Кое-как приведя друг дружку в божеский вид при помощи медицинских инструментов и остатков зелий, найденных в разгромленном доме Спермофилуса, приятели заспешили обратно в палаццо школы маэстро Майнера. Сеньора Амбруаза, невнятно бормочущего под воздействием aqua vitae, решено было забрать с собой. Это изрядно затруднило передвижение друзей по оживлённому Конту, так как кроме собственных израненных тел фехтовальщикам приходилось тащить через весь город вяло трепыхающегося толстяка.

Ночной Конт гудел от праздных толп разговевшихся верующих, отмечавших грядущее рождение сына божьего. Последний в уходящем году пост закончился, и изголодавшиеся контийцы спешили набить отощавшие животы обильной скоромной пищей, заполнившей лёгкие лотки уличных торговцев. Чего на них только не было: соблазнительно хрустящая сдоба с померанцевыми цукатами, искусительно зажаренные на топлёном масле индюшачьи бёдра и греховно неразбавленное терпкое вино, исходящее тёплым паром. Тысячи факелов, масляных лампад, свечных огней и фонариков запрудили узкие улочки Конта. На всех крупных площадях столицы пылали яркие костры. Соломенные чучела ведьм лежали рядом в ожидании часа праздничного аутодафе. Толпы людей в причудливых пёстрых личинах перемещались от траттории к траттории под громкий смех и звуки весёлой музыки. Чаще всего среди полумасок попадались обычные белые или чёрные, лишённые каких-либо украшений дешёвые поделки из клеёной бумаги. Самые роскошные маски ещё не извлекались из старых массивных сундуков. Согласно обычаю, горожане наденут их лишь в канун праздника, когда весёлый карнавал захлестнёт весь суетный Конт от высокого Палатинского холма до низких и сырых районов джудитского гетто.

Где-то на соседней улице гулко бахнула шутиха, рассыпав в ночи сноп озорных искорок. Джулиано, Пьетро и Ваноццо как по команде втянули головы в плечи и пригнулись, вызвав искренний смех прохожих. Де Грассо чертыхнулся. Силициец зло сплюнул на мостовую. Де Брамини нервно дёрнул щекой. Дневная мушкетная пальба в заброшенном палаццо ещё давала о себе знать, пробегая тревожным ознобом вдоль хребта при звуках выстрелов.

Лишь спустя час компания наших героев добралась до площади Цветов. Пьяццо гудело от громогласной толпы весёлых молодчиков. Шумные студенты-медики часто прикладывались к винным кружкам и азартно резались в кости прямо на широких ступенях Академии, пользуясь милостью одного из папских эдиктов, разрешавших азартные игры во время рождественских праздников. Часть юношей толпилась у большого костра, передавая по кругу пузатый кувшин с разбавленным новелло. Окна «Последнего ужина» горели в ночи тёплыми маяками.

Свежий воздух определённо пошёл на пользу недолекарю. Теперь он почти не спотыкался и вполне уверенно стоял на своих двоих, особенно, когда приятели направляли его мягкими тычками под рёбра.

— О, знакомые чертяки! — внезапно воскликнул Амбруаза, тыча подрагивающим пальцем куда-то в шумную толпу гуляк, собравшихся за фонтаном Асклепия.

— Где? — уточнил Джулиано, привставая на цыпочки, чтобы получше разглядеть увиденное вечным студентом.

— Да вот же, ик, топают к «Ужину»! — ответил Амбруза, расслабленно повисая на плече де Грассо.

И точно: через запруженное людьми пьяццо не спеша двигались три человека в длинных чёрных балахонах. Их лица прикрывали гротескные деревянные личины с грубо намалёванными клыкастыми мордами бесов, торчавшие из-под низко натянутых капюшонов.

— Думаешь, это те, что приходили к Спермофилусу? — спросил Ваноццо, приподнимаясь на носочки, чтобы последовать примеру более высокого товарища.

— Да где они? Кто там? Покажите мне, — задёргался отчаянно подпрыгивающий на месте низенький Пьетро.

