***

Карма Чакры 4. Шаг 65

***

"Глобальная Политика". Часть II

***

Граница страны Песка.

Девять часов спустя.

***

Жара пустыни сменилась удушающей, соленой влажностью. Туман, настоящий и метафорический, окутал Пакуру, как саван. Звание Героя Скрытого Песка преддверии окончания ТМВШ, горячие аплодисменты на совете, впоследствии из раза в раз почтительные поклоны — все это казалось сейчас сном, который развеялся под пронзительный крик чайки.

Миссия была простой и почетной: дипломатическая встреча в Скрытом Тумане, обсуждение хрупкого перемирия и торговых путей с новой властью, которые так хотели перерезать их старые враги из Кровавого Тумана Ягуры Каратачи, в отличие от новой власти.

Почетная миссия и ступень для становления будущего Казекаге. Именно так это преподнесли вместе с миссией старейшины Манчи и Агаши Кайджиро. Их сморщенные лица выражали поддельную заботу, а слова текли, словно мед, приправленный ядом.

— «Только ты, Пакура-сан, с твоей силой опыта и дипломатическим тактом, можешь представлять нас и справиться с подобным грузом ответственности», — говорили они.

Но в пути ее внутренний компас, отточенный годами жизни куноичи, бешено вращался. Ее отряд был каким-то "рыхлым" для спешного но однозначно удачного по времени посольства. Глиняные свитки с инструкциями были на удивление кратки и расплывчаты. А посланец от Расы, перешедший вместе с ними границу, далее постоянно держал свой КейРакукей в напряжении, и согласно сенсорики Пакуры практически незаметно но нервничал, он не смог как обычно встретить ее скрытую технику этой самой сенсорики под названием «Седьмое Чувство».

И вот она здесь, на обрывистом побережье, где скалы впивались в бурлящее море. Встреча была назначена на священном месте руин некогда величественного Храмового комплекса Южного Бога Приливов Уми Но Су, одиноко стоявшем на преддверии мощного гранитного утеса. Пусть и сложная в исполнении, но... Классическая скрытая ловушка. Да мало возможная, но если так то однозначно...

Масштабная ловушка.

Куноичи остановилась в сотне метров от Храма, заставив свою дюжину спутников замереть жестом. Тишина. Слишком давящая. Даже волны будто бились о скалы приглушенно. Пакура закрыла глаза, отбросив все лишнее и сосредоточилась на межбровье. Ее сильнейшая сенсорная техника, «Третий Глаз Пустыни», которую с почестями даже приобрели в "золотые свитки" Третьего Казекаге распространилась вокруг, сканируя местность.

И тогда она их ощутила.

Двадцать средних, и внезапно ещё, словно кто-то скинул огромный маскирующий чакру плащ, плюс...

Три сигнатуры. Не просто сильные. Чудовищные. Холодные, острые, как отточенная сталь, и пропитанные такой густой, липкой кровью, что от их ауры зашевелились волосы на ее затылке.

Прошел миг.

И, вот, теперь...

Они не прятались. Они ждали

Мангуцучи Хозуки — обладатель Хирамикарей... Легендарный мечник, чей клинок пил больше крови, чем дождь — воды. Фугуки Суйказан. Его чешуйчатый меч Самехада пожирал плоть и чакру взывая к страданиям, а не к победе. Райга Куросуки. Молния в человеческом обличье, чья ярость рассекала всё на своем пути с помощью клинков Киба.

Три из Семи Мечников-ниндзя Тумана. Не послы. Не дипломаты. Палачи. Поддержку сопровождения и упоминать даже не стоило на их фоне.

Ледяная волна прокатилась по ее спине. Это была не ошибка и не случайность. Это был расчетливый, идеально спланированный заговор. Старейшины и Раса… Они не просто убирали конкурента. Они убивали две фигуры одним ударом на доске шоги. Ее смерть от рук Мечников Тумана станет идеальным "прецедентом", лучшим предлогом для продолжения "золотоносных приисков" - войны со Скрытым Туманом, войны, которую так жаждал Раса. А ее кровь скрепит их грязный союз.

— «Герой Песка», — с горькой иронией подумала она. — «Тебя убьют, чтобы опять продлить эту войну за власть и преференции власть имущих, кормушку и золотую пыль».

