Хмара смотрела на флакон долго, повернув его к свету, и Костя понял по ее лицу, что вещь дорогая.

Флакон был маленький, с два пальца, из мутного стекла, и в нем колыхалось густое и почти белое.

(Эликсир полного очищения. Редкий. Выводит из тела все, что телу чужое: гниль, яд, порчу, дурную кровь. Не отращивает утраченное. Одна доза. Цена: 45 искр.)

— Сорок пять, — сказала Хмара. — Ты понимаешь, что это половина всего, что у вас есть?

— Понимаю.

— И что доза одна.

— Понимаю.

Хмара поставила флакон на стол и вытерла руки о тряпку.

— Значит так, — сказала она. — Если ты его просто выпьешь, оно вылечит тебя одного, и это будет самая глупая трата, какую я в этой деревне видела. А я видела, как мужик за тридцать искр купил свиток и поджег себе штаны.

— А если не просто выпить?

— А если не просто, то надо в пар. — Хмара кивнула на дальний угол, где стояла бочка, обмазанная глиной, и рядом лежали камни. — Я это умею. Я разведу его на четыре ведра, накалю камни и загоню вас всех в пар на два часа. Оно войдет через кожу и через дыхание. Слабее, чем пить, зато на всех пятерых.

— И поможет?

— Гниль в спине у твоего мага уберу всю. Порчу с тебя, если осталась. Дурную кровь у здоровяка, у него в боках уже пахнет. Пацану ничего не надо, он целый. — Хмара помолчала. — За работу десять.

— Десять, — сказал Костя.

— Десять. Я два часа буду камни калить и следить, чтоб вы там не сварились.

(Оплачено: Эликсир полного очищения, 45 искр. Работа Хмары, 10 искр.) (Общий запас искр: 55.)

Пар стоял такой, что Костя не видел собственных колен.

Они сидели впятером в темноте на лавках вокруг бочки, голые, и Хмара с той стороны занавеси плескала на камни и переругивалась сама с собой. Воняло травой, кислым и еще чем-то, от чего щипало нос.

Первые полчаса было просто горячо.

Потом Костя почувствовал, как из плеча, там, где его разодрал вешатель, поползло. Не кровь. Что-то текло по коже вниз, липкое и теплое, и когда он потрогал, на пальцах осталась серая слизь, и она пахла так, что он отдернул руку.

— Оно выходит, — сказала Хмара из-за занавеси. — Не трогайте и не растирайте. Пусть течет.

Бьорн крякнул. У него из боков шло больше всех, и он сидел, растопырившись, и с него текло на пол, и в темноте это выглядело так, что Дэн отодвинулся.

А Курт закричал.

Он закричал в голос, коротко, и Костя рванулся к нему через пар.

— Спину! — прохрипел Курт. — Спина, оно в спине шевелится!

— Держи его, — велела Хмара. — Держи и не давай вставать, там сейчас самое поганое пойдет.

Костя держал его за плечи, и через минуту почувствовал, как по ладоням потекло. Из спины у Курта выходила гниль, которую Хмара не выбрала ножом, и выходила она долго, и Курт все это время говорил сквозь зубы какой то бред магический, он же маг и видно, не мог терпеть.

А потом он вдруг замолчал.

— Что? — спросил Костя.

— Нога, — сказал Курт.

— Что нога?

— Она чешется.

Он сказал это так, будто сообщил про конец света.

Хмара сунула голову за занавесь.

— Правая?

— Правая. Она у меня четыре дня ничего не чувствовала. А сейчас чешется под коленом.

— Ну и слава богу, — сказала Хмара. — Значит, нерв не убитый. Придавленный, и гниль его давила. Через неделю пойдешь.

Курт помолчал.

— Через неделю, — сказал он.

И заплакал, тихо, в пару, где никто не видел. Костя это понял только потому, что держал его за плечи и почувствовал, как они дергаются.

Он ничего не сказал и не убрал руки.

Из бани вышли к полудню, и Костя первый раз за девять дней почувствовал себя человеком.

