К моему счастью, Амелия не ошиблась. Безмятежно проспав всю ночь, Станислава наутро попросила, нет, даже потребовала завтрак. Впрочем, не осилила и половину тарелки каши, устала. Но все равно это было лучше, чем в предыдущие дни. А потом дочь снова уснула. И спала до самого обеда. Мне пришлось ее будить, чтобы дать лекарство. Температура больше не поднималась.

Во второй половине дня привезли обеденный гарнитур. Как я и ожидала, модный. То есть — массивный, из красного дерева и с серой обивкой. Богатый, но скучный. Гнутые ножки, круглые спинки, у буфета — резные дверцы.

— Мне что-то уже не нравится люстра, — заметила Амелия серьезно. — Может быть, перевесить ее в гостиную? Слишком уж темно стало в столовой.

— А что ты хотела? Портьеры изумрудные, стены тоже. Пол темный, мебель громоздкая. Так оно и должно быть.

— Что же можно сделать?

— Сменить шторы, постелить нарядную скатерть. Ковры нужно, но светлые, не темные. И я бы, знаешь, переделала стулья.

— Ты серьезно? — ужаснулась Амелия. — Нет-нет, они ужас какие дорогие! Мы сейчас не можем себе позволить…

— Не все стулья.

— То есть… часть?

— Нет. Я бы могла заменить обивку на спинках. Что-то светлое, нежное, с цветочным мотивом. Из гобелена. И из той же ткани сделать подушки на диван. А еще лучше — добавить еще и панно на стены. Может быть, тогда и шторы менять не нужно будет.

Амелия задумалась, а потом развела руками:

— Сколько все это будет стоить?

— Мне нужна только ткань, нитки и мебельные гвозди. А молоток я взяла с собой.

— Да ты шутишь?

— Вовсе нет, — опустила я глаза. — Я положила в багаж инструменты. Как чувствовала.

Рассказывать Амелии, что я планировала прогуляться по московским старьевщикам, не стала. Не поймет. Да я и сама чувствовала, что это глупо. Не те времена, не те нравы. Но жаль, конечно, когда у меня будет еще шанс поработать с винтажной… нет, даже антикварной мебелью?

— Если ты серьезно, то я сейчас найду альбомы, — оживилась хозяйка дома. — Мне мебельный мастер оставил. Я ведь еще диваны буду заказывать и кресла. Там совершенно точно есть образцы тканей. Закажем, сколько ты скажешь. Фрося, дорогая, ты не помнишь, куда я положила такие огромные толстые книги? Их было три. В спальне? Чудесно. Принеси их поскорее!

Мы разложили на новом столе образцы тканей и радостно принялись обсуждать, какая расцветка уместно смотрелась бы в столовой. Сошлись на бежевом гобелене с узкими зелеными и золотыми листьями и мелкими розовыми цветами.

— Не слишком ли пестро?

— Если бы весь стул в такой ткани был, то конечно пестро. А у нас только спинка будет.

— А что же на стены?

— Сделаем узкие панно в тяжелых рамах. Два между окнами и три — на пустой стене. Панно ведь чем хорошо? Если надоест — снимешь. Повесишь картины или еще что.

— Верно, мне нравится твоя идея. А где же нам взять рамки?

— Так в любой мастерской, где оформляют картины.

— Ну конечно, как я сама не догадалась! Кристина, милочка, — Амелия позвала старшую племянницу и торжествующе указала на выбранный образец. — Ты могла бы нарисовать мне несколько картин в похожей цветовой гамме?

— Смотря что вы хотите, — растерялась дочь.

— Натюрморты. Цветы в вазе. Можно и фрукты. Светлое, воздушное что-то.

— Я попробую, тетушка. Мне будет приятно.

Еще некоторое время мы с упоением обсуждали, какие рамки нужны для панно, какого размера шить подушки на диван и стоит ли покупать персидский ковер или достаточно будет туркменского. Сошлись на том, что лучше все же светлый, а цена уже не так и важна.

А к ужину появился Илья Александрович — уставший и какой-то притихший. Смотреть на него было больно: похудел, осунулся, лицо серое, глаза ввалившиеся.

— Илюша! — расцеловала его сестра. — Ты все же приехал! Садись скорее ужинать.

