В начале 60-х годов во французском кинематографе произошли поистине революционные события. Бывшие кинокритики журнала «Кайе дю синема» (Cahiers du cinéma) взяли в руки кинокамеры и начали экспериментировать над привычной киноформой, предложив тем самым альтернативу студийному мейнстриму и зародив попутно французскую «новую волну».
Отправной точкой «новой волны» и одной из главных картин этой киноэпохи (наряду с фильмами 1959 года «Четыреста ударов» и «Хиросима, любовь моя») стала дебютная лента Жан-Люка Годара «На последнем дыхании» (1960). Именно она была провозглашена впоследствии своего рода манифестом нового движения кинематографистов и положила начало новаторскому визуальному стилю, включающему в себя ручную съемку и рваный монтаж. Картину часто называют квинтэссенцией европейских 60-х: политическая нестабильность, ненависть к устаревшим социальным институтам, свободная любовь и равноправие полов — все это здесь присутствует сполна. Свободным и новаторским был и подход к кинопроизводству. Сценарий фильма Годар написал буквально за день до начала съемок, диалоги спонтанно рождались на площадке, а одежда для актеров подбиралась из их личных гардеробов. Годар решил отказаться от всех шаблонов съемочного процесса, в том числе и от художника по костюмам. Все образы актеры разрабатывали сами. Возможно, именно в этом и кроется их гармоничное существование на экране, последовавший ошеломительный успех и статус икон стиля.
Молодой преступник Мишель Пуакар в исполнении Жан-Поля Бельмондо представляет собой собирательный образ клишированных героев из фильмов нуар в расслабленных костюмах, широких галстуках и фетровых шляпах. Особенно ярко герой Бельмондо отсылается к Хамфри Богарту (глава о 40-х). Повторяя знаменитый жест Богарта, Бельмондо проводит пальцем по губам и делает это аж девять раз за фильм.
Патрисия Франкини в исполнении Джин Сиберг носит в картине полосатые топы, рубашки и платья, что в сочетании с короткой стрижкой и большими солнцезащитными очками делает ее настоящим воплощением французского стиля, небрежного и сексуального одновременно. После выхода картины тысячи женщин тут же побежали стричься «под Джин Сиберг». Так американская актриса превратилась в символ парижского шика.
После выхода картины французский историк кино Анри Ланглуа заявил, что отныне весь кинематограф делится на «до» и «после» Годара, и оказался прав. Многие режиссеры по сей день черпают вдохновение во французском постановщике и делают ему оммажи в своих картинах. Так, например, Квентин Тарантино, будучи большим поклонником французской «новой волны», не раз использовал цитаты и даже отдельные фрагменты из фильмов Годара. Кроме того, творческое объединение Тарантино называется «A Band Apart», что является игрой слов из названия фильма Годара 1964 года «Bande À Part» («Банда аутсайдеров»). Что касается моды, то тельняшки в сочетании с короткой стрижкой по сей день ассоциируются у многих с французским стилем, а отголоски дебютной картины Годара можно увидеть в фешен-съемках и коллекциях европейских домов моды.
Еще одним ярким продуктом периода французской «новой волны» стала картина Алена Рене «В прошлом году в Мариенбаде» (1961). Довольно новаторская для начала 60-х кинолента с нелинейной структурой повествования повлияла впоследствии на целую когорту режиссеров-экспериментаторов — от Феллини и Кубрика до Линча и Гринуэя.
Уникальность картины состояла не только в ее форме, но и в творческой группе, работающей над произведением. Сценаристом «Мариенбада» выступил основной идеолог «нового романа» Ален Роб-Грийе, режиссером — один из ярчайших представителей «новой волны» Ален Рене, оператором — приверженец симметрии и контрастного изображения Саша Верни. И самое поразительное — за костюмы отвечала ни много ни мало сама мадмуазель Коко Шанель.
Работая над визуальным решением картины, Рене стремился воссоздать стиль немого кино 1920-х, для чего в качестве референса использовал «Ящик Пандоры» (1929) Георга Пабста, а образ главной героини в исполнении Дельфин Сейриг напрямую списал с Луизы Брукс (глава о 20-х). Тем не менее 77-летняя Шанель, разрабатывая гардероб героини, решила не копировать Брукс в точности, а привнести в экранный стиль Сейриг немного молодой себя. Для этого модельер соединила 20-е и 60-е и создала из черных коктейльных платьев и белых жемчужных нитей универсальный гардероб роковой женщины, к тому же идеально отражающий ДНК модного дома Chanel.
