Приглашённые на банкет гости почти сразу же разбились в группы по странам происхождения и возрасту. Советская делегация держалась особняком. Стояли в углу, сильно не отсвечивая, ели редкостную для Советского Союза еду, стараясь не показать своей заинтересованности, под чётким надзором товарища Быстрова и Шмутко брали бокалы с шампанским и вином. Ясно прослеживалась тенденция: с представителями других стран советские люди не разговаривали, общались в тесном кругу. Даже представители стран из социалистического лагеря почти не подходили к ним.

Исключение одно: Хмельницкая и Соколовская. Они сразу сформировали тесный кружок общения с Линдой Флоркевич, потом к этой компании присоединилась американская фигуристка Синди Бортц, а потом понемногу подошли другие фигуристки, которым было от 15 и старше. Через некоторое время уже раздались весёлые разговоры, смех, потом, когда квартет заиграл весёлую, забивную мелодию, почти всей тёплой компанией отправились танцевать. Парни-фигуристы, и не только одиночники, но и парники с танцорами, присоединились к ним.

Более взрослые фигуристы и фигуристки сначала вели себя размеренно, но потом, увидев, как бесшабашно веселится молодёжь, тоже оставили чопорность и включились в танцы. Вскоре перед музыкантами уже сформировался целый танцпол, как в каком-нибудь элитном ночном клубе, если судить по одежде танцующих.

…Тусовку снимал для истории один из телеоператоров, причём на профессиональную видеокамеру с кассетой VHS. Возможно, эта запись когда-нибудь станет раритетной и будет продаваться на аукционе за бешеные деньги… Так же как и зеркало в женской раздевалке ледовой арены, которое именно в это время аккуратно демонтировалось двумя мексиканскими уборщиками из клининг-компании.

Один из американских папарацци, известный в узких кругах Макс Фрайм, представитель популярного жёлтого таблоида The National Enquirer, после того как Хмельницкая покинула раздевалку, скрытно пробрался туда в надежде увидеть что-нибудь этакое и первое, что увидел, — зеркало с надписью, сделанной губной помадой. Очевидно, что это нанесла сама Люда. План созрел мгновенно.

Макс нашёл двух уборщиков, уже начавших мести трибуны, и пообещал каждому по 10 долларов за то, чтобы они открутили зеркало и тайком, через служебный ход, пронесли в его машину. Дел-то: всего-навсего открутить крестовой отвёрткой четыре самореза и осторожно снять раритет, абсолютно никакого труда. Уже через десять минут зеркало, аккуратно накрытое курткой Фрайма лежало на заднем сиденье потрёпанного жизнью и бесшабашным владельцем старого Форда, а вместо него в женской раздевалке зияло непривычно пустое место. Снятой оказалась и дверная ручка, а вот зачем… Да кто б его знал… До кучи, чтоб было. Можно будет выставить лотом с описанием, что её касалась рука Хмельницкой…

…В это время проходил самый интересный и весёлый этап банкета: официальная часть закончена, началась неофициальная, когда каждый что хочет, то и делает. Естественно, на банкете одновременно решалось множество дел: заключались коммерческие контракты, переговоры с тренерами о будущей работе, либо тайное переманивание перспективного фигуриста к себе. Этим занимались уважаемые лица, уполномоченные принимать решения. Они стояли отдельно от общей толпы веселящихся, в самом углу обеденного зала. Вот и сейчас там расположились Олаф Поульсен, Джо Блант, Хью Конрад Грэм-младший, несколько спортивных чиновников из других стран, несколько мужчин, по уверенному виду которых можно было предположить, что это бизнесмены. Они о чём-то разговаривали, смеялись, держа в руках по бокалу с шампанским. Временами к ним кто-то подходил, и компания удалялась в комнату для приватного общения, где ранее обедали Хмельницкая и Соколовская. Теперь в этих приватных комнатах был накрыт ещё один стол, уже с более крепкими и дорогими напитками для особых гостей.

В один из моментов бизнесмены разговорились с мистером Грэмом и Олафом Поульсеном, временами поглядывая на председателя центрального комитета Федерации фигурного катания СССР Валентина Игоревича Шеховцова и лишь иногда на веселящихся Хмельницкую и Соколовскую.

