Геральт

Я раздражён. Раздражение царапает меня, словно наждачка, заставляет искать способ, чтобы выпустить его и сорваться сейчас на ком угодно.

Непокорность Са-ши, неудовлетворение и навязчивое желание сделать истинную своей, скучивают внутренности тугим узлом, и я точно знаю, кто примет на себя моё раздражение.

Ортедес.

Чёртов первый генерал Его Величества, который желает не только мои земли, но и мою родовую силу.

Всё, о чём я могу думать, когда перемещаюсь в шахты: как отправлюсь завтра утром в столицу и заставлю генерала Ортедеса ответить за свои подлости.

Что скажет Его Величество на желание этого дракона стать сильнее за счёт других?

То, что я узнал, когда следил за Роденом, меня поразило. В тот день, когда показал Са-ше его вторую семью, заставил стражей за ним наблюдать, а после вмешался.

Боги послали мне шанс спасти не только мою Александру. Когда Роден продолжил свои поганые дела, я накрыл целую схему, по которой драконы обманывали, продавали и выкупали иномирянок, обладающих хоть какой-то магией. Что-то подсказывает мне, что сила их предназначалась одному знакомому подлому дракону.

Импульсом сквозь меня проходит ярость, потому что нет никаких сомнений в том, что и обрыв в шахте — это дело рук Омара.

Наш конфликт с этим драконом тянется уже несколько месяцев, и когда я схватил сообщников Родена, мы вышли в своём противостоянии на новый уровень.

Жаль только, что Роден бежал.

А я напрасно решил, что смогу схватить Ортедеса за горло без вмешательства Его Величества. То, как много власти король отдал этому дракону, беспокоит меня. Как беспокоит тот факт, что из-за подлого труса могут пострадать мои работники.

Да, я дорожу каждым из них.

В отличие от моего отца и деда, тех, кто работает на меня в шахтах, я не считаю расходным материалом и не отношусь спокойно к обрывам, ранениям и потерям. С тех пор как встал во главе добычи и производства, Я много сил и времени потратил на организацию добычи таким образом, чтобы предотвратить их.

С моим правлением произошло много перемен, и должен сказать, что дела пошли в гору, потому сегодняшнее обрушение ударило по мне с сумасшедшей силой.

Я уверен в безопасности и крепком оборудовании, а значит, среди тех, кто имеет доступ к моим владениям, появился один из стукачей Омара.

Ничего хорошего.

Фыркаю, потому что нос забивает пыль, в уши врезается крики и споры работников, когда оказываюсь на месте.

Увидев меня, они замолкают и переглядываются.

Не знаю, испытывать мне облегчение или взреветь, потому что масштабы обрыва были Айсом сильно преувеличены, отчего грудь раздирает от злости.

Вместо того чтобы послушать отчёт о том, как был предотвращён обрыв, о полученных ранениях нескольких членов команды, я закрываю глаза и тщетно борюсь с растекающейся по телу накатывающей горящей яростью.

Она обжигает меня, рвётся вместе со зверем как раз в тот момент, когда запястье простреливает болью.

Издаю рык и сжимаю руку в кулаке, потому что увидев обрушение, я понял, что это произойдёт. Я будто этого ждал.

Аркан натянулся.

Открываю глаза и опускаю взгляд на свою руку, которая вспыхивает древними рунами, золотые узоры бьются всполохами, пока не превращаются в алые и не жгут меня словно раскалённый металл.

Александра пытается сбежать от меня.

О чём только думает это бесстрашная человечка, ведь я её предупреждал.

Бежать от меня будет болезненно.

Издаю рык и делаю шаг назад, всё вокруг я вижу в красном цвете, всё, чего я сейчас желаю — обернуться в дракона, схватить девицу и улететь с ней в пещеру, где спрашивать не буду больше её мнения и сделаю своей, запру там и заставлю мириться с нашей природой.

— Назад! — слышу, как крик одного из моих работников вспарывает воздух, прежде чем начинается мой оборот. — Разбегайтесь!

