Глава 12: Фуиндзюцу

Под взглядом воскрешенной Узумаки я продемонстрировал свои скромные навыки в столь интересном и многогранном искустве, как фуиндзюцу.

Кушина задумчиво посмотрела, кивнула своим мыслям, прошептала про себя разочаровавшимся тоном: "Ну и ну"... После чего начала говорить, что в Конохи генины на порядок лучше создают взрывчатые печати, чем я продемонстрировал сейчас. В общем, женщина меня какое-то время отчитывала, как сопливого генина, после чего схватила кисточку и со словами "смотри, как надо" начала выводить те же самые печати на обычной бумаге, что и я.

Мне только и оставалось, что смотреть за действиями настоящего мастера такого тонкого искуства, как фуиндзюцу. Кушина продемонстрировала превосходный контроль своей чакры и высокие навыки в каллиграфии.

Она в прямом смысле напитала своей чакрой кисточку, после чего, обмакнув, напитала той же чакрой и чернила и следом принялась выводить красивейшие иероглифы на простом листе бумаги, который, пропитываясь особой чакрой женщины, приобретал необходимые для Кушины свойства взрывчатой печати. Получившаяся печать вышла многократно сильнее, нежели та, что сделал я. Но, в завершение своего урока, она сорвала немного травы, после чего превратила её с помощью хенге в кунаи, вокруг рукояток которых обмотала обе печати - моего и своего производства.

И я уже догадывался, что она мне сейчас продемонстрирует.

— А теперь смотри разницу. — Два куная отправляются в полёт, вонзаются в траву на растоянии около сотни метров от нас, после чего происходит два взрыва. Нужно ли говорить, какая бахнула громче и эффектней? Нас даже обдало тёплым ветром взрывной волны от активации её взрывчатой печати. Если на глаз сравнивать, то одна её печать сопоставима почти с десятком моих.

— Теперь понял разницу? — Покровительственно взглянула на меня. После такой демонстрации навыков я только убедился в том, что полный ноль в фуиндзюцу, и мог только покорно слушать наставления своей учительницы, внимая каждому её слову.

— Да, Кушина-сенсей, разрешите приступить к практике? — От моего уважительного тона она переполнилась гордостью с увереностью, еще больше выпрямив спину, расправив плечи и даже как-то внутренне засияв от признания своих навыков.

— Сперва начнём с теории! — Уверенно начала женщина, после чего рассказала мне, что такое Фуиндзюцу и с чем его едят.

Фуиндзюцу, или же техники запечатывания — это техники, предназначающиеся для запечатывания одного объекта внутри другого, как понятно из самого названия этого вида искуства. Но это только самая вершина айсберга. Запечатывать можно было не только неодушевлённые объекты, но и многое другое...

К примеру, взрыв.

Что Кушина и продемонстрировала, создав запечатывающиюся технику, в которой уже была запечатана чакра огня. При распечатывании мгновенно происходит быстрое высвобождение энергии огня, из-за чего и образуется взрыв. От мастерства мастера зависит количество хранящейся чакры, и, собственно, от этого уже происходит сила взрыва.

Под фуиндзюцу принято считать любые способы запечатывания, и не важно что это такое, главное сам факт запечатывания. Чакру, разумеется, тоже можно было запечатать, как и людей, их души, или что-либо еще, нужна только подходящая печать. К искусству фуиндзюцу причисляют все барьеры, поскольку в них используется точно такой же принцип действия. Техники призыва, там уже немного по-другому происходит перемещение, но смысл один и тот же - запечатываешь себя в одном месте и распечатываешься в другом. Поинтересовавшись догадкой, а не таким ли образом действует Хирашин её мужа, получил полное подтверждение и предостережение об опасности использования подобных техник, когда ты вынужден запечатывать себя, и себя же распечатывать, будучи запечатанным. Но меня это пока не сильно интересовало.

К фуиндзюцу также относятся все возможные другие печати, которые наносятся на тело носителя с различным смыслом, разным устройством и совершенно разнообразным предназначением.

На ум перво-наперво пришли сразу нескольких таких: печати джинчуурики, печать Цунаде и Проклятая печать Орочимару. И о первых двух я не стесняясь расспросил свою наставницу.

Джинчуурики получаются путём того, что в тело человека запечатывают демона, при этом печать соприкасается с человеческой душой. Некоторые печати даже можно поставить на душу, но это уже вершина фуиндзюцу. Подобное делается для того, чтобы печать постоянно подпитывалась силами носителя и всегда прочно держала демона внутри, за исключением некоторых моментов. Таких как роды, которые и послужили причиной смерти Кушины.

