<center>Глава 20</center>

Серьёзный взгляд Гая продолжал прожигать меня, а его синяя аура вместе с красной кожей создавали впечатление сердитого демона Они. Но он уже не был силён как раньше, сейчас у него куда больше проблем, нежели может показаться на первый взгляд. Сейчас продолжать бой для него смерти подобно. Но я всё равно не хочу рисковать и вступать с ним в бой.

— Позвольте забрать то, что принадлежит моей деревне, а также уничтожить тело отступника. — Говорю ему, не испытывая сильного волнения или страха. Сейчас на мне одежда ойнинов, охотников за отступниками, которым и являлся Райга.

Дождавшись легкого кивка с его стороны, разворачиваюсь к телу мечника. Вся память об этом шиноби говорила мне одно: он не из тех, кто бьёт в спину. Да и состояние его оставляет желать лучшего. Поэтому за свою жизнь я не опасался. Подойдя к телу шиноби, я отложил мечи Киба в сторону. После чего начал обвешивать мёртвое тело взрывчатыми печатями. Можно было заморозить и разбить его, конечно, но я не хотел показывать свои секреты ниндзя Конохи. А Гай определённо будет отчитываться своему Хокаге.

Гай всё это время внимательно наблюдал за моими действиями. Осторожно достав свиток, я запечатал мечи в него. Они не особо хотели мне подчиняться, то и дело старались ударить током. Все же эти мечи не так просты, как я думал изначально. Нужно будет искать подход к ним, ну а пока...

— Спасибо, что измотали его. Прощайте. — Нарочно медленно активирую печать.

После сразу применяю технику шуншина, исчезая с глаз Гая. Сам он тоже не стоял на месте, уйдя от взрыва подальше. Так мы и расстались, не обмолвившись и словом, о чем я нисколько не жалел. Его источник чакры быстро покидал зону чувствительности моей сенсорики, подтверждая то, что наши пути расходятся.

Что же, это было легче, чем я думал. Впрочем, нам не о чем было говорить. Остальные бандиты Куросуки сами разбегутся после смерти лидера. Во всяком случае, это не мои проблемы. Самое время укрыться и восстановить силы как следует, попутно изучив особенности моего нового оружия.

Однако, я по-прежнему чувствую слабый источник чакры. Возможно, за мной кто-то следит? Прежде чем уходить, стоит проверить это. Мне не к чему светить своими способностями перед лишними глазами. С этим решением я двинулся в сторону затухающего источника чакры.

Быстро добравшись до горы, я нашел в одном из углублений живого ребёнка. Да, что-то подобное я припоминаю. По канону Райга носил с собой ребёнка с особыми глазами, которые помогали ему во многих делах. И его глаза, возможно, мне пригодятся.

Заинтересованный неизвестным додзюцу, я подошел к ребенку. Который, несмотря на полученные раны и истощение, что я прекрасно чувствовал, поскольку являлся сенсором, был весьма живым и даже не особо собирался умирать. Хотя по его слабым конечностям можно было догадаться о том, что он болен.

— Я узнаю твоё лицо... — Раздался детский голос со стороны небольшой горы тряпья.

— Ты видишь меня? — Интересуюсь у неизвестного, пытаясь вспомнить, какими способностями он мог бы обладать. Но на ум ничего не приходит.

Неожиданно подул ветер, а в куче тряпья сверкнули алые огни. Заинтересованный его глазами, я начал рыться в тряпках, вызволяя ребенка от их плена, разрезая ткань кунаем.

— Да. Ты убьёшь меня? — Поинтересовался он, стоило мне освободить его от плена тряпок.

Светящиеся красные, без зрачка, глаза впились в меня холодным взглядом. Его взгляд больше подходил мертвецу. А его лицо было полно безразличия и обреченности. Несмотря на находящуюся на моём лице маску, я кожей чувствовал, как он разглядывает моё лицо. Его глаза были похожи на помесь бьякугана с шаринганом: красные, светящиеся глаза без зрачков. Ребёнок был чистым и ухоженным. Было прекрасно видно, что о нём хорошо заботились.