Плечо не тянуло. Голень, погрызенная мокрицами, зажила до розового. Бьорн ходил, не зажимая бок, и от этого стал шире еще на треть. Дэн светился просто потому, что помылся.

(Состояние: Костя, Бьорн, Курт, Нора, Дэн. Все посторонние воздействия сняты.)

Курт вышел последним, опираясь на палку, и правую ногу все еще волочил, но теперь он ее ставил иначе. Он ее чувствовал.

— Я тебе кое-что скажу, — сказал он Косте на настиле. — Я всю жизнь считал, сколько стоит человек. У меня в таблицах нога шла как сорок процентов трудоспособности.

— И?

— И вы за нее отдали сорок пять искр из ста десяти, — сказал Курт. — Это сорок процентов от всего, что у отряда было.

Он посмотрел на Костю.

— Совпало, — сказал он. — Я всю дорогу думал, что вы меня посчитаете и выкинете. А вы меня посчитали и выкупили за ту же цифру, которую я сам бы вывел. Мне от этого не по себе.

— Ты бы себя вывел дешевле, — сказал Костя.

— Вот именно, — сказал Курт.

Закупались до вечера, и это было лучшее время, какое Костя провел в Башне.

Они сели у лавки, той, что с синей тряпкой, и разложили счет, и Курт вел, потому что больше никто не умел.

— Пятьдесят пять в общаке, — сказал он. — Личные: у Кости пятнадцать, у Бьорна восемь, у Дэна четыре, у Норы четыре. У меня ноль, потому что я лежал. Лежачий маг, епта, сказал бы Дэн.

— Всего восемьдесят шесть, — сказала Нора.

— Восемьдесят шесть, и мы уходим в глубину на неизвестно сколько дней, откуда нет лавок. — Курт постучал по настилу. — Значит, тратим все. Все до нуля. То, что мы не купим сегодня, нас там убьет.

— Все до нуля? — сказал Дэн.

— До нуля. Деньги в кармане в джунглях не стоят ничего. А вещь на теле стоит жизнь.

Он оказался прав, и спорить никто не стал.

— Тогда по одному, — сказал Костя. — Бьорн первый.

Бьорн удивился.

— Почему я?

— Потому что ты у нас самая тяжелая пушка и ты у нас самая дешевая пушка, — сказал Курт. — Мы тебе за девять дней не купили ничего, кроме того, что ты сам с сундука снял. И у тебя есть проблема, которую надо чинить.

— Какая?

— Ты оборачиваешься в медведя дважды и падаешь. У тебя Интеллект один.

Бьорн открыл свою полку. Костя заглянул из-за плеча, и там висело странное: ничего похожего на оружие или броню. Все было про звериное. Призыв зверей даже.

(Клык вожака. Необычный. Аксессуар. Клык на жиле, снят с того, кто вел стаю. Оборот в зверя стоит вдвое меньше запаса. Цена: 24 искры.)

— Вот это, — сказал Курт сразу. — Не думай. Вот это.

— Двадцать четыре, — сказал Бьорн.

— Двадцать четыре за то, чтоб ты оборачивался четыре раза вместо двух. Бьорн, ты в облике медведя стоишь как трое из нас. Это дешево. Это неприлично дешево.

Бьорн подумал и взял.

Он надел клык на шею, поверх всего, и он смотрелся на нем так, будто был там всегда.

(Приобретено: Клык вожака. Остаток: 62.)

— Курт, — сказал Костя. — Ты.

— Мне ничего не надо.

— Курт.

— Мне правда ничего не надо, у меня Сила один, я броню не понесу.

— Открывай полку, — сказал Костя.

Курт открыл нехотя, и Костя увидел, что у него в лавке продают такое, чего он раньше не видел ни у кого: свитки, флаконы с непонятным, и одна вещь из ткани.

(Прожженная мантия. Необычная. Плотное сукно, все в мелких подпалинах изнутри, потому что прошлый хозяин носил ее долго. Интеллект +1. Особое: запас восстанавливается быстрее, пока вы сидите и не двигаетесь. Цена: 20 искр.)

