Зал затих в ожидании того, что будет дальше. Наконец заиграла песня под названием «Don’t Fear The Reaper» рок-группы Blue Öyster Cult, бывшей популярной в 1970-х годах, когда ещё умели играть на настоящих электрогитарах.

Помнится, Линда говорила, это был настоящий рок-н-ролл середины 1970-х годов, немного с меланхоличным психоделическим оттенком. Арина вынуждена признать: так и есть. Музыка звучала с минорными нюансами. Очень активно и ритмично играли электрогитары, были занимательные запилы в соло. Арина знала английский язык и, несмотря на сосредоточенность, легко понимала, о чём песня, которая была полна метафор и отсылок ко всякой мистике и символизму.

Речь шла о Жнеце, который всегда являлся символом смерти. Упоминался Валентин, что, скорее всего, говорило о Дне святого Валентина и о конечности любви. Потом певец упомянул о Ромео и Джульетте, а также о 40.000 мужчин и женщин, которые приходят и уходят каждую минуту. Было много иносказаний, и буквально каждое слово говорило о том, что жизнь конечна и нужно ценить как любовь, так и всё вокруг.

Арина вынуждена была признать: Линда выбрала музыку прямо в тему, которую хотела поднять. Едва заиграли первые аккорды, как перед Ариной пронеслись картины в серых цветах. Кладбище со старыми деревьями, на нём каменные статуи, скорбно взирающие вниз, на землю и ниже её. Девушка в чёрной мантии с капюшоном пробирается между могил, потом внезапно оборачивается, и видно, что у неё точно такой же макияж, как сейчас у Линды. Глаза накрашены очень ярко, вниз отходят длинные стрелки, рот словно зашит грубыми стежками… Дорога, мрачная и заросшая, уходящая далеко в густой зловещий лес. Старый готический храм на окраине города, тонущий во мгле… Мистика наше всё!

…Свет разгорался и стал тёмно-красным, по льду забегали синие кругляши от прожекторов. В этом тревожном тусклом свете стало видно стоявших у длинных бортов Хмельницкую и Соколовскую, друг напротив друга. Извечные соперницы… Инь и янь… Чёрное и белое…

Потом неожиданно они покатили к правому короткому борту, у которого стали кружиться друг вокруг друга, потом остановились и как будто начали о чём-то разговаривать. Вид у них был очень озадаченный, это было видно даже при таком скромном освещении.

…Мира ждала подругу недолго. Наконец-то появилась эта несносная Андреа с бутылкой кока-колы в руке. Пора идти в цирк! Тем временем тени всё более сгущались, заходящее солнце бросило последний луч на окружающую местность, залив багрянцем мрачные горы, лес и ветхую окраину старого города.

Вот и цирк. Перед входом воткнуты в землю два высоких факела на шестах, рядом с которыми стоят очень странные люди: один карлик очень низкого роста, чуть не по колено взрослому, правда, с непропорционально его маленькому росту большой головой, размером как у обычного человека. Карлик одет в ветхий зелёный камзол, на голове невысокий зелёный цилиндр с пряжкой на тулье. Бородатое лицо, губы растянутые в жестокой ухмылке. Человек похож на ирландского Лепрекона, сторожащего своё золото.

Другой, наоборот, гигант высотой чуть не 3 метра и при этом очень маленькой головой размером с апельсин, отчего кажется чуть ли не безголовым. Ужас! У настоящего живого человека не может быть такой миниатюрной головы, он не может обладать таким колоссальным ростом и такими громадными ногами, обутыми в клоунские башмаки метрового размера! При этом он одет в клоунский красно-белый комбинезон с пушистыми помпонами и синий цилиндр. Миниатюрное лицо размалёвано так, как в старые времена раскрашивали лица клоунов, но сейчас такой грим кажется очень страшным.

Эти люди имели чудовищно фантасмагоричный вид. Но тем не менее, они были живы и, поклонившись, призывали входить в шатёр. Андреа предложила не ходить в этот страшный цирк, однако Мира храбро махнула рукой. Надо! Ведь они только ради этого и приехали! Пришлось идти, заплатив по одному доллару каждому необычному клоуну.