Такие ужасные вещи творятся в мире, поскольку не существует артефактов, которые могли бы надолго сдержать в себе хвостатого зверя. И люди нашли единственный выход в создании джинчуурики. Все другие печати крайне быстро переставали действовать, теряя свою силу под демоническим натиском.

Нанести печать сразу на тело, это уже совершенно другой уровень в фуиндзюцу, ведь такую печать придётся создавать сразу на теле человека, болезненный и очень требовательный к контролю, чакре и опыту процесс.

Сами печати, в принципе, возможно наносить на тело, без каких-либо последствий храня в себе определённые ценности или чакру, как делает это Цунаде со своим ромбом на лбу. Тут стоит упомянуть, что наносятся такие печати не столько на тело, сколько еще и на духовную составляющую человека. А именно - его душу. На такое способные единицы среди нынеживущих, да и раньше подобное приравнивалось к мастерству в фуиндзюцу.

Распрашивая об этих двоих типах печатей, я вытягивал из Кушины нужную информацию, хотя то, чему она меня обучала, всё до последнего слова, было крайне важным. Бесполезную информацию Узумаки мне не предоставляла. Знания просто отличались степенью своей важности.

От своей наставницы я узнал о типе чакры, которая лучше всего подходит для создания печатей фуиндзюцу. Как она выглядит, как чувствуется, как действует, и суть заключалась в том, что очаг чакры Кушины постоянно воспроизводит именно эту чакру, темно-фиолетовую, а не синюю, как у всех. Это можно было считать полноценной стихией, ну или формой контроля чакры, этаким стихийным высвобождением пространства. Недаром у Узумаки их чакра приравнивалась к кеккай-генкаю, а чакра Кушины выделялась на фоне её сына и знакомой мне чакры Карин своей плотностью и некой агрессивностью. Должно быть, это последствия бытия джинчуурики.

Всё это было сложно объяснить, несмотря на явный талант Кушины, как учителя, мне пришлось догадываться самому, что у клана красноволосых склонность к стихии пространства. Наставница слишком расплывчато все объясняла по этой теме.

Как моей чакре легче всего превращаться в лед и взаимодействовать с водой, так и чакре Кушины намного легче и проще преобразоваться в фуиндзюцу. Словно всё искусство было созданно для этого типа чакры. Этакая стихия пространства. И ведь вправду, все техники фуиндзюцу связаны с пространством, нет ничего удивительного, что Узумаки, вполне вероятно, имеют такую неизвестную для всего мира стихию. Есть же стихия пыли у Тцучикаге, которая больше похожа на дезинтеграцию всего, что попадает в установленные границы поля.

Придя в подобным выводам, я по-новому взглянул на клан Узумаки, после чего продолжил обсуждать фуиндзюцу, аккуратно затрагивая самую интересную для меня тему. А именно - пассивное накопление чакры, или запечатывание чакры в отдельное пространство на теле с полноценной системой взаимодействия между печатей и собственной системой циркуляции чакры.

Подобную информацию о проклятой печати Орочимару я получил от Кабуто. Вечная память этому шпиону. И Кушине нашлось что мне ответить. Да, такие печати существуют и, в принципе, влияют скорее положительно на человека, нежели отрицательно. И ближайшим примером является запечатывающий стиль Восьми Триграм. Фуиндзюцу, до которого мне расти и расти. Кушина рассказала, как Мито с легкостью запечатала в неё как целого Кьюби, так и свою чакру для присматривания и обучения своей приемницы.

Теперь понятно, откуда у Кушины столько знаний о фуиндзюцу. Их Мито передала, воспользовавшись вершиной этого искусства. Как же мне повезло с наставницей, пожалуй, воскресив Кушину, я в очередной раз сорвал куш в казино под названием Жизнь.

Меня даже несколько пугает столь белая полоса удачи, боюсь представить, что будет, когда она закончится. Но, пока судьба улыбалась мне, я пользовался случаем и вовсю запоминал столь ценную информацию.

Кушина еще много чего поведала мне, к примеру, что мастера фуиндзюцу способны создавать печати одним касанием, рисуя оные на одном лишь контроле своей чакры. В мгновение ока, как делал её муж. Сама она тоже так умела и даже продемонстрировала настоящий мастер-класс в столь многогранном исскустве.

Хлопок женской ладони по столу, и спустя мгновение на ледяной столешнице расползаются символы и канзи, образуя неизвестную мне печать.

— Это простенькая печать паралича, окажись она на твоём теле, и ты бы не смог пошевелиться. — Простенькая? Созданную Кушиной печать большинство нынешних мастеров считали бы вершиной мастерства фуиндзюцу.

