***

Карма Чакры 4. Шаг 68

***

"Глаза - Зеркало Души".

***

"Глобальная политика" Часть V.

***

Дети Богини.

***

Где-то на склоне горы.

Тоже самое время.

Более чем в тридцати пяти километрах к югу, где уже ощутимо смолкали даже отзвуки сражения армий Кумо против Листа, царила некая можно сказать неестественная тишина. Она была почти мертвая, густая, как смола от присутствия здесь и сейчас Тысячелетнего Существа.

Вместе с тем воздух на таком большом расстоянии оного горного склона не дрожал в удалении от ударов, как и земля не содрогалась под ногами сотен Дзюцу и совокупно монстров огромных размеров вроде Сусаноо и Кьюби но Йоко. Практически. Нет. В данный момент был только холод и вездесущий камень в корнях местных секвой да пронизывающий ветер доносивший сведения от запахов гари сражения.

А ещё, был он...

Порождение Кагуи Ооцуцуки.

Третий "сын".

Широ Зецу.

Тот кто всё время тысячелетия жил в тени под Луной.

***

***

Древесная Черно Белая, Мокутон плоть его сливалась с лунным известняком скал. Данный гуманоид сейчас был почти невидим обычному человеку, даже неосязаем в сенсорике большинству шиноби этого мира, включая "великие" додзюцу деградантов людишек, словно живой корень – растительный призрак, погруженный практически по горло в саму плоть земли этого места.

Из сияющих его золотым светом глазниц оного Черно Белого Существа лился незримый поток света порождения Ооцуцуки. Золотой Бьякуган.

Этим самым существом был Широ Зецу, который пристально наблюдал и аналогично изучал обширное поле битвы что разгоралась в дали.

Пронзая километры глазами с помощью золотых зрачков сквозь такие же склеры, вкупе почву, рельеф удаленной местности, хаки и сталь сражающихся армий, Зецу наблюдал за спектаклем под названием "Противоборство силы двух армий", свежим спектаклем после ТМВШ в череде многих лет, спектаклем который разворачивался теперь на Южном поле границы Огня.

Его золотые глаза, наследие Матери, видели всё с кристальной, безжалостной ясностью. И аналогично прародителем у додзюцу Шаринган также вели запись сей битвы в золотые глаза Широ Зецу.

Вспышка.

Грохот, который доносился сюда как легкий хлопок от удара Сусаноо, а за ним Кьюби.

Эй, Четвертый Райкаге, как живой снаряд, прочертил раскалённую молнией борозду посреди ночи. Зецу мысленно отметил удивлённо и признал мощность «Райтон но Йорой». Броне стойкость. Достойно. Но примитивно. Грубая сила, не более того.

Взгляд Тысячелетнего Существа, из далека словно хищная птица, уже был прикован к истинному центру сражения – к патриарху Учиха, Учиха Фугаку. Там, где клубилась адской плазмой Инь-чакра Сусаноо в облике Тенгу, Зецу видел её самую суть.

Черный Зецу, как и его вторая половина, уже подлинно подтвердил наличие Мангекё Шарингана у патриарха Учиха. Но сейчас, его собственный, куда более совершенный золотой глаз, видел и недостаток очередного наследника Индры.

– «Всего один недостаток… — беззвучно прошелестела мысль в его сознании, холодная и оценивающая полу ослепшее красное додзюцу. – В правой глазнице Учихи Фугаку был... находится Мангекё. А Левый глаз – обычное Три-Томоэ – явное пересаженный Шаринган. Обычная пустышка. Неполноценное додзюцу. Неполноценный сосуд для возможности будущего Ринненгана, который увы без пересадки аналогичного Мангекё из числа близкой родни им точно не станет».

Великий план «Глаз Луны» требовал совершенства. Фугаку с его одним Мангекё был подобен красивому, но уже надтреснутому кувшину – использовать можно, но ненадежно в запасной – новой реинкарнации Индры. Как запасной вариант. Его значимость в качестве именно запасного ключевого элемента увы рухнула. Но зато выросла его значимость как угрозы.

Неполный, отчаянный, движимый защитой за свой клан, сыновей, а теперь ещё и Коноху… такой человек уже мало пригоден. Как и предсказуем. Поэтому. Такая пешка пусть и со временем, но подлежит обязательному устранению. Да. В нужное время. И желательно. В нужном месте.