А внутри… Странное дело, там не было ни одного зрителя, хотя Мира определенно видела, что сюда направлялись целые толпы людей. Неужели это мираж? Неужели их обманом заманили сюда? Что сейчас будет?

Сев на старые продавленные кресла, девушки увидели как на сцене, раскрашенной в шахматном порядке, у стенки, свесив голову набок и вниз, стоит то ли кукла, то ли девушка. Она одета в чёрно-розовое платье с пышной юбкой, на ногах красно-белые колготки с дырами на коленях, на руках ажурные митенки без пальцев. Голова с заплетёнными двумя хвостиками наклонена вниз, отчего хвостики свисают чуть не до пояса. Неожиданно заиграла какая-то мрачная музыка, девушка, стоявшая на сцене, быстро распрямилась, и коварно посмотрела на подружек. Как она страшна! Глаза горят! Кажется, лицо мёртвое!

Делая косые, рваные, скомканные движения, кукла пришла в движение и начала танцевать. Танец был очень быстрый и очень странный. Все движения куклы совершала под прямыми углами, словно в суставах установлены шарниры, ограничивающие подвижность. Сложилось такое впечатление, что её тело не гнулось в других плоскостях. И тут танцовщицы неожиданно поняли, что они каким-то волшебным и непонятным образом очутились прямо на сцене, всего в метре от страшной куклы. Естественно, сразу же сделали попытку убежать, но она не увенчалась успехом. Кукла постоянно вставала посреди круга, расчерченного ей, и делала попытку схватить подружек. Поняв, что сопротивление бесполезно, они обнялись и встали рядом, приготовившись к неизбежному.

Однако, странное дело! Кукла подошла к ним, положила руки на плечи и начала говорить. Голос её был ехидный и очень громкий.

— Меня зовут Мэри! Кровавая Мэри! Вы зашли на мою территорию и должны умереть, либо исполните танец, который понравится мне!

— Хорошо! — согласилась Андреа. — Первой танцую я!

…Арина выехала от правого короткого борта, где стояла рядом с Соколовской, направилась в центр арены, где прыгнула двойной аксель. Чисто! Зрители отреагировали громкими аплодисментами. Потом покатила Марина. Доехала до левого короткого борта, развернулась задними перебежками и в центре арены прыгнула двойной флип. Чисто!

Потом обе фигуристки вернулись к правому короткому борту, где стояла Линда, остановились рядом и показали на места, где только что исполнили прыжки. Линда согласно кивнула головой.

… — Вы очень хорошо танцуете! — заметила Мэри. — Пожалуй что, я вас оставлю в живых и даже буду дружить с вами. А чтобы скрепить нашу дружбу, предлагаю устроить ещё одни танцы.

Конечно, Мира и Андреа обрадовались возможности остаться в живых, хотя конечно, иметь в друзьях такую необычную танцовщицу было очень удивительно, но сейчас, чтобы остаться в живых, больше не было никакой возможности. Тем более, странная Мэри опять начала танцевать! И надо сказать, очень классно!

…Линда быстрыми ломаными движениями начала свой прокат. Сделала очень быструю широкую дугу к центру арены, потом несколько пируэтов и стала разгоняться обратно к правому короткому борту, где стояли Хмельницкая и Соколовская. Не доезжая до них, сменила направление с «назад» на «вперёд» и прыгнула очень плавный и очень красивый двойной аксель. Чисто! Великолепно! Прыжок получился с плавным заходом, медленной круткой и чётким красивым приземлением и мягкой работой коленом. Выехала в красивую арабеску, вытянув обе руки перед собой и высоко подняв свободную левую ногу. Трибуны отреагировали громкими аплодисментами.

Исполнив несколько пируэтов, Линда остановилась около советских фигуристок и протянула к ним руки, как будто приглашая куда-то, потом медленно поехала вдоль длинного судейского борта, всё более разгоняясь к левому короткому борту. Хмельницкая и Соколовская последовали за ней, потом на середине арены фигуристки выстроились в ряд и прыгнули параллельный двойной аксель, их коронный элемент. Чисто! Аксель получился абсолютно чистый, абсолютно параллельный, это было хорошо видно даже с последних рядов трибун.

