В клубе пахло потом и каким-то новым дезинфицирующим спреем, на который они перешли, пока меня не было. Лимонный запах меня не раздражал, но к нему определенно потребовалось время привыкнуть после возвращения. В остальном же всё оставалось точно таким же, и «Разрушенная» процветала даже в мое отсутствие. Я вернулся несколько месяцев назад и теперь мог проживать каждый день, когда рядом со мной была Эмбер. Оперевшись о край барной стойки, я скользил взглядом по толпе, разыскивая её.

Мне нравилось снова быть в этой атмосфере, но я уже привык к тому, что она всегда под боком. Снова пробежавшись глазами по зале, я улавливал лишь мелькание чужих теней. Когда зелёный луч стробоскопа полоснул по помещению, мой взгляд наконец зацепился за неё, и сердце раздулось от гордости.

Эмбер, моя Эмбер, шла сквозь толпу прямо ко мне. На ней сегодня было белое платье — то самое, что я купил ей для нашего медового месяца. Я знал, что местный свет заиграет на нем как надо, особенно в сочетании с ее новой маской. Сделанная из того же черного материала, что и моя, она была почти точной её копией, но вместо фиолетовой трещины по переносице и скулам плясал контур желтых языков пламени. Этот дизайн подходил ей безупречно; именно эту маску она носила здесь, на работе, обозначая себя как нового совладельца.

Толпа закручивалась вокруг нас, тела сталкивались и прижимались друг к другу, но я так и не отвел от нее глаз. Более того, я не дышал до тех пор, пока она не подошла достаточно близко, чтобы я мог до нее дотронуться. Чувство, захлестнувшее меня, когда она оказалась в моих руках, было абсолютно идентично тому, что я испытал, когда она впервые покинула мой клуб, — всепоглощающая одержимость.

Уже тогда она разрушила меня до основания.