<…> Дела сегодня лучше. Мы продали несколько книг. Боб встал в пять утра, чтобы избежать толпы, и ехал на велосипеде от холма Лейт-Хилл. Час спустя он проколол шину, встретил своего портного, который помог ему с починкой, продолжил путь, чуть не погиб в толпе на подъезде к Лондону и с тех пор бродит по городу, из Челси в Блумсбери, собирая сплетни и бессвязно бормоча об эссе Дезмонда и собственной поэзии. <…>
В конце июня 1925 года владельцы шахт объявили о намерении сократить заработную плату шахтеров и увеличить рабочее время с 7 до 8 часов. В случае несогласия с требованиями предприниматели обещали в ночь на 1 августа объявить локаут. Правительство посчитало необходимым вмешаться в конфликт и 31 июля приняло решение предоставить шахтовладельцам крупную субсидию, что позволило поддерживать заработную плату на прежнем уровне до конца апреля 1926 года. В середине апреля владельцы шахт заявили о готовности прибегнуть к локауту 1 мая, если шахтеры не согласятся на порайонное заключение договоров о введении 8-часового рабочего дня и снижение заработной платы. 30 апреля правительство объявило о введении в стране чрезвычайного положения с 1 мая, что ставило вне закона любые забастовки и позволяло властям в случае необходимости использовать войска. Но 1 мая конференция исполкомов профсоюзов приняла решение о проведении общенациональной забастовки в поддержку шахтеров. Всеобщая забастовка длилась целых десять дней – с 4 по 13 мая 1926 года.
Принц Уэльский, вернувшийся из Франции, – это будущий король Эдуард VIII (1894–1972). Он правил страной всего десять месяцев: с 20 января по 11 декабря 1936 года – и отрекся от престола, чтобы жениться на любимой женщине – разведенной Уоллис Симпсон. Он тоже стал символом перемен в жизни Британии, нового отношения к монархии – до него от престола отрекалась только Мэри Стюарт в XVI веке. Хотя Уинстон Черчилль считал, что «парламент… выказывать свое отношение к поведению монарха… не имел права. Это совершенно не та причина, которая породила противостояние между парламентом и королем. Вопрос брака с Уоллис мог бы быть решен в обычном ходе обсуждения в парламенте», и намекал на слабость несостоявшегося монарха.
Лондон тем временем превращался уже не только в промышленную, но и в культурную столицу Англии: в начале ХХ века была введена пятидневная рабочая неделя, и большинство лондонцев, а многие в те времена жили в небольших квартирках, стали проводить значительную часть свободного времени вне дома. Дети играли на улице, молодежь по вечерам прогуливалась в центре города, люди постарше сидели в пабах. Популярность постепенно завоевали кинотеатры, танцевальные залы и спортивные мероприятия, росло количество концертных залов – вечерами в Вест-Энде стало многолюдно, особенно на Лестер-сквер и Пикадилли-Серкус. Несмотря на конкуренцию со стороны кинотеатров, период до Второй мировой войны был золотым веком для театров. В Вест-Энде и других районах Лондона открывались многочисленные новые площадки, на которых можно было посмотреть комедии, драмы, мюзиклы и эстрадные представления. С развитием железных дорог и пассажирских лайнеров Лондон все больше становился туристическим центром, были построены новые крупные отели, открыты изысканные рестораны и кафе.
В 1927 году Вирджиния написала эссе «Лондонское приключение» (Street Hunting: A London Adventure) о неторопливой прогулке по улицам Лондона зимой – автор отправляется купить обычный карандаш, но получается целое волшебное приключение. Словосочетание Street Hunting трудно перевести на русский – буквально это звучит как «Уличная охота»: то есть Вулф намекает на свою любовь к неожиданным открытиям на улицах Лондона, попытках взглянуть на Лондон не просто как на город, а как на место неожиданных находок, источников творческого вдохновения. Писательница с удовольствием погрузилась с помощью своего удивительного воображения в жизнь лондонцев и атмосферу города, а зимний вечер создал особую атмосферу, которая повлияла на настроение и тон эссе – поэтичное, пронизанное мягким юмором, позволяющее заглянуть в душу художника. Впервые эссе было опубликовано в журнале Yale Review в октябре 1927 года.
Вирджиния Вулф, 1929 год