по сравнению с тем, что творят губернаторы у себя на местах. И никто их, между прочим, за это маньяками не считает. И потом, что я, собственно, совершил? Ну, убил проворовавшегося банкира. Сто раз продавшегося политика. Неправедного прокурора, бомжиху, еврея, трех бездельников и одного уголовника.

Романов сказал, что еще он убил его дядю – великого труженика Виктора Романова.

– Ах да! – поморщился Борецкий. – Извините, совсем забыл. Но вы же знаете: мы не хотели его убивать. Да я бы и это отребье, скажу вам честно, пока не стал трогать, если бы не возложенная на меня миссия! Я понимаю, понимаю, – произнес он, не дав перебить себя Малявину, уже открывшему рот, чтобы рассмеяться ему в лицо, – вы, наверное, думаете, я сошел с ума на фоне мании величия? Нет, уверяю вас, это не так. Если я чем-то и страдаю, так это излишним здравомыслием… Так, например, я был готов к вашему приходу и даже заготовил несколько тезисов для разговора с вами. Вот! – Борецкий помахал в воздухе листком бумаги. – Здесь написано, чтобы я, цитирую, был сдержан и не давал Романову повода вывести из равновесия. Постарался выяснить, что еще, кроме убийства Пантелеева и трюка с Басинским, он может инкриминировать мне. Расположить его к себе, если получится, ну а если не получится, то…

Оборвав себя на полуслове, Борецкий положил листок на стол. Сказал, что в конце последней фразы у него стоит длинное многоточие, и от того, какое решение они примут, зависит ее окончательный вид.

– Как видите, я с вами предельно откровенен.

– То есть перед тем, как запугать нас, – решил уточнить Малявин, – вы перешли к третьему пункту программы – расположить?

Борецкий рассмеялся. Сказал, что первый пункт – быть сдержанным – уже выполнил: в данную минуту он совершенно спокоен. Второй – что еще, кроме убийства Пантелеева и трюка с Басинским, они могут инкриминировать ему – тоже: ничего инкриминировать, как выяснилось, они не могут.

– Так что остался третий пункт – расположить вас к себе. И еще, возможно, четвертый – перетянуть на свою сторону.

– Простите, – вмешался в разговор Романов. – А кто на другой от вас стороне, можно узнать?

– А вы не догадываетесь?

– Евреи? – предположил Романов.

Борецкий махнул рукой. Сказал, что ему, Василию Сергеевичу, грешно думать о нем так плохо – он не ксенофоб.

– Нет, Василий Сергеевич, не евреи, или, точнее сказать, не они одни. На противоположной от меня стороне – противники сильной России! Ее записные враги и те, для кого выражение «сильная Россия» – пустой звук. А именно: казнокрады, правозащитники, наркоманы, алкоголики, маргиналы… Этот список можно продолжать долго: у слабого, как известно, врагов всегда предостаточно!

– Вряд ли тех, кого вы перечислили, можно называть врагами России, – возразил Романов.

– Ошибаетесь! – воскликнул Борецкий. – Не только можно, но и нужно! Вы только посмотрите, что происходит вокруг и внутри нас! С запада давят европейцы, с юга – американцы, с востока – китайцы. Изнутри Россию раздирают олигархи, сплошь, заметьте, евреи, и национальные, а точнее, националистические, элиты! Так как, скажите на милость, противостоять им, если одни из нас открыто торгуют государственными интересами, другие с пеной у рта защищают людей от государства и пальцем не пошевелят для того, чтобы защитить государство от людей, а третьи – за дозу, за рюмку, за возможность спать до обеда не задумываясь пойдут на любое предательство!

Борецкий сорвался с места. Выбежал из-за стола и сказал, что каждый здравомыслящий и честный человек обязан признать: Россия, расколотая демократами и либералами, находится на грани развала.

– Вот вы, Никита Иванович, – он ткнул пальцем в грудь Малявина, – неужели станете оспаривать сей очевидный факт?

Малявин сказал, что он лично никому ничего не обязан, но если ничего не изменится, то Россию действительно когда-нибудь постигнет печальная участь Советского Союза.

– А вы? – обратился к Романову.

Романов сказал, что согласен с Малявиным.

– А что вы готовы сделать для того, чтобы не допустить раскола? – спросил Борецкий.

Малявин ответил: ничего такого, что могло бы реально повлиять на интеграционные процессы.

Романов вместо ответа молча пожал плечами.