— Интеллект плюс один, — сказал Костя. — У тебя пять станет шесть.

— Я знаю, что станет.

— Это сколько игл?

Курт помолчал.

— Восемь вместо шести, — сказал он. — Может, девять.

— Берем.

— Костя, это двадцать искр на тряпку.

— Это две лишние иглы в каждом бою, — сказал Костя. — Ты вчера сам мне доказывал, что единица в разных руках стоит разного. Так вот твоя единица стоит дороже всех наших.

Курт посмотрел на него и надел мантию, и в ней он стал похож на кого-то, кем, наверное, всегда хотел казаться.

(Приобретено: Прожженная мантия. Остаток: 42.) (Курт: Интеллект 5 → 6.)

Дэн ждал своей очереди и сидел на настиле так, что было видно, как его распирает.

— Ну? — сказал Костя.

— У меня две вещи, — выпалил пацан. — Две, я смотрел третий день. Можно я обе?

— Показывай.

(Мягкие сапоги. Необычные. Подошва из трех слоев кожи с прослойкой войлока. Шаг не слышен на камне, на дереве и на траве. Цена: 8 искр.)

(Кривой нож ловчего. Необычный. Короткое загнутое лезвие, зазубрина у самой рукояти. Урон: 4. Прочность 8/10. Особое: рана от него закрывается плохо. Цена: 16 искр.)

Курт наклонился и прочел второе дважды.

— Ага, — сказал он. — Ага. Дэн, ты понимаешь, что ты нашел?

— Ну нож.

— Это не нож. — Курт поднял на него глаза. — У тебя способность называется кровопуск, и она делает рану, которая не закрывается. А тут написано «рана от него закрывается плохо», и это свойство самого железа, оно работает без способности. Понимаешь, что будет, если ты ударишь этим и потом еще применишь кровопуск?

— Чего будет?

— Не знаю, — сказал Курт с удовольствием. — Вот это и интересно. Может, сложится. Может, удвоится. Мы это проверим на первой же твари.

— Двадцать четыре за обе, — сказал Костя.

— У меня четыре, — сказал Дэн упавшим голосом. — Личных. Я на нож копил, а потом Курту на эликсир отдал.

— Из общака берем, — сказал Костя.

(Приобретено: Мягкие сапоги. Кривой нож ловчего. Остаток: 18.)

Дэн сразу переобулся, встал и прошел по настилу туда и обратно, и настил под ним не скрипнул ни разу, хотя под Костей он скрипел всегда.

Пацан остановился и посмотрел на свои ноги, и у него было такое лицо, будто ему подарили жизнь.

А свой старый нож, щербатый, за две искры, тот, которым он в первый раз убил скелета в мертвом лесу, он не продал. Он снял его с ремня, обтер и убрал за пазуху.

Костя это заметил и ничего не сказал.

— Восемнадцать, — сказал Курт. — Костя, Нора. Вам.

— Мне ничего, — сказала Нора. — У меня лук, у меня стрелы, у меня кольцо. Мне надо стрел, но у меня двадцать шесть, на неделю хватит.

— У меня меч, доспех и щит, — сказал Костя. — Мне тоже ничего.

Курт посмотрел на них двоих и вздохнул.

— Вот за это я вас люблю, — сказал он. — Двое самых нужных людей в отряде отказываются от денег, потому что им неловко. Ладно. Тогда я вам скажу, на что мы тратим последние восемнадцать, и вы оба заткнетесь.

Он ткнул пальцем в воздух.

(Эликсир малого исцеления. Цена: 5 искр.)

— Три штуки, — сказал Курт. — Пятнадцать искр. Три эликсира на пятерых, идем в глубину.

— Три мало, — сказал Бьорн.

— Три это все, что мы можем. — Курт помолчал. — И слушайте меня внимательно, потому что это важно. Они не для того, кому больнее всех. Они для того, кто нужен, чтоб дошли остальные. Если Бьорн ляжет, мы все ляжем, значит первый эликсир Бьорну. Если Косте нечем будет лечить, значит второй Косте. Понятно?

