Глава 3. Земля, которая никому не нужна

Слова Эйдара остались между ними над промёрзшей грядкой: именно её участки давали половину урожая Ардалей. Ивена ещё чувствовала под ладонью неровную, схваченную холодом землю и никак не могла решить, что тревожит сильнее — то, что чужой северный лорд изучил её работу внимательнее собственного отца, или то, что он, похоже, привёз её сюда вовсе не ради формального исполнения договора.

Она выпрямилась и отряхнула с перчатки крупинки почвы.

— Половину — преувеличение.

— Я знаю.

Ответ прозвучал без малейшего смущения.

Ивена посмотрела на Эйдара.

— Тогда зачем сказали?

— Хотел проверить, станете ли вы присваивать себе чужие заслуги.

— И?

— Не стали.

— У вас интересные способы знакомиться с людьми.

— У меня мало времени на долгие знакомства.

В разбитой раме над их головами посвистывал ветер. Он просачивался через щели, шевелил выбившуюся прядь у щеки Ивены и гонял по каменному полу сухой снег. Там, где раньше тянулись ровные дорожки между грядками, лежали осколки стекла, куски старой древесины и ржавые крепления.

Ивена снова посмотрела на оранжерею.

— Половину урожая я не выращивала.

— Я уже понял.

— Последние годы я отвечала за западные поля, часть садов и три деревни. Если сложить их показатели с остальными владениями, получится значительно меньше половины.

— Но именно после того, как эти земли перешли под ваше управление, они перестали приносить убытки.

— Потому что до меня ими управляли отвратительно.

— Это тоже объяснение.

— Правдивое.

Эйдар склонил голову.

— Тогда мне повезло ещё больше.

Ивена почувствовала, как уголки губ сами хотят приподняться, и отвернулась к длинному ряду занесённых снегом грядок.

— Пока рано радоваться. Я ещё не сказала, что эту оранжерею можно восстановить.

— Но вы уже решили попробовать.

Она подняла брови.

— Откуда такая уверенность?

— Вы стоите здесь четверть часа и за это время спросили про старые чертежи, систему обогрева, работников, прежние посадки и источники тепла. Человек, решивший отказаться, обычно спрашивает, где выход.

Ивена оглянулась на разбитую дверь.

— Выход я уже видела.

— Значит, вопрос закрыт.

Раздражаться на него оказалось удивительно удобно. Эйдар не повышал голос, не ссылался на титул и не требовал благодарности. Он просто отвечал так, что у неё сразу появлялось желание доказать обратное.

— Мне нужны десять дней.

— Для чего?

— Для ответа.

— Я думал, он у вас уже есть.

— Сейчас у меня есть только предположение. Если хотите красивое обещание, найдите человека, который ничего не понимает в земле. Он наверняка пообещает урожай к концу недели.

Эйдар посмотрел на тёмное небо за разбитыми рамами.

— Через десять дней здесь может лежать вдвое больше снега.

— Значит, нам придётся работать быстрее.

— Нам?

— Северу нужна оранжерея, насколько я понимаю. Или вы рассчитывали посадить меня здесь одну с лопатой и вернуться весной проверять результат?

Он усмехнулся.

— Что вам требуется?

Ивена ждала этого вопроса.

Она прошла вдоль ближайшей грядки, прикидывая размеры первой секции. Восстанавливать весь огромный комплекс сейчас было безумием. Здесь можно было потратить месяцы только на замену стекла и расчистку. Ей нужен был небольшой участок, на котором удастся проверить главное: можно ли вернуть земле устойчивое тепло, не пересушивая её.

— Десять рабочих. Два хороших каменщика среди них. Старое стекло, если у вас есть пригодные листы. Камень для каналов, древесина для рам, железные крепления. Ещё мне понадобятся семена из тех запасов, которые вы считаете наиболее ценными.

Эйдар слушал, сложив руки на груди.

— Всё?

— Пока да.

— И десять дней.

— Именно.

— Получите пять человек.

Ивена повернулась к нему.

— Я попросила десять.

— Я слышал.

— Тогда, возможно, проблема в северном счёте.

— Считаем мы прекрасно. Рабочих сейчас не хватает в других местах.

— Мне нужны десять.

— У вас будет пять.

Ивена несколько мгновений смотрела на него, ожидая продолжения.