И я действительно не знал, смогу ли избежать паралича, окажись на моей коже подобная татуировка. Все-таки она вполне может поставить печать не только на тело, но и на мою душу. И тогда это действительно станет проблемой.

После весьма длительной и крайне поучительной речи Кушины я уще больше начал уважать такое направление пути шиноби, как фуиндзюцу. В каждой деревне имелись свои запечатывающие отряды, вот только эти хромые калеки даже за пародию на настоящих мастеров не смогли бы сойти. Сравнивать их с Кушиной или любым мастером из Узулио будет оскорблением последних.

— Ладно! Я сказала достаточно, чтобы ты проникся уважением к наследию моего клана, можно приступать к тренировкам!

— Погоди, мне нужно подготовиться.

— Тебане... Разве стола с десятком коробок новой бумаги недостаточно?

— Просто смотри.

Складываю нужные печати для лучшего эффекта, после чего поляну заполоняет белая дымка. А стоило только ей развеяться, как её взору предстали десятки моих теневых клонов, что спокойно начали брать бумагу из коробок и создавать свои ледяные столы для учёбы. И всё это под шокированным взглядом Узумаки, до которой начал доходить смысл моей задумки.

— А что... Так можно было!?!?

***

— Кушина. — Обращаюсь к женщине, что лежала рядом со мной в соседнем спальном мешке.

После целого дня тренировок с теневыми клонами я добился значительных результатов, на которые у обычных ниндзя с обычными тренировками уходят недели, а то и месяцы. Подобные результаты являлись плодами моего упорного труда. Выкладываясь на полную, я буквально выжимал последние соки из себя ради обучения, полностью отдаваясь процессу. Но не переусердствовал, не переходя черту, за которой я мог травмировать своё тело, всегда оставляя силы для снятия стресса, с которым в огромных количествах сталкивается мой организм при подобных тренировках. Нужные ирьендзюцу давно уже были изучены, а рука набита. И после небольшого сеанса лечения я чувствовал себя вполне бодречком по окончании первого учебного дня.

И, кажется, моя серьёзная тренировка вызвала некую зависть со стороны наставницы. Особенно после того, как она увидела результаты. Я в прямом смысле чувствовал её детскую обиду. Ребячество, но Кушине действительно было обидно, что никто не сказал ей, что так можно тренироваться и достигать колоссального прогресса. Столько времени было упущено понапрасну!

— Тебане, чего тебе? — Грубовато спрашивает и переворачивается ко мне лицом. Сейчас мы лежали довольно-таки близко друг к другу. Уже спустя такое минимальное количество времени, она стала куда меньше думать о погибшем муже и сосредоточилась на настоящем. Всё благодаря моему влиянию.

— До сих пор обижаешься за теневых клонов? — С улыбкой смотрю на этого милого и все еще дующегося в душе хомячка.

— Ты нанёс мне душевную травму... — Сощурив свои фиалковые глаза, отвечает мне чуточку враждебно. Что же с человеком творит зависть.

— Я хотел поговорить с тобой о возможной смене имени. — Посчитав, что сейчас лучшее время для обсуждение подобной темы, говорю наставнице.

— Зачем это? — Взглянув на неё со скепсисом, вижу, что она не шутит. — Не смотри на меня так, Тебане! Не то я тебе задницу надеру!

Мгновенно взорвалась женщина возмущением. Такая эмоциональность была мне по нраву, так и хотелось подразнить собеседницу, сыграть на эмоциях, довести до грани, а после охладить.

— У нас еще будет время на спаринги, просто я мог бы организовать тебе новое имя, тебе и твоему сыну. Канечно, понимаю, тебя никто не ищет, но вот Наруто... Коноха, а следом и другие заинтересованные лица будут продолжать свои поиски. Просто хотел предложить тебе еще один способ обезопасить свою семью. — Спокойно поясняю причины подобной идеи, Кушина не дура, просто порой может сильно тупить.

— Тебане... Не знаю даже, это звучит логично, но его имя так нравилось Минато... — Она всё еще думала о погибшем муже, прошло еще слишком мало времени, чтобы забыть его. Но в моём присутствии подобный исход будет неизбежным. Все-таки на такую женщину у меня уже появились большие планы.

— Кушина, тебе не кажется, что оглядываться на мнение умершего несколько нелогично? Я, конечно, ни к чему тебя не принуждаю, но ты подумай. В этом мире мы надолго...

После чего никто из нас не захотел продолжать разговор. Я уже собирался предаться сладкому сну, или, как минимум, приятной дрёме, как Кушина убила тишину своим вопросом.

— Хаку, ты не спишь? — Открывая глаза, натыкаюсь на любопытное лицо женщины.