— ... Ты хочешь умереть? — Невольно интересуюсь я. Не знаю почему, но этот ребёнок вызывал во мне непонятные чувства сострадания и печали. Возможно, это из-за нашей схожести, но мне было очень жаль этого мальчика. Одни его глаза вызывали во мне бурю чувств и воспоминаний о прошлом. На моей родине было полно детей с подобным взглядом.

— Я видел, как ты убил Райгу. Без него я не могу жить... — Ответил мне ребёнок голосом полного обречённости. Он не боялся смерти, он смирился с ней. Все равно он умрёт, ведь заботиться о нём некому: ради своих целей я убил его защитника.

Осознание всего этого вызывало во мне отвращение к самому себе. Не для этого бабушки отдавали мне последние крохи риса. Явно не для этого...

Сажусь рядом с ним, внутренне разбитый. Сейчас, смотря на мальчика, все мысли, которые я оставлял на потом, навалились на меня лавиной. И становилось очень плохо, хотелось выпить. Нет, даже нажраться до потери памяти. Но я знал, что это мне не поможет. Мальчишка ждал ответа на свой вопрос, но я не хотел выполнять его просьбу.

— Это связанно с твоими ногами? — Сухо говорю я, полностью разбитый видом обреченного мальчика. Прекрасно понимая, что мне придется с ним сделать.

— Да, у меня слабое тело. Я не могу ходить. Я в любом случае умру, прошу, убей меня. Я хочу увидеться с Райгой... — Сидим, смотрим, как небо начинает светлеть, дождь закончился, а тучи разгоняет ветер. Такая резкая смена эмоций вызвала у меня подозрения, сложив руки в жест я прошептал "Кай", но ничего не изменилось.

Мне всё также хотелось выговориться. Не знаю почему, не знаю зачем, но... Я просто начал говорить:

— Знаешь, я становился сильнее, чтобы меня не убили другие люди. Я, как и, наверное, ты, родился в стране Воды. Прекрасное место для таких как мы, особенных людей, с особенной силой... Я никогда не хотел убивать, но почему-то я не видел другого выхода. Мне постоянно приходилось защищать свою жизнь, отбирая чужие. Я всегда задавался вопросами: "Почему они идут ко мне? Почему они не могут жить в мире?", но мне так никто и не дал ответа, мне оставалось только теряться в своих догадках. А сейчас, смотря на тебя, я вспоминаю себя. Ведь...

— Я вижу... Вижу твои воспоминания, тебе плохо... Жить так страшно... Но, в жизни есть приятные моменты. Старые люди такие добрые. — Я был для этого ребёнка словно открытая книга. Неизвестным мне образом он смог увидеть мои воспоминания.

От его слов я и сам вспомнил все те моменты, когда мне давали хороший хлеб, прекрасно приготовленный рис. Некоторые даже приглашали пожить у себя, но... Люди бы выяснили о моей крови и убили бы хороших людей из-за того, что те находились рядом со мной. Я желал тренироваться и каждый день изучал свою силу. Мне лучше было бы оставаться одному, но такие моменты и по сей день согревают моё сердце, заставляя делать невыгодные но достойные поступки.

Прямо как сейчас:

— Ты хочешь жить? — Интересуюсь у него, мне была противна сама мысль убийства ребёнка. В особенности того, кто сам желает умереть. Так просто расставаться с жизнью, когда я сам вырывал каждый день у смерти.

— Я не смогу жить без Райги... Нет, не хочу. — Его голос был полностью равнодушным и безразличным. Он заставлял моё сердце скрипеть от горя.

Я не был оратором и не имел опыта уговаривать людей. Но сейчас я захотел сделать всё, что мог, и даже больше, чтобы мальчишка жил, жил счастливой жизнью.

— Есть врачи, тебя могут вылечить. Я могу помочь тебе...