Но тут же, почти сразу, золотой взгляд Широ Зецу наткнулся на нечто, что заставило его прагматичную, древнюю сущность ощутить тень от внезапного щемящего предчувствия тревоги. Предчувствия. Именно на пользу плану.

Внимательный взгляд Тысячелетнего манипулятора рассмотрел кое-что в глазах...

Узумаки Вакаши.

Этот Мальчишка, новый сосуд для Инь освобождённой части Девятихвостого, чьим рёвом сейчас сотрясалось поле сражения изменился самой сути в глазах.

Зецу ожидал увидеть ярость Кьюби, бушующую чакру. Не подконтрольного Зверя. Либо как в случае с Учиха Мадара - контрактора Кьюби с мутацией додзюцу Бьякуган в четвертую стадию Шарингана. Или же, хотя бы Обито куном частичный контроль Мангекё с клетками Сенжу. Но "Нет". Он увидел нечто другое, и однозначно более ценное.

Глаза.

Золотые глаза.

И его собственный Зецу золотой Бьякуган, подаренный Матерью от рождения, встретился с зачатком себе подобного.

В обеих глазницах мальчишки пульсировало золотое сияние. Зародыши силы которой не должно было быть ни у кого в этом жалком мире из жалкого рода людского. Но глаза Вакаши, особенно… Левый глаз был уже не зачатком. Он был практически свершившимся фактом.

А именно.

Прямо сейчас белый цвет радужки Бьякугана Вакаши полностью исчез, поглощенный сиянием золотой эволюции, идеальным, божественным наследием глаз золотых: склеры и радужки. Весь глаз стал Целиком золотой.

Этап эволюции левой глазницы Вакаши очевидно недавно был пройден.

Грубо пройден.

— «Как?.. — впервые за долгие сотни лет в его разуме мелькнула искра чего-то, отдаленно похожего на истинный интерес, искра с крохами зарождения пока отдаленной, слабой, но таки паники. – Это невозможно! Он не прямой потомок, не внук, и даже не инкарнация Индры или же Ашуры… Он лишь далёкая деградация генов — Узумаки и слабых Хьюга… подобные ему не могут иметь таких прав на истинный — первородный взгляд Наследия Матери Чакры».

Мысли Черного Зецу, текущие в едином с ним сознании Куро, пронеслись вихрем самоутверждения и анализа ситуации, опять же толикой зарождения страха:

— «Я – Широ Зецу. Третий сын Матери Всей Чакры Этого Мира — Ооцуцуки Кагуи. Истинный сын. Только Я получил её наследие в полную силу! Истинных глаз. Все видящих. Ооцуцуки. Лишь, Я!»

— «Я – Только мои золотые глаза могут видеть через скрижаль Хогоромо, и даже через "Муген Цукуёми" только мой Золотой Бьякуган видел тогда через "Вечное Цукуёми", только я вижу суть развития процесса и эволюцию глаз наследия Матери в Ринненган Девять-Томоэ».

Но картина на поле сражения с каждой секундой показывала всё чётче уже свершившийся факт.

Золотой Бьякуган Узумаки Вакаши был реальностью. И его сила росла прямо в битве здесь и сейчас, словно он пробудил ещё и Наследие Индры с каждым мгновением сражения этой безумной битве двух армий и Инь части сильнейшего Биджу, словно он стал Учихой подпитываясь яростью Кьюби и собственной яростью внутри того самого наследия глаз.

— «Пройдет совсем немного времени, — с отрешенным и явно негативным прогнозом мышления осознал главный шпион Акацуки, — и его глаза сравняются с моими. Скорее всего. Ближайшее время. Но обязательно. А вот потом… он поймет.

Мальчишка неизбежно увидит и поймет, что...

Последняя стадия золотых глаз… это прямые врата к скрижали — Наследию Рикудо для Индры иже потомков, скрижали которую Вакаши точно увидит с силой подобно моей. И других... Ооцуцуки кошмарах о которых думала Мать.

***

***

— Золотой Бьякуган.

А как только сопляк прочтёт скрижаль Индры, полностью, также как Я, прочитает, то вскоре узнает каким именно образом пробудить Риннеган».

***

И тогда...

— План «Глаз Луны» "Муген Цукуёми" что я пережил, — (размышлял Зецу), — который рос сквозь века, весь долгий путь кропотливо проделанный для свободы истинной Матери Этого Мира, его собственное многовековое существование – Всё это оказалось под угрозой из-за одного непредсказуемого переменного – мальчишки Вакаши с золотыми глазами такими же как у меня — Третьего сына и Воли Матери Чакры — Кагуи Ооцуцуки.