Все трое прыгнули очень синхронно и выехали в длинную арабеску друг за другом, потом приблизились и взяли друг друга за свободную ногу. Первая ехала по направлению назад Линда, держа за лодыжку Соколовскую, а Соколовская держала за лодыжку Арину, которая катила последней.

Проехав паровозиком несколько метров, остановились и начали исполнять параллельное вращение. Закончив вращаться, параллельными дугами поехали к центру арены. Потом, когда начался активный и очень красивый гитарный запил, остановились, поймав музыкальный акцент. Хмельницкая и Соколовская как будто в удивлении начали смотреть друг на друга и на окружающее пространство. Они явно не понимали, где находятся. Линда как будто преобразилась, выражение её лица, бывшее до этого очень злым и жестоким, внезапно стало мягким. Она раздвинула руки в стороны и улыбнулась. Нечего грустить! Нужно лишь танцевать!

Линда, склонив голову, посмотрела на растерянных фигуристок, мягко подкатила к ним, взяла за руки, и все трое начали кружиться друг против друга, потом разомкнулись и поехали по арене, у правого короткого борта, сделав несколько параллельных пируэтов, а в конце дуги прыгнули двойной сальхов. Чисто! К этому времени уже абсолютно все зрители стояли на ногах и хлопали в ладоши, настолько их захватил увлекательный номер. Воедино сложилось всё: музыка, освещение и, самое главное, великолепные прокаты фигуристок, необычно выглядящих и одетых в необычную одежду, которую никогда не увидишь на соревнованиях.

… С этого момента тройной номер вступил в последнюю, самую решающую фазу. Фигуристки ездили в центре арены по широким, очень рёберным дугам, часто пересекая траектории друг друга, и при этом не опасаясь столкновений. Потом поехали в разные стороны и в 10 метрах друг от друга вновь прыгнули двойной аксель. Чисто! Равномерно хлопающие в ладоши трибуны восхищённо взвыли.

Выехали из акселя в длинную красивую параллельную арабеску, а потом поехали к центру арены, где начали исполнять параллельное вращение в либеле. Сделав восемь оборотов в либеле, сменили её на кольцо, а кольцо переросло в красивый бильман.

Закончив вращаться, сделали несколько пируэтов и опять поехали в центре по широким дугам, друг за другом, или даже иногда пересекая траектории друг друга. Однако Люда уже чувствовала, что прокат подходит к концу. Сделав ещё несколько пируэтов, фигуристки застыли в финальной позе: стояли в круге друг напротив друга, ноги на ширине плеч, руки сложены на груди, широко раскрытые глаза смотрят в загадочное далёко, куда-то вверх. Музыка закончилась. Финал.

…Талант Миры и Андреа был столь велик, что Мэри решила оставить этот гнусный цирк уродов и начать жить для себя. Хватит заманивать наивных простаков! Впереди простиралась вся жизнь, полная самых великолепных открытий и чудес! Странная клоунша-танцовщица-кукла вместе с подружками удаляется из цирка, вот только идут они почему-то не к городу, а в направлении темного леса, в котором находится старинное католическое кладбище… Всё в духе голливудских фильмов — открытый финал…

…Зажёгся яркий соревновательный свет, что на показательных выступлениях бывает очень редко. Зрители на трибунах стояли и размеренно аплодировали фигуристкам, одновременно восхищённо крича. Конечно, тут не было ничего странного, ведь они впервые увидели такой яркий, зрелищный, увлекательный номер с тремя фигуристками. Он был более похож на театральную постановку, на тематическое шоу, а не на простое показательное выступление фигуристов. Всё очень просто: во всём мире не было ещё придумано ничего подобного. В этом перфомансе воедино слились музыка, свет, советы по которому которому Линда заранее высказала света технику, костюмы фигуристок, сам прокат, наполненный смыслом. Ну и конечно, величайшее мастерство исполнительниц. Недаром Тенли Олбрайт говорила, что это будет вишенка на торте сегодняшнего вечера.