Безупречным обрамлением для костюмов Шанель послужили барочные декоры мюнхенских дворцов Шляйсхайм, Нимфенбург и Амалиенбург, где проходили съемки картины. Слои тюля, потоки шифона, многочисленные кружева и килограммы перьев были как будто специально созданы лишь для того, чтобы драматично дрейфовать через роскошные коридоры, позолоченные комнаты и величественные сады. Объединяла все образы одна важная деталь — через перьевые пеньюары, широкие летящие рукава, россыпь бижутерии в виде золотых цепей прослеживался образ женщины-птицы, запертой в драгоценной клетке.
В 2011 году Карл Лагерфельд, на тот момент креативный директор модного дома Chanel, отпраздновал 50-летие фильма весенне-летней коллекцией Last Year at Marienbad. В рамках показа Лагерфельд воссоздал копию знаменитого сада из фильма, а также несколько вариаций культового пеньюара из перьев. Кроме того, фильм послужил источником вдохновения для клипа «To the End» британской группы Blur, фотосессии Дафны Гиннесс авторства Стивена Кляйна для Vogue Italy, фотосессии Мануэля Оутумуро для Marie Claire Spain, видео кутюрной коллекции 2015 года Ульяны Сергеенко, весенне-летней кампании 2017 года Marc Jacobs Beauty с Вайноной Райдер и круизной коллекции 2017 года бренда Rochas.
«Мариенбад» — редкий, но не единичный случай, когда костюмы знаменитого модельера использовались в малобюджетном авторском кино, впоследствии становясь культовыми. Так, например, в 1967 году вышла картина «Бонни и Клайд» с одеждой от итальянского дизайнера Нино Черрути и буквально потрясла мир моды.
Принято считать, что «Бонни и Клайд» дал жизнь Новому Голливуду, перевернул представления о современном кинематографе и снял множество табу на запретные для Голливуда темы. Именно с «Бонни и Клайд» началась история нового американского кинематографа, где взошли звезды Копполы, Скорсезе, Лукаса, Спилберга, Скотта и других смелых самобытных режиссеров. Феноменальный успех фильма, на который студия Warner Bros. особо не ставила, оказался совершенно неожиданным. При бюджете в 2,5 миллиона долларов кассовые сборы картины составили 70 миллионов. К тому же фильм получил 10 номинаций на «Оскар», в том числе за «Лучший дизайн костюмов». Для художницы Теодоры Ван Ранкл «Бонни и Клайд» стал дебютной работой в кино; при этом ее свежие новаторские решения с энтузиазмом восприняла и подхватила зрительская аудитория. Несмотря на то что действие фильма разворачивается во время Великой депрессии 1930-х, художница разработала стилистику героев с уклоном в актуальные 60-е, для чего частично использовала одежду Нино Черрути. Костюм в клетку с мягким поясом, трикотажный топ с шелковым платком и кокетливый берет сразу же стали желанными вещами в гардеробе любой модницы, превратившись в символ эпохи. Американские девушки начали подражать героине Данауэй, а в моде появилось целое направление «а-ля Бонни Паркер». По словам историка моды Шарлотты Зелинг, костюмы актрисы от Нино Черутти произвели в 1960-х настоящий фурор: «Берет и короткие пуловеры, а более всего — манера пожевывать сигару и небрежно играть пистолетом произвели огромное впечатление на молодую публику, бунтующую, но вместе с тем жаждущую романтики. Бонни в исполнении Фэй Данауэй дала молодежи и то и другое. Хотя на счету актрисы впоследствии были и другие серьезные достижения, она все же запомнилась зрителям прежде всего в образе Бонни — хладнокровной героини с горячим сердцем».
В 1960-х многие дизайнеры одежды пробовали создавать наряды для кинокартин, но далеко не все эти картины затем существенно влияли на моду. Одним из ярчайших примеров влияния стала «Дневная красавица» (1967) Луиса Бунюэля с костюмами Ива Сен-Лорана.
