Июнь – июль 1711 года

Прутский поход в Молдавию летом 1711 года был предпринят царем Петром I во главе русской армии (формально армией командовал фельдмаршал граф Борис Петрович Шереметьев против Османской империи с целью захвата Дунайских княжеств, а в случае основательного разгрома турецкой армии – также Балканского полуострова вплоть до Константинополя). Петр рассчитывал на всеобщее восстание христианских подданных Османской империи против турок.

Конфликт из-за того, что Петр добивался выдачи шведского короля Карла XII, после разгрома под Полтавой укрывшегося в турецких Бендерах вместе с украинским гетманом Иваном Степановичем Мазепой. Однако 80-летний Мазепа умер еще 2 октября 1709 года, так что вопрос стоял только о выдаче Карла. Однако Турция отказалась выдать шведского короля, тогда Петр пригрозил Османской империи войной. Однако султан Ахмед III (1673–1736) в ответ 20 ноября 1710 года объявил войну России, надеясь отвоевать захваченный русскими в 1696 году Азов. Но активных боевых действий Турция не вела.

Петр решил предпринять поход за Дунай, рассчитывая на поддержку греческих правителей вассальных Турции Молдавии и Валахии и на восстание против турецкого господства славянского и греческого населения Балкан. 17 марта 1711 года Пётр выехал к войскам из Москвы с Екатериной Алексеевной (Мартой Скавронской) (1684–1727), которую приказал считать своей женой и царицей ещё до официального венчания, которое состоялось только в 1712 году. Ранее генерал-поручик князь Михаил Михайлович Голицын с 10 драгунскими полками выступил к границам Молдавии, с севера из Ливонии на соединение с ним вышел генерал-фельдмаршал Шереметев с 22 пехотными полками. Петр собирался выйти к Дунаю в Валахии, не дать туркам переправиться через Дунай, а затем поднять антитурецкое восстание христианских народов за Дунаем. По пути в Молдавию Пётр заключил соглашение с польским королём и саксонским курфюрстом Августом о ведении боевых действий против шведского корпуса в Померании и послал ему в помощь корпус в 15 тыс. русских солдат.

Господарь Валахии Константин Брынковяну (1654–1714) в 1709 году направил представительную делегацию в Россию и обещал выделить в помощь России 30-тысячный вспомогательный корпус (численность совершенно фантастическая), обязался обеспечить русскую армию продовольствием и просил, чтобы Валахия стала независимым княжеством под протекторатом России. Однако в июне 1711 года, когда турецкая армия выступила навстречу русской, а русская армия, за исключением конных отрядов, не дошла до Валахии, Брынковяну не решился выступить на стороне Петра, хотя его подданные и продолжали обещать поддержку в случае прихода русских войск. Причиной нерешительности Брынковяну стала его вражда с господарем Молдавии Дмитрием Кантемиром (1673–1723) и противостояние внутри Валахии с влиятельным семейством Кантакузенов.

13 апреля 1711 года Пётр I заключил секретный Луцкий договор с молдавским господарем Дмитрием Кантемиром, который передавал Молдавское княжество в вассалы России в обмен на сохранение прав и привилегий княжества и возможность передать свою власть по наследству. Кантемир присоединился к русской армии 6-тысячным конным войском. Вероятно, примерно такое же по численности войско мог бы привести с собой и Брынковяну, если бы он присоединился к Петру. В Сербии и Черногории при известии о приближении русских войск стали создавать повстанческие отряды, но повстанческое движение не приобрело широкого размаха.

