Арина, Линда и Марина взяли напоследок по чашке кофе и вышли в соседнее лобио. Там вольготно расположились за одним из столиков. Устроили своего рода прощание.

— Эх, как классно было! — грустно сказала Арина. — Как будто уезжаешь из сказки.

— А нам ещё не говорили, когда будем уезжать! — напомнила Соколовская. — Может, ещё день-другой поживём.

На это наивное пожелание Арина только улыбнулась: конечно же, такого не могло быть, разве что если испортится погода, налетит какой-нибудь тайфун и придётся пару дней тут жить, так как не будут летать самолёты, но это уже слишком фантастичный вариант развития событий…

— Лично мы поедем завтра, в обед в аэропорт! — заявила Линда.

Из ресторана вышли представители советской команды. Увидев фигуристок, уютно расположившихся на диване перед столиками, Левковцев и Жук подошли к ним.

— Девушки, хочу вас предупредить: завтра в 9 утра выезжаем в аэропорт, вылет в 11:30 рейсом Люфтганзы до Франкфурта. Нужно, чтобы вы в 8:50 уже были готовы, а к 9 часам спустились вниз, — предупредил Жук. — Так что сегодня соберите свои вещи. Кстати, насчёт подарков. Если есть какие-либо ценные предметы, в аэропорту нужно будет писать декларацию. Остальное отправим багажом за счёт федерации, даже если будет превышение веса. Так что я бы вам посоветовал сегодня не задерживаться.

Арина и Соколовская согласно кивнули головой, показывая, что приняли информацию к сведению. Мужчины удалились, но пошли не туда, где номера, а ближе к увеселительным заведениям.

— А я с тобой, наверное, увижусь только на чемпионате мира, да и то, если отберусь туда, — заметила Соколовская, погладив Линду по плечу. — Печально.

— Вы можете приехать на репетицию шоу! — заявила Линда. — Например, на Рождество! Точно! Я вас приглашаю к себе домой на Рождество! На 25 декабря! Приезжайте! Встретим вместе Рождество! Покатаемся на лыжах и на коньках по замёрзшему озеру! Сходим в горы!

— Ну-у-у-у… — неуверенно протянула Арина. — Если только нас отпустят…

Она тут же подумала, что, пожалуй, это было бы очень хорошим способом провести новогодние праздники. Смотаться на недельку в Канаду, как раз после чемпионата СССР, а потом, к тридцать первому числу, вернуться в Советский Союз, чтобы встретить Новый год с родителями.

— Во всяком случае, вы всегда можете приехать ко мне, чтобы потренировать наше шоу! Мой телефон у вас есть! — заявила Линда. — А сейчас давайте прощаться, мне очень жаль, эти четыре дня были самыми лучшими в моей жизни за последнее время.

— До встречи в Париже! — сказал Арина и обняла подружку на прощание.

— До встречи! — сказала Соколовская, мудро рассудив, что ещё неизвестно, когда и где они встретятся. Может быть, вообще никогда. Кто его знает, как распорядится жизнь…

Потом фигуристки разошлись по номерам и сразу же занялись сборкой и упаковкой веще. Подарки от зрителей были упакованы в большой чёрный мешок, ценные подарки были приготовлены для декларации и лежали вместе с документами. Проблему доставляли тяжёлые магнитолы, которые вдобавок были ещё без коробок. Пришлось их положить в сумки, а уже сверху складывать всё остальное. Из-за этого часть одежды, в том числе тренировочные костюмы и купленные подарки родителям и Аньке, Арина положила в общий мешок с подарками. Только к часу ночи более-менее управились, напоследок сходили в душ, и потом уже ближе к 2 часам наконец-то легли спать.

… Утром проснулись бодрые и, как ни странно, отдохнувшие. Оделись, взяли свои вещи и кое-как потащились из номера. На плече у каждой тяжёлая громадная спортивная сумка, в руке чёрный мешок с подарками. Арина перед тем, как закрыть номер, окинула его прощальным взглядом. Удастся ли когда-нибудь вернуться сюда… Она, да и никто другой, этого не знали.

В вестибюле собрались не только советская команда, но и все европейцы, которые традиционно вылетали одним рейсом до Франкфурта. Владислав Сергеевич и дядя Саша издалека увидели, как фигуристки подошли к лестнице, волоча по полу чёрные тяжёлые мешки, и быстро подбежали к ним, помогли спустить подарки вниз.

— Ничего не забыли? — спросил Левковцев.