Потом, видимо решившись, мистер Грэм подошёл к Шеховцову, чем вызвал у коллеги сильное удивление: друг друга они, конечно, знали, но шапошно, общались всегда через переводчика и только на официальных заседаниях. Шеховцов английский язык знал прилично, и Тамару Флоте звать не пришлось. Уже хорошо!

— Валентин, здравствуй! — сразу по-демократически скатываясь на «ты», сказал мистер Грэм и протянул руку для пожатия. — Не мог бы присоединиться к нашей душевной компании? Там есть люди, которые хотят поговорить с тобой. Поговорить о важных делах.

Шеховцов посмотрел по сторонам, увидел, что на него внимательно смотрит Быстров, но всё равно согласился. Ему было интересно, что скажут иностранцы.

Когда руководитель советской федерации фигурного катания подошёл к тёплой компании, они все по очереди представились. Там действительно находились двое коммерсантов из-за Америки и представитель федерации фигурного катания из Канады, приехавший на турнир во главе канадской команды.

— Господин Шеховцов, мы хотели бы поговорить с вами о Людмиле Хмельницкой и Марине Соколовской! — сказал один из коммерсантов.

— Слушаю вас, — с лёгким беспокойством ответил Шеховцов.

— Ричард Мэнни, театральный и шоу-продюсер, менеджер и сценарист, — представился один из американцев, средних лет мужчина в деловом костюме. — Я один из ведущих специалистов в организации различных шоу и развлекательных мероприятий. Скажите, возможно ли устроить гастроли Хмельницкой и Соколовской в пределах Соединённых Штатов и Канады?

— И как это будет выглядеть? — осторожно спросил Шеховцов.

К великому сожалению, Валентин Игоревич понимал, что он в таких делах, несмотря на свою высокую должность, не самостоятельный человек. Сам бы он, конечно, дал хоть 10, хоть 100, хоть тысячу таких разрешений, но дадут ли их вышестоящие товарищи из комитета по физкультуре и спорту, ЦК, и самое главное, из КГБ: по крайней мере, раньше такого не было. Вот какой ответ он сейчас мог дать?

— Это будет выглядеть в формате ледового шоу, которое мы решили назвать «Шоу чемпионов льда», — объяснил Мэнни. — Естественно, оно будет проходить в свободное от соревнований время, которое можно будет заранее уточнить. Но скажу сразу: обычно такие шоу проходят после завершения сезона в ледовых видах спорта, в мае и июне, когда люди успевают соскучиться по фигурному катанию и когда все ледовые арены не используются в регулярном чемпионате НХЛ, арендная плата за них минимальна. Естественно, девушки не одни будут участвовать в таких шоу, а с другими лучшими мировыми фигуристами. Нас конкретно интересует лишь вот этот тройной номер от них. Мы его готовы купить.

— Но… Девушки по статусу фигуристки-любительницы… — с небольшой озадаченностью сказал Шеховцов. — Они не могут выступать за деньги. Вот присутствует господин Поульсен, он же знает правила в нашем виде спорта. Выступление в шоу за зарплату влечёт исключение из спортсменов-любителей.

— Вы знаете, скажу честно, эти правила в наше время существуют лишь формально, — заявил Поульсен. — Сейчас уже практически стёрты грани между профессионалом и любителем. Например, если бы ваши фигуристки занимались лишь фигурным катанием, получая с этого деньги, тогда они бы имели статус профессионалов, но, насколько я знаю из их карточек, они школьницы и не состоят на зарплате у вашей федерации. Они иногда получают призовые деньги от Международного Союза конькобежцев, однако и это не считается зарплатой, потому что эти деньги можно как получить, попав на пьедестал, так и не получить, это не регулярный доход, на который можно жить, это лишь награда. В то же время в западных странах многие спортсмены, являясь студентами, буквально живут на деньги, полученные от спонсоров, рекламодателей и системы грантов и поощрений. Хмельницкая и Соколовская полностью подходят под критерии любителей, а шоу, в котором им предлагают участвовать, больше носят благотворительный характер, направленный на популяризацию нашего вида спорта. Тем более, проводиться оно будет вне соревновательного периода, а вне соревновательного периода девушки могут работать где угодно, хоть в кафе жарить хот-доги, хоть подрабатывать помощниками тренеров в спортивных секциях. Я лично даю вам гарантию, что ни Хмельницкая, ни Соколовская не получат статус профессионалов в фигурном катании.