Продолжения не последовало.

Вот и первое настоящее столкновение.

Дома она привыкла спорить с отцом за деньги, семена или людей, но там знала каждую слабость хозяйства и могла принести на совет три отчёта, доказывающих свою правоту. Здесь все цифры принадлежали Эйдару.

— Тогда двадцать дней, — сказала она.

— Десять.

— С пятью людьми я не выполню объём работы, рассчитанный на десятерых.

— Выполните меньший.

Ивена посмотрела вдоль оранжереи.

— Вы хотите понять, можно ли её восстановить?

— Да.

— Тогда мне нужен законченный участок, а не красиво расчищенная дорожка.

Эйдар подошёл к каменному бортику, на котором сохранились остатки старого крепления.

— Вам не требуется весь зал.

— Я и не собиралась браться за весь.

— Вот эта секция.

Он указал на дальнюю часть оранжереи, где несколько поперечных стен сохранились лучше остальных. Пространство было примерно в четыре раза меньше того, которое Ивена мысленно выбрала сначала.

Она прищурилась.

Эйдар продолжил:

— Восстановите её. Если через десять дней вы докажете, что система работает, получите людей на следующую.

— Сколько?

— Посмотрим.

— Вы всегда торгуетесь так, чтобы ничего не обещать?

— Обычно мне за это платят.

— Удобная должность.

Он протянул руку.

— Договорились?

Ивена посмотрела на его ладонь.

Широкая, с небольшими светлыми шрамами на пальцах. Не рука человека, который проводит всю жизнь за столом совета.

Ей вспомнился вчерашний договор.

Жалованье.

Право уехать.

Возможность предлагать изменения.

И отец, даже не поинтересовавшийся, на каких условиях будет жить его дочь.

Она вложила ладонь в руку Эйдара.

— Пять работников. Десять дней. Но материалы вы предоставите без попыток урезать каждую доску.

— Разумные количества.

— Это вы сейчас заранее оставили себе путь для отступления?

— Это я успел понять, что вы способны потребовать половину крепости на растопку, если решите, что так будет лучше для грядок.

Его ладонь была горячей даже через перчатку.

Ивена вспомнила, что перед ней дракон.

Эйдар отпустил её первым.

— Начнёте утром.

— Почему утром?

— Потому что сейчас вы идёте ужинать.

— Мы опять к этому вернулись?

— Я терпеливо ждал.

— Два дня дороги пережила.

— Это не доказательство того, что вам не нужен ужин.

— А если я предпочту ещё немного осмотреться?

Эйдар достал из кармана ключ, протянул ей и направился к выходу.

— Тогда через четверть часа вы обнаружите, что ничего не видите, замёрзли и всё равно хотите есть. Заприте дверь и идите в крепость.

— А вы?

— Я уже достаточно насмотрелся на эту развалину за четыре года.

Он вышел под снег.

Ивена посмотрела на оставшийся в руке ключ.

Первый северный ключ, который ей доверили.

На Ардалях у неё была целая связка: амбары, склады, хозяйственные дома, контора, винные погреба. Она много лет носила её на поясе и по звуку могла определить, какой ключ ударился о другой.

Там все ключи принадлежали отцу.

Этот — Эйдару.

Но он передал его ей.

Ивена задержалась ещё на несколько минут.

Теперь, когда рядом никто не стоял, оранжерея казалась больше. Под обломками просматривалась прежняя красота: арочные рамы, широкие проходы, декоративный камень вокруг старого бассейна. Когда-то здесь выращивали не только пищу. Возле одной стены Ивена обнаружила остатки каменных подставок под горшки, а в углу — узкую решётку для вьющихся растений.

Кто-то строил это место с надеждой.

Потом год за годом наблюдал, как оно умирает.

Ивена присела возле выбранной Эйдаром секции и снова взяла землю.

Если она ошиблась, через десять дней получит холодную грязь и пять человек, напрасно потративших силы.

Если окажется права…

Она высыпала почву обратно.

— Сначала проверим, чего ты хочешь, — сказала она грядке.

Ветер протянул через разбитое стекло горсть снега.

Ивена решила считать это ответом.

Утром её разбудил колокольный звон во дворе.