Приступая к работе над фильмом, 67-летний режиссер не ожидал последующего громкого успеха. Его специализацией всегда были драмы с ярким социальным и политическим подтекстом. Так что, когда продюсеры братья Хаким предложили Бунюэлю проект, основывающийся на книге французского писателя Жозефа Кесселя «Дневная красавица», режиссер сначала посчитал произведение «какой-то мыльной оперой». Тем не менее он взялся за проект и сотворил из простоватой мелодрамы с эротическим подтекстом одно из главных авторских произведений 60-х. В итоге в 1967 году «Дневная красавица» стала триумфатором Венецианского кинофестиваля и забрала главную награду — «Золотого льва».
Не в последнюю очередь своим успехом картина обязана идеальному гардеробу главной героини, скрупулезно разработанному Ивом Сен-Лораном. Одевать героиню в исполнении Катрин Денёв было для Сен-Лорана легко и приятно, ведь на тот момент молодых людей уже несколько лет связывала большая дружба. В общей сложности дизайнер разработал для Денёв (гардеробом других актеров занималась художница Элен Нурри) больше десяти нарядов. Несмотря на явную эротическую составляющую фильма, практически ни один костюм не обнажает тело, скорее, наоборот — вещи скроены строго и выверенно. Такое решение имеет глубокое идейное объяснение. По замыслу Сен-Лорана строгие «футлярные» вещи как бы сковывают героиню, ограничивая ее сексуальные желания и стремление к раскрепощению. А обилие металлической фурнитуры, блестящих пуговиц и нашивок придает им отдаленное сходство с униформой. При этом в каждом образе была спрятана какая-нибудь маленькая хитрость. Например, в книге Лоранс Бенаим «Ив Сен-Лоран: биография великого кутюрье» Денёв так рассказывает о ярко-красном костюме, в котором появляется в начале картины, в сцене воображаемого жестокого изнасилования: «Ив сделал эскиз платья из джерси и поместил внутрь него липучку. Он словно бы подсказал мне суть роли, особую манеру игры… В тот момент, когда платье срывают, треск липучки создает атмосферу насилия». Хотя экранная героиня становится со временем все раскрепощеннее в своих фантазиях и желаниях, ее гардероб вопреки всем ожиданиям не становится откровеннее. А в финальной сцене Денёв и вовсе появляется в строгом черном платье с белоснежным отложным воротничком и манжетами, чем напоминает одновременно ученицу и монахиню. Этому платью суждено было практически в одночасье стать культовым и войти в историю. Его всевозможные отголоски и вариации до сих пор можно увидеть как у люксовых брендов, от Chanel до Valentino, так и в массмаркете, от H&M до Zara. Плащи и ботфорты из черной лакированной кожи на манер вещей из гардероба «Красавицы» часто можно увидеть в различных вариациях дома Saint Laurent — они стали своего рода визитной карточкой модного бренда. Есть у марки и линейка аксессуаров под названием Belle de Jour («Дневная красавица»), в которую входят сумка, клатч и кошелек.
После выхода картины также безумно популярными стали черные туфли с квадратным мысом и пряжками, которые носит в фильме героиня Денёв. Их автором, правда, был не Сен-Лоран, а другой знаменитый дизайнер эпохи — обувщик Роже Вивье.
«Дневная красавица» серьезно повлияла не только на моду, но и на кинематограф. Картину и в наши дни продолжают цитировать и интерпретировать различные режиссеры. В 2011 году Джулия Ли сняла эротическую драму «Спящая красавица» о студентке, которая устраивается на подработку в частный загородный клуб, где члены сообщества вольны делать с ней все что угодно, пока она спит. Фильм отсылается к «Дневной красавице» не только через название и частично сюжет, но и через постер к картине. На афише актриса Эмили Браунинг повторяет каноничный кадр из фильма Бунюэля — как и Катрин Денёв, она сидит вполоборота к зрителю полностью обнаженная. В клипе американской группы Garbage на песню «Tell Me Where It Hurts» разыгрывается современная вариация сюжета «Дневной красавицы». Вокалистка группы Ширли Мэнсон носит различные вариации нарядов Денёв и даже появляется в финале в черном платье с белым отложным воротничком.
Абсолютной стилистической противоположностью «Дневной красавицы» является фильм «Барбарелла» (1968), вышедший на год позже. В обоих случаях авторами картин стали французские режиссеры, в обоих случаях главную героиню одели именитые дизайнеры.
