Двойник Лавинии — обычная торговка, любимая дочь и сестра. Ничего общего с Невестой Зла, проклятой сиротой и опасной преступницей, находящейся в международном розыске. Две противоположные судьбы, которые никогда не пересекались. Облегченный вздох срывается с моих губ. Возможно, эта девушка сможет прожить спокойную жизнь, вдали от тьмы, которая испокон веков преследует Лавинию.

— Мы компенсируем им ущерб за счет праздника фонарей, возьмем их рыбу для банкетов. Что скажешь, Аласи? — Нанук устраивается в угловом кресле.

Аласи кивает:

— Отличная мысль, это хотя бы частично покроет их убытки. Я отправлю запрос завтра. А сейчас лучше отпустить их, пойду попрошу водителя подвезти их до дома. — Она поднимается и выходит из зала.

Прежде чем они уедут, мне необходимо убедиться, что она не узнала лицо Артура. Самый разыскиваемый человек в мире потерял бдительность и позабыл, что ему нельзя никому показываться. Если кто-то из горожан узнает его и донесет о нашем присутствии, Гренландия окажется втянута в войну быстрее, чем успеет моргнуть глазом.

— Ты куда навострился? Нам еще нужно обсудить шпиона, которого я запер в чулане, помнишь? — шепотом цедит Нанук, чтобы его не услышали. — Вы меня с ума сведете!

Аласи застывает в дверях, а я поворачиваю ручку двери, разделяющей две комнаты. Я воспользуюсь этим моментом, чтобы прощупать почву.

При моем появлении она поднимается на ноги, а ребенок тут же прячется за её юбку. Я прочищаю горло:

— Нам очень жаль, что так вышло, к сожалению, нам не удалось вернуть ваш ящик с деньгами.

— Не беспокойтесь, — шепчет она, и я внутренне содрогаюсь. Проклятие, даже голос точь-в-точь как у нее. — Нам сказали, что мы можем идти? Родители, должно быть, с ума сходят от тревоги.

— Да, водитель отвезет вас домой. Могу я узнать ваше имя?

— Ясмин Дорси, — отвечает она твердым, уверенным тоном, поглаживая малыша по голове. — Это Лоффи Дорси. Ну же, представься.

— Очень приятно, господин полицейский, — произносит малец приглушенным, слегка дрожащим голоском. На нем надеты очки размером едва ли не в половину лица.

Я улыбаюсь и вновь поворачиваюсь к двойнику Лавинии:

— Вы из местных?

— Да, мы часто ходим по морям, большую часть года проводим на судне, ловим рыбу. Но когда наступают холода, всегда возвращаемся домой.

— Разумеется, рыбачить в непогоду — дело непростое, — киваю я. — Могу я спросить, бывали ли вы когда-нибудь в Королевстве Америка?

Что-то в его лице ожесточается — едва заметно, мимолетно, а может, мне просто показалось.

— Никогда, — одно-единственное слово. Она выдерживает мой взгляд с абсолютной, непоколебимой твердостью. — Я никогда там не была.

Это правда. В её тоне или осанке нет ни капли неуверенности, ни намека на ложь. Дверь с грохотом распахивается, и в кабинет вихрем влетает Аласи.

— Машина подана! Прошу сюда, я вас провожу.

— Благодарю, — незнакомка берет братишку за руку и проходит мимо меня к выходу.

Каждая деталь её облика зеркально отражает Лавинию… Даже в её походке с поразительной точностью угадывается сама Невеста Зла. Жутко до глубины души, насколько судьба любит забавляться, переплетая нити их жизней. У самого порога она застывает и оборачивается в мою сторону.

— Один вопрос, — говорит она, слегка нахмурив брови. — Тот человек, который спас меня…

Я внутренне напрягаюсь, но сохраняю внешнее хладнокровие. Артур.

— …он назвал меня каким-то именем, я не совсем расслышала…

Мои губы растягиваются в натянутой, фальшивой улыбке.

— Вы просто напомнили нам одну нашу дорогую коллегу, только и всего. Простите, если наше поведение показалось вам странным. Сходство действительно невероятное.

— …Лавиния! — восклицает она. — Он назвал меня Лавинией.

Я с трудом сглатываю слюну, заставляя себя оставаться бесстрастным. Похоже, она не особо сильна в политике королевств и не изучает ориентировки на преступников… иначе она бы уже сообразила, что Артур — самый разыскиваемый человек в мире. Само Зло. В то же время я не могу позволить, чтобы его лицо врезалось ей в память, или чтобы у нее зародилось подозрение, будто за всем этим кроется какая-то тайна.

Никто не должен прознать, что Зло скрывается на единственной нейтральной земле между королевствами.

— Она была нашей подругой и коллегой, к несчастью, мы потеряли её некоторое время назад. Мы все храним о ней самые теплые воспоминания, — произношу я эти слова с горькой усмешкой.

Она удивленно приподнимает брови.

— Оу, мне очень жаль. Конечно, я понимаю, — шепчет она. — Спасибо за помощь. — Она разворачивается и вместе с братом покидает комнату.