— Готовьтесь, — ее голос прозвучал тихо, но со сталью. — Это засада.

В ее спутниках, большинство верных ниндзя из ее личного отряда, не дрогнула воля. Они кивнули, руки потянулись к кунаям.

Врата Храма Уми но Су с грохотом распахнулись. На пороге стоял Мангуцучи Хозуки, возлагая на плечо свою чудовищную распилку Хирамикарей. Его губы растянулись в ухмылке треугольных зубов, на лицо лишенной даже ничтожной капли теплоты на перемирие.

— Куноичи Песка, — его голос был скрипучим, как ржавые петли. — Мы здесь, чтобы передать… послание нашего "ЧЕТВЕРТОГО" Мизукаге.

Это была откровенная насмешка. Никаких посланий. Только смерть.

Пакура не стала тратить время на слова. Ее руки взметнулись в серии быстрых печатей.

— «Стихия Ветра: Песчаная Буря!» — прошептала в душе сосредоточенная на предстоящей технике куноичи.

Не дожидаясь, пока данное дзюцу наберет полную силу, она крикнула: — «Отступать! В ущелье!».

Торнадо стеной слепящего песка, вызванное ее чакрой, обрушилось волнами на Мечников вкупе поддержку, давая им драгоценные секунды. Они рванули прочь от обрыва, к лабиринту острых скал, что тянулся подобием узких ступеней вдоль побережья. Это был их единственный шанс — ограничить пространство манёвров для обладателей длинных и прочих клинков.

Но Мечники Тумана были не простыми противниками. Свист рассекаемого воздуха — и гигантские ветви молний клинка Киба Раиги вонзились в землю перед ними, преграждая путь. А затем из клубов пыли, поднятой ее же бурей, вынырнул гигант — Фугуки Суйказан, его чешуйчатый меч, Самехада, зашипел, в жажде плоти.

Один из ее ниндзя бросился вперед, жертвуя собой. — «Взрывная печать!» — успел крикнуть он, прежде чем клинок Самехада разорвал на двое его грудь. Оглушительный взрыв отбросил Фугуки Суйказана, но даже не ранил его.

Пакура не оглядывалась. Боль была роскошью, которую она не могла себе позволить. Сразу двое ниндзя пали, пронзенные цепной молнией Киба, что спустилась с неба по клинку Раиги.

Остальных спутников по правому и левому краю связало боем сопровождение Мечников Тумана.

Люди умирали один за другим, однако пока давали ей время. Но было очевидно это не продлится долго.

По сути...

Теперь она была одна — одна сразу против Трёх Монстров Тумана.

Опаснейшие противники.

Сердце колотилось, как птица в клетке. Страх был, но его затмевала всепоглощающая, яростная воля к жизни. Они хотели сделать ее разменной монетой? Пешкой в своей игре?

— «Нет»! — вырвался в глубине крик души. Она была Шакутон Пакура. Герой Песка. И она заставит их заплатить за это.

Куноичи нырнула в узкое ущелье, где двое не могли атаковать одновременно. Фугуки Суйказан, слишком громоздкий для таких помещений, остался снаружи, его смех эхом отдавался в скалах.

— Беги, мышка! Беги! — рычал он. — Мы любим охоту!

Мангуцучи Хозуки и Раига преследовали ее, как гончие. Тени от высоких скал сгущались, солнце уже почти скрылось. Ее единственным союзником становилась тьма.

Она чувствовала каждый камень под ногами, каждый выступ скалы. Ее сенсорика работала на пределе, предугадывая удары. Она уворачивалась от молний Раиги, которые раскалывали скалы вокруг, и от звенящих атак Фугуки Суйказана, от которых кровь стыла в жилах.

Она не могла победить их в лобовой атаке. Сила была на их стороне. Но у нее были десятилетия хитрости пустынного дитя стихии огня и изворотливость ветра. А ещё ярость.

Заманив Безумца Раигу в узкую расщелину, она пожертвовала своим особым магнитным плащом когда-то казалось в прошлой жизни подаренным самим Третьим Казекаге, набросив его на голову мечника, и на мгновение ослепив его.