«Барбарелла» была поставлена Роже Вадимом по одноименным комиксам «для взрослых» Жан-Клода Фореста — отсюда и ее эстетика излишне стилизованного футуризма. В момент выхода на экраны картина не снискала ни коммерческого успеха, ни положительной критики. Ленту мало кто воспринимал всерьез, а мнения о ней сводились либо к статусу «наиглупейшей» фантастики, либо к «самой веселой» эротике. Так что культовой классикой она стала гораздо позже. Роже Вадим писал, что во Франции она прошла почти незамеченной: «Лишь после ее проката за границей мы смогли оценить размер успеха. Фильм стал там событием. „Барбарелла“ на много лет опередила свое время и вошла в число картин, которые не пропадают с экрана через несколько месяцев проката. Тогда еще не началась мода на „Звездные войны“, „Супермена“ и „В поисках потерянного ковчега“. Мне же давно хотелось снять фильм на базе научно-популярного сюжета или комикса. Комиксы — это будущее европейской культуры!» Сегодня, в эпоху Marvel и DC, нужно признать, что Вадим был абсолютно прав.
Несмотря на то что события картины разворачиваются в XLI веке, «Барбарелла» является истинным продуктом своего времени. Здесь есть все, что ассоциируется с очень свободными, местами наивными, иногда чересчур раскрепощенными европейскими 60-ми. Химическая смесь «Барбареллы» состоит из сексуальной революции, психоделического искусства, моды на космос и футуризм. Все это ярко отражено в костюмах, над которыми работали художник Жак Фонтерей и дизайнер Пако Рабан. Космическо-футуристические коллекции и нестандартные материалы привели Рабана в середине 60-х к пику популярности. Он был истинным продуктом своего времени и остро чувствовал дух новаторства и экспериментаторства. Например, его дебютная коллекция 1966 года называлась «12 неносибельных платьев из современных материалов». Вещи, напоминающие то ли средневековую кольчугу, то ли футуристичные скафандры, были сделаны из пластиковых дисков, алюминиевых листов, металла, ПВХ, оргстекла, кожи и даже бумаги и максимально ярко отражали эпоху Space Age. К моменту выхода коллекции космическая гонка уже была в самом разгаре, так что костюмы из первой коллекции молодого дизайнера выглядели остроактуальными и принесли ему славу революционера мира моды. Неудивительно, что именно его пригласил Роже Вадим для разработки космических образов из далекого XLI века.
В итоге костюмы Барбареллы стали, с одной стороны, квинтэссенцией самых оригинальных футуристических идей, с другой — наглядным отражением модных тенденций середины 60-х. Здесь и ультратрендовое мини в сочетании с серебристыми сапожками и высокими ботфортами, и плотные черные колготы в комплекте с пластиковым боди, и присущие 60-м массивные аксессуары, пышные прически и активный макияж. В общей сложности в течение фильма Барбарелла переодевается около 20 раз. Ее футуристичный гардероб состоит из нескольких кольчуг (на манер дебютной коллекции Рабана), купальника из спандекса, пластикового боди с прозрачными «окошками» для живота и груди и платья из меха — практически все создано из промышленных материалов, так любимых Рабаном. Наибольшую известность получил финальный костюм Барбареллы — зеленое боди, украшенное пластиковыми пластинами, вдохновленное, по признанию дизайнера, феминистическим движением. Именно этот наряд «амазонки будущего» в 2004 году, согласно опросу журнала Film Review, был признан самым сексуальным кинокостюмом 1960-х, а Барбарелла, в свою очередь, — самой сексуальной футуристической киногероиней.
Несомненно, картина оказала большое влияние на модную индустрию. Жан-Поль Готье признавался, что разрабатывал костюмы для «Пятого элемента» под сильным впечатлением от «Барбареллы» и даже посвятил ей один из выходов на кутюрном показе Moviestars «Осень — зима-2009». Отсылки к картине можно найти и в коллекции Dior «Осень — зима-2014», а также в коллекциях Джереми Скотта «Весна — лето-2016» и бренда Rodarte «Осень — зима-2008». Кейт Мосс появилась в образе Барбареллы в кожаном корсете от Whitaker Malem в декабрьском Elle 1991 года. Модель Даутцен Крез, в свою очередь, снялась в образе культовой космической посланницы для Vogue Netherland в 2015 году. В 2021 году косметический бренд Vivienne Sabo превратил в своем рекламном ролике помаду Femme Fatale в оружие против космического патриархата, а Барбареллу — в дерзкую Помаделлу, роль которой исполнила актриса Варвара Шмыкова. Знаменитые дома моды вдохновляются не только образом главной героини, но и другими второстепенными, но не менее культовыми персонажами. Так, в 1997 году бренд Givenchy процитировал в своей кутюрной коллекции друга Барбареллы, полуобнаженного ангела.