— Слушаю.

— А сколько времени пройдёт здесь за один день в нашем мире? — Кажется, она пришла к кое-каким выводам, если начала задавать правильные вопросы.

— Чуть больше двух недель, у нас еще много времени.

— Тебане...

— Что-то еще?

— Нет. Спокойной ночи.

Таким вот образом и потекли дни моих тренировок по изучению столь многогранного и полезного искуства, как фуиндзюцу. Теория сменялась практикой, а после всё повторялось, пока я не доводил печать до околоидеального состояния. Узумаки могла только поражаться моей одержимостью к тренировкам и завидовать успехам. Данное направление пути шиноби я теперь считаю полноценным искусством.

Так и протекало время, день за днём, я изучал новое направление под присмотром Кушины, а мой прогрес был виден каждый день. Видя, как я выкладываюсь, девушке захотелось вернуть себя в форму, и она тоже начала использовать мой метод тренировки, тот, который подразумевает в себе множественное теневое клонирование. Несмотря на отсутствие в ней биджу, она прожила с ним всю жизнь, и её резерв чакры был практически безграничным.

Так что клонов она использовала побольше моего и восстанавливала свою форму ниндзя S-класса куда стремительней, чем я обучался Фуиндзюцу. В рекордные сроки, бывшая домохозяйка достигла пика своих сил, с помощью теневых клонов это заняло где-то около недели. Регенерация джинчуурики по-прежнему присутствовала, помогая женщине возвращатся на пик своей силы, после чего она начала совершенствовать свои навыки, стиль боя и изучать новые техники. Те, изучение которых пришлось откладывать из-за нехватки времени или беремености.

Мы даже начали проводить спаринги. И мне они до безумия нравились, конечно, мне приходилось сдерживаться первое время, но очень быстро Кушина поняла, в чем она сильна, и стала прытаться задавить меня клонами. Опыт схватки сразу с сотней-другой клонов был полезен, в особенности, когда это клоны S-ранговой куноичи. С каждым таким спарингом женщина получала большой опыт сражения со мной, и в следующем нашем столкновении мне уже приходилось куда сложнее. Это было самое интересное наше времяпровождение, от которого мы оба испытывали некое эстетическое удовольствие. Не думал, что женщине может так нравиться сражение.

А после хорошенькой драки с использованием ниндзюцу и прочих штучек ниндзя, мы соорудили горячие источники. Ну, не совсем мы - я только залил воды, а всё остальное сделала Кушина. Используя технику земли и огня, она сотворила за пять минут прекрасные горячие источники, оставалось только залить воду, да подогреть до нужной температуры. Удобно уметь преобразовывать чакру в стихию земли и огня, сам я подобным похвастаться не мог, если исключить часть Хирамекарей, с помощью которого мне были доступны стихии своей жены. Нас всегда разделяла высокая стенка и угрозы самой Кушины, чтобы я не подглядывал за ней. Надо ли говорить, что моему додзюцу эта земляная стеночка не была преградой?

Кушина все еще вспоминала своего умершего мужа, но под моим влиянием, нашими разговорами во время отдыха, она делала это всё реже. Минимум два раза в день она требовала навещать своего сына, в чем я не видел смысла отказывать. Девушка даже начала по-новому смотреть на свой брак, считая его не особо удачным.

А всё началось с одного серьёзного разговора.

— Хаку, зачем ты так много тренируешься? Небось, Мизукаге хочешь стать? — Спросила Кушина меня, когда мы нежились в созданных девушкой горячих источниках.

Земляная стена, что разделяла источники, возвышаясь на четыре метра ввысь, не позволяла ей видеть меня, но я прекрасно мог слышал её. Да и столь простая преграда не могла заблокировать взор моих глаз, поэтому я мог спокойно наслаждаться холмами Кушины.

— Нет, мне нравится сам процесс достижения цели. Это приносит некое удовольствие, когда смотришь, каких результатов удалось достигнуть. К тому же, в нашем мире от личной силы зависит очень многое. Ближайший для нас пример - это твой муж, остановивший Третью Мировую Войну в одиночку. — Поясняю женщине, наблюдая за её реакцией сквозь стену, как и за всем остальным сексуальным телом потрясающей женщины.

От моего ответа она лишь больше заинтересовалась.

— Ты не хочешь стать Мизукаге? Почему?

— Перед любым Каге может встать сложный вопрос: деревня, что доверилась тебе, или семья... — Выжидаю паузу, наблюдая, как Кушина всерьёз обдумывает мои слова. Они запали ей глубоко в душу, не без помощи с моей стороны, разумеется.

— Понятно, Тебане...