Амбруаза издал губами неприличный звук и добавил нетрезвым голосом:

— Извини, друг. Ик, не хочу шутить про твой рост — это низко, нужно быть выше…

— Хватит паясничать! — оборвал его Ваноццо. — Говори, это те черти, которые утащили нашего барбьери?

— Может, эти, а может и нет, — меланхолично протянул Амбруаза, лениво покачиваясь с пятки на носок добротных замшевых туфель, — черти для меня все на одно лицо.

— Я вижу ещё одного прислужника Дьяболлы. Идёт к приятелям с мешком за плечами, — сообщил зоркий Джулиано.

— Предлагаю оставить Амбруаза здесь, на площади и проследить за бесами, — сказал Пьетро, недобро зыркнув на недолекаря.

Джулиано потёр туго перетянутый саднящий бок и вопросительно посмотрел на хмурого Ваноццо, поджавшего раненую ногу, чтобы дать ей отдых.

— А можно я тоже останусь с сеньором Амбруаза? Страсть, как не хочется волочиться через весь Конт к какому-нибудь грязному подвалу в этаком состоянии, — предложил де Ори.

— Твоё право, — легко согласился Пьетро, — идём, Ультимо.

Джулиано замер в нерешительности, взвешивая в уме открывающиеся ему перспективы. Что лучше: попасть в подозрительный ведьмовской вертеп, где он сможет выпить в тепле кружечку имбирного пива, или тащиться за Пьетро к чёрту на рога, рискуя по дороге истечь кровью?

Де Брамини не дал ему додумать эту мысль. Ухватив приятеля за рукав, он почти силком поволок его вдогонку за удаляющимися с площади людьми в масках адских бестий.

Ваноццо и Амбруаза постояли немного, глядя вслед удаляющимся друзьям, и, поддерживая друг друга, нетвёрдым шагом направились в «Ужин».

«Черти» кружили в потоках встречных людей без видимой цели. Через пару улиц к ним присоединился ещё один ряженый бес, а на перекрёстке Виа Джулиа и Молочной чёрнорясная ватага разделилась пополам.

— Что будем делать? — спросил Джулиано.

— Ты за правыми, я за левыми, — быстро предложил Пьетро, — встречаемся в школе ближе к полуночи или как получится.

Толпа густела. Бредя в людском киселе, Джулиано чувствовал постоянные тычки в спину и бока: особенно его донимал раненый правый. Наскоро зашитая суровой ниткой рана кровоточила. Бок то и дело ныл, заставляя юношу скрипеть зубами от боли. Несколько раз де Грассо казалось, что он потерял преследуемых, и измотанный юноша подолгу кружил на месте. Но Мадонна была милостива к настойчивому храбрецу, и черти находились вновь, мелькая на самой границе зрения в какой-нибудь малоприметной подворотне.

Проходя через площадь Святого Федерико, Джулиано ощутил, как чьи-то липкие руки неловко вцепились в его потасканный кошель. Опознав в несостоявшемся воришке знакомого Адольфо, юноша с удовольствием оборвал сорванцу уши. Вся злость, раздражение и усталость, накопившиеся за день в душе де Грассо, разом выплеснулись на незадачливого карманника, пережившего одно из самых неприятных мгновений в своей короткой бестолковой жизни.

Выпустив пар, Джулиано поискал глазами чертей и вовремя успел заметить чёрную спину одного из ряженых, скрывающуюся в неприметной калитке аскетичного фасада обители Святого Доминика.

Несильный хлопок по плечу заставил Джулиано вздрогнуть. Он развернулся, готовый ударить в ответ.

— Пять минут назад мои бесы скрылись в том же направлении, — сообщил мрачный, как грозовое небо, Пьетро.

Юноша расправил напряжённые плечи, привалился к неровной туфовой стене соседнего с обителью здания и устало спросил:

— Выходит, Псы господни всё же добрались до Суслика?

— Выходит, что так, — согласился Пьетро.

— Плохо дело.

— Ты даже не представляешь насколько, — де Брамини сощурился, пристально осматривая суровые прямоугольные пилястры и редкие окна-бойницы на стене здания. — Ко мне закралась мысль, что придётся всё бросить и от греха подальше переехать куда-нибудь в Урано, на Трит или в Жерменское королевство. Эх, плакал наш весенний Кубок Истардии.

