Геральт

Наполненная магией Са-ша стала для меня ещё более притягательной. Я видел и чувствовал, что наказание Эддарда чуждо ей, и хоть она на него злилась, то сама в жизни не решилась на подобное.

Жестокий Эльмор ещё не сломал её и не озлобил. Если бы я позволил одной из дракониц то, что имеет Са-ша, то она с удовольствием наблюдала бы за муками бывшего мужа.

Мы живём в жестоком королевстве, однако моя истинная не такая.

Я понятия не имею, как должен на это реагировать.

Но отобрать магию у Родена было единственным шансом наказать ублюдка.

После того, что из него успели выбить мои стражи, я понял одно: наказания он не получит. У него крепкая защита в лице Ортедеса.

По-хорошему я мог бы просить короля о чём угодно, потому что он пытался навредить моей истинной, но если Эддард в самом деле так близко связан с первым генералом, его отпустят.

А сам король отныне не жалует истинные пары.

После того как бывший первый генерал пошёл против короля и устоев нашего королевства ради своей истинной.

Так, некстати в голове всплывают слова Ортедеса о том, что слабость всех высших драконов — это их истинные.

Стану ли я идти против короля ради истинной?

Не уверен, впрочем, моя пара ничем королю не помешала, чтобы я встал перед подобным выбором.

Но у меня есть сомнения на счёт первого генерала. Я должен открыть королю на него глаза.

Шумно выдыхаю, чтобы унять бушующую бурю внутри, и присаживаюсь перед Роденом на корточки. Мысленно уговариваю дракона подождать, пока закончу с ним.

За каждое сказанное слово этим ублюдком я хочу его разорвать. Но проблема в том, что у меня связаны руки. В столицу его требуют вернуть живым. Правда, никто не упомянул, что здоровым.

Пока Са-ша была без сознания, я получил ещё одно письмо от королевского совета с просьбой выдать им Эддарда Родена. Причина якобы в том, что он виновен в пожаре, что случился в моём поместье.

— Расскажешь мне, для кого ты забрал магию у Александры?

На что он не реагирует. Молчит, будто испытывает моё терпение, а, возможно, просто тянет время. Если он не идиот, то должно быть уже сложить два и два и прекрасно понял, что Саша моя пара, а значит, соображает, что за поступки по отношению к ней сегодня в любом случае придётся ответить.

Я отпущу своего дракона и позволю ему отомстить за Сашу сразу после того, как получу ответы.

— Я ещё раз спрашиваю, для кого ты забрал магию Александры?

— Я забрал потому, что она меня околдовала. Иномирянку только и делают, что подчиняют себе сильнейших драконов. Она хотела сделать подобное со мной. Са-ша не заслужила ту силу, которую даровали ей Боги. Я лишь восстановил справедливость. — отвечает он и всё также не поднимает головы.

А я хмыкаю.

Справедливость.

Что этот дракон знает о справедливости.

— Она должна принести пользу моему королю, как и прочие иномирянки. Всё, что они получили от Богов, принадлежит этому миру. Пришлая девка не заслуживает быть частью нашего мира, потому что рушит его изнутри. — говорит и, наконец, поднимает голову, но в глаза мне не смотрит. Его взгляд бегает по моему лицу. — Посмотри, что она сделала с тобой? Уверен, что ты уже попался на милые речи и невинные глазки. Тебе не стоило давать ей в руки столько возможностей тобой манипулировать. Разве ты не слышал, что бывший первый генерал потерял всё из-за пришлой женщины. Она причина его падения и потерь.

Снова шумно выдыхаю и в третий и последний раз задаю свой вопрос:

— Для кого ты забрал силу Александры? — рявкаю я, и он вздрагивает.

— Для того, кому эта сила нужнее. Если ты думаешь, что защитил её, подарив назад силу, то он всё равно доберётся до неё и заберёт своё даже против твоей воли. — посмеивается он, и я поднимаюсь. Делаю шаг назад и склоняю голову набок.

Если он говорит об Ортедесе, то я как можно скорее должен поговорить с королём. Вероятно, он ещё не знает о том, что творит его новый первый генерал, и я даже не о том, что он любыми способами планирует забрать силы моей истинной.

То, что я узнал, пока мои стражи следили за Роденом, заставило меня ужаснуться.

Из пяти генералов меня всегда считали самым жестоким, впрочем, я таким и являюсь, но я бы никогда не стал причинять боль и унижения женщине, даже если бы она оказалась недостойной и преступницей.

Но большинство иномирянок, которых находил дракон, что сейчас передо мной на коленях, совершенно точно не были злодейками, решившими совершить переворот. Часть из них я лично вытащил из того ужаса на который их обрекли.