– А почему бы вам, – предложил Борецкий, – как истинным патриотам, не примерить на себе кольчужку Пожарского и не призвать народ объединиться вокруг великой цели – спасения России!.. Что? – обвел взглядом Романова с Малявиным. – Кишка тонка? Или лень? Да нет, господа, вам не лень. Вы просто боитесь показаться смешными! Боитесь, что ваши хорошие знакомые расскажут другим вашим хорошим знакомым о том, как над вами однажды глумилась толпа идиотов… Так с какой стати вы хотели высмеять меня, когда я сказал, что на меня возложена миссия стать человеком, который объединит и возглавит таких, как вы, честных, правильных, но трусливых и безынициативных!

Романов сказал, что Россию, конечно, можно спасти, уничтожив тех, кто не хочет объединяться вокруг великой цели, но вряд ли это будет та Россия, о которой они мечтают.

– Да не хочу я никого уничтожать! – махнул рукой Борецкий. – Я хочу одного – прекратить унижение государства! Вот вы мне скажите: зачем мы лезем в Европу? Нас выпихивают оттуда изо всех сил, а мы настырно лезем. Мы что, европейцы? Чур меня, чур! Мы лучше! Мы – евразийцы! Или зачем нам вступать в ВТО? Для того, чтобы кто-то из олигархов получил возможность хапнуть очередной миллиард? Или взять Европарламент. Ну что нам там делать? Выслушивать, как русофобы прилюдно озвучивают свои детские страхи? Я бы на месте президента выслал туда всех наших правозащитников, чтобы те потешили себя и других рассказами о том, какая Россия дикая страна! Порядка нет у нас, вот что! Порядка и понимания того, что национальное самосознание русского человека уже не то, каким оно было в конце восьмидесятых – начале девяностых. Если раньше русский мальчишка готов был вырвать жвачку из зубов интуриста, то сейчас появляется всё больше тех, кому во сто крат слаще выбить эту жвачку изо рта вместе с зубами. И не замечать всего этого могут только слепцы!

Борецкий замолчал. Достал из кармана брюк платок и вытер испарину со лба. Сказал, что устал доказывать всем, что он не верблюд, и оправдываться за то, что слишком много взвалил на себя.

– Это нам понятно, – сказал Малявин. – Но убивать-то зачем?

Вместо ответа Борецкий рывком выдвинул кресло из-за стола. Предложил Малявину сесть в него и попробовать прийти к власти, никого не тронув. А он посмотрит: где через месяц окажется власть, а где он, угодный всем Никита Иванович.

– Я, господин Малявин, отнюдь не человеконенавистник, не мизантроп! Но если на одной чаше весов лежит судьба России, а на другой – жизнь тех, кому наплевать на нее, я всегда выбираю и буду выбирать первое и плюю и буду плевать на вторых. Понятно вам?

Словно вспомнив о том, что его еще ждут другие дела, Борецкий посмотрел на часы. Попросив Романова с Малявиным в течение минуты определиться, на чьей они стороне, поднял с пола портфель и принялся складывать в него бумаги со стола. Не дождавшись ответа ни через минуту, ни через две, сказал сухим голосом: надеяться на то, что кто-то станет доказывать причастность его брата к убийствам, приписываемым Пирату, глупо. А надеяться на то, что кому-то удастся доказать это, еще глупей.

– В общем, плохо, что так получилось, плохо… А теперь – пошли вон!

* * *

Выйдя вон, Романов с Малявиным облегченно выдохнули. Перед тем как разойтись по домам, они, стоя у входа во Дворец, обменялись мнениями по поводу итогов прошедшей встречи, а обменявшись, пришли к выводу, что если Борецкий с возложенной на него миссией справляется успешно, то они свою миссию, похоже, провалили.

Малявин спросил Романова: появились ли у него какие-нибудь умные мысли после беседы с Пиратом.

Романов, как всегда, когда сомневался в справедливости своих слов, пожал плечами. Сказал, что стать губернатором Борецкому теперь может помешать, пожалуй, только чудо.

– И вообще, – добавил он, – не удивлюсь, если Пирата еще президентом России изберут. По крайней мере, общество, и тут я с ним согласен, созрело для этого.

– А я, – вздохнул Малявин, – удивлюсь, если мы доживем до утра.

Романов ахнул. Спросил: неужели он думает, что Пират пойдет еще на одно или даже два убийства.

– А чего б ему не пойти? – усмехнулся Малявин. – Судя по тому, как он привык решать свои проблемы, по-другому решать их, видимо, просто не умеет.

– Так что же нам делать?

– Не знаю, надо думать.

Романов тоже не знал. Он растерянно посмотрел на Борецкого, как раз в это время выходящего из дверей Дворца культуры энергетиков в компании двух охранников, перевел взгляд на людей, беспечно разглядывающих афиши у входа, и тихо с придыханием спросил, верит ли он, Никита, в существование справедливости.

– На небе – да, – ответил тот. – На земле – нет.