— Спермофилус знает про твои дела с корешками и ягодками? — догадался де Грассо.

— Угу, — мрачно подтвердил Пьетро.

— Он и про книгу мою знает, — задумчиво пробормотал Джулиано.

— Какую книгу? — низкорослый фехтовальщик крабом вцепился в драный рукав юноши.

— Которую у меня умыкнули девицы Обиньи.

Де Грассо попытался выкрутиться, но Пьетро — опытная акула контийского дна — не собирался так просто отпускать свою жертву.

— О чём трактат? — спросил он, проницательно глядя прямо в тёмные глаза юноши.

— Так, кое-что запрещённое, — Джулиано облизнул внезапно пересохшие губы.

— Что именно? — жёстко потребовал Пьетро.

— Pseudomonarchia Daedonum, — шёпотом признался юноша, опуская голову на грудь.

— Чего? — переспросилне поверивший ему приятель.

— Pseudomonarchia Daemonum, — повторил Джулиано чуть громче.

Пьетро отпустил друга, сделал несколько нетвёрдых шагов вперёд-назад и размял руками вытянувшееся лицо.

— Мы покойники, — уверенно резюмировал он охрипшим голосом. — Где ты её взял?

— В тайном схроне у одного монаха, — уклончиво признался Джулиано, виновато почёсывая лохматые смоляные вихры. — Это получилось случайно. Тайник сам открылся, словно по волшебству, когда я сдуру надавил коленом на камень под подоконником. Там лежала книга. Я заглянул в неё и начал читать. В основном пояснения на полях. В них были интересные слова про ветры, гром и управление молниями. Я подумал, что это может быть связано с грозой и Ваноццо. Помнишь, как шарахало во время нашей дуэли с де Ори? Потом вернулся хозяин, и я сунул книжицу за пазуху. Я, честно, хотел её вернуть, но потом всё так закрутилось, и я… попросту не успел.

— Интересные слова про ветер… М-м-м, — протянул де Брамини так, словно у него сильно заныл больной зуб. — И всё это время ты носил Псевдомонархию при себе, ещё и Суслику про неё рассказал?

— Ага, — подтвердил де Грассо, пряча глаза, — и показал.

Пьетро нервно потёр ладонями лоб, прикрыл веки, глубоко вдохнул, а потом с шумом выдохнул набранный в грудь воздух.

— Ультимо, признайся, сколько раз тебя в детстве роняли головой вниз и ловить забывали? — устало спросил Пьетро, глядя на Джулиано, задрав подбородок.

Юноша натянуто улыбнулся и промолчал.

— М-м-м, — снова промычал де Брамини, — я-то думал, среди нас только один силицийский простак — Ваноццо. Но сегодня ты сумел меня удивить. Да что там удивить — поразил прямо в сердце! И зачем я только связался с таким непроходимым межеумком, как ты, а, Ультимо? — Пьетро в отчаянии вцепился в свои прямые короткие локоны. — О, вечная девственница Мадонна, всемилостивый боженька и все его златоблюдечные святые, неужели же твой духовник не вбил в твою пустую голову одну простую истину: нельзя брать чужое добро без спроса! Никогда! Особенно, если это интересные трактаты на языке предков! Ведь инкунабула была напечатана на староимперском, я правильно понимаю?

Джулиано молча кивнул.

Толпа обтекала их стороной, образуя широкий пустой полукруг, словно прохожие умышленно не желали приближаться к логову Псов.

— Итак, — продолжил Пьетро, нервно прохаживающийся около приятеля, — отец Бернар или твой брат: кто-то из них лишился своей книжонки? И не смотри на меня волком. С другими монахами ты дружбу не водишь, значит, взял у кого-то из этих двоих. Я угадал?

— У отца Бернара, — виновато подтвердил Джулиано.

Пьетро шумно выдохнул.