Телекамеры с близкого расстояния снимали троих фигуристок, стоявших в центре арены. Взявшись за руки, они поклонились сначала в сторону одной трибуны, потом развернулись и поклонились в сторону другой трибуны. Тут же помахали руками и поехали к калитке. Всё это время горел яркий соревновательный свет, и зрители стоя благодарили спортсменок.

У калитки стоял Брайан Бойтано в чёрных с лампасами штанах и расшитой белой рубахе с красным галстуком-шарпеем, на голове его была мексиканская остроконечная шляпа, а на лице приклеенные усы. Похоже, хотел катать какой-то шуточный номер под мексиканскую музыку. Всеми законами фигурного катания Брайану была суждена главная роль на этом вечере — достойно закончить шоу. Однако как закончить после такого яркого выступления? Американский фигурист улыбался, но улыбка его, судя по всему, была натужной и вымученной. Он предвидел, что сейчас будет очень трудно опять поднять зал.

Не успели фигуристки ступить со льда, как Джон Ларсон, восседавший в кисс-энд-крае, высказался совсем не по сценарию.

— Девушки, а куда это вы покидаете эту арену? — спросил шоумен. — Слушайте, вы же видите, как вас буквально боготворят зрители. Давайте, сделайте им сюрприз, исполните что-нибудь ещё.

Трибуны разразились одобрительными криками и громкими аплодисментами. Зрители требовали выступить на бис! И этого никак нельзя было избежать!

— Хорошо! — кивнула головой Арина.

— Господин звукорежиссёр, поставьте что-нибудь, этакое… Необычное… Посмотрим, как наши умницы и красавицы смогут справиться с этой музыкой!

— Сейчас включу! Только, ради бога, не пожалейте! — раздался густой мужской голос.

Зрители зааплодировали и одобрительно засвистели.

Свет приглушился до минимума, став опять тёмно-тёмно-багровым. Очень медленно заиграла медленная, тягучая акустическая гитара с атмосферными синтезаторами. Фигуристки, поймавшие волну, взмахнули руками, красивыми рёберными дугами покатили к центру арены, где сделали несколько красивых параллельных пируэтов. Потом разогнались и покатили к правому короткому борту, у которого прыгнули параллельный двойной аксель. Зрители на трибунах восхищённо зааплодировали.

В это время запел мощный, величественный оперный мужской голос. В тон ему заиграла овердрайв-гитара и начал отбиваться медленный ритм ударной секцией. Судя по всему, звукорежиссёр был большой поклонник зарождающегося скандинавского эпического дум-металла. Фигуристки выехали из акселя в плавную арабеску, покатили к центру арены, где исполнили параллельное вращение в красивом заклоне.

Потом проехались к левому короткому борту, сделали несколько красивых зрелищных дуг и, когда музыка начала стихать, вернулись к калитке выхода со льда. Свет зажёгся опять, став ярким, и опять зрители на трибунах стояли и аплодировали, восхищённо крича, и было чего: включили совсем незнакомую музыку, но Арина, Линда и Марина откатали и под неё очень достойно.

Арине музыка понравилась. Она, как большая любительница рока и металла, сразу определила исполнителя. Это была шведская группа Candlemass — альбом «Epicus Doomicus Metallicus», творчество которой в корне отличалось от моды, которая сейчас пошла в тяжёлом роке. Сейчас, в середине восьмидесятых годов, почти все металл-группы старались играть как можно быстрее, стремительный треш-металл, а шведы, наоборот, уменьшили ритм до минимума, соединив тяжесть классического хэви-металла с красивым оперным вокалом, при этом создав жанры готик-эпик-дум и дарк-металл.

Подъехав к калитке, фигуристки остановились и ещё раз поклонились зрителям.

— Давайте запомним эти имена навсегда! — сказал Джон Ларссон. — Людмила Хмельницкая! Марина Соколовская! Линда Флоркевич!

Трибуны снова взорвались аплодисментами и громкими криками. Арина первая ступила со льда, взяла чехлы у Левковцева и посмотрела по сторонам. Здесь, у калитки, стояла масса народа: фигуристы, тренеры, и абсолютно все аплодировали им. Арина улыбнулась, помахала всем рукой и отошла в сторону. Сейчас предстояло катать Брайану Бойтано и завершить это чудесное шоу…