Ивена открыла глаза и несколько секунд разглядывала незнакомый потолок. Комната, куда её поселили накануне, находилась в восточном крыле крепости. Здесь не было тяжёлых занавесей, позолоты и резных панелей, которыми Орвен любил впечатлять гостей. Стены покрывала светлая штукатурка, у окна стоял удобный письменный стол, а возле кровати лежал плотный шерстяной ковёр.

На спинке кресла висел синий шарф Лисель.

Увидев его, Ивена окончательно вспомнила, где находится.

Она встала.

На столе лежала копия договора, оставленная вечером. Ивена действительно перечитала её перед сном и на полях уже успела отметить два пункта, которые собиралась обсудить с Эйдаром позже.

Но сегодня её интересовало другое.

За окном снег прекратился.

Двор был белым, люди уже расчищали дорожки. Несколько повозок выезжали из нижних ворот, возле складов разгружали мешки.

Север начинал работу до рассвета.

Ивена быстро оделась, заплела волосы, надела тёплый плащ и спустилась.

Она рассчитывала хотя бы выпить чего-нибудь горячего перед выходом, но в небольшом обеденном зале её уже ждал Ровен.

— Эйдар сказал, что вы потребовали десять работников.

— Он пожаловался?

— Похвастался.

Ивена остановилась.

— Чем?

— Тем, что вы пробыли в крепости меньше часа и уже потребовали людей, материалы и десять дней полной свободы.

— Полной свободы он мне как раз не дал.

— Тогда хорошо, что вы не видели его довольным.

На столе стоял завтрак. Ивена села напротив Ровена.

— Где мои пять человек?

— Ждут возле оранжереи.

— Уже?

— Вы же собирались работать.

Она взяла кусок хлеба.

— Мне начинает нравиться Север.

— Через два часа вы измените мнение.

— Почему?

— Вы познакомитесь с Брантом.

— Кто это?

— Старший каменщик.

— Он настолько ужасен?

— Нет. Именно поэтому вы с ним поссоритесь.

Ровен оказался прав быстрее, чем ожидалось.

Брант был невысоким крепким мужчиной лет пятидесяти, с огромными руками и густыми седыми бровями. Он встретил Ивену у оранжереи, выслушал её первые распоряжения и заявил:

— Не получится.

— Что именно?

— Всё.

Ивена посмотрела на остальных работников.

Кроме Бранта, Эйдар дал ей второго каменщика помоложе, двух плотников и женщину, которая раньше работала в оранжереях и знала устройство старых каналов.

Пять человек.

Ровно.

— Очень содержательно, — сказала Ивена. — А теперь попробуем подробнее.

Брант постучал каблуком по каменному полу.

— Каналы старые.

— Вижу.

— Камень потрескался.

— Тоже вижу.

— Тепло по ним не пойдёт.

— Почему?

Он посмотрел на неё с выражением человека, которому приходится объяснять очевидное.

— Потому что мы уже пробовали.

— Как?

— Давали жар снизу.

— Сколько?

— Сколько требовалось.

— Чем измеряли?

Брант нахмурился.

— Теплом.

Ивена подавила желание потереть лоб.

— Представим, что я никогда не была на Севере и совершенно не понимаю ваших замечательных способов. Покажите.

Брант повёл её в нижнюю камеру.

Спуск находился за боковой стеной. Узкая каменная лестница уходила под оранжерею, где располагалась старая система каналов. Ивена ожидала увидеть сложный механизм, но устройство оказалось проще.

Под грядками проходили широкие каменные короба. Из центральной камеры тепло расходилось по нескольким направлениям, постепенно прогревая основание.

Так было задумано изначально.

Проблема обнаружилась в центре.

Там камни потемнели и местами растрескались.

— Здесь использовали драконье пламя? — спросила Ивена.

— Да.

— Прямо здесь?

— А куда ещё?

Она присела возле стены.

Даже спустя годы на камне сохранились следы сильного жара.

— И сколько драконов одновременно?

— Один.

— Как долго?

— Пока земля наверху не становилась тёплой.

Ивена закрыла глаза и представила путь тепла.

Огонь в центральную камеру. Камень раскаляется. Жар идёт по первым каналам, но большая часть остаётся рядом с источником. Грядки в центре перегреваются, дальние остаются холодными. Тогда пламя усиливают. Центральная часть получает ещё больше жара.

— Вы когда-нибудь заходили сюда во время работы?