Наиболее влиятельным фильмом 60-х с точки зрения моды стал, несомненно, «Завтрак у Тиффани» (1961), который до сих пор входит в список (а то и возглавляет его) самых стильных картин всех времен.
Когда автор романа «Завтрак у Тиффани» Трумен Капоте продал студии Paramount права на экранизацию произведения, его главным желанием было видеть в роли Холли Голайтли свою подругу Мэрилин Монро. Поэтому новость об утверждении на главную роль Одри Хепберн сильно расстроила писателя. «Я буду стильной Холли, — пообещала тогда Хепберн. — Даже если это будет все, что я смогу привнести в роль». Вопреки всем опасениям Капоте актрисе удалось создать довольно многогранный образ, а стиль Холли Голайтли и вовсе стал бессмертным.
В литературном первоисточнике героиня описана так: «…на девушке было узкое, легкое черное платье, черные сандалии и жемчужное колье. При всей ее модной худобе от нее веяло здоровьем, мыльной и лимонной свежестью, и на щеках темнел деревенский румянец. Рот у нее был большой, нос — вздернутый. Глаза прятались за темными очками». Это самое черное платье из описания вместе с жемчужным колье и воссоздал на экране дизайнер Юбер Живанши, близкий друг актрисы. Их многолетние дружеские отношения зародились в период работы над фильмом «Сабрина» (подробнее в предыдущей главе) и, по словам самого Живанши, со временем стали сродни браку. Начиная с «Завтрака у Тиффани», Живанши стал официальным дизайнером Одри Хепберн, а Эдит Хэд, которая также создала пару образов для фильма, упоминается лишь как «заведующая по костюмам». В общей сложности Живанши разработал для «Завтрака» три копии знаменитого теперь на весь мир черного платья. Первая копия впоследствии была отдана самой Одри Хепберн, вторая хранится сейчас в архивах дома Givenchy, а третья — в музее костюма в Мадриде. Сатиновое черное платье Холли Голайтли сочетается в картине с широкополой шляпой, кожаными туфлями на низком каблуке, длинными перчатками, массивным ожерельем и большими солнцезащитными очками. Все, как описано в романе Капоте.
Но не всегда при создании костюмов Живанши придерживался литературного первоисточника. Один из самых ярких нарядов в картине, розовое платье, было полностью придумано и разработано французским модельером. В комплект к нему дизайнер придумал розовое пальто в тон и тиару. Именно в этом платье Холли узнает о гибели своего брата. Контраст яркого, жизнерадостного костюма и тяжелых новостей делает эту сцену особенно глубокой и работает лучше, чем если бы героиня была одета в черное.
Еще один сочный костюм в картине — пальто насыщенного оранжевого цвета в сцене, где герои идут гулять по Нью-Йорку в поисках приключений. Фасон этого пальто Живанши разработал специально для Одри — укороченная длина открывала стройные ноги актрисы, рукав три четверти подчеркивал изящные запястья, а широкий воротник-стойка выделял лебединую шею. Также дизайнер смягчил линию плеч, поскольку Хепберн считала их слишком широкими. Впоследствии это двубортное оранжевое пальто было скопировано бесчисленное количество раз. Эту классическую модель Givenchy Одри также носила в картине «Шарада» (1963) и «Как украсть миллион» (1966), а также имела несколько в собственном гардеробе.
Сцена, в которой Одри Хепберн исполняет композицию «Moon River», по праву считается одним из самых ярких эпизодов в истории кино. Автор произведения, Генри Манчини, написал эту песню специально для Хепберн и получил за нее не только премию «Оскар», но и два «Грэмми» — за лучшую запись года и лучшую песню года. Запоминающийся образ для этой сцены — джинсы, джемпер и полотенце вокруг головы — подобрала художница Эдит Хэд. Также ее авторству принадлежит уже каноничный образ Холли Голайтли в белой ночнушке-рубашке и маске для сна цвета Tiffany.
К слову, о ювелирном доме — создатели «Завтрака у Тиффани» стали первыми кинематографистами, добившимися разрешения на съемки внутри легендарного магазина. Для этого продюсер картины Мартин Джуроу полгода вел переговоры с главой Tiffany&Co Уолтером Хоувингом, который согласился пустить группу в святая святых при единственном условии — Одри Хепберн должна принять участие в рекламной кампании ювелирного дома в костюмах Givenchy.