Русская армия была сведена в 4 пехотные и 2 драгунские дивизии, в том числе: пехотная дивизия генерал-поручика Адама Вейде, пехотная дивизия генерал-поручика князя Аникиты Ивановича Репнина, пехотная дивизия генерал-поручика барона Людвига Николая Алларта, пехотная дивизия генерала от инфантерии барона Николая Фридриха фон Энцберга (1650–1726), гвардейская бригада генерал-поручика князя Михаила Михайловича Голицына, драгунская дивизия генерала от кавалерии Карла Эвальда Ренне, драгунская дивизия генерал-поручика Готфрида Лебрехта Януса фон Эберштедта (1660–1718). Всей русской артиллерией командовал генерал-лейтенант Яков Вилимович Брюс. Она насчитывала 60 тяжёлых орудий (4–12-фунтовых) и 100 полковых орудий (2–3-фунтовых). Француз Жан Николь Моро де Бразе (1663–1723), граф Лионский, служивший во время Прутского похода в дивизии Эберштедта полковником и вышедший в отставку бригадиром, в своих записках о Прутском походе указал, что численность русских войск при начале похода из Лифляндии составляла 79 800 солдат в русском войске перед началом Прутского похода: 4 пехотные дивизии по 11 200 солдат, 6 отдельных полков (включая 2 гвардейских и артиллеристов) общей численностью 18 тыс., 2 драгунские дивизии по 8 тыс. драгун и отдельный драгунский полк. Кроме того, было до 10 тыс. казаков, чья боевая ценность была невелика. Во время похода численность армии существенно уменьшилась.

Маршрут русских войск представлял собой линию от Киева через крепость Сороки (на Днестре) на молдавские Яссы через территорию дружественной Польши с форсированием Прута. Русская армия в течение июня 1711 года сосредотачивалась на Днестре – границе Польши с Молдавией. Фельдмаршал Шереметев с кавалерией должен был форсировать Днестр в первых числах июня и идти к Дунаю, чтобы занять места возможных переправ для турок, создать продовольственные магазины для обеспечения основной армии, а также побудить Валахию выступить против турок. Но у Шереметева возникли проблемы в снабжении фуражом и провиантом, и он остался в Молдавии, повернув на Яссы.

Форсировав Днестр 27 июня 1711 года, основная армия двигалась 2 отрядами. Впереди шли пехотные дивизии Алларта и фон Энцберга с казаками, за ними следовал Пётр с гвардейскими полками и пехотными дивизиями Репнина и Вейде, а также артиллерией. За 6 дней перехода от Днестра до Прута, с изнуряющей жарой днём и холодными ночами, много недавно набранных рекрутов, ослабленных голодом, погибло от болезней и нехватки воды.

1 июля крымские татары атаковали лагерь Шереметева на восточном берегу Прута. Русские потеряли 280 драгун убитыми, но отбили нападение. 3 июля дивизии Алларта и Энцберга подошли к Пруту напротив Ясс, а потом прошли вниз по течению.

Лагерь русских войск на Пруте. Художник М.М. Иванов. 1804 г.

6 июля Пётр с 2 дивизиями, гвардией и тяжёлой артиллерией переправился на правый берег Прута, где к нему присоединился Дмитрий Кантемир с 6-тысячным войском. 7 июля дивизии Алларта и Энцберга соединились с корпусом Шереметева на левом берегу Прута. Из-за нехватки фуража и продовольствия было решено переправиться на правый берег Прута, где рассчитывали найти все это в большем количестве.

11 июля кавалерия с обозом из армии Шереметева начали переправу на правый берег Прута, остальные войска оставались на восточном берегу. 12 июля генерал Рённе с 8 драгунскими полками (5056 человек) и 5 тыс. молдаван был отправлен в город Браилов на Дунае, где были значительные запасы фуража и провианта.