— Лично сам я даю любое разрешение на гастроли Люды и Марины, — заявил Шеховцов. — Но есть люди статусом выше меня, которые решают такие вопросы. Я передам им ваше просьбу. Больше я ничего не могу сказать по этому поводу. На 90 процентов этот вопрос должны решать политики, а не мы. Но ведь нужно ещё и согласие девушек, мы не можем за их спиной решать такие вопросы. Я не знаю, понравится им это или нет…

— Я думаю, понравится, — сказал представитель канадской федерации и протянул руку Шеховцову. — Меня зовут Поль Пуарье, я помощник президента федерации фигурного катания Канады. Ко мне подходила Сандра Бейзик, тренер Линды Флоркевич, и сообщила, что её фигуристка сама придумала тройной показательный номер. Сам я с девушкой ещё не разговаривал, но с нашей стороны проблем тоже не будет.

— Хорошо, я согласен. И проведу разговор со всеми соответствующими лицами, — уверенно ответил Шеховцов.

…Пока Валентин Игоревич решал эти очень важные вопросы, Владислав Сергеевич Левковцев думал о совсем других вещах, а конкретно, о предстоящем старте в Свердловске. Когда ещё летом из Федерации фигурного катания прислали график соревнований и он увидел, что между тремя стартами промежуток всего в две недели, то есть, они будут проводиться каждые выходные, то подумал, что график плотный, но вполне осуществимый. Помнится, спросил тогда Люду, сможет ли она соревноваться в таком темпе, и не сняться ли им с одного из соревнований, хотя бы с того же самого Свердловска, который был совсем ни к чему. Сейчас-то стало ясно, что промежутка в неделю просто не будет! Сегодня уже понедельник, домой они полетят завтра, во вторник, с утра. Это долгий перелёт, сначала во Франкфурт, потом в Москву. Потом придётся лететь в Свердловск. Наверняка с некоторыми задержками дорога займёт сутки, а то и более. Очевидно, что в Свердловск они прилетят в лучшем случае, в четверг, а это уже будет тридцатое число. Пока пройдёт размещение в гостинице, пока туда-сюда, 31 октября уже состоится общее собрание и первые обязательные фигуры. Времени совсем впритык, нет ни на отдых, ни на акклиматизацию. А потом сразу же лететь в Париж. Может быть, всё-таки сняться? Стоит ещё раз поговорить с Людой.

Арина в это время веселилась с другими юными фигуристками. Увидев рядом тренера, вопросительно уставилась на него.

— Люда, мне нужно поговорить с тобой, — предупредил Левковцев. — Давай отойдём в сторону, буквально на пару минут.

— Хорошо, Владислав Сергеевич, — согласилась Арина и направилась вслед за тренером в сторону коридора. — Что случилось?

Левковцев выглядел очень импозантно: высокий молодой мужчина в модном вельветовом пиджаке, синих джинсах и белой водолазке. Выглядит словно какой-то известнейший артист. Удивительно, но советские люди при отсутствии модной одежды в магазинах, достаточно скромных зарплатах, как-то находили возможность модно одеваться.

— Я всё-таки хотел поговорить с тобой о предстоящем старте в Свердловске, — сразу же начал разговор Левковцев. — Сможешь ли ты нормально провести его? Может быть, нам стоит сняться?

— Сняться можно только по медицинским показаниям, — напомнила Арина. — Да и зачем?

— Я боюсь, что ты не потянешь такой соревновательный график, — признался тренер. — Зачем нам этот старт? Я считаю, нужно уже готовиться к Парижу.

Арина задумалась. С одной стороны, тренер прав. Предстоящий этап в Свердловске смотрелся лишним соревнованием в сезоне, это если рассуждать с одной стороны. С другой стороны, как она знала, федерация всегда посылала сильных спортсменов в провинцию, на чемпионаты водокачек, чтобы местные провинциальные спортсмены, годами варившиеся в своём соку, увидели вживую, от бортика, как и на каком уровне катаются спортсмены-сборники, возможно, даже что-то переняли у них. Даже если она даст согласие на то, чтобы не участвовать в Свердловске, наверняка федерация не согласится с таким решением и потребует тщательного медицинского осмотра. Сняться можно было только по состоянию здоровья. Просто так с заявленного соревнования сняться нельзя. Не врать же, в конце концов… Да и чревато это…

— Я понимаю, что вы хотите получить от меня положительный ответ, — подумав, сказала Арина. — Действительно, промежуток между Америкой и Свердловском небольшой, и, скорее всего, я не успею отдохнуть перед домашним стартом. Я бы не хотела в нём участвовать, но вы понимаете, что сняться нельзя. Это если только поговорить лично с Шеховцовым. Сама я скажу так: если можно сняться вне правил, просто так, я согласна. Однако, если сняться не получится, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы выдать очень хорошие прокаты.