— Нет, взяли всё! — заявила Арина и ненароком посмотрела на правую руку. Там на среднем пальце сияло новое золотое кольцо с бриллиантом, подаренное авторитетными итальянцами. Чтобы никто не видел, она постоянно поднимала руку и прятала кисть в руках, впрочем, никому до этого не было дела.

Потом подошёл автобус, и фигуристы приготовились выходить на посадку. Неожиданно перед тем, как выйти, к ним подошли менеджер отеля и метрдотель с несколькими служащими.

— Спасибо вам огромное за то, что вы останавливались у нас! — сказал менеджер. — Ждём вас всегда к себе в гости!

Команда отеля и случайные свидетели, стоявшие рядом, аплодисментами проводили фигуристов, покидавших вестибюль.

А на улице-то как хорошо! Несмотря на конец октября, солнечно и относительно тепло, в лучах солнечного света с деревьев тихо облетают листья, и, кружась, падают на зелёную траву. Арина вышла из отеля и на миг замерла, приложив руку к глазам и щурясь от внезапно яркого утра и нахлынувшего чувства печали. Но всё-таки надо идти…

Положив багаж в багажный отсек, Арина прошла в самый конец автобуса и расположилась вместе с Соколовской на своём удобном месте над моторным отсеком. Когда все сели, автобус тронулся и покатил в аэропорт…

…В аэропорту Логан произошёл крайне необычный случай. Когда Арина и Соколовская указали, что хотели бы задекларировать полученные дорогие подарки и магнитолы, таможенник на пункте досмотра заявил, что по особому распоряжению начальства это делать не нужно: все вопросы решены, в том числе и в Германии, и даже в Советском Союзе.

— Это наше дело! — заявил таможенник с итальянским акцентом. — Мы всегда помогаем людям жить как можно лучше. Доброго пути, синьориты!

Полицейский и пограничник, стоявшие почти рядом, отвернувшись, сделали вид, что ничего не видели.

— С чего бы это к нам такая благосклонность? — с недоумением спросила Соколовская, когда уселись в самолёт.

— Всё потому что мы мегапопулярны! Мы лидеры мнений! — усмехнулась Арина наивности подружки.

Ведь можно на её месте и догадаться, что у них завёлся высокий покровитель, которому зашли как «малагенья» Соколовской, так и «сальса» Хмельницкой.

В остальном, полёт протекал как обычно. Долетели до Франкфурта «Люфтганзой», глубокой ночью, уже 29 числа, в 1 час 20 минут местного времени. Через 2 часа 30 минут пересели на рейс «Аэрофлота» и полетели в Домодедово. Прилетели в 9 утра московского времени, 29 октября.

Удивительно, но в Москве досмотр багажа тоже проходил в очень лайтовом варианте: таможенник мельком взглянул на открытые сумки и махнул рукой: проходите.

У выхода из аэропорта гостей встречала Татьяна Петровна Тарасова, одетая в модное синее пальто и шёлковую косынку, из-под которой видны пышные русые волосы. Пока советская команда ручейком направлялась к ней, авиапассажиры с большим удивлением смотрели на фигуристов, тренеров, кажется, даже кое-кого узнавали, но близко подойти и поговорить никто не решился, а может, не стал отвлекать: было видно, что люди заняты очень важным.

— Здравствуйте, товарищи фигуристы и тренеры, — улыбаясь, поздоровалась Татьяна Петровна. — Хочу поздравить вас с великолепными выступлениями на зарубежном турнире. Также приветствую всех, кто внёс свою лепту в эти медали.

— Ну, Татьяна Петровна, ваша лепта тоже очень весома, не принижайте себя! — пошутил Шеховцов. — Спасибо за встречу. Какие новости на родине? Что с текучкой?

— Новости хорошие, — заявила Тарасова. — Подготовка к «Уральским самоцветам» идёт полным ходом, участники уже съезжаются к соревнованиям. Людмиле, Марине, Владиславу Сергеевичу уже куплены билеты на первый завтрашний рейс до Свердловска.

— Сейчас мы разъезжаемся по домам? — неуверенно спросил Шеховцов.

Конечно, было странно, что руководитель федерации спрашивает у рядового сотрудника, что делать дальше. Однако Шеховцов на несколько дней выпал из рабочего процесса, поэтому не знал, каковы текущие дела. Кому куда куплены билеты, кому и во сколько вылетать, что вообще творится в стране.