— Доброго вечера, дамы. Как здоровье у Станиславы?

— Папа приехал! — Стаська, все еще бледная и слабая, засияла и бросилась отцу на шею. — Папа, а я совсем выздоровела! Я съела целую тарелку супа за обедом!

— Маленькую тарелку, — шепотом уточнила я. — Как для кошечки. Но все равно умница.

— Слава Богу, я так за тебя волновался!

Илья опустился на диван, не выпуская дочь из крепких объятий. На его усталом лице мелькнула слабая улыбка. Мне стало его жаль: он и в самом деле выглядел измученным.

— Как дела на заводе?

— Ничего. Финансовая инспекция особых нарушений не обнаружила.

— Это ведь хорошо?

— Пока не знаю. Они так старательно ищут… Могут и найти даже там, где ничего нет.

Я понимающе кивнула.

— Стася, слезь с папы. Ему нужно отдохнуть с дороги. Зачем вы приехали, Илья Александрович? По делам?

— Узнать о здоровье Станиславы. Дела подождут.

Он поцеловал дочь в лоб, дернул плечами и поморщился.

— Амели, мне нужно будет остаться в Москве дней на десять. Найдется комната?

Мы все замерли. Спальни были — пустые. А те кровати, что имелись, уже были заняты. Я и Стаська, Кристина, Георг, сама хозяйка.

— Я могу спать на диване в гостиной, — быстро сказал Георг.

— Мы с мамой и сестрой вполне уместимся на одной кровати, — тут же закивала Кристина.

— Я собиралась уезжать завтра, — это уже заговорила Амелия. — Оставайся сколько будет нужно.

А я промолчала, опустив глаза, потому что подумала, что у меня в комнате, действительно, стоит широкая кровать. Стася могла бы спать в комнате сестры, а Илья — со мной. Хотя, наверное, это теперь неприлично. Да я и не хотела этого вовсе, просто по привычке подумала!

Вечер прошел в теплой семейной атмосфере, от которой я давно отвыкла. Никто не шумел и не спорил, не капризничал, не язвил. Станислава влюбленно ворковала с отцом, а тот устало улыбался и степенно отвечал на вопросы Георга. Было весьма заметно, что сын хорошо разбирается в делах завода. Хоть он и не сдал экзамены, а все равно старался вникать в технические тонкости.

— А мы с тетушкой вчера ходили на художественную выставку, — заговорила было Кристина, а потом осеклась и виновато взглянула на отца.

— Интересно было? — спокойно спросил Илья.

— Да… сельские пейзажи такие красивые. И виноградники мне понравились. Я бы хотела когда-нибудь их увидеть вживую.

Я прикусила губу. В голосе дочери мне послышалась тоска. Но что я, женщина, могу сделать для нее в этом мире? Как мне заработать столько денег, чтобы свозить детей в теплые края, на море? Я ведь даже не придумала еще, как уберечь Кристину от раннего замужества! Точнее, есть у меня одна гениальная идея, куда более осуществимая и, главное, полезная для меня лично, чем женитьба Ильи, но… Не уверена, что справлюсь.

— Обязательно увидишь, — пообещал Илья. — Следующим же летом поедем.

— Это когда я уже буду замужем? — не удержалась от колкости Кристина.

— Про твое замужество поговорим позднее. Я подумал и решил, что спешить нам некуда.

— Правда-правда?

— Да. Год-другой… Не столь это и важно. Тем более если ты не хочешь замуж.

— Папенька, вы самый лучший! — воскликнула Кристина, подскакивая и обнимая отца за шею.

— Эй, это мой папа! — привычно вскинулась Станислава. — Отойди от него, ты уже взрослая, тебе больше нельзя его целовать!

— Как это? Можно и нужно! — И старшая дочь демонстративно поцеловала отца в щеку.

Стаська взвыла, выскочив из-за стола, принялась сестру отталкивать. Я, вздохнув, закатила глаза, но вмешиваться не стала. Привычное безобразие сегодня даже радовало — малышка и в самом деле пошла на поправку. Нужно будет поблагодарить доктора Зиновьева.

Рассеянно улыбнувшись изумленному Георгу, который от этой сцены пришел в смущение, я поднялась из-за стола.

— Стасенька, время пить микстуру.