– Нет, говоришь… А вот это мы сейчас с тобой увидим.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Романов отвел Малявина в сторону, откуда было удобнее наблюдать за Борецким. Кивнул в сторону зевак, стоящих перед расклеенными на фасаде Дворца афишами, и прошептал слово, которое заставило того вздрогнуть:

– Демиург!

Увидев Борецкого, направляющегося в сторону колонны автомобилей, состоящей из двух джипов и одной десятки ГИБДД, Мартынов отошел от афиш. Сунул руку в карман куртки и решительно направился вслед за ним. Не успел никто сообразить, для чего будущего губернатора догоняет крупный парень в сереньком кепи, как тот, резко ускорившись, выскочил из-за спин охранников и ударил Борецкого ножом в бок. Упал коленями на его спину и, воздев в небо полусогнутые, сжатые в кулаки руки, прокричал, брызжа слюной:

– Пират! Ты слышишь меня! Я все-таки отыграл его!

В ту же секунду на Мартынова налетели охранники и невесть откуда взявшиеся милиционеры. Навалились, скрутили и бросили головой вперед в подъехавший УАЗ.

Не успели случайные свидетели убийства перевести дух, как к Дворцу культуры энергетиков подъехала залитая грязью фиолетовая «Нива». Левая передняя дверца открылась, и в ту же секунду вся площадь наполнилась доносящимся из магнитолы автомобиля хриплым голосом Михаила Харякина:

Следом за левой передней дверью открылась правая, из которой не без труда вылез хозяин голоса – Михаил Харякин.

Одетый в поношенное пальто с чужого плеча, длинные, до колен, валенки с галошами, музыкант, как показалось Романову, не совсем трезвый, подошел к столпившимся вокруг трупа Борецкого и громко поздоровался:

– Привет, землячки!

Ему ответили:

– Привет! А ты кто такой красивый будешь?

Харякин удивленно заморгал, потом развел руками и рассмеялся:

– Ну, вы, блин, даете!

Ткнул пальцем в афишу и спросил: кто-нибудь знает, кто на ней нарисован?

– Вы чего, меня уже совсем не признаете?

– Да это же Миша Харякин! – крикнул кто-то. – Собственной персоной!

Его тут же окружили. Посыпались вопросы: как дела, что нового, давно ли он в городе и где столько времени пропадал?

Отвечая на последний вопрос, Харякин махнул рукой себе за спину: дескать, где-то там, в той стороне, и сказал, что да, был за ним такой грех, завис немного.

– Заскочил на денек в деревню к тетке, а там, прикиньте, лафа – одна половина баб вдовая, другая – разведенная. Причем и те и другие гонят самогон… Вот пьешь с ними, пьешь, а только подумаешь, что надо бы возвращаться, готовиться к чёсу, как нá тебе в зубы еще один стакан! И опять пьешь-пьешь… А природа там! Утром встанешь, ружьецо на плечо бросишь, разведенку под руку возьмешь – и айда в лес. А в лесу – мать честная! – птицы летают, зайчики прыгают, белки скачут! Снимешь ружьецо, завалишь ее под деревцем, и так хорошо на душе станет, будто Джимми Хендрикс только что без лажи сыграл!

– Ее – это в смысле белку? – уточнил Малявин.

– При чем здесь белка? – нахмурился Харякин. – Я же говорю: белки скачут туда-сюда с ветки на ветку – как в них попадешь!

Над площадью раздался вой сирен. Описав полукруг, к крыльцу Дворца культуры Энергетиков подъехала сначала карета скорой помощи, а следом – одна за другой три милицейские иномарки.

– Убийство тут у нас, – пояснил музыканту причины возникшей суматохи Малявин. – Тоже тут одного завалили… разве что не под деревцем.

Окружившие музыканта люди расступились, и перед его взором предстало безжизненное тело Борецкого.

Харякин проглотил комок в горле. Поправил воротник свитера и, отведя глаза в сторону, сказал:

– Ну ладно. Вроде все нормально – афиши висят, билеты продаются. Пойду я – к выступлению надо готовиться.

– А ты чего это поэту Романову гонорар не платишь? – повысил голос Малявин.

Харякин, сделавший шаг по направлению к «Ниве», остановился. Развернулся и спросил:

– Не понял! Он что, живой? А я думал: он давно уже того… классик. Или нет?

Малявин обратился к Романову:

– Чего молчишь, отвечай.

Романов посмотрел на поношенное пальто Харякина, перевел взгляд на валенки с галошами и, решив, что ничего, кроме автографа, с него не возьмешь, сказал, что он простой поэт, но, если кто-то думает иначе, пусть думает – он не против.

– Классик так классик.

Харякин довольно улыбнулся. Помахал ему рукой и направился к «Ниве». На ходу выбросил в воздух два пальца – указательный с мизинцем – и, не оборачиваясь, проорал:

– Рок-н-ролл жив!