А меж тем, параллельно, внимательный взгляд Черного Существа также следил за сражением двух армий.

События там текли полноводной бурной и главное быстрой рекой.

Ну а говорить если конкретнее то...

На поле боя Райкаге, отброшенный Девятихвостым, летел обратно, как рикошет, словно сюрикен отскочивший от танто. Фугаку меж тем уже вновь заносил для второго удара огромную чакро катану своего Сусаноо. Явно на бис. Армии смешивались словно грязь, сливались кровью шиноби под свет луны и огненных Дзюцу, криками боли и ненависти, в этом пылающем яростью хаосе сражения Кумо и Конохи.

Но для Широ Зецу всё это как будто вдруг померкло. Исчезло. Весь этот шум и оная ярость смертных людишек сейчас значили не больше, чем возня насекомых — муравьев.

Продолжая наблюдать за сшибкой двух армий со склона отдаленной горы, в сосредоточенной тишине самоанализа, Третий сын Кагуи нашел свою новую первоочередную цель. Жертву. И скорее всего в перспективе угрозу «Плана Луны» которая может прозреть как и Зецу даже сквозь "Муген Цукуёми".

Золотые Глаза Тысячелетнего манипулятора, горящим холодным огнем, неотрывно следили за аналогично сияющей точкой вдали – за аналогичного цвета глазами Узумаки Вакаши.

***

***

Великий план менялся. Менялся с этого дня, нет, скорее даже момента. И вот теперь первым пунктом в означенном новом плане у Зецу стояло не собрать хвостатых, это может и подождать, хотя и не много. Манипуляция потомками Индры — Обито и Мадара Учиха, тоже отошли на второй план.

А на первое место с этого дня... нет, даже минуты вышел не менее важный момент, под недавно означенной целью...

— «Аккуратно и главное безопасно, устранить Узумаки Вакаши. — решило безликое Существо. — Пока мальчишка не узнал слишком много и прочитал всю скрижаль, а затем понял что "кто-то", также как он, золотыми глазами её изменил. Но значительно раньше».

— Узумаки Вакаши, похоже ближайшее время, и сразу как выпадет шанс, нужно тебя... устранять. — прошелестели мысли Тысячелетнего манипулятора.

***

Небеса над полем сражения двух армий.

Некто из ИваГакуре.

Немногим позже.

***

Холодный ветер бился в лицо Сандайме Третьего Тцучикаге Онооки, заставляя его старческие веки прищуриваться. Он стоял на скалистом выступе, невидимый и неощутимый, парящий в небе как сам воздух. Техника Полёта на маленьком земляном островке за пеленой облаков делала его идеальным шпионом. И сейчас он наблюдал за месивом Ада, разверзшимся внизу.

Ниже пылала долина. Чёрный вкупе красный огонь Аматерасу пожирал землю, высоко, отбрасывая безумные, пляшущие тени, в которых сходились в смертельной мясорубке армии Кумогакуре и биджевой Конохи. Но Онооки уже не смотрел на общую схватку собачьей свалки. Его взгляд, накопленный опытом десятилетиями аналогичное сражений, был прикован к двум эпицентрам происходящего внизу безумия.

— БАХ! Фиюмс! ДА-Д-ДАХ!!!!

Звук донёсся с запозданием, искажённый расстоянием, но от этого не менее мощный можно сказать даже страшно оглушительный. Онооки увидел, как гигантское Сусаноо подобное как у Мадары на Первой Мировой Войне ПМВШ Учихи Фугаку выбросило вперёд огромный кулак. А затем – крошечную, но ослепительно-яркую фигурку Четвёртого Райкаге, Эя, которая превратилась в молниеносный снаряд.

– БАХ! – прозвучало эхо удара кулака Сусаноо.

И.

Тело Райкаге прочертило как светлячок через всё поле боя светящуюся линию, будто йокаевый метеор-мститель, пронзающий ночь, и исчез за стеной, (вернее выше стены), красно чёрного пламени.

— «Силы небесные... Фугаку, ты действительно монстр», – прошептал про себя старый носатый карлик. Но даже это зрелище меркло перед тем, что творилось на другом — южном фланге.