— Она горькая! А я уже здорова.

— Доктор сказал: неделю.

— Не хочу, не буду!

— А еще доктор сказал, что непослушные дети болеют чаще! — Честное слово, сейчас я готова была Зиновьева расцеловать.

— А ну пойдем в постель! — Илья легко подхватил на руки юную скандалистку. — Мама сказала, значит, будешь пить микстуру. А я на ночь тебе книжку почитаю.

Сработало. Отец сегодня был явно в фаворе, Стаська его слушалась — пока. Уже завтра из него веревки вить будет, но то будет завтра.

Впрочем, дочь была еще слаба после длительной болезни и едва не уснула, пока Илья нес ее в спальню. Мы уложили ее в постель, укутали одеялом и отошли к окну.

— Вы ведь не солгали Кристине? — не утерпела я.

— Нет. Я передумал относительно ее замужества.

— Что же, финансовые дела пошли в гору? Или вы нашли себе богатую невесту самостоятельно, Илья Александрович? — ядовито спросила я.

— Пока нет, — вздохнул он. — Недосуг мне невест искать, Анна Васильевна.

— Так в чем же причина вашей уступчивости?

— Пожалуй, в Стасе.

— Объяснитесь.

— Я очень испугался, что потеряю ее. Она никогда раньше так долго не болела. Я хотел быть рядом с ней, но никак не мог. А потом я понял, что могу потерять и Кристину тоже. Хоть замужество и не болезнь, но она вправе меня возненавидеть.

Прикусив губу, я едва удержала насмешку. То, что я знала с самого начала, он понял только сейчас. Мужчины! Буду великодушна, не стану добивать. Он и сам все понял. Иногда фраза «а я же говорила» хоть и желанна, но избыточна.

— Спасибо, — просто сказала я, отворачиваясь.

— Вам спасибо, Анна. За дочерей, мне подаренных. За поддержку. За то, что умеете прощать.

Осторожно прикоснулся к моему плечу, нежно погладил по щеке.

Я вздрогнула, словно от удара. Что это было сейчас? И я не о глупой сентиментальности, внезапно накрывшей Илью, а о своей реакции. Откуда мурашки, пробежавшие по шее? Откуда эта странная тоска?

Там, в моем мире, я совершенно распрощалась с телесными желаниями. После развода либидо не просто упало в ноль, а показывало едва ли не отрицательные значения. Я морщилась при виде любовных романов, про себя осуждала влюбленные парочки, перестала даже видеть эротические сны. Впору было садиться на лавочку возле подъезда и кричать вслед молодым девушкам: «Проститутка!»

Меня это даже радовало. Не нужны мне мужики, я сама справлюсь с собственной жизнью. Так куда проще. И когда подруги предлагали меня с кем-то познакомить, лишь досадливо отмахивалась, уверяя, что мне никто не нужен.

И более молодое тело Аннет сейчас, кажется, подкладывало мне изрядную свинью. У него, оказывается, имелись потребности! Оно чувствовало! Оно желало! И кого? Илью, этого предателя, этого деспота, сатрапа и грубияна! Это стало для меня сюрпризом.

И в то же время… Мне остро захотелось вновь испытать то, с чем я почти год как распрощалась. Почувствовать себя желанной. Любимой. И пусть это самообман, но все же…

Илья смотрел на меня устало и потерянно. Весь его мир рушился. Он остался в одиночестве в самое сложное время. Финансовые неурядицы, собственные неудачи, болезнь дочери — все навалилось на него одновременно. Кажется, он искал моей поддержки. Ведь мы всегда были не только мужем и женой, но и лучшими друзьями.

Я осторожно прикоснулась к его руке. Он не отпрянул, не возразил. И когда я обвила руками его талию, только прижал меня крепче.

Мы молчали. Нет, я не стану его тянуть в постель прямо сейчас. Вряд ли нам с ним это нужно. Да и устали мы оба до ужаса.

Но завтра будет новый день. Новая жизнь. Новые планы.

В одном он прав: я никогда не умела его ненавидеть. И всегда прощала — быстро и абсолютно. Не такой уж он был и злодей. Грубиян и ревнивец — это да. Но не жестокий, не скряга, не лжец. Просто… просто живой человек, которого я когда-то любила.