Он и толпа таких же недодраконов продавали иномирянок таким же убогим и недостойным для развлечения, отбирая перед этим у них силу. От мысли, что Александра могла стать одной из них, грудь вспарывает очередная вспышка ярости, и я хватаю Эддарда за воротник его рубашки. Рывком поднимаю и встряхиваю, потому что хочу, чтобы он посмотрел мне в лицо, чтобы поймал мой взгляд, но он упорно смотрит себе под ноги.

— Хочу, чтобы ты понял, что я позволяю тебе дышать, только потому что ты отправишься со мной в столицу и будешь говорить перед королём всё, что сказал моим стражам.

— Если ты вернёшь меня в столицу, то я всем поведаю, что твоя пара иномирянка. Твоя истинная пришлая и что тогда сделает король? Айрон Вотерфор бывший первый генерал бросался на совет из-за пришлой истинной. — хрипло произносит он и я сжимаю кулаки.

В его словах есть смысл, и я рискую своей парой. Сейчас, когда предательство Айрона так остро висит в воздухе, у меня могут возникнуть проблемы, потому что Са-шу я не отдам ни при каких условиях.

— Знаю, что ты боишься, что придётся отвечать за то, что творил на протяжение долгого времени по отношению к молодым беззащитным девушкам. Я убеждён, что ты всего лишь прикрывался защитой своего королевства от коварных иномирянок, а то, что ты творил недостойно.

— Отомсти за свою иномирянку, сразись со мной или я расскажу королю, что твоя пара пришлая, а ты уже сходишь с ума и... — договорить он не успевает, потому что я замахиваюсь и бью его в лицо.

И что прикажете теперь делать?

****

Звуки моих тяжелых шагов отскакивают от стен, а сердце ещё лупит в груди.

Быстрым шагом я преодолеваю коридор, чтобы как можно скорее оказаться рядом с истинной и почувствовать облегчение.

Обращение на этот раз далось мне через боль, дракон не хотел отпускать контроль, несмотря на то что в решение наказать Родена мы были едины.

— Геральт, — звучит голос Эдит, и я останавливаюсь, потому что слышу её торопливые шаги, — Геральт — догоняет она и касается моей руки. Чувствую, как отвращение полосует грудь, и сбрасываю её руку, чтобы избавиться от неприятного касания.

Эдит это замечает и, сжав руку в кулак, делает шаг назад.

С появлением Александры любое прикосновение другой женщины меня раздражает. Желание быть ближе и заговорить и вовсе выводит из себя. Потому что я хочу, чтобы так ко мне тянулась та, что я хочу сейчас сильнее всего заполучить в постель.

— Я хотела спросить у тебя по поводу… по поводу твоей девицы. Мы так и не выяснили, какие у неё обязанности, а сейчас она в твоей комнате, и когда я принесла ей то, что велел лекарь, она нахамила мне, будто возомнила себя здесь хозяйкой. Сказал кричать, унижать и прогнала.

Бред.

Са-ша мечтает от меня сбежать и последнее, что она будет делать: строить из себя хозяйку.

— Ты ведь знаешь, я столько лет на тебя работаю. Это дом уже больше чем просто работа, я столько сил вложила и столько … — замолкает она и всхлипывает. Я втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы. Последнее с чем я хочу иметь дело сейчас, да и вообще — женские слёзы, и мне совершенно наплевать, кто передо мной рыдает. Я готов решать проблемы и слушать конструктивные предложения и претензии. Но только не эти раздражающие всхлипывания. Слезами можно было тронуть моего отца. Женщины, их слёзы и красивая грудь были его слабостью.

— Ты неверно поняла — рявкаю я, потому что понятия не имею, как заставить её прекратить плакать. — Са-ша пережила тяжелые дни, и уверен её раздражение не было направлено на тебя.

Эдит выглядит растерянной. Даже рыдать прекращает, будто я выдал реакции, которые она никак не ожидала.

— Почему? — летит мне в спину, когда я обхожу её и двигаюсь дальше. Останавливаюсь и сжимаю кулаки. — Ты защищаешь её и пускаешь в свою постель. Но и месяца не прошло, как ты её притащил. Прежде ты никогда не позволял своим любовница делить с тобой покои.

— С каких пор ты стала лезть в мою постель, когда твоя обязанность — это порядок в доме? — спрашиваю, развернувшись, и склоняю голову набок. Я раздражён, агрессивен и совсем не настроен на разговор. И мне не нравится то, что я вижу сейчас перед собой. — То, что произошло в кабинете, когда это началось? Я решил, что мы разобрались и всё прояснили.

— Я говорила тебе о своих чувствах. В тот день, когда ты уезжал на прорыв, я надеялась, что ты вернёшься и всё изменится между нами. — произносит она и вытирает мокрые щеки. А я пытаюсь вспомнить, о чём мы говорили перед отъездом. — Но ты вернулся ни один. Ты притащил её.