Закрываю глаза и стискиваю зубы, потому что меня снова ждёт неконтролируемый болезненный оборот.

Стану ли я сдерживать зверя?

Нет.

То, что сейчас происходит с нами, называется дисбаланс, раздрай, непонимание.

Мы со зверем не слышим друг друга, не действуем сообща, но оборот сдерживать не стану.

Мы полетим за своей истинной.

Обхватываю голову руками и падаю на колени от острой боли.

Яркими вспышками она ослепляет меня. Словно острым кинжалом вспарывает грудь, живот, затем я теряю равновесие и падаю, вперёд упираясь руками в камни, и зверь, наконец, прорывается.

Я остаюсь в сознании и, взмахнув крыльями, поднимаюсь в небо.

Боль после оборота меня не отпускает. Грудь рвёт, я задыхаюсь, дикий неконтролируемый страх когтистой лапой полосует всё моё тело.

И когда я осознаю, что страх не принадлежит мне, теряю равновесие и пикирую вниз.

Не сразу прихожу в себя от удара о землю и понимаю, что оборот завершён.

Это нехорошо

Протягиваю руки перед собой, осматриваю свои пальцы, словно вижу впервые. Дракон мне больше не отзывается, а это значит только одно.

Связь между ним и истинной оборвалась.

Срываюсь и бросаюсь вперёд к своему поместью, не знаю, когда я в последний раз так быстро бегал, наверное, в академии много лет назад и когда запах дыма начинает царапать мне лёгкие, приходит моё время ощутить страх.

Небо в оранжевый цвет окрашивает огонь, что пожирает дома моих работников, площадь, палатки с едой, которые ещё какое-то время назад ломились от еды и меня приятно ласкал восторг моей истинной, связанный с происходящим. Горячий воздух обжигает лицо, шею и руки.

— Са-ша, — кричу я, знаю, что здесь её нет. Знаю, что истинная меня не услышит в хаосе, что твориться вокруг, и вдруг с ужасом понимаю, что она не бежала.

Александру забрали, и чем дальше она от меня, тем скорее аркан её погубит.

Бросаюсь вперёд, пробиваюсь сквозь напуганную толпу. Запах дыма проникает в лёгкие, царапает нутро колючей наждачкой, но я не останавливаюсь. Тонкая нить, что благодаря моему дракону натягивается между мной и Са-шей, ведёт меня к ней.

— Са-ша! — снова кричу, и мой голос тонет в общем шуме, в гуле вокруг, и мне приходится закрыть глаза.

Во второй раз за последние несколько дней я ощущаю страх.

И снова из-за женщины.

Страх навсегда потерять свою истинную, дарованную мне богами, женщину, которая вызывает во мне ярость и желание подавить, но в то же время схватить её и защитить.

Очевидно, что в последнем я совершенно точно провалился.

Шумно выдыхаю, сжимаю кулаки и пытаюсь ухватиться за ту тонкую нить, что по-прежнему нас связывает, чтобы её почувствовать, в этот самый момент я даже готов попросить богов мне помочь и поклясться, что я по-настоящему стану слушать её разговоры о дискомфорте, о близости, о чёртовом доверии.

Не факт, что смогу изменить то, к чему привык. Но обещаю, что стану слушать её болтовню.

Если бы я только мог себе представить, что однажды маленькая хрупкая человечка, станет для меня настолько важной, что я буду готов броситься за ней в магический огонь, который способен здорово мне навредить.

Когда я чувствую Александру, то отшатываюсь в сторону, будто получаю удар по лицу наотмашь.

Александру никто не забирал, не увозил. Она здесь.

Бросаюсь со всех ног в один из горящих домов, где и находится моя истинная.

Весь мир замирает, теряет краски, становится беззвучным.

В ушах стоит болезненный гул, а сердце лупит сквозь грудную клетку, когда я поднимаю руку и смотрю на потухающие руны на запястья.

Осознание того, что я что сделал, тупым лезвием пробивает грудь и я опускаюсь на колени.

Я погубил свою истинную ещё в тот вечер, когда надел на неё аркан.