14 июля вся армия Шереметева перешла на западный берег Прута, где к ней присоединились войска Петра. До 9 тыс. солдат были оставлены в Яссах и на Днестре для охраны коммуникаций и спокойствия местного христианского населения, опасавшегося прихода турок. Русская армия направилась вниз по течению Прута к Дунаю. Татары, переправляясь через Прут вплавь с лошадьми, нападали на небольшие тыловые отряды и разъезды русских. 17 июля проведён смотр, на котором в русской армии насчитали до 47 тыс. солдат. Вероятно, в это число не были включены казаки и оставшиеся молдаване. Получается, что за вычетом 9 тыс. солдат, оставленных в столице Молдавского княжества Яссах, и корпуса Рённе (5056 человек), отправленного к Браилову, за время похода, еще не имея серьезных стычек с неприятелем, русская армия (без казаков) потеряла умершими от голода и болезней, погибшими в стычках с татарами и дезертировавшими до 18 700 человек, т. е. почти четверть личного состава, и в 4,3 раза больше, чем русские потери в Полтавской битве. Потери среди казаков, возможно, были меньше, но тоже, скорее всего, составили 1–2 тыс. человек.

18 июля русский авангард узнал о начавшейся переправе на западный берег Прута возле городка Фальчи большой турецкой армии. Турецкая конница в 2 часа дня напала на авангард Януса фон Эберштедта (6 тыс. драгун, 32 пушки), который, построившись в каре и отстреливаясь из орудий, пешим строем в окружении врага медленно отступал к основной армии. Но у турок не было артиллерии, а многие всадники имели только луки и стрелы. С заходом солнца турки отступили, и авангард после форсированного ночного марша соединился ранним утром 19 июля с главными силами.

19 июля турецкая кавалерия окружила русскую армию, но держалась на дистанции не менее 300 шагов. В 2 часа дня русские попытались атаковать неприятеля, но турецкая конница отошла, не приняв боя. Русская армия располагалась в низине вдоль Прута, возвышенности вокруг лагеря были заняты турками, но у них еще не было артиллерии.

На военном совете решили отступить вверх по Пруту, чтобы найти лучшую позицию для обороны. В 11 часов вечера, уничтожив часть повозок, войска двинулась 6 параллельными колоннами (4 пехотные дивизии, гвардия и драгунская дивизия Януса фон Эберштедта). В промежутках между колоннами везли обоз и артиллерию. Гвардейские полки прикрывали левый фланг, на правом фланге, примыкающем к Пруту, шла дивизия Репнина. Войска прикрывались от турецкой конницы рогатками, которые несли солдаты на руках. Потери русской армии убитыми и ранеными 19 июля составили около 800 человек. В ней теперь насчитывалось 31 554 пехотинца и 6692 кавалериста, в большинстве своем без лошадей. В этот перечень не входят казаки и молдаване. Артиллерию составляли 53 тяжёлых орудия и 69 лёгких 3-фунтовых пушек. Неизвестно, были ли 7 тяжелых и 31 полковое орудие потеряны или были переданы корпусу, оставшемуся в Яссах. По сравнению с 17 июля численность регулярных русских войск уменьшилась примерно на 8,8 тыс. человек.

20 июля к утру образовался разрыв между отставшей крайней левой колонной гвардии и соседней дивизией Алларта из-за неравномерного марша колонн по пересечённой местности. Турки немедленно напали на обоз, оставшийся без прикрытия, и убили немало обозников и членов офицерских семей. В течение нескольких часов армия стояла, ожидая восстановления боевого походного строя. Из-за этой задержки янычарам с артиллерией удалось в течение дня нагнать русскую армию.

Около 5 часов дня 20 июля русская армия упёрлась крайним правым флангом в Прут и заняла позицию недалеко от местечка Стэнилешти, в 75 км к югу от Ясс. На восточном крутом берегу Прута находилась татарская конница и союзные им запорожские казаки гетмана Филиппа Степановича Орлика (1672–1742), преемника Мазепы. К туркам подошла лёгкая артиллерия, которая стала обстреливать русские позиции. В 7 часов вечера последовала атака янычар на расположение дивизий Алларта и Януса, отбитая огнем ружей и артиллерии.