Юбер Живанши отмечал, что сотрудничество с Хепберн очень отличалось от его работы с другими кинодивами, например Элизабет Тейлор или Софи Лорен. «Наша дружба крепчала, как и уверенность друг в друге. Мы никогда не критиковали, никогда не расстраивались». Дизайнера восхищала простота вкуса Хепберн. Она не хотела излишних фактур, драпировок и различных «украшательств», предпочитая сдержанность и лаконичность. Сама Хепберн была уверена, что его наряды помогали ей вжиться в роль: «Зачастую было огромным подспорьем знать, что я выгляжу соответственно. Тогда все остальное было не так сложно. В прекрасных нарядах Живанши я чувствовала себя той, кого играла».
Сейчас творения Живанши воспринимаются как визитная карточка фильма. Нет ни одного костюма Холли Голайтли, который бы не был процитирован за последние 60 лет множество раз. Особенно часто цитируемым нарядом стало каноничное черное платье с жемчужным ожерельем из первой сцены «Завтрака». В этом образе в разное время появлялись актрисы Кили Хейзелл, Энн Хэтэуэй, Дженнифер Лав Хьюитт, Натали Портман, модель Кристи Терлингтон, светская львица Пэрис Хилтон и даже британская велосипедистка Виктория Пендлтон.
Что касается мужских образов, то в начале 1960-х появился киногерой, чей гардероб вот уже 60 лет является эталонным и становится образцом для любого джентльмена в каждом новом десятилетии. В 1962 году на большие экраны вышла картина «Доктор Ноу» — первый фильм из вереницы последующих бондиан.
Первые костюмы для Джеймса Бонда разработал именитый британский дизайнер Энтони Синклер. В тот момент, когда Синклер приступил к работе над «Бондом», у него уже было собственное ателье и постоянные клиенты, большинство из которых составляли офицеры королевской гвардии. Именно поэтому у костюмов Синклера был довольно атлетический силуэт фирменного кроя Conduit Cut (названного в честь лондонской улицы, где располагалось ателье дизайнера). Такой силуэт не только прекрасно подходил для агента разведки, но и идеально сидел на первом Бонде — Шоне Коннери. Рубашки по меркам актера отшивали в знаменитом Turnbull & Asser c улицы Сэвил-Роу. Бренд Turnbull & Asser существует уже более 130 лет, известен как производитель лучшего в мире тонковолокнистого хлопка и не раз упоминался в романах Яна Флеминга, чем и обязан в дальнейшем своему появлению на экране. За 60 лет различные Бонды сменили множество дизайнерских костюмов, но бренд сорочек остался неизменным. В большинстве случаев агент 007 носит рубашки с отложными манжетами на трех перламутровых пуговицах.
Первое появление Бонда в «Докторе Ноу» за игральным столом казино — в белой сорочке, черной бабочке и классическом смокинге — навсегда закрепилось за агентом 007 как эталонное. С этого момента образ Бонда стал неразрывно связан с безупречными пиджаками и смокингами. Настолько, что, согласно контракту пятого Бонда, Пирса Броснана, актер не мог носить смокинг ни в одном другом фильме. Классическим цветом бондовского смокинга является темно-синий, и лишь в исключительных случаях агент надевает белый. До Дэниела Крейга в «007: Спектр» (2015) в последний раз белый смокинг надевал Роджер Мур в «Виде на убийство» (1985). Кроме того, с 1995 до 2008 года Пирс Броснан, а затем и Дэниел Крейг носили в «Бондиане» исключительно одежду фирмы Brioni. Начиная с «Кванта милосердия», гардероб Джеймса Бонда полностью, включая нижнее белье и аксессуары, начал состоять из бренда Tom Ford. За все части «Бондианы» с Дэниелом Крейгом в общей сложности было отшито свыше 500 костюмов. На каждую модель костюма в среднем приходилось 60 дублирующих: копия для статики, для бега, для прыжков, копия, испачканная кровью или грязью, копия с дырами от пуль и т. д.
«Безумцы»
«Ход королевы»
«Рок-волна»
«Прислуга»
«Мечтатели»
«Зеленая книга»
«Агенты А.Н.К.Л.»
«Одинокий мужчина»
«Королевство полной луны»
«Поймай меня, если сможешь»