Дверца «Нивы» открылась перед ним, и в ту же секунду вся площадь вновь наполнилась его хриплым голосом:

22 марта

Из сообщения РИА «Новости»:

«В пятницу на Рождественском кладбище состоялись похороны Евгения Борецкого, погибшего от рук серийного маньяка. Проститься с кандидатом, победившим во втором туре выборов губернатора области, пришли тысячи простых горожан. После прощания гроб с телом покойного проследовал по усыпанным цветами центральным улицам города на Рождественское кладбище. После богослужения под звуки гимна России и залпы почетного караула гроб был опущен в могилу».

Rome 22.03.2003 11:06

Сегодня утром еще раз прослушал последний альбом Харякина и пришел к мнению, что «Убейте прохожего!» круче, чем «Морской бой».

Rome 22.03.2003 11:15

А кому-то, я слышал, больше нравится его первая вещь.

Rome 22.03.2003 11:27

А вот я лирику не люблю. Мне драйв нужен.

Rome 22.03.2003 11:36

А еще говорят: позавчера Харякина в городе видели. Правда, здорово?

Rome 22.03.2003 11:41

Я говорю, Харякин в городе объявился! Ау!

Рудольфио 22.03.2003 11:44

Вот такие, блин, дела! Харякина нашли, Борецкого убили, Демиурга арестовали, а Пират смылся.

Бумеранг 22.03.2003 11:45

Правильно кто-то сказал: эксперимент у нас проводили! Всё так!

БезБашенный 22.03.2003 11:47

Вот-вот. Эксперимент провели, человека «отыграли», а Пирата – того, кто заварил эту кашу, – спрятали.

Ева 22.03.2003 11:50

Ах, какого человека убили! Никогда у нас уже не будет такого губернатора, как Женечка Борецкий!

Rome 22.03.2003 11:51

Да. Всё было при нем: и речь, и манеры, и вообще…

Бумеранг 22.03.2003 11:52

А мысли у него какие были! Хоть ходи за ним целый день и записывай.

Ева 22.03.2003 11:53

Жалко, что не ходили. Жалко, что не записывали.

Rome 22.03.2003 11:54

Не то слово.

Rome 22.03.2003 11:57

Что-то совсем стало тоскливо на гостевой. Может, сыграем во что-нибудь?

БезБашенный 22.03.2003 11:58

Rome. Ты что, сдурел?

Саша А. 22.03.2003 11:58

Rome. Совсем чокнулся?

Рудольфио 22.03.2003 11:58

Rome. Хватит уже, поиграли!

Ева 22.03.2003 11:58

Rome. Мало нам одного Rock-n-rollьщика?

Rome 22.03.2003 12:01

Да вы что, пацаны! Вы чего наехали на меня? Я всего лишь хотел предложить сыграть в игру под названием «Кто лучше всех знает творчество Харякина»! А вы что подумали?

БезБашенный 22.03.2003 12:03

Ничего мы не подумали. И сыграть мы можем во что угодно, чтоб только без крови.

Rome 22.03.2003 12:05

Правильно! Кто не угадает, тот пусть пойдет и просто так, без злобы, набьет кому-нибудь морду.

Бумеранг 22.03.2003 12:07

Бергу, например.

Саша А. 22.03.2003 12:08

Или Кравчуку.

БезБашенный 22.03.2003 12:10

Чтобы играть на морду Кравчука, надо либо совсем не знать творчество Харякина, либо не знать, кто такой Кравчук. А поскольку таких «умников» среди нас не наблюдается, игра не имеет смысла.

Ева 22.03.2003 12:13

Слушайте, ну давайте же, наконец, поговорим о чем-нибудь другом, хорошем! О том, о чем говорили раньше – о Харякине, например.

Rome 22.03.2003 12:16

Давайте! Сегодня утром я еще раз прослушал его последний альбом и пришел к мнению, что «Убейте прохожего!» круче «Морского боя».

Саша А. 22.03.2003 12:17

А кому-то больше нравится его первая вещь.

БезБашенный 22.03.2003 12:18

Да. А вот Rome лирику не любит. Ему драйв подавай.

Бумеранг 22.03.2003 12:19

А еще говорят, позавчера Харякина в городе видели. Правда, здорово?

Ева 22.03.2003 12:20

Правда. Только почему-то от всего этого так горько, так горько, что плакать хочется.

БезБашенный 22.03.2003 12:21

И мне, кстати, тоже.

Рудольфио 22.03.2003 12:21

Если говорить откровенно, то и мне.

Бумеранг 22.03.2003 12:21

И мне.

Саша А. 22.03.2003 12:21

И мне.

Rome 22.03.2003 12:21

И мне…