— «Стихия Ветра: Песчаные Когти!» Песок сжался вокруг его вооруженной руки, на секунду приковав клинок к стене. Этой секунды хватило, чтобы она вонзила кунай ему в плечо, не смертельно, но достаточно больно, чтобы вывести из равновесия.

Его рев ярости был оглушителен.

Но Суйказан был уже позади. Его меч Самехада зашипел ударом разрыва плоти, и Пакура почувствовала, как чакра с мясом вырывается из нее, поглощаясь хищным клинком. Он буквально питался ее силой!

Изнеможение начало подкрадываться. Она отскакивала, ее дыхание стало прерывистым. Кровь текла из пореза вкупе разрывов и ещё на щеке. Пакура была в ловушке.

И тогда куноичи увидела его. Высоко на скале, упираясь на свой гигантский двойной клинок, стоял Мангуцучи Хозуки. Он наблюдал. Наслаждался зрелищем.

И это был ее шанс.

Она сделала вид, что спотыкается, подставив спину Фугуки Суйказану. Тот, с жадностью сверкнув глазами, ринулся вперед, занося Самехаду для смертельного удара. В последний миг она кувыркнулась в сторону, и огромный меч пробил камень и вонзился в скалу.

В тот же миг ее руки закончили серию печатей. Но. Это была не атака на них.

— «Стихия Ветра: Песчаный Поток!».

Пакура направила весь свой гнев, огромный поток своей чакры не в мечников, а в основание скалы, на которой стоял Мангуцучи Хозуки. Земля под его ногами взорвалась и поползла вниз, обрушиваясь лавиной огромных камней клубов пыли и песка прямо на ущелье, где она сражалась.

Ее план был не в том, чтобы похоронить их. Нет. План куноичи заключался в том чтобы создать — хаос.

Грохот был оглушительным. Фугуки Суйказан и взбешенный Раига, застигнутые врасплох, бросились уворачиваться от падающих валунов среди песка в которых оказались спрятаны также взрывные печати от куноичи. Мангуцучи Хозуки с проклятием прыгнул вниз, спасаясь от взрывоопасного обвала.

— БА-ДА-ДАХ! КА-Б-БУМ! — один за другим гремела округа.

Пыль застилала всё, превращая сумерки в быстро наступавшую ночь, в слепое, удушающее месиво.

Пакура, истекающая кровью, изможденная, не стала ждать исхода. Она развернулась и побежала. Не к морю, не к Храму, а вглубь негостеприимных, диких земель, что лежали между мелкой буферной страной Чая.

Мечники будут преследовать ее. Определенно. Они должны были ее убить. Теперь это была не просто политическая ликвидация. Это стало личным. Она ранила одного и пожертвовав остальными людьми осрамила всех, включая себя и самих Троих Монстров.

Она бежала, оставляя за собой кровавый след, ее фиолетовый хаори куноичи теперь был изорван и окрашен в темно бурые и земляные тона. Они отняли у нее звание, честь, и даже деревню. Но эти твари не отняли волю.

Сейчас...

Шакутон Пакура выживала. Ради следующего дня. Ради того дня, когда месть вернется. Не как героиня Сунагакуре, не как кандидат. А как мститель и скорее всего призрак. Как буря из кровавого песка и стихии Жара, чтобы предъявить счет старейшинам, Расе и всем, кто посмел ее предать.

И пусть эти твари боятся. Пусть боятся йокая Шакутон Пакуры, которую они сами же и воззвали к священному возмездию.

Да, ближайшее время, кровавая развязка была отложена. Главное — Выжить! Сейчас ей лишь бы остаться в живых.

Однако!

Эта самая кровавая развязка... Она обязательно наступит.

Неизбежно.

***

Где-то у пограничья Хо но Куни.

Сутками позже.

Погоня превратилась в кошмарный марафон на истощение. Ноги Пакуры, изрезанные острым камнем, горели огнем. Каждый вдох обжигал легкие, смешиваясь со вкусом крови вкупе и терпкой чакро-пилюли и пыли. Три сигнатуры позади не ослабевали, они методично, как гончие, загоняли ее в угол. Мангуцучи Хозуки, Фугуки Суйказан и Раига Куросуки. Три тени, пляшущие в ее помутневшем сознании.

Она знала, что не сможет бежать вечно. Даже её резерв Джонина и куноичи Ранга-А+ не бесконечен. Даже кеккей-генкай с преобладанием "Ян" - не всесильный. Ее чакра была на исходе, а с ней и силы. Да, кроме Трёх Мечников, прочие силы уже сильно ощутимо и давно отстали. И в добавок разрыв продолжал расти, час за часом. Минутой. Секундой.

Тем не менее!

Даже так...

Остановиться сейчас — значит умереть. Но остановиться прийдётся в любом случае придется. Ибо запас чакры увы... его почти не осталось.

Решение созрело холодным и безжалостным, как клинок. Если смерть неминуема, она возьмет с собой хотя бы одного.

Она резко свернула в узкий каньон, словно мышеловка. Стены сомкнулись вокруг, оставив лишь ленту звездного неба над головой. Это была ловушка. Но не для нее. Для них. По крайней мере Надежда была. Хотя бы минимальна.

— Кончились дороги, песчаная крыса? — раздался меньше чем через минуту хриплый голос самого быстрого преследователя — Мангецу Хозуки.

Он появился в проходе, блокируя выход. Его партнеры Мечники были где-то позади, уже рядом, отрезая путь к отступлению. Идеально.

Пакура остановилась, выпрямившись во весь рост. Ее руки, окровавленные и дрожащие от усталости, медленно сложились в знакомую одной ей кеккей-генкай последовательность печатей. Последние крохи ее чакры, ее жизненной силы, устремились к ладоням.

— Нет, — прошептала она. — Это твой последний шаг.

— «Шакутон Кеккай: Дзинцу Нэцудан!» — «Стихия Жара: Барьер Теплового Поглощения».

Воздух вокруг Хозуки задрожал и заструился. Он усмехнулся, чувствуя, как его меч, Хирамикарей, начинает жадно поглощать чужую чакру. Но это была не обычная стихийная чакра. Это была сконцентрированная, многократно разогретая до предела стихия Жара.

— Глупая! Мой меч конечно не Самехада, но он всё равно демонический и легко поглотит Всю твою чакру! — ощерился он, делая шаг вперед. Предвкушая. Ибо так было всегда. Без исключений.

— «Именно на это я и рассчитываю». — подумала она про себя, но с ледяной ясностью.

В тот миг, когда Хирамикарей коснулся ее энергетического поля, намного плотнее, Пакура не стала сопротивляться поглощению. Наоборот, она вложила в него всю свою волю, всю свою ярость. Она не отдавала чакру — она буквально иссушала меч.

Стихия Жара показала своё истинно хищное лицо.

Хирамикарей завизжал, засветился изнутри алым, неестественным светом. И будь это Самехада он бы быстро и жадно справился, даже со сложной стихией но....

Рукоять Хирамикарей раскалилась докрасна, а сразу после Хозуки с криком боли выпустил ее. Но было поздно.

— «Шакутон: Сакура но Хомура!» — «Стихия Жара: Плазменные сферы Сакуры».

Раскаленный добела сгусток плазмы, вобравший в себя всю поглощенную мечом и высвобожденную ею чакру, вырвался из клинка и рикошетом ударил прямо в грудь Хозуки. Он не успел даже вскрикнуть. Вспышка ослепила каньон, а звук удара был похож на хлопок гигантской ладони. От одного из легендарных мечников осталось лишь испарившееся облако с обугленным пятном вещей на скале и дымящийся, оплавленный обломок его двойного меча.

Тишина. И тут же ее нарушили яростные крики Фугуки Суйказана и Райги. Они ворвались в каньон, увидев "дымящиеся" остатки или скорее даже ошмётки вещей своего напарника. Их ярость была слепой и всесокрушающей кованой Кровавым Туманом.

Пакура, полностью опустошенная, без единой капли чакры, прислонилась к скале. Она сделала это. Один за нее. Теперь очередь за вторым. Она с вызовом посмотрела на надвигающихся мечников, готовясь к последнему, отчаянному рывку. Может быть, кунаем в горло...

Но следующий удар был слишком быстр.

— Шарах! — Молния Раиги полностью выжгла ее правое предплечье вместе с кистью, углями, а вторым ударом пригвоздив плечо к каменной стене. Агония вырвала из ее горла хриплый стон. Суйказан тоже приблизился, и отрубил левую ступню, его лицо явило собой искажение ненависти.

— Будешь долго умирать, сука, — прошипел он, опять занося свою гигантскую монструозную распилку. — Вначале, мы изувечим тебя, полностью оставим без рук и ног, затем трахне...

Его слова оборвались. Тень. Быстрее, чем ветер. Быстрее, чем молния.

Из темноты сверху спикировала фигура в высоком воротнике с причудливыми спиральными узорами. Он не падал — он парил, нарушая все законы гравитации, его вес казался плевал на эту самую гравитацию.

— «Дотон: Тоби Тцубуте — Стихия Земли: Техника летающих каменных глыб! Дотон: Номису но Май — Стихия Земли: Дзюцу Уменьшения Веса»! — «Шуншин»!

Практически миг...

Мгновенное телепортирующее падение Шуншина. И острейшие клинки Киба, которые уже занес Раига для казни, вдруг разрезали пустоту. А сам владелец меча замер с удивленным выражением лица, из его груди торчала длинная золотая цепь словно штырь — биндо. Смерть настигла его быстрее, чем он успел ее осознать.

Фугуки Суйказан же стоял дальше и только-только успел отпрыгнуть, его глаза расширились неверием от понимания и ярости. Он увидел развевающиеся огненно-рыжие волосы, узоры клана Узумаки, мон Патриарха на плече незнакомца и холодную, безразличную яки убийства в его глазах. А ещё он ощутил как внутри себя зарождается страх.

— Узумаки... Х-хаэро?! Здесь? Не может быть! — прохрипел он, отступая. Глава одного из древнейших и вкупе могущественных кланов, некогда не связанного ни с одной деревней, но десятилетие назад вошедший в Коноху. Патриарх Красноволосых Дьяволов и согласно «Бинго» это был Шиноби определенно уровня Каге, боец которого минимум стоит опасаться даже другим ниндзя S-Ранга. Сильный. Боец полный чакрой о чем Самехада сразу же дала знать.

Но хуже всего оказалось то что Патриарх Узумаки может летать.

Мысль о борьбе даже не возникла. Фугуки Суйказан, оказался мягко говоря очень невыгодной ситуации, а потому обыденно теряя достоинство, но зато сохраняя жизнь + время для мести, развернулся и на максимум сил бежал, с ощутимым оттенком паники, растворяясь в ночи.

Хаэро мазнул сенсорикой, но даже не посмотрел ему вслед. Его взгляд упал на истекающую кровью Пакуру. Без одной ступни и предплечья. Он молча выдернул чакро-проводящий прут Киба из тела Райги, затем подошёл к куноичи и без лишних слов вытащил другой клинок молнии из ее плеча. Его движения были быстрыми и точными, как у матёрого ирьёнина.

Пакура, теряя сознание от потери крови и боли, увидела, как его руки складывают печати.

— «Дотон: Йоми Нума» — «Техника Земли: Погружение в Болото Тьмы».

— «Дотон: Куки Хоин!» — «Техника Земли: Воздушный Купол».

Стены каньона утонули в себя и сдвинулись глубоко под землёй, образуя вокруг них небольшой, герметичный купол обклеенный Фуин скрывающий их от внешнего мира. Хаэро развернул свиток, лежавший у его пояса, и хлопнул по нему ладонью.

— «Кучиесе: Ирьё — Каге Буншин но Дзюцу!» — «Техника Призыва: Теневое Клонирование — Ирьёнин».

Из клубов дыма появился второй но теперь беловолосый Узумаки, однако аура того была как и у всех ирьёнинов нейтральной плюс лёгким почти незаметным — оттенком дотона. Клон немедленно приступил к работе, его руки засветились зеленым светом медицинского ирьё-ниндзюцу, останавливая кровотечения, локализуя травмы потерянных конечностей, и стабилизируя самые страшные раны.

Пакура лежала, не в силах пошевелиться, лишь в полу обмороке следя за ним глазами. Боль временно отступила, сменилась онемением.

— Ты будешь жить, пока, — голос Хаэро был низким и без эмоциональным. — Но твоя деревня даже мне очевидно что она для тебя мертва. Похоже... Они предали тебя. Отдали на убой. Да, я следил за Вами.

Она молчала. Он говорил правду, и эта правда жгла сильнее любой раны.

— Я предлагаю сделку, — продолжил он. — Мой лучший ирьёнин ранга-S вылечит тебя и со временем вероятно полностью восстановит, включая увечья, потерянные конечности и скорее всего чакро-каналы. Если ты согласна моя защита станет твоей защитой. Взамен ты обучишь техникам Стихии Ветра меня и... возможно ещё наследника клана — моего клана Узумаки. — было заметно что патриарх очень четко взвешивает каждое слово, продолжая медленно и степенно говорить. — Мой клан... обладает уникальным даром, но нам не хватает контроля. Некоторых стихий.

Пакура с трудом повернула голову. Сквозь туман в сознании она видела его лицо. В этом предложении не было жалости. Был расчет. Холодный расчет. Выгода. И это было явно честнее, чем лживые улыбки старейшин. Особенно самых изощрённых в интригах хитрых стариков совета — Манчи и Агаши. А ещё... предателя Расы.

Определенно.

Ее деревня предала ее. Нет. Минимум, часть верхушки. Скорее всего самая старая часть. Старые песчаные змеи политики. В том числе их инструментом выступил Раса — он тоже хотел ее смерти. Возврата не было. Не в таком состоянии инвалида. А потом станет поздно. Теперь... Была только смерть.

Или месть.

Но именно самой куноичи прямо сейчас и одной точно не выжить.

— Хорошо, — ее голос был тихим, как шелест песка. — Но я поставлю свое условие. Узумаки Хаэро сан ты поможешь мне отомстить Расе и старейшинам Сунагакуре. Позже. Значительно.

Хаэро внимательно посмотрел на нее, и в уголках его губ дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку.

— Мы — Узумаки привыкли вкладываться в долгосрочные отношения, поэтому приблизительно через пять... или максимум шесть лет я помогу, — сказал он. — Месть — сильный мотиватор. Договорились, м? — куноичи помедлила больше трёх минут но напряженно таки кивнула согласием.

Медик-клон тем временем закончил первую стадию обработки и "экстренного" лечения. Жизнь больше не утекала из нее. Но до полного выздоровления точно было ещё очень далеко. Слишком большие увечья всего организма включая чакро-систему нанесли клинки Киба и прочие.

— Ее нельзя перемещать на большие расстояния в таком состоянии, — доложил Ирьё Буншин Вакаши, обращаясь к своему Патриарху.

Хаэро же подумал несколько секунд. Выводы и дальнейшие последствия были неоднозначны, но... — Он наконец принял решение. — Я дам свою чакру, вылечи её на сколько сможешь сейчас, а потом будешь сопровождать. Мы забираем ее с собой. По возможности в воздухе. Расположение Южного фронта более чем в двух днях пути.

— «Куда бы ни сдвинулась наша линия южной обороны, а она точно не сдвинулась, — (подумал Хаэро), — она станет и ее убежищем. Пусть и сильно подвешенном состоянии, желательно ещё бы и скрытно. Пока. А там когда получится я приму её в клан. Нужно лишь подготовится. Сильный кеккей-генкай каждый день не встречается и такая наложница мне определенно не помешает, когда согласится, а она точно согласится, причём добровольно».

— Шакутон Пакура. — спустя час выдохнул Хаэро, дополнил. — Отныне ты будешь моим гостем.

Он поднял ее на руки с удивительной легкостью. Последнее, что видела Пакура перед тем, как погрузиться в целительный сон, — это спиральный символ на его плече, двигающийся в такт ее собственному дыханию.

— «Я потеряла Всё. — скользнула её угасающая цепочка мыслей. — Но возможно обрела хотя бы что-то: Кровавый долг, этого Узумаки — долг жизни, возможно судьбу нахлебницы — наложницы. Или же судьбу нукенина, которая когда сможет... то станет ключом к мести.

Так что Раса...

Ещё ничего не закончилось для тебя.

Нет. Наоборот.

ИГРА ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ!

***