— Мне нечем заплатить тебе. — Те старики тоже не требовали платы, просто делали добро.

— Как-то это неправильно - умирать в таком молодом возрасте. — Стараюсь подобрать нужные слова, но получается это не особо.

— От меня мало что зависит. Я всего лишь часть Райги, его оружие... Как те мечи, что ты запечатал в свиток. — Слова мальчишки сильно били по моему самочувствию, но эти... Я просто взорвался от подобного. Относиться к человеку как к вещи было дико. Сама мысль о подобном вызывала во мне гнев.

— В таком случае, ты станешь моим трофеем? Я не желаю тебя убивать, это не приведёт ни к чему хорошему... — Решил я за него, даже если он и не хочет жить. Он малоразумный ребенок, а ребёнок может сказать и сделать всё что угодно.

— Разве у меня есть выбор? — Еще более обречённым голосом ответил мне мальчишка. Должно быть, снова увидел в моих мыслях что-то.

Нужно было поставить точку, пускай я и не могу уговорить его, но я смогу его заставить жить, даже против воли.

— Скажи мне это... Вспомни всё то хорошее, что ты испытал! После подумай о том, что ты еще не испытывал. В мире много хорошего, но в нём всегда найдется место для плохого. Но, знаешь, нельзя жить одним лишь плохим днем. Вспомни всё это и скажи мне. — Я снимаю бесполезную маску, встречаясь с его мёртвым взглядом.

— Скажи мне, чего ты хочешь? — Спрашиваю его, нависая над ним.

— Я... Я не знаю... — Растерянно ответил мне мальчишка. Пускай это и не победа, но он, по крайней мере, перестал думать о смерти.

— Хорошо, в таком случае, я помогу тебе. Ты будешь жить, я сделаю всё возможное, чтобы вылечить тебя. — Предлогаю ему, успокоившись. Отказы не принимаются, и он об этом знает.

— Но...

Уже догадываясь о его вопросе, перебиваю:

— Твои глаза, если я найду врача или любой другой способ вылечить тебя, ты отдашь мне свои глаза. Но не беспокойся, ты не останешься слепым, взамен я отдам тебе свои. — Предлагаю ему не самый худший вариант, при этом оставаясь в плюсе. Его глаза, я не знал всех их особенностей. Но они не помешают мне в моих планах. Хотя и не особо ценны.

— Вот как... Полагаю, выбор у меня не большой... Хорошо, я согласен, Хаку-сан. — Нужно будет узнать подробности о возможностях его глаз. Все же, чтение мыслей - весьма опасное занятие... Но на первое время неплохо я поговорил с ребёнком. И тут я понял, что не знаю его имени.

— Твоё имя? — Интересуюсь у мальчишки, что грустным взглядом смотрел на синее небо.

— Ранмару. — Тихо отвечает ребёнок. Но не успел я вставить и слова, как у него заурчал живот.

— Полагаю, тебе хочется есть. После поговорим, я позабочусь о тебе. — Говорю, беря его на руки. По пути я тут приметил одно место, в котором готовят прекрасный карри.

*<tab>*<tab>*

— Как твоё самочувствие, Ранмару? — Решаю поинтересоваться у ребёнка.

Сейчас он сидел у меня на плечах и старался не сорваться. Мы уже отошли на достаточное расстояние от забегаловки, поэтому можно было не продолжать играть роль старшей сестрёнки. Для хозяев забегаловки я попросил Ранмару притвориться моим младшим братом. Чисто на всякий случай. Все же по этим дорогам тренируются зелёные звери Конохи.

— Хорошо, после живительного карри я чувствую себя так хорошо. Спасибо, сестра. — Да, кушал ты явно за нескольких людей, что подтверждает некоторые мои подозрения. Я не доктор, но, полагаю, его болезнь как-то связанна с глазами и истощением организма.

— Можешь больше не притворяться. Я хотел о многом поговорить с тобой, но самое главное... — Но тут он не в первый раз перебивает меня.