— А третий? — спросил Дэн.

— А третий тому, кто до него доживет.

Он купил, и осталось три искры, и на них он взял веревку, три факела и склянку, которая отбивает запах.

(Приобретено: Эликсир малого исцеления, 3 шт. Веревка. Факелы, 3 шт. Склянка без запаха.) (Общий запас искр: 0.) (Личный запас: Костя 0. Дэн 0. Бьорн 0. Нора 0. Курт 0.)

Пятеро сидели на настиле, обвешанные новым, и у них не было ни одной искры.

— Красиво, — сказала Нора.

— Мы нищие, епта — сказал Дэн.

— Мы одетые, — сказал Курт. — Это разные вещи, и вторая лучше.

Задание Костя взял у Слепня перед выходом.

Он не собирался, но Слепень окликнул его сам.

— Слышь. Ты в глубину?

— В глубину.

— Тогда возьми вот это. — Слепень повернул к нему доску и ткнул левой рукой в лист, который светился по краю. — Оно там как раз лежит, где ты пойдешь. Дурак будешь, если не возьмешь.

(Задание. Уничтожить Костоглота: 1. Награда: 120 искр либо предмет на выбор из трех.)

Костя прочел.

— Что за Костоглот?

— А никто толком не знает, — сказал Слепень. — Он под корнями ходит. Роет. Его никто целиком не видел, видели только, как земля вспучивается и кто-то пропадает. Он кости жрет. Не мясо, а кости, и потому от того, кого он взял, остается мясо без костей, такой мешок.

Дэн, стоявший рядом, сглотнул.

— И это восьмой уровень? — спросил Костя.

— Восьмой. Только он под землей, а вы сверху, и это меняет все. — Слепень пожал плечом. — Сто двадцать искр, милый. Или предмет на выбор из трех, а предметы там хорошие, я видел список. Возьми. Тебе все равно туда идти.

Костя подумал и взял.

(Задание принято: Уничтожить Костоглота.)

— И вот еще, — сказал Слепень, когда он уже отходил. — Ты ж к Мамке идешь.

Костя обернулся.

— Иду.

— Тогда слушай сюда. — Слепень положил перо. — Дорога от нас идет по гати, потом гать кончается и надо потом через мокрое дерьмо. Часов пять пешком по грязи, а с твоим хромым семь. И вот в этом мокром говне есть правило.

— Какое?

— Не останавливайся, — сказал Слепень. — Что бы ни случилось. Там, где я тебе скажу, стоять нельзя вообще. Идти можно, бежать можно, стоять нельзя.

— Почему?

— Потому что он слышит, кто стоит, — сказал Слепень.

— Кто?

Слепень взял перо и склонился над бумагой.

— Иди, — сказал он. — Иди, милый, и не стой.

Гать кончилась через три часа.

Костя за это время успел привыкнуть к новому доспеху и понял, что вещь хорошая. Простеганное полотно шло за телом, пластины на боках не мешали, и когда он присаживался или тянулся, ничего не тянуло. Меч висел на левом боку и не бился о ногу.

Курт шел сам. Медленно, с палкой, волоча правую, но сам, и от этого вся дорога получалась медленнее, и никто про это не заикнулся.

За гатью пошло мокрое.

Костя раньше не видел таких мест. Это была не топь и не река. Это была вода на пол-голени, стоячая, теплая, и в этой воде росли деревья. Стволы у них шли из воды прямо вверх, гладкие, серые, без коры, и стояли тесно, шагов через десять один от другого, и от этого видно было недалеко.

Над водой висел пар. Не туман, а именно пар, потому что вода была теплая, теплее воздуха, и он поднимался полосами.

И было тихо.

— Мне тут не нравится, — сказала Нора.

— Мне тоже.

— Ты слышишь? В джунглях всегда орет кто-то. А тут нет.

Костя послушал. Действительно нет. Только их шаги плескали.

Он вспомнил, что говорил Слепень, и подумал, что если стоять тут нельзя, то надо идти, и пошел, и остальные пошли за ним.