— Да, все разъезжаются по домам, товарищи из Ленинграда прямо сейчас, через 2 часа, улетают к себе, — согласилась Тарасова. — Московские товарищи разъезжаются по домам и живут по рабочему графику с завтрашнего дня. Владислав Сергеевич заселяется в гостиницу «Космос», сроком на сутки, Марина и Людмила едут к себе домой. Завтра утром за вами заедет служебная машина. А сейчас, товарищи, прошу в автобус.

На стоянке стоял всё тот же автобус, зелёный ПАЗик, с надписью «Комитет по физкультуре и спорту СССР» на борту. Команда расположилась по местам, и автобус тронулся в направлении Москвы.

— Интересно, где мы в Свердловске будем жить? — смущённо спросила Арина у Соколовской, сидевшей рядом.

Вопрос, конечно же, имел прямой подтекст: сейчас она не знала, куда девать подарки. Взять с собой в Свердловск? Где они там будут жить: в общежитии или в гостинице? С дорогими вещами не хотелось бы таскаться туда-сюда у всех на виду. Оставить у Соколовской — так придётся потом возвращаться за ними в Москву, что ещё хуже.

— Не бойся, в гостиницу не поселят! — пошутила Маринка. — Запрут, как и раньше, в физкультурную общагу, со всей вашей бандой. Ты насчёт подарков беспокоишься?

— Да, — покраснела Арина от догадливости Соколовской.

— Оставь пока у меня! — уверенно заявила Маринка. — Я позвоню отцу, привезут твои подарки в целости и сохранности прямо домой! Я ещё кое-что от себя передам своим родителям.

Арина согласно кивнула головой, но всё же была в неком сомнении. Никогда такой проблемы у неё не существовало. Когда жила в Иженске и выступала за него, привозила с соревнований пару дешёвых плюшевых игрушек, которые захватить с собой не составляло никакого труда. А проживая в Москве, с соревнований всегда сразу же ехала домой. Тем более, никогда не выступала в таком бешеном темпе, разве что на команднике и в личке Олимпиады, да и то тогда времени между стартами побольше было…

Пока ехали, Арина смотрела в окно на Москву и в очередной раз поражалась причудливости бытия. Только что, несколько часов назад, ехали по Америке, сейчас за окнами Советский Союз. Даже по внешнему виду это как разные галактики, находящиеся на огромном расстоянии друг от друга…

А ещё она подумала, какая же сейчас большая нагрузка упала на Викторию в отсутствии Левковцева. Это же надо всех спортсменов собрать, привезти, разместить, проконтролировать, что всё нормально… Насколько она знала, в «Уральских самоцветах» участвовала почти вся группа ДЮСШОР-1, начиная от юниоров, заканчивая парниками, что было совсем неудивительно: не надо никуда далеко ехать, место проведения соревнований под боком, поэтому заявили абсолютно всех.

Впрочем, Левоковцев уже завтра воссоединится с группой, так что, возможно, будет полегче…

…Когда приехали до дома на Ленинградском проспекте, время уже подходило к 11 часам: автобус ехал не спеша, по пути высаживал в разных местах членов команды, в том числе и Владислава Сергеевича. До Ленинградского проспекта доехали вчетвером: Арина, Соколовская, Тарасова и Александр Юрьевич Федотов.

Когда автобус затормозил напротив подъезда и водитель открыл двери, Тарасова напоследок сказала, что этот же автобус приедет завтра в 10 утра.

— Будьте готовы! — предупредила она. — В 12 часов рейс. Сразу же полетите в Свердловск!

Потом Федотов помог затащить подарки в квартиру и напоследок поблагодарил фигуристок за хорошее выступление и в целом, за прекрасную поездку.

— Вы огромные молодцы! — заявил дядя Саша. — Это были одни из лучших дней моей жизни!

— А вы с нами в Париж поедете? — спросила Арина.

— А вот это, Люда, я не могу сказать, — усмехнулся Федотов. — Всё возможно. Я ж подчинённый человек. Как скажут, так и будет.

Потом Федотов ушёл. Соколовская открыла форточки, чтобы освежить затхлый нагретый батареями воздух, а фигуристки, не раздеваясь, отправились в близлежащий магазин за продуктами, так как в отключённом холодильнике гуляла пустота.

Самое сложное после соревнований — это когда возвращаешься в СССР и заходишь в магазины. Постоянные очереди, грязь, запах. Сразу в глаза бросается убогость бытия и отсутствие всего на свете. Очень тяжко привыкать к этой реальности, после того, как ты обедала в хорошем ресторане или заходила в американский магазин. Арина, конечно же, была патриотка своей страны. Однако контраст был настолько велик, что игнорировать его и мрачные мысли по этому поводу было просто невозможно. Что вот здесь взять из еды на один день? Ничего нет! Немного подумав, купили десяток яиц, варёной колбасы, сыр, две банки шпротов и батон. Всё!