— Хорошо, я понял, — кивнул головой Левковцев. — Сейчас я поговорю с Шеховцовым, чтобы знать заранее, что нам можно, а что нельзя.

Однако разговора в этот раз не получилось. Люда была права…

— Владислав Сергеевич, а зачем вы именно сейчас начали этот разговор? — поинтересовался Шеховцов. — Вот зачем об этом упоминать именно на банкете? Вы просите от меня разрешение не участвовать в региональном соревновании, на которое ещё летом заявилась чемпионка мира среди юниоров, чемпионка СССР среди юниоров, медалистка зарубежных соревнований? Вы сами думаете, о чём говорите? В Свердловске её ждут не только провинциальные спортсмены, её ждут зрители! Там уже все билеты распроданы. А это пятитысячный стадион. Проведена мощная кампания поддержки по спортивной, партийной, комсомольской и профсоюзной линии. Везде писали: «К нам приедут Хмельницкая и Соколовская!» И как нам теперь поступать? Сказать, что Хмельницкая не поедет, потому что не хочет? Глядя на вас, и Соколовская скажет то же самое, потому что почему, если одной можно, а другой нельзя? Нет, Владислав Сергеевич, извините, так дело не пойдёт. Люди хотят видеть нашу чемпионку, и они её увидят. Кстати, есть одно дело… Сейчас я разговаривал с авторитетными бизнесменами из США, они предложили Людмиле летние гастроли здесь, в Америке, вместе с Соколовской. Я так понимаю, что и вы с ними поедете. Нужно донести эту информацию до Людмилы. А, вот и она. Люда, можно тебя на пару минут?

Арина, решившая попить газировки, сейчас случайно проходила мимо. Услышав, что её подозвал руководитель федерации, сначала подумала, что разговор пойдёт о том, чтобы сняться с соревнований в Свердловске, однако это оказалось не так.

Когда Шеховцов рассказал ей о шоу, в котором им троим предложили участвовать, она сильно удивилась.

— Но с нами ещё никто не говорил! — отметила она. — Впервые слышу от вас.

— Естественно, ты впервые слышишь! — согласился Шеховцов. — Они ведь не полезут сначала к тебе, к несовершеннолетней девушке, с таким предложением. Они сначала подошли ко мне и спросили, могу ли я посодействовать проведению этого шоу. Я сказал, что этот вопрос зависит не от меня, но их предложение я донесу до руководства, и до тебя. Вот, пожалуйста, я донёс. Согласна ли ты участвовать в этом шоу, если сложится такая политическая ситуация, что тебе и Марине разрешат выезд за границу, ориентировочно в июне-мае?

— Ну конечно, я согласна, Валентин Игоревич, — обрадовалась Арина. — Это же хорошо — дарить радость людям и зарабатывать деньги себе и стране. Всем от этого хорошо!

— Молодец, у тебя есть государственное мышление! — похвалил Шеховцов и добавил: — Ко мне обращался Владислав Сергеевич по причине твоего снятия со Свердловска. Люда, я не какой-то зверь, я всё понимаю, что тебе трудно, что ты устала. Но на тебя придут смотреть люди, все билеты в ледовый комплекс уже распроданы. А это 5000 человек. Они хотят видеть своих чемпионок. Это удивительно, если считать, что ещё год назад эти соревнования проходили при пустых трибунах. Понимаешь, в чём дело… Надо, Люда, надо. Откатайся хоть как, хоть на среднем уровне, хоть с упрощённой программой. Мы всё поймём.

— Я сделаю это, Валентин Игоревич, — согласно кивнула головой Арина. — Я всё понимаю.

Понимали всё, но тем не менее, пошли по пути, которые выбирали не сами…