— Я думал, что ты прекрасно понимаешь разницу между моей любовницей и той, кто на меня работает. Женщины двух этих миров никогда не пересекаются, Эдит, и если бы я тебя верно понял, то ты бы перестала быть той, кто на меня работает. Ушла из моей жизни навсегда.

— Я много лет следила за твоим домом — заявляет она, и её голос меняется. Становится решительным и твёрдым — Порядок и уют был на мне, новый персонал, я делала гораздо больше, чем от меня требуется и даже готовила для тебя завтраки. Я стала хозяйкой этого дома и решила, что достойна того, чтобы встать рядом с тобой. Тебе всё нравилось, ты меня хвалил, и я думала…

— ТТТ — перебиваю её и выставляю ладонь вперёд. — То, что я только что сказал, прошло мимо твоих ушей? — спрашиваю, и она поджимает губы. — Отвечай мне!

— Я в этом доме провела свои лучшие годы. Отказалась от двух завидных женихов, что предлагали мне родители ради тебя, а ты сейчас…

— Хватит. Завтра утром найди того, кто тебя заменит, а я распоряжусь о том, чтобы тебе достойно заплатили.

— Геральт! Ты не понял, я не о том просила, Геральт, не прогоняй это работа всё, что у меня есть — она говорит что-то ещё, но я жестом указываю ей, что разговор окончен и развернувшись, снова направляюсь в комнату. Сейчас совсем не подходящее время. Я рискую сказать что-то, что может её обидеть. А я не хочу её обижать.

Во мне всё ещё клокочет ярость после схватки с Роденом.

Когда он поднялся после моего удара, то, наконец поднял на меня глаза, и тогда я понял, что он пытается прочитать мои эмоции. Уверен, ему понравилось то, как я отреагировал на его про провокации по поводу моей истинной.

Мне не нравится, когда на меня пытаются давить, и мне не нравится, что кто-то планирует давить на меня через мою женщину.

Да, Александра ещё не приняла меня, но и за этим дело не станет.

Когда я приказал стражам притащил Родена на задний двор, то уже принял решение.

Да, я собирался наказать его в любом случае за то, что он совершил с моей парой, но ещё до того, как ударил его, ещё до того, как он стал верещать о том, что расскажет всем о происхождении Са-ши я собирался вернуть его в столицу и с его помощью открыть глаза королю на Ортедеса.

Но всё изменилось.

Если совет короля просил меня выдать его, обвиняя в том, что он виновен в моём пожаре, то пусть и примут тот факт, что магический огонь зацепил и его, а мои лекари не смогли залечить раны.

Остановившись у наших с Александрой покоев, я на какое-то время замираю. Делаю глубокий вдох, выдох и тянусь к ручке двери.

Её нежный аромат окутал комнату, в которой мы с этой упрямой девицей будем обитать какое-то время. Пока она не почувствует себя хозяйкой этого дома, и не выберет комнату, в которой будет жить.

Истинную свою я нахожу в кресле.

Она, закутавшись в мой плащ, снова спит в кресле, поджав под себя ноги, и во сне выглядит ещё привлекательней. Магия сделала её щеки румяными, а цвет волос ещё более насыщенным. Массу усилий прикладываю, чтобы не сократить между нами расстояние и не провести костяшками пальцев по её лицу, спустится к шее, наклониться и уткнувшись ей в волосы, глубоко вдохнуть. Пусть поспит.

Прохожу вперёд и усаживаюсь напротив позволяя себе залюбоваться подарком Богов. Во сне она спокойна, натянула мой плащ до подбородка. Знаю, что человечке тяжело понять природу нашей связи, но что-то в ней заставляет ощущать безопасность в моих покоев, в плаще с моим запахом. Истинность странная штука. Я думал, что для этого нужен зверь, но у Са-ши его нет, однако когда её упрямство спит она меня принимает.

Склоняю голову и улыбнувшись осматриваю её красивое лицо. Такая она упрямая и смелая. В груди что-то ощущаю из-за того, что она не сдалась. Я давил и обращался с ней как с другими женщинами моего мира, но она не поддалась. Осталась верна тому, во что верит. Собой осталась, выходит.

Когда я, обернувшись в дракона, рвал и наказывал Родена за свою женщину, пожалел, что Са-ши сейчас нет рядом, что не могу бросить этот ублюдка ей в ноги словно трофей. Показать, что рядом со мной она в безопасности и любой, кто посмеет её обидеть и причинить зло — будет наказан.

Но уже когда шёл к ней по коридору, понял, что совершенно ничего о ней не знаю и, возможно, бывший в ногах не подарил бы ей восторга, который разделила драконица моего мира.

Са-ша действительно другая.

Я четко увидел это в тот момент, когда она вошла в комнату и увидела бывшего на коленях, когда мы отобрали его магию, и понял, что я не заполучу её в свою постель, если буду продолжать действовать привычными методами. Чтобы её завоевать, и подчинить мне придётся действовать по-другому.