Именно там он и увидел "Это". Увидел и почувствовал, как ледяная змейка страха таки проползла по его старому радикулиту через позвоночник.

Идеальное оружие. Джинчурики, о котором можно было судить, что они есть лишь у Кумо, а самому только мечтать.

Теперь такой был и у Конохи тоже.

Как следствие...

Из книги «Бинго» Тцучикаге вспышкой "прозрения" вспомнил что звали того юнца Узумаки Вакаши. Этот по сути своей ещё мальчишка, лицо которого Сандайме Онооки также припомнил и по сводкам разведки и особенно знаменитым недавнего времени фото скульптур Хаширамы с Мадарой: "Разруха в Кумогакуре". На тех самых на сводках он был просто перспективным шиноби, да, пусть и сильным, да, с ощутимо мощным наследством Узушио.

НО!

То, что творил этот юный поганец сейчас, не имело ничего общего с «перспективностью».

Это была на... бойня, доведённая до уровня мать... извращения кровавого искусства больной логики в стиле незаконно рождённого внука Дейдары чана. (Внучка с больной психикой и головной тяги в сторону "ярких" Взрывов с огнём).

— Тц. — пробормотал Онооки почему-то с лёгким, но аналогично нездоровым предвкушением на лице. – Похоже этот безумный мир породил ещё одного нездорового любителя Дотона.

А тем временем события стремительно развивались.

Сначала земля под ногами южной части армии Кумогакуре вздыбилась. Нет, даже не так. Она не просто треснула, а вспучилась и выплюнула смачным харчком из своей утробы гигантский, почти полу километровый в поперечнике валун. Чистая сфера дотона.

— М-мм. Дотондзюцу. Минимум ранга-А+. — профессионально отметил краем глаза старик.

Само по себе это уже было проявлением очень хорошего сродства со Стихией Земли и главное личной силы, доступной единицам. (По крайней мере для Конохи). Но Вакаши не остановился. Он не стал швырять камень, как тупо простую круглую глыбу.

О-о. Нет. Все пошло не так банально.

Наоборот...

Из пасти Девятихвостого, под передними лапами которого белобрысый Вакаши стоял, вырвался сокрушительный поток огненного дыхания Биджу.

***

***

***

Не хаотичный взрыв, а очень даже концентрированный, усиленный совместно Катоном удара Вакаши, прямо с земли...

***

***

И потому управляемый поток пламени, который окутал валун, как Йокаев повар из преисподней Дзиньгоку в глазурь. И через мгновение, взрывом Катон чакры Кьюби, в небо пинком взмыл исполинский, раскалённый до бело-желтого метеор, пылающий дыханием Биджу.

Онооки же, затаив дыхание, внимательно следил, как эта адская гора кипящей почти температурой Магменной хрени медленно (с его точки зрения), но тем не менее с неумолимостью судьбы, описала дугу в небе и рухнула на позиции Кумо-нинов.

– КА-Б-БУМ! - содрогнулась округа с ближайшей красной от света рекой.

***

***

Звук удара был оглушительным, даже с ястребиного высотой в 2 километра полёта. Десятки, если не сотни, шиноби – явно уже прежде раненых и иже медлительных, самых неудачливых – в одно мгновение превратились в кровавое месиво под огромным надгробием. Сотни тонн.

Но как оказалось это был лишь первый так сказать аккорд больной симфонии разрушения у беловолосого – явного идейного брата по разуму Всё взрывать Дея чана.

Следующим таки шагом...

Валун, как разъярённый великан, покатился вперёд, сминая ряды парадоксально-паникующих, наступающих "идиотов", поджигая всё на своём пути. Это был уже не бой, а натуральная отбивная фарша с подогревом испепеления Катона. И Онооки видел, как на спине Кьюби уже стоял тот самый наглый мальчишка, и его поза была спокойной и довольной как у святого сытого удава Аою, почти расслабленной, а глаза безумными. Тем не менее. Этот щенок не суетился. Он словно... дирижировал.

И вот тогда случилось самое неожиданное. Понятное, негативно.

— Что? За ногу его! Это... Фуиндзюцу? И совмещение? Дотона? — ощутил Тцучикаге как стихию Земли в том огромно-чудовищном валуне, выжигает изнутри некая сверх плотная Инь-чакра очень похоже виде канзи.

Неужели заранее подготовил?

Спрятал?

Ива Буншина? Внутри того валуна, + вкупе...

Это Фуин?