— Мы бы хотели отблагодарить вас за потерю, если завтра кто-то из вас сможет заглянуть к нам, у нас есть интересное предложение… — голос Аласи затихает в глубине коридора, пока она провожает их к выходу.

Ясмин Дорси.

Торговка, которая как две капли воды похожа на Лавинию Лайен, даже не подозревает, какую ношу она несет на своих плечах.

Ясмин

Убедительно ли я прозвучала? Не слишком ли долго сомневалась перед ответом? Поверили ли они мне?

— Ай! — Кипяток обжигает пальцы, и я резко отдергиваю руку.

— Все в порядке, милая? — доносится до меня голос Мари. Её шаги эхом отдаются на кухонном полу. Я кручу ручку крана вправо, позволяя холодной воде унять жжение.

Мари кладет руку мне на плечо.

— Я сама тут закончу, не хочешь помочь Лоффи с уроками? Его дислексия становится все запущеннее, но тебя он вроде понимает, когда ты объясняешь ему ход вычислений.

— Конечно, — киваю я. Поворачиваю вентиль и перекрываю воду.

— Тебя что-то тревожит? Ты сама не своя с тех пор, как вчера вернулась из поместья Олсенов.

Я прикусываю губу — возможно, если я выскажусь, это поможет разложить мысли по полочкам.

— Ну… боюсь, я была не слишком убедительна. Мне бы очень не хотелось, чтобы они прознали, что я не та, за кого себя выдаю.

Она улыбается мне, и у уголков её глаз собираются лучики мелких морщинок. Взгляд Мари теплеет.

— Никто ничего не узнает, Ганс все тщательно продумал. Даже если они станут копать, по документам выйдет, что Ясмин Дорси какое-то время не было дома. И это чистая правда: мы ведь переезжали ради её лечения, когда у нее обнаружили опухоль груди. Мы потеряли её, и я до сих пор верю, что сама судьба пожелала, чтобы ты заняла место ангела, который нас покинул.

Её глаза блестят от слез при упоминании дочери, чью личность я присвоила. Чувство вины мертвым грузом давит на грудь, а желудок сжимается в тугой узел.

— Мари, я… — шепчу я, слова с трудом срываются с губ. Я прижимаю ладонь к сердцу. — …Я буду вечно вам благодарна. Я никогда не стану настоящей Ясмин, она навсегда останется истинной дочерью своих преданных родителей и сестрой этого очаровательного сорванца. И я в жизни не смогу отблагодарить её за то, что ношу её вещи и сплю в её постели…

Она останавливает меня взмахом руки.

— Видеть тебя в её вещах помогает хотя бы немного заполнить ту пустоту, что оставило её исчезновение. Тебе не нужно извиняться или бояться, что ты занимаешь чужое место. Мы стали твоей семьей, готовой спасти тебя, когда ты идешь ко дну, и пойти на ложь ради поддельных бумаг… — Она заговорщически подмигивает мне, что заставляет меня улыбнуться.

Я сжимаю её ладонь. Семья. Я понятия не имею, что это значит, и даже не знаю, была ли она у меня когда-то. Есть ли у меня отец или мать? Искали ли они меня все эти годы? Вопросы, на которые у меня нет ответов, но Дорси дарят мне покой, который я боюсь потерять; покой, который пахнет теплой выпечкой, что Мари готовит по утрам, который звучит раскатистым смехом Ганса, когда я обыгрываю его в карты, и который отражается на лице Лоффи, когда он хватается за голову, потому что только что что-то разбил.

— Сестренка, я готов!

Худенькие ручонки обхватывают мою ногу. Я опускаю взгляд — Лоффи тянет меня за собой.

— Пошли, пошли, — умоляет он.

Мари утирает слезы, улыбается и кивком головы велит мне идти за ним.

Я киваю, беру его за руку, и мы переходим в гостиную.

— Какую таблицу повторим сегодня?

— На пять?

Я качаю головой:

— Лоффи, нельзя постоянно выбирать только пятерку!

Он бурчит что-то невнятное себе под нос.

Я — Ясмин Дорси, дочь Мари и Ганса Дорси. Никто и никогда не узнает правду.

Мари приготовила столько рыбных закусок для дегустации, что присланная Олсенами машина теперь забита под завязку. Стоило ей узнать, что нам поручили бранч для фестиваля фонарей, как она развернула на кухне такую бурную деятельность, какой я еще не видывала.

Водитель нетерпеливо барабанит пальцами по рулю.

— С таким умопомрачительным ароматом вести машину — настоящее испытание.

Сидя на переднем пассажирском сиденье, я поворачиваю голову и кошусь на пакеты сзади. Мари меня убьет, если они перевернутся на какой-нибудь кочке.

— Это должны были быть всего лишь образцы, но мама вечно все преувеличивает, — я снова перевожу взгляд вперед и перебираю пальцами ремень безопасности. — Я пыталась ей сказать, что это, пожалуй, чересчур, но…

Мужчина почесывает бороду на подбородке.

— Олсены будут просто счастливы, мисс Ясмин.

