В ворота позвонили. Я подпрыгнула от неожиданности и задумчивости, не подозревая, что есть звонок на двери, да ещё такой звонкий
— Подняла глаза на дворецкого, вопросительно округлив брови.
Он пожал плечами и пошёл к визитёру.
Через несколько минут вернулся. Я уловила недовольство по сведенным бровям у переносицы помощника.
— Генри, что?
— Ничего, Нади, ничего.
В ворота снова позвонили
Я озадаченно округлила глаза.
— Вот ду… настырная женщина. И невоспитанная.
— Генри?
— Это Тамила. Нади, она…
Генри сморщился, подбирая слова.
Я, кажется, поняла, кто она. Поднялась.
— Нади, ты куда? Сейчас придет хозяин, выгонит её, пусть стоит там, сколько влезет, дом её дальше ворот всё одно не пропустит. Злая она.
— Зачем ждать хозяина, когда хозяйка дома. Да, милый дом?
Свет во всех абажурах мигнул.
Я от удивления и восторга округлила глаза и рот, уставилась на домочадцев.
Софи захихикала.
— Я поговорю, Генри, побудь с Софи, пожалуйста.
— Нади, эта женщина со злыми намерениями, не бери близко к сердцу слова её.
Дворецкий вздохнул.
Я вышла во двор, прошла к воротам, чувствуя, как дом напрягся.
О! Я это чувствую: половица скрипнула, замок лязгнул, дверь слишком громко захлопнулась.
Я развернулась, посмотрела на фасад:
— Не ругайся! Я прогоню!
На меня смотрела красивая разодетая женина лет тридцати. Красавица. Брюнетка. Глубокое декольте, матовая кожа. Ухоженная и очень уверенная в себе.
Я подняла на неё взгляд, выжидая.
— Я пришла к тебе, Надия.
— Кто вы?
— Тамила. Запомни это имя. Я была невестой Бернара, пока его дворецкий не подсунул ему тебя, девчонка, чтобы ты вырастила графу дочь. Но знай, каждый обед я с ним, почти каждую ночь — я с ним. Дочь вырастит — мы поженимся. Это подарил мне граф в знак нашей любви, это кольцо его матери. Мы даже на празднике были вместе, это я ему посоветовала — тебя поцеловать при всех, чтобы репутацию создать: королевский судья, сам граф Говарди празднует с народом. И сейчас он у меня, он наврал, что король его вызвал.
Я сглотнула, ком подошёл к горлу. Я развернулась и пошла в дом.
— Дочь вырастит, мы поженимся, девчонка.
Я шла к дому. Хотела дать отворот — поворот и растерялась. Слишком много она знала, слишком красива и уверена была, она пришла не слушать, а сказать, она это и сделала, всё было как-то слишком. Кольцо ещё. Врёт, может. Ладно, надо подумать. Вспомнила зачем-то Аркадия, как он уходил от меня. Отдать ему должное надо — не одна из его любовниц и жен не навещали меня.
Я зашла на крыльцо, услышала визг, обернулась. Бернар за руку тащил свою Тамилу куда-то за ворота.
— Генри, я к себе ненадолго. Софи, доченька, посиди с Генри немножко, я сейчас.
Я поднялась к себе в комнату, встала у окна.
«Синхронизация… херня это всё. Магия — это магия, а если сердце любит, то никакая магия, похоже, не поможет …как же плохо… как же плохо. Хреново. Радовалась — танцевала — целовалась — про секс уже размечталась….ээээ».
Я вывалила из шкафа вещи зачем-то, занимая руки, начала складывать их в стопку. Так и на Земле я успокаивалась, занимая руки чем-то, перекладывая что-то, расхламляя шкафы.
Дверь открылась, шагнул внутрь граф, запыхавшись. Посмотрел на мои телодвижения, глаза округлил, сжал кулаки.
— Я не отпущу тебя!
— Я и спрашивать не буду.
— Надия, не уходи, это недоразумение.
— Не хочу слышать.
Он решил, что я ухожу, вот и пусть так думает. Вот только куда мне идти-то?
Он закрыл дверь, прошел внутрь.
— Я тебя не отпущу, ты моя жена.
Я молча вытаскивала вещи, распределяя уже в четвертую стопку.
— Ты нужна Софи, прошу тебя, я тебя очень прошу.
Про себя ни слова не сказал. Скотина! Я опустила руки вдоль туловища.
— Я останусь.
Бернар облегченно выдохнул, опуская плечи.
— Но у меня будут два условия.
Он кивнул.
— Первое, вы составляете брачный договор, и как только Софи исполнится восемнадцать лет, мы разведёмся. Женишься на своей… женитесь на своей даме сердца.
Я кивнула в сторону ворот.
Он попытался что-то сказать, не дала:
— А второе, — я подошла к мужчине.
Он смотрел на меня жадно….или мне так хотелось, видеть в его глазах желание ко мне.
— Скажите своим бабам, чтобы в дом, где живет ваша семья, жена и дети, не приходили, детям пример дурной, объясни им. Объясните.
Мне хотелось выпалить ему в физиономию симпатичную: «Трахайся, где хочешь, но, чтобы до восемнадцатилетнего возраста Софи, я их здесь не видела».
— Нади, нет у меня никого, кроме...
— Дом и тот всё чувствует, Генри…
— Нади, — граф шагнул ко мне. — Этого не повторится никогда.
— Согласен, граф Говарди? Согласны?
Он свел брови, желваки заходили, кивнул.
Указала на дверь, муж мой ушёл.
Я заплакала. Такой день хороший был. Вернула вещи в шкаф, посидела еще одна, умылась, пошла вниз.
— Нади, Бернар унёс Софи, она буквально клевала за столом, уснула в платье. Ты прости меня, что пустил на разговор с этой.
— Да, нормально всё. Я к себе. Спасибо, Генри, за праздник, было классно.
— Нади, всё не так, как ты думаешь.
— Да, я ничего и не думаю. Всё перед глазами.
Граф стоял у стены, как в первый день её появления в доме, подслушивая, чувствуя, как тяжело на душе, как ему хочется обнять свою красавицу жену, такую страстную, отзывчивую, такую настоящую, такую желанную, такую нежную….И как хочется придушить Тамилу.