— Может, вечером в пельменную сходим или в столовую ЦСКА? — спросила Арина.

— Посмотрим! — махнула рукой Соколовская. — Сейчас надо отдыхать.

С этим можно было согласиться, поэтому, раздевшись, друг за дружкой сходили в душ, а потом отправились спать. Навалилась громадная усталость от дороги. Спать, спать и ещё раз спать… Тем более, кажется, понемногу начинало накрывать акклиматизацией…

… Выспавшись, проснулись в 17 часов, день подходил к концу, закатное солнце заглядывало в окна квартиры. И в это время как раз зазвонил телефон. Местный. Арина почему-то подумала что не просто так.

Соколовская, как хозяйка, с неохотой подошла к нему, и зевнув, взяла трубку.

— Алло! — недовольно сказала она.

— Здравствуйте, это из городского комитета партии, — сказал вежливый мужской голос. — Пожалуйста, соберитесь. Через полчаса за вами заедет машина из горкома.

«Ельцин»! — метнулась мысль у Соколовской.

— Хорошо, мы будем готовы, — сказала Маринка и положила трубку. — Люська! Хватит вылёживаться! Одевайся! Нас опять в горком повезут!

Времени оставалось мало, поэтому надели спортивные костюмы сборников, больше ни на что времени не хватало. Только закончили, раздался звонок в дверь.

— Это из горкома! Ждём вас на улице, — сказал тот же самый вежливый голос, что накануне звучал в трубке.

Быстро, даже стремительно приехали!

…Во дворе стояла чёрная «Волга» ГАЗ-3102, по определению, номенклатурная. За рулём и на первом сидении молодые люди в плащах и чёрных костюмах. Тот, кто был на пассажирском сидении, увидев фигуристок, вышел из салона, поприветствовал, открыл заднюю дверь и помог сесть.

Арина была в лёгком раздумье. В прошлый раз Ельцин звал их к себе открыто, перед всеми, сразу же, как только прилетели в Москву. Тогда, помнится, это вызвало некоторую негативную реакцию со стороны тренеров. Сейчас же, похоже, этот визит инкогнито, и о нём вообще никто не знает.

— Мы в городской комитет едем? — спросила Арина, когда «Волга» тронулась с места, выехала на Ленинградский проспект и направилась предположительно в сторону городского комитета КПСС города Москвы, на Старую площадь, 8, строение 1.

— Да, совершенно верно, — согласился молодой человек. — Товарищ Ельцин хочет поговорить с вами. От лица всего советского народа поздравить с успешным выступлением за границей.

Конечно, поздравить от лица всего советского народа — это очень хорошо, однако даже Арина, как бы она ни была далека от политики, понимала, что Ельцин, будучи московским градоначальником, конечно, обладает в Москве определённой властью, и как представитель высшего крыла партии тоже. Однако говорить от лица всего советского народа он явно не уполномочен. Скорее всего, это была его личная тайная инициатива.

«Волга» доехала до Старой площади относительно быстро, несмотря на час пик, и сразу же свернула на закрытую территорию за железный забор, потом подкатила к главному входу в громадное серое здание с большими окнами.

Молодой человек вышел из машины и открыл дверь, показал он рукой в сторону входа.

— Прошу вас, — сказал он и первый пошёл вперёд, сначала открыв входную дверь в здание, и запустив фигуристок.

Рабочий день уже закончен, в здании, кроме охранника в милицейской форме у входа, никого не было.

Поднявшись по красной ковровой дорожке на второй этаж, молодой человек подошёл к дубовой двери с красной табличкой на двери, на которой золочеными буквами было написано: «Первый секретарь Московского городского комитета Коммунистической партии Советского Союза Борис Николаевич Ельцин». Сопровождающий постучал в дверь и, получив ответ, отворил её, сделав приглашающий жест.

В кабинете Ельцина то же самое номенклатурное: на полу темнеет натуральный паркет, стены облицованы панелями из морёного дуба, на отделанном гипсовой лепниной потолке громадная хрустальная люстра. У окна большой рабочий стол, кожаное кресло с высокой спинкой, напротив длинный стол заседаний с двумя рядами длинных золочёных гнутых стульев с красными подушечками, у стены слева несколько шкафов.

В этот раз Ельцин встречал прямо у двери…