Автомобиль сбавляет ход посреди обледенелой дороги, металлические ворота распахиваются, и взору открывается двухэтажный деревянный дом. Я подаюсь лицом к стеклу; простота этого жилища поражает меня. Никакой вычурной роскоши, чтобы выставить напоказ свое положение, — обычный, скромный деревянный особняк, точно такой же, как у остальных жителей этой земли.

Машина останавливается перед дверью, водитель выходит, и я следую его примеру. Морозный воздух обрушивается на меня мгновенно; я сильнее кутаюсь в пальто и поспешно открываю заднюю дверцу. Хватаю пакеты — по два в каждую руку, — и тепло от еды приятно согревает пальцы.

— Добро пожаловать! — Голос звучит нежно и мелодично. Аласи Олсен закидывает длинные каштановые волосы за спину и приветственно поднимает руку. Её глубокие темные глаза с явным восторгом устремляются на пакеты. — Я знала, что Дорси меня не подведут, заходи скорее, погрейся. — Взмахом руки она приглашает меня внутрь.

Я переступаю порог, и она тут же забирает у меня два пакета.

— Давай их сюда, отнесем на стол и начнем пробовать! Предупреждаю, Нанук сметет все в один миг. Этот парень — сущий зверь в человеческом обличье.

Я улыбаюсь. Нанук — это, должно быть, её брат. Отец Ганс упоминал, что именно он стал губернатором Гренландии после недавней кончины их родителя. Интересно, каково это — взвалить на себя такую внезапную ответственность? Мы идем по узкому коридору, стены которого сплошь увешаны семейными фотографиями. На одной из них я узнаю маленькую Аласи, а рядом с ней сидит надутый мальчуган со скрещенными на груди руками.

— М-м-м, пахнет едой! — Мужской голос нарушает тишину, и Аласи закатывает глаза. Мы заходим, судя по всему, в гостиную. Практически во всю стену тянется уютный кожаный диван, а в центре комнаты стоит деревянный стол. Благодаря камину, от которого исходит приятное тепло, я мгновенно согреваюсь.

Парень с косичками, собранными на затылке, и оливковой кожей буквально тонет в подушках дивана, расплываясь в широкой улыбке.

— Бинго! А я как раз почувствовал легкий голод.

— Спаси нас кто-нибудь. Объясняю, дорогая Ясмин: у желудка моего брата есть начало, но ученые до сих пор не нашли, где он заканчивается. Исследования все еще ведутся.

Он хлопает в ладоши:

— Очень остроумно. Ты никогда не думала пойти работать в цирк?

Я едва сдерживаю порыв рассмеяться в голос.

— Глядя на тебя, я думаю об этом каждый день, но наш отец в гробу бы перевернулся, узнай он, во что превратилась его фамилия. — Аласи направляется к столу, и я иду следом. Близнецы Олсен продолжают обмениваться колкими шпильками, и у меня наводящая улыбка сама собой появляется на лице от этих завуалированных проявлений братской любви. Неужели мы с Лоффи станем такими же, когда вырастем?

Я опускаю пакеты на стол и достаю контейнеры с разнообразными закусками для фестиваля.

Прочистив горло, я заставляю близнецов обернуться ко мне.

— Мы решили представить вам каждый вид рыбы через совершенно новый рецепт. — Я наизусть повторяю слова мамы, которые она заставила меня зазубрить до полного изнеможения, так что они мне чуть ли не снились. — Эти кусочки завернуты в листья латука с добавлением капли соуса, который подчеркивает вкус начинки. Уверяю вас, они будут буквально таять во рту. — Я расставляю блюда на столе, и их глаза загораются неподдельным аппетитом.

— Пожалуйста, угощайтесь. — Я протягиваю им приборы, которые привезла с собой.

— О боже, я так ждала, когда ты это скажешь! — Аласи откусывает кусочек сэндвича с лососем, зажмуривается и смакует его так, будто не ела несколько лет.

— М-м-м, — стон наслаждения вырывается у Нанука. Я потеряла счет тому, сколько разных порций он уже умудрился запихать в рот, и теперь с трудом разбираю его слова. — У тефя офень прияфный гофос, и гофоришь ты инфересно, но нельзя болтать перед едой… дорогая?..

— Ясмин, — тихо произношу я. — Ясмин Дорси.

Он кивает, продолжая жевать с набитыми щеками, и я сильно сомневаюсь, что он вообще расслышал мое имя. Мои губы расплываются в улыбке — мне не терпится рассказать маме, как высоко оценили её тяжелый труд.

— Мы будем рады добавить, убрать или изменить все, что вам не понравится, — добавляю я, выставляя оставшиеся порции. — Это лишь первые наброски, в течение недели мы можем привезти еще образцы на пробу.

— Теперь я понимаю, почему папа выбрал в качестве поставщиков именно вас. — Аласи промакивает уголки губ салфеткой. — Это просто феноменально. Думаю, нам понадобятся огромные объемы, как я уже упоминала. Еды должно хватить на весь вечер… Как думаешь, вы справитесь?

Я моргаю от неожиданности:

— Значит, все подходит?