Смоляных они нашли через час, и вернее сказать, смоляные нашли их.

Первый упал сверху, со ствола, и Костя услышал его раньше, чем увидел, потому что тот шлепнул по воде, как шлепает брошенная лопата грязи.

Тварь была величиной с крупную собаку, и она вся была в чем-то бурым и тягучим. Смола висела с нее клоками и капала. Под смолой угадывались лапы и что-то вроде рыла, а глаз Костя опять не увидел.

(Смоляной. Уровень 8.)

Их было пять.

Они посыпались со стволов один за другим, шлепая, и пошли по воде на них, и двигались быстро.

— В круг! — крикнул Костя. — Курт в середину!

Первый прыгнул на него.

Костя принял его на щит, и вот тут случилось то, чего он не ждал. Тварь ударилась в плетеную лозу и прилипла. Смола схватилась мгновенно, и щит с твариной на нем потянул руку вниз, и Костя не смог его отбросить.

— Костя, он держит!

Он рванул щит на себя и вбок, и смоляной оторвался вместе с половиной лозы, и щит после этого стал похож на обглоданный веник.

Тогда Костя взял меч.

Он ударил тварь сверху, по хребту, и меч вошел мягко и глухо, и рана осталась ровно такая, какую делает шесть урона.

(Смоляной: не наносил урона вашему отряду. Особое свойство оружия не применено.)

— Твою мать, — сказал Костя.

Он ударил еще дважды, и это было как рубить мокрую глину. Смоляной подался, но не сдох, и потянулся к нему, и смола пошла ему на предплечье.

А потом сзади заорал Бьорн, потому что второй смоляной вцепился ему в бок.

И третий удар Кости вошел в первую тварь так, что перерубил ее наполовину.

(Смоляной нанес урон вашему отряду.) («Меч поручителя»: удар наносит вдвое.) (Убит: Смоляной, ур. 8. Добивающий удар: Костя.)

Костя стоял с мечом в руке и смотрел на разваленную тварь, и до него дошло, как эта вещь работает.

Она не работала, пока никого не тронули.

Он держал в руках оружие, которое включалось только после того, как кому-то из его людей сделали больно. Оно ждало, пока их укусят, и лишь тогда начинало убивать.

— Вот сволочь, — сказал Костя железу в своей руке.

Дальше пошло быстрее, потому что Бьорна укусили, и меч заработал.

Дэн вышел вперед и попробовал новое.

Он подобрался к смоляному сзади, по воде, и Костя не услышал его шагов, хотя стоял в трех метрах. Мягкие сапоги в воде не помогали. Помогало то, как пацан теперь ставил ногу.

Он ударил кривым ножом под смоляную корку, туда, где угадывалась шея.

(«Кровопуск» применен.) («Кривой нож ловчего»: рана закрывается плохо. Наложение.) (Цель истекает. Скорость удвоена.)

Из-под смолы у твари пошло темной струей. Не капало. Потекло, будто открыли краник.

Смоляной сделал два шага и осел в воду.

Дэн выпрямился.

— Курт! — заорал он. — Курт, оно сложилось! Оно сложилось, я его с одного удара!

— Записал! — заорал Курт из середины круга. — Записал, не отвлекайся!

Бьорн взял двоих. Он обернулся, и Костя увидел разницу сразу: раньше медведь после оборота дышал тяжело и его вело, а теперь он врубился в смоляных так, будто только что проснулся. Клык на шее пропал в шкуре и стал ее частью.

Пятого сняла Нора, с двадцати шагов, под смолу, в единственное место, где она разошлась.

(Уничтожено: Смоляной, 5 из 5.) (Костя: опыт +26%. Дэн: опыт +30%. Бьорн: опыт +22%. Нора: опыт +22%. Курт: опыт +14%.)

Стояли, отдыхали, отдирали смолу.

Смола не отдиралась. Она схватилась на всех, и Костя понял, что теперь они будут ходить в этой дряни, пока она сама не отвалится.

Щит его развалился окончательно. Он посмотрел на остатки лозы, снял их с руки и бросил в воду.