— Мои глаза. — Говорит он. Его голос стал чуть-чуть лучше, чем при нашей первой встречи. Все же теперь он не так сильно думает о смерти.

— Ты не мог бы перестать перебивать меня, это раздражает. — Попытался сказать ему строго, пускай эта строгость и была наигранной.

— Прости. О чем ты хотел узнать? — Он как-то слишком сильно загустел и прижался ко мне покрепче. Для лечение его души потребуется время, много времени...

— Расскажи о своих глазах. Твоя слабость ведь началась сразу с того момента, как ты начал пользоваться глазами? — Поинтересовался у него, стараясь не сильно теребить его воспоминания-раны. Но мне нужно было знать о способностях его додзюцу, и лучше я узнаю об этом как можно раньше.

— Я не помню. Я был никому не нужным ребёнком, никогда не мог ходить. Жители ближайшей деревни носили мне еду, я же наблюдал за ними, слушал, о чём они говорят. Я всегда видел сквозь стены, очень далеко и мог слышать, о чем говорят люди на полях... — Начал он свой рассказ. Он сказал мне, как люди впервые поняли о его способностях. После чего пытались прогнать, и перестали давать еду. Он был обречён на медленную и мучительную смерть. Но тут его спас Райга, который изначально хотел его убить.

Жуткие истории, но кое-что в его рассказе я уловил. А именно: чтение мыслей и умение узнавать то, что ты не слышишь и не видишь. Вместе со стандартной способностью бьякугана видеть во все стороны света, а также сквозь стены и предметы. И еще неизвестно что, ведь если его додзюцу эволюционирует на манер шарингана, то... Впрочем, об это лучше не думать. Все равно подтвердить свои теории не смогу.

— Ты узнал моё имя? Как? — Задаю ему очень интересный вопрос. Если так получается, то его глаза лучше шарингана или бьякугана. Хотя, возможно, его гены это и есть помесь этих двух додзюцу. Точно я узнать не смогу.

— Я не знаю как сказать, я просто понял, что тебя зовут Хаку. Я понимаю всё, что вижу: людей, их поступки, эмоции. Как работает колесо в телеге, почему тучи двигаются, вода испаряется, я не знаю, как это объяснить... Я просто знаю и понимаю это. — Всё же он ребёнок. Пускай одарённый силой, но ребёнок, которому сложно выразить свои мысли словесно. Особенно когда единственным собеседником в его жизни был шиноби Кровавого Тумана.

— И всё? — Интересуюсь я, не ожидая услышать подробностей. Нужно будет потом выяснить самостоятельно возможности его глаз. Но вот только как сделать это, не навредив ребёнку?

— Это всё, что я знаю.

— Хорошо, в таком случае, позволь представиться тебе. Моё имя - Юки Хаку. Нас ждет долгий путь, Ранмару, я обещаю, что ты больше никогда не будешь одинок. — Словесно я постарался передать ему немножко своего тепла. Не уверен до конца, но рядом с ним я чувствую себя хорошо. Наверное, именно так чувствуют себя люди, когда делают добрые дела безвозмездно. И пускай в моих действиях и есть другой мотив, но, все же, я не сильно расстроюсь, если не заполучу его глаза.

Мальчишка крепче прижался ко мне, и я вернулся на верхние пути. Мне предстоял долгий путь. Надеюсь, Ранмару расскажет мне как воспользоваться мечами Киба, а то они до сих пор бьют меня током. У меня будет время потренироваться с ними. Все же Забуза хорошо обучил меня владению мечами, правда до этого я только и делал, что тренировался с ледяными шаблонами мечей.

— Ты уже перемещался верхними путями с Райгой? — Интересуюсь у Ранмару, уже подмечая первую ветку для прыжка.

— Да, Хаку, а куда мы направляемся? — Интересуется малец, я же, не видя смысла в сокрытии этой информации, спокойно отвечаю ему:

— Мой учитель ожидает меня в Стране Волн.