Посланник прошведского короля Польши Станислава Лещинского при турецкой армии Станислав Понятовский (1676–1762), лично наблюдавший сражение при Стэнилешти, вспоминал, что янычары, «испуская дикие вопли, взывая по своему обычаю к богу многократными криками «алла», «алла», бросились на неприятеля с саблями и, конечно, прорвали бы фронт в этой первой мощной атаке, если бы не рогатки, которые неприятель поставил перед ними. В то же время сильный огонь почти в упор не только охладил пыл янычар, но и привёл их в замешательство и принудил к поспешному отступлению. Кегая (помощник великого визиря) и начальник янычар рубили саблями беглецов и старались остановить их и привести в порядок».

Бригадир Моро-де-Бразе так описал царя Петра в разгар боя: «Могу засвидетельствовать, что царь не более себя берёг, как и храбрейший из его воинов. Он носился повсюду, говорил с генералами, офицерами и солдатами нежно и дружелюбно, часто их расспрашивая о том, что происходило на их постах».

Ночью турки дважды пытались атаковать, но были отбиты. Русские потери в сражение при Стэнилешти составили 2680 человек (750 убитых, 1200 раненых, 730 пленных и пропавших без вести). Турки, согласно русским, явно завышенным оценкам, потеряли 7–8 тысяч убитыми и примерно столько же ранеными.

21 июля турки обложили русскую армию, прижатую к реке, полукругом полевых укреплений и батарей. Турецкие орудия непрерывно обстреливали русские позиции. Положение русской армии было тяжелым. Боеприпасы ещё оставались, но продовольствие было на исходе. Кроме того, осажденные страдали от жажды, так как турецкие обстрелы не позволяли набрать воды в Пруте. В лагере рыдало множество офицерских жён. По свидетельству контр-адмирала Юста Юля (1664–1715), датского посланника в России, находившегося в лагере, царь «бегал взад и вперед по лагерю, бил себя в грудь и не мог выговорить ни слова». По словам Юля, ссылавшегося на очевидцев, Петр решил предложить турецкому султану мир; в случае отказа сжечь обоз и прорываться «не на живот, а на смерть, никого не милуя и ни у кого не прося пощады». К туркам послали трубача с предложением о мире. Великий визирь Балтаджи Мехмед-паша (1662–1712) согласился заключить перемирие на 48 часов и вступить в переговоры. К туркам послали наделённого широкими полномочиями вице-канцлера барона Петра Паловича Шафирова (1669–1739) с переводчиками и помощниками. На подкуп визиря было выделено из казны 150 тыс. рублей, суммы поменьше предназначались другим турецким чиновникам. По утверждению Юля, Петр говорил ему, что «если бы не послал генерала Рённе с 9000 кавалерии в поход в Мунтианы или Молдавию, то ни за что не вступил бы в переговоры с неприятелем; но имея при себе всего около 36 000 человек и почти лишенный кавалерии, он не решился дать сражения туркам, коих было более 100 000, главным образом конницы».

В то время как главная русская армия оказалась в окружении, конный корпус под командованием генерала Рённе совершал рейд через Валахию в тыл турецким войскам. 8 июля русские заняли Фокшаны, где запаслись провиантом. Оттуда Рённе рассылал грамоты местному населению, призывая его примкнуть к русским войскам, но откликнулось всего 200 человек. 12 июля русские войска вышли к Дунаю и обложили турецкую крепость Браилов. Имея превосходство в численности, русские пошли на штурм крепости. Тверской полк взял предместья и обратил турок в бегство. Московский полк и Рязанский полк штурмовали крепость со стороны Дуная. Потери русских составили 100 убитых и 300 раненых, турок, по русским оценкам, – 800 убитых и несколько сотен раненых. 14 июля крепость капитулировала, гарнизон покинул город без оружия и без обоза. Город на 3 дня перешёл в руки русских, но, узнав о перемирии, Рённе был вынужден покинуть крепость и присоединиться к главной русской армии.