(Плетеный щит уничтожен.)

— Четырнадцать искр, — сказал Курт. — Ушли.

— Он свое сделал, — сказал Костя.

Дэн заговорил с ним, когда шли дальше, и заговорил тихо, отстав вместе с ним от остальных на десяток шагов.

— Костя.

— Что.

— Я тебя спросить хотел. — Пацан смотрел под ноги, в воду. — Три дня хотел спросить и не спрашивал.

— Спрашивай.

— Помнишь, в пещере, где тот в камне лежал. — Дэн облизнул губы. — Он говорил, что у него была цифра. Такая, которую только он видел.

Костя шел и молчал.

— И ты потом сказал, что у тебя такая есть, — сказал Дэн. — А я спросил, почему у меня нет, и ты сказал, что не знаешь.

— Сказал.

— Костя. — Дэн остановился, потом спохватился, что стоять нельзя, и пошел дальше. — А что если она появится? Ну вот у человека ее не было. А потом появилась. Так бывает?

Костя почувствовал, как у него по спине пошел холод, и это было в первый раз с той минуты, как он вылез из пара чистым.

Он повернул голову и посмотрел на пацана.

Дэн шел рядом, глядя в воду, и уши у него были красные.

— Дэн.

— Да просто спрашиваю.

— Дэн. У тебя есть?

— Нет, — сказал Дэн быстро. — Нет, я просто так. Я думал, вдруг у всех появляется на каком-то уровне, и я хотел заранее знать, чего ждать.

Он сказал это так, как говорят пацаны, когда врут взрослому, которого уважают.

Костя открыл рот.

И в этот момент вода вокруг них дрогнула.

Дрожь пришла снизу, через воду, и была она такая, будто где-то очень далеко упало что-то очень большое.

Потом еще раз.

Потом еще.

И через равные промежутки. Тум. Тум. Тум.

— Это что, — сказал Дэн.

— Не знаю, — сказал Костя. — Идем. Идем, не стоим.

Тум.

Оно приближалось, и по воде между ними пошли круги от каждого удара, и Костя увидел, как круги идут вперед быстрее, чем они сами.

А потом впереди, шагах в трехстах, между серых стволов, он увидел людей.

Трое. Они стояли в воде и смотрели вверх.

Костя узнал их по силуэту раньше, чем разглядел лица, потому что запомнил, как они ходят. Обритый и двое с ним. Те самые, что разошлись с ними на кладбище в мертвом лесу, что прошли врата раньше всех, что сидели в таверне и кивали ему через зал.

Обритый запомнил его три раза. Костя это отметил еще тогда.

— Эй! — заорал Костя. — Эй, вы! Не стойте!

Обритый обернулся на голос.

Он поднял руку. Не в приветствии, а как поднимают руку, когда хотят сказать «тихо».

Тум.

И полог над ними раскрылся.

Костя потом много раз пробовал это описать себе и каждый раз бросал.

Сверху, из зеленого, пробив листву, опустилась нога.

Он назвал ее ногой потом, а в ту секунду не понял, что это. Из полога вышел столб. Серый, суставчатый, толщиной со взрослый ствол, он шел вниз сегментами и на середине пути изогнулся назад, как изгибается коленом кузнечик. И кончался он не ступней. Он кончался широкой плоской подушкой, серой, гладкой, размером с телегу.

Подушка опустилась в воду в двадцати шагах от тех трех.

Тум.

Вода поднялась стеной и ударила Косте в грудь.

Он удержался. Он смотрел вверх, и там, за первой ногой, выходила вторая, и третья, и он понял, что их много и что они выходят из зеленого в разных местах, и что то, к чему они прикреплены, находится над пологом.

Оно шло сверху леса. Оно было такое большое, что ноги его доставали до земли через сорок метров кроны, а само оно шло по верхам, и увидеть его целиком было нельзя. Костя видел только ноги, восемь или десять, и еще какую-то тень в зелени, огромную, шевелящуюся, когда листва расходилась.

(Пастух. Уровень 18.)