Валун закатился в самую гущу разношёрстной толпы чунины по бокам кучки младших шиноби и прочие отступающих из слабаков кроме главных сил Кумогакуре. И в этот момент Узумаки Вакаши сложил руки в печать. Быструю, чётко понятную даже самому последнему гаки * (сопляку) из любой академии Гакуре шиноби – печать "Тигра".

Старик Тцучикаге инстинктивно отпрянул, хотя его отделяли километры.

Беловолосый Узумаки крикнул всего одно слово, смысл которого долетел через мгновение до старика сквозь шум битвы, тонким, леденящим душу нездоровым предвкушением чужой боли. Массовой - с Большой Буквы "БОЛИ":

— «КАЦ»!

– ...

– КА-Б-БУМ!!!!!!!!!

Южный фронт взорвался!

Полу километровая сфера вкупе гора раскалённой породы разлетелась на куски к Йокаю в трещину. Она превратилась в гигантскую шрапнель, и брызги плазмы, в огненный смерч из сотен тысяч обломков.

Волна удара прокатилась по полю, и даже в небо, заставив встряхнуться опять-таки даже летающий островок с наблюдающим Онооки.

Старик видел в подзорной трубе, как сотни фигурок вдали были скошены, плюс разорваны мясом, сожжены живыми углями этим биджевым веером смерти.

Это была жуткая атака. Можно даже сказать Практически казнь.

Кьюби в это самое время поднялся на задние лапы, шагнул ломая деревья и готовясь к рывку.

***

***

А дальше Девятихвостый прыгнул сминая когтями всех неудачников, также хвостами, после чего из его пасти хлестнули новые потоки пламени, поливая остатки вражеского переднего строя, как садовник поливает грядки. Но. Раскаленной Стихией Катона. Направленно. И. Явно по указке Вакаши.

А ещё, что самое главное...

Без напряжения ощутимых и видимых усилий.

(Или же - "Нет?).

***

Тоже самое время и место.

Но тут Онооки заметил движение на другом конце поля. То, что осталось от второй — малой части прикрытия Райкаге армии Кумогакуре – около двух тысяч человек – эти две тысячи ниндзя начали организованно, с невероятной для разгромленных войск скоростью, отступать на север. Их прикрывал ворвавшийся на поле Эй, яростно атакуя Сусаноо Фугаку, успешно атакуя, и натурально ломая ребра данного Тенгу гиганта, + отвлекая эту главную угрозу.

Однако.

Онооки вновь перевел взгляд и уже почти не смотрел на Райкаге. Его взгляд опять же вернулся к беловолосому Узу-Сэннину.

Теперь...

Старый карлик почувствовал, как его сердце, привыкшее к многим ужасам войны, дрогнуло на мгновение. Сейчас. Он смотрел не на мощь Девятихвостого, не даже на масштаб разрушений. Поскольку сам мог подобное сделать. (А если и "нет", то поможет Сонгоку, и тогда точно получится). Нет-нет. Он смотрел на расчёт. На холодную, безжалостную эффективность. Этот мальчишка по прозвищу "Противовес Конохи" из «Бинго» не просто выпустил зверя. Он направлял его! Тот сопляк сочетал природную мощь Узумаки, чакру Кьюби и смертоносную тактику шиноби.

Такую смертоносную тактику которую во времена Сенгоку Джидай применял только Учиха Мадара, создавая нечто совершенно чудовищное.

– «Идеальный сосуд... – пробормотал впечатленный Онооки, задумчиво, и следом его голос прозвучал хрипло и старчески-сварливо досадно в явном раздражении сквозь разряженный воздух. – Коноха... они теперь обрели не обычного Джинчурики. Тц. Зелёные негодяи создали Йокаевого выкормыша войны. И этого мерзавца зовут Узумаки Вакаши».

Старик Тцучикаге наблюдал какое-то время ещё за сражением двух армий, а потом...

Он отступил в тень скалы, отлетев на десяток километров, плюс следом в своих размышлениях, пришел к неприятному выводу – почувствовав почти невыносимую досаду. (И даже с лёгкой толикой холода сквозь старческий радикулит-скалиоз).

Война только что изменилась. Вместе со Зверем - проклятый Кьюби но Йоко.

***

***

И старый карлик Сандайме понял, что с этой ночи кошмары всех Пяти Великих Стран обрели...

Морду Кьюби.

А ещё...

Новое, вполне конкретное лицо.

***