— Берни, почему я столько спала? Не плачь! Я так люблю тебя!

Я целовала его лицо, понимая, что всем сердцем полюбила своего мужа, его детей, свою новую жизнь.

— Тамила натворила от злости дел, выкрала у дяди магические камни переноса, которых у короля всего три, на случай войны иди других безотлагательных ситуаций. Твоя магия — самая любимая, самая моя, я слышал тебя, смелая моя, моя Нади, сразу услышал. Пока Тамилу нашел, пока вытряс у неё, где тот дом. Это так необычно и страшно, кровь стыла в венах, моя магия рвалась к тебе. А я… а я, девочка моя, умирал без тебя…

Я уткнулась ему в шею, рыдая от таких слов, вдыхая самый вкусный запах в мире.

В животе громко заурчало.

— Пойдем, есть арканидона, но сначала я одену тебя.

Бернар поставил меня, стянул объёмный длинный балахон, целуя ключицы.

— Откормить надо… срочно!

Поднял меня обнаженную на руки и принес к гардеробу.

Одел мне комплект белого кружевного белья от Люсии.

— Теперь бельё у тебя — только такое будет всегда, любимая моя.

— Я разорю тебя, муж.

— Неа, я богат, мы еще кристаллы продадим с Арчи. Разоряй, графиня моя, разоряй!

— Кстати, Берни, а можно кристаллы делать в виде пуговиц, булавок, пряжек на ремнях?

Бернар поднял глаза на меня.

— Камни можно перекрасить! Скрыть! — он произнес это словно будто изобрел что-то выдающееся.

— Конечно!

Граф обнял меня, втискивая в свою клокочущую грудь, покрывая плечи поцелуями.

— Какая же ты красивая! И талантливая!

Я и вправду была хороша, белое тонкое кружевное бельё придавало телу нежности, хрупкости, изящности и женственности.

Поверх шедевра кружевного, Бернар одел моё розовое платье, я попросила его, да. Заплела просто косу, я графиня, имею права.

Мы ели за столом в гостиной. Я чувствовала дом, он будто обнимал меня, баюкал.

— Спасибо! Милый мой! Дом мой, спасибо!

Все Говарди тоже вслух поблагодарили свой магический дом.

— Не хватает Арчи! — сказала Люсия.

Генри посмотрел на Люсию, поднимая брови, и мы все захохотали, наш дворецкий влюбился.

Неудобная рыжая магесса уже стала за восемь дней незаменимой в этом доме. Генри и Люсия не давали упасть духом всем Говарди, подбадривая, помогая.

— Да, дяди Арчи не хватает, — подтвердила Софи.

……………………………….

Пролетели тринадцать лет. Я вспомнила, как был заключен наш союз, и как спустя полгода совместной жизни, мы в кругу семьи и друзей сыграли теплую уютную свадьбу.

Сегодня Софии восемнадцать лет, она учится в Ячине, живет там второй год, ей нравится. Десять лет назад статус монастыря сняли у учебного заведения, так как по окончании его, получив знания, в монастыре мало, кто оставался. Ячин стал первой женской Академией, девушки учились там с пятнадцати до восемнадцати лет. Софи приезжала на выходные домой, часто радовала нас и в будни.

Сегодня на её день рождения мы устроили семейный ужин в гостиной нашего теплого дома.

Генри и Люсия построили во дворе нашего магического дома себе маленький уютный домик, живут отдельно и с нами. Самое замечательное — дома подружились, и наш так трогательно оберегает их дом.

Люсия и Генри вместе. У них любовь. Генри также наш дворецкий, следит уже за двумя домами.

Мы с Люсией посадили огромное море цветов возле домов, сделали аллеи, насадили вдоль них деревья. Заброшенный сад не трогали — это наш сказочный сад. Мы с мужем знаем, что когда-то у нас будет сын, я жду этого с нетерпением и трепетом. Поначалу я сильно напряглась, узнав будущее своего ребенка, бремя ещё то — править Дамагией, но потом даже загордилась, давая себе обещание — вырастить сына добрым и честным.

В магическом мире магию прятать нельзя, иначе магия сама спрячется, исчезнет. Узнав о моей магии, горожане стали проситься на прием. Мы с Люсией решили объединиться и теперь у нас лавка «Флёр», в которой бессменно продается белье от мадам Люсии, а я принимаю клиентов, которым нужны костюмы и платья, по сути, настроению, для определенного случая или важного события. Некоторые, увидев себя, ругаются, разочаровываются, даже злятся — не всем нравится архитектура своей идентичности, а кто-то в восторге не может от себя глаз оторвать. Вот так! Я частенько создаю себе и своей подруге платья по настроению, помня слова Богини Дамагии «про соблазняй этот мир». Бернар, наверное, самый частый покупатель в лавке Люсии, ах, да — в нашей лавке.

Фреду уже двадцать пять лет, он с отличием закончил Королевскую Академию, служит у Урчи дознавателем, ему очень нравится, да и его сильная магия, распознающая ложь мгновенно помогает вывести преступников на чистую воду. Фред живёт отдельно, кутит с магессами, мечтает встретить свою иномирянку.

— Приветствую, Нади, ты как всегда прелестна! Я не видел Софи три года, наверное, уже стала взрослой красавицей, — Арчи как всегда был веселым и разговорчивым.

Мы с Бернаром кивнули. То, что Софи стала красавицей — это факт, но что она стала умной красавицей — неоспоримый факт вдвойне.

Девочка наша прихорашивалась, очень волновалась почему-то, я пошла за ней.

Сегодня мы обе в платьях с оттенками синего, я в темно-синем, Софи — в нежно-голубом.

С годами я стала выглядеть еще лучше, то ли жизнь графская, то ли магия, но внешность моя — это отражение моего настроение, факт, а оно у меня радостное, я стараюсь.

Мы с дочерью спускались по лестнице, я тонула в глазах мужа. А вот Арчи похоже язык проглотил, увидев Софи.

Арчи хотел по традиции обнять Софи, но не решился, зато дочь моя сама обвила шею главного дознавателя на его приветствие и поздравление. Арчи покрылся испариной, губа верхняя подпрыгнула, он выдохнул протяжно и надрывно и зажмурился.

Потом сжал кулак, сминая платье на талии дочери на спине и уткнулся ей в макушку.

— Синхронизация? — в шоке прошептал Бернар.

Арчи, как болванчик, тряс головой, выпучив глаза смотрел на красавицу с белокурыми длинными густыми локонами, высокой полной девичьей грудью, голубыми глазами, ровной спиной… графиней, одним словом.

— Я это поняла ещё в пять лет, чёрствый истукан, — выпалила моя нежная доченька, глядя в глаза опьяневшего от счастья мага, и пошла, медленно выводя бедрами восьмерки, за стол.

Я еле держала смех, а вот Фред, развалившись, хохотал на всю гостиную над своим начальником, тот зыркнул на молодого графа, но ему было не по чем, он не мог остановить гогот.