— Плохо. Твой духовник — маленькая сошка. Сам не отбрехается. Викарий за него вряд ли заступится. А дальше… Тебя Псы, может, и пожалеют: чего с дурака возьмёшь, а монаху, мне и Суслику крышка. И девицы ещё эти… Забери их, Дьяболла!

— Думаешь, их Суслик подослал? — предположил де Грассо, всё больше темнея лицом.

— Конечно, кто же ещё! Тоже мне — тайна Полишинеля[248]! Неужели же ты хоть на секунду мог в этом усомниться? Хотя у кого я, собственно, спрашиваю?! — Пьетро остановился и со злости дёрнул себя за растрепавшиеся волосы. — Позволь мне с сегодняшнего дня величать тебя не иначе, как Ультимо Осёл[249]?

— Я думал, он добрый друг и человек чести…

Пьетро нервно захихикал.

— Спермофилус — человек чести? Не смеши моё исподнее! Эта ушлая скотина пойдёт на всё ради осуществления своей мечты.

— И о чём он мечтает? — поинтересовался Джулиано, искоса поглядывая на яркие благостные витражи под крышей обители Святого Доминика.

— Как и все алхимики, Спермофилус помешан на идее красной тинктуры, которая превращает свинец в золото и дарует бессмертие своему владельцу.

— Он тоже ищет божью Искру? — доверчиво спросил Джулиано и прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнего.

— Тоже? — Пьетро в упор посмотрел на друга из-под редких чёрных бровей. — Удиви меня, Ультимо, расскажи, в какое ещё дерьмо ты умудрился залезть, кроме хищения опасных фолиантов?

— Это не моя тайна, — юноша насупился и скрестил руки на груди.

— Пфф. Понятно, что не твоя. Давай угадаю: викарий кардинала Франциска завяз в этом деле по самую маковку?

Джулиано рассержено засопел сгорбленным носом.

— Недаром же он притащил тебя летом ковыряться в святилище Феба. А я-то всё думал, зачем это братьев де Грассо понесло в чёртовы катакомбы? — Пьетро с досады хлопнул себя рукой по затылку. — Теперь всё ясно, дружище. Ну не переживай, в наше время только ленивый не ищет Искру. Святой официум за такое увлечение, конечно, не похвалит, но и сильно карать не станет. Если верить слухам, даже в близком окружении апостольского Престола имеется группа алхимиков, сильно озабоченная вопросом добычи золота из грязи. Папа любит баловать себя красивыми вещами и талантливыми людьми, а всё это стоит немало полновесных оронов. Давай, рассказывай, до чего твой Лукка успел дознаться? Возможно, это поможет нам избежать многих часов утомительных бесед в казематах Святого Доменика и, чем Дьяболла не шутит, очистительного костра Псов господних.

Джулиано на миг задумался, стоит ли раскрывать секреты Лукки, а потом вспомнил свою досаду, обиду и гнев, скопившиеся на брата за последние полгода, и вывалил на приятеля всю историю поисков одним сплошным потоком сбивчивых коротких фраз. Он рассказал про смерть оракула, поиски в святилище Феба, остроконы в сундуке деда и разграбленную могилу Адриана, про Кармину и поместье Строцци, про подслушанные разговоры и зреющий заговор Марка Арсино. Ещё минуту назад де Грассо даже не осознавал, как эти страшные тайны давили и сковывали его душу. А теперь он чувствовал, как огромная тяжесть медленно покидает его напряжённые, точно скрученные незримой судорогой плечи.

Пьетро слушал, не перебивая, разве что пару раз глубоко вздохнул и рассеянно потёр саднящий порез на щеке.

Наконец Джулиано замолчал и с надеждой посмотрел на приятеля.

— Ты полон сюрпризов, дружище, словно набитый дурак пёстрого лоскута, — пробормотал Пьетро, в задумчивости покусывая заусенец на указательном пальце правой руки. — Пожалуй, теперь мне уже не так страшно за наши бесполезные жизни. Идём, поищем Ваноццо. Надо всё ему рассказать и обдумать услышанное. Может, у нашего силицийского друга появятся светлые мысли о том, как нам распорядиться сокровищами твоих знаний.