23 июля 1711 года был подписан Прутский мир. Согласно его условиям, Россия возвращала Турции Азов и срывала построенную новую крепость Таганрог и другие русские городки на возвращаемых землях и отказывалась от вмешательства в польские и запорожские дела. Предусмотрен был также свободный пропуск шведского короля в Швецию. Азовский флот пришлось частью уничтожить, частью продать туркам, так как султан отказался пропустить русские корабли на Балтику через Черноморские проливы. 13 августа 1711 года русская армия пересекла Днестр в районе Могилёва-Подольского, завершив Прутский поход. По свидетельству Расмуса Эребо (1685–1744), «солдаты почернели от жажды и голода. Почерневшие и умирающие от голода люди лежали во множестве по дороге, и никто не мог помочь ближнему или спасти его, так как у всех было поровну, то есть ни у кого ничего не было».

И в России, и на Западе Прутский мир считается победой дипломатии Шафирова, подкрепленной русским золотом. Однако на самом деле ситуация не была столь благоприятна для турок. Традиционно численность турецких сил дается согласно русской оценке: 120 тыс. турок и 70 тыс. крымских и ногайских татар. Между тем численность армии крымских татар в то время не превышала 20 тыс. человек. Численность ногайских татар не превышала 5 тыс. человек. Таким образом, численность татарского войска была примерно втрое ниже традиционной оценки. Если предположить, что примерно в той же пропорции была завышена численность турецкой армии, то получается, что у Балтаджи Мехмед-паши при осаде русского лагеря было порядка 40 тыс. турецких солдат (из них половина – янычары) и 25 тыс. янычар, что давало ему примерно полуторакратный перевес при начале осады. Это – серьезное преимущество, но отнюдь не подавляющее.

В пользу наших расчетов говорит и сравнение численности населения Османской империи и России. Население Османской империи к 1710 году оценивается в 30 млн человек, а население России – в 15 млн человек. Однако больше половины населения Турции было немусульманским и не могло служить в турецкой армии. С учетом этого численность российской и турецкой армий должна была быть примерно равна. Часть русских войск оставалась на шведском театре боевых действий. Но и Турции приходилось держать часть войск на границах с Австрией и Персией. Численное превосходство турок в сражении при Стэнилешти образовалось за счет российских потерь на пути в Молдавию, а также за счет оставления 9-тысячного корпуса в Яссах и 5-тысячного отряда Рённе против Браилова.

В полевом бою русские войска, обученные европейской тактике, превосходили турецкие. Самой боеспособной частью турецкой армии были янычары, но они по боеспособности были примерно равны русским стрельцам, в русские регулярные полки были гораздо сильнее стрельцов. Да и русская артиллерия по качеству превосходила турецкую. Поэтому у Петра были все шансы прорваться из окруженного лагеря, пусть и с большими потерями, причем потери турок и татар в этом случае также были велики. А прорыв русских войск грозил туркам затяжной войной, к которой Османская империя не была готова.

По данным Моро де Бразе, на момент заключения Прутского мира русская регулярная армия насчитывала 37 515 человек, без учета дивизии Рённе и гарнизона Ясс, численность которых Моро оценил в 15 000 человек. Потери составили около 27 300 убитыми, умершими от голода, жажды и болезней и пропавшими без вести. Из них, по оценке Моро де Бразе, только 5000 пришлось на боевые потери. К этому числу надо добавить потери среди казаков, которые могли составить до 3 тыс. человек. Достоверных данных о потерях турок и татар нет, но они были значительно меньше русских потерь.

Прутский поход окончился неудачей, поскольку Петр недооценил логистические трудности похода на Балканы, хотя имел перед собой печальный опыт неудачных походов русской армии в Крым в 1687 и 1689 годах. Людские и материальные ресурсы, потраченные на Прутский поход, лучше было бы использовать в войне против шведов, что приблизило бы окончание Великой Северной войны.