Брант фыркнул.

— Я не самоубийца.

— Значит, нет.

— Здесь невозможно находиться, когда пускают драконий огонь.

— А наверху?

— Тепло.

— Везде?

Он задумался.

— У дальней стены холоднее.

— Насколько?

— Откуда мне знать?

Ивена встала.

— Вот с этого и начнём.

— С чего?

— Перестанем греть то, что и без нас умеет нагреваться.

Брант посмотрел на неё.

— Госпожа, если не давать огня, никакого тепла вообще не будет.

— Я не сказала отказаться от него.

— А что сказали?

— Что ваш огонь стоит здесь, как лошадь в запертой конюшне. Можно заставить её бегать кругами сколько угодно, дальше стен она всё равно не уйдёт.

Молодой каменщик усмехнулся.

Брант бросил на него тяжёлый взгляд.

— И как госпожа собирается выпустить лошадь?

— Разделить поток.

— Тепло не вода.

— Разумеется. Поэтому и каналы будут другими.

Она вышла наверх.

Следующие два часа они расчищали выбранную секцию.

Ивена работала вместе со всеми.

Сначала Брант дважды пытался отобрать у неё лопату, считая, что госпоже достаточно указывать. После третьего отказа перестал. К полудню они убрали снег, вытащили осколки, сняли две повреждённые рамы и открыли доступ к старым грядкам.

Под мусором обнаружился каменный желоб для воды.

Женщина, работавшая здесь раньше, провела ладонью по краю.

— Этот ещё хороший.

— Вода откуда шла?

— Из верхнего резервуара. Весной наполняли талой, зимой носили из цистерны.

Ивена присела рядом.

— Почему перестали использовать?

— Замерзал.

— Где?

— Вот здесь, возле стены.

Ивена посмотрела на место, где желоб входил в грядку.

Ещё одна та же проблема.

Тепло распределялось неравномерно.

К вечеру руки ныли, спина болела, а волосы выбились из косы. Ивена сняла перчатки и увидела на ладони красную полосу от черенка.

Брант заметил.

— Завтра будет хуже.

— Вы всегда так поддерживаете людей?

— На Севере ласковые слова плохо чинят камень.

— Прекрасно. Завтра принесите ещё два молотка.

— У вас пять работников.

— Я помню.

— А работы на десять.

Ивена посмотрела на него.

Брант впервые улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Похоже, это было признанием.

Эйдар появился незадолго до темноты.

Он вошёл через уже расчищенную дверь и остановился.

За день оранжерея изменилась.

Пока немного.

Но под снегом показался пол, выбранная секция была очищена, повреждённые рамы лежали отдельно, рабочие сняли верхние камни с двух старых каналов.

— Вы что-то сломали? — спросил он.

Ивена выпрямилась.

— Очень рада вас видеть.

— Это не ответ.

— Тогда да. Пока в основном ломаем.

Эйдар подошёл к разобранному участку.

— Брант?

— Она хочет перестроить каналы.

— Зачем?

— Потому что считает, что мы четыре года неправильно греем землю.

Эйдар посмотрел на Ивену.

— Считаете?

— Знаю.

— Утром вы ещё предполагали.

— Утром я не видела нижнюю камеру.

— И что там?

— Следы того, как ваши драконы пытались поджарить оранжерею снизу.

Брант кашлянул в кулак.

Эйдар перевёл взгляд на почерневший камень.

— Ровен говорил, вы не любите драконье отопление.

— Я ничего не имею против драконов. Пока они не пытаются заменить солнце.

— Смелое заявление на моей земле.

— Хотите, чтобы я работала или соглашалась?

Эйдар задержал взгляд на её лице.

— Работали.

— Тогда завтра мне нужен человек, способный дать небольшой и постоянный поток драконьего тепла.

— Небольшой?

— Именно.

— Насколько?

Ивена задумалась.

— Настолько, чтобы здесь можно было стоять, не мечтая выбежать наружу.

— Очень точная мера.

— Другой у вас всё равно нет.

— Есть.

Он протянул руку к ближайшему камню.

Сначала ничего не произошло.

Потом Ивена почувствовала тепло.

Не пламя.

Камень под ладонью Эйдара начал постепенно нагреваться, и от него вверх поднялся лёгкий пар: растаяли снежинки.

Ивена подошла.

— Ещё раз.

Эйдар поднял бровь.

— Простите?

— Сделайте холоднее.

— Вы только что просили тепло.

— Меньше.

Он снова положил ладонь.

Ивена сняла перчатку и коснулась другого края камня.

Тепло распространялось ровно.

— Ещё меньше.

— Ивена.

Она впервые услышала своё имя без титула из его уст.

Оба это заметили.

Эйдар слегка нахмурился, но поправляться не стал.

— Если дать ещё меньше, вы ничего не почувствуете.

— Мне и не нужно чувствовать сразу.

Она убрала руку.

— Вот так и надо.

— Вы хотите, чтобы я десять дней сидел под вашей грядкой?

Брант отвернулся, явно скрывая смех.

Ивена посмотрела на Эйдара с невинным выражением.

— Я бы не посмела распоряжаться лордом Севера.

— Рад слышать.

— Но если у вас нет другого дракона, который способен контролировать силу…

— Есть.

— Значит, пришлите его.

— Не пришлю.

— Почему?

— Потому что завтра утром приду сам.

Он развернулся и ушёл.

Ивена смотрела ему вслед.

Брант наконец рассмеялся.

— Что?

— Ничего, госпожа.

— Говорите.

— Я работаю на Торвальдов тридцать лет. Никогда не видел, чтобы кто-нибудь позвал лорда Эйдара греть камни.

— Я его не звала. Я просила подходящего дракона.

— Конечно.

Ивена надела перчатку.

— Брант.

— Да?

— Завтра вы получите возможность объяснить своему лорду, почему ласковые слова не чинят камень.

Смех рабочих проводил её до двери.

На второй день Эйдар действительно пришёл.

Рано.

И без свиты.

Ивена обнаружила его в нижней камере рядом с Брантом, когда сама спустилась с чертежами под мышкой.

— Вы опоздали, — сказал Эйдар.

Она остановилась на последней ступени.

— На сколько?

— На семь минут.

— Рабочий день начинается после первого колокола.

— Он был восемь минут назад.

— Значит, на восемь.

— Уже лучше.

Ивена положила чертежи на каменный выступ.

— Если хотите наказать меня за опоздание, можете сегодня дать мне шестого рабочего.

— Ваши методы переговоров поражают.

— Значит, работают?

— Нет.

Она развела схему.

Старые каналы действительно шли слишком прямыми линиями от источника. Ивена предложила создать промежуточную каменную камеру, которая примет первый жар, а затем распределит его по нескольким более узким ходам. Камень будет отдавать тепло постепенно, и грядки не получат сильного перепада.

Эйдар долго рассматривал рисунок.

— Вы уверены?

— Нет.

Он поднял глаза.

— Неожиданно.

— Я никогда не работала с драконьим теплом под землёй. Если хотите услышать уверенное «да», могу солгать.

— Не стоит.

— Поэтому сначала сделаем одну секцию.

— Сколько камня испортим, если вы ошиблись?

Брант ответил:

— Немного.

Ивена посмотрела на него.

— Вы со мной согласны?

— Я сказал, что испортим немного камня. До согласия ещё далеко.

— Уже успех.

Они начали.

К полудню стало понятно, что схема на бумаге выглядит проще, чем в камне.

Один старый канал уходил глубже, чем ожидали. Второй оказался завален обломками. Пришлось менять направление. Брант ворчал, молодой каменщик пару раз ошибся с размером, а Ивена дважды перерисовывала часть схемы прямо на колене.

К вечеру они закончили первый распределительный участок.

— Проверяем? — спросил Эйдар.

Ивена посмотрела наверх.

Грядки ещё не были полностью подготовлены, но ждать до утра ей не хотелось.

— Да.

Брант поставил на разных участках несколько плоских камней одинакового размера. Ивена решила сравнивать их на ощупь через равные промежутки времени. Способ был грубым, но другого пока не было.

Эйдар спустился в камеру.

— Сколько?

— Как вчера. Самое слабое тепло.

Он приложил ладонь к центральному камню.

Ивена осталась наверху.

Сначала ничего не происходило.

Через несколько минут она коснулась первой плиты.

Тёплая.

Вторая была холоднее.

Третья — едва нагрелась.

Ивена нахмурилась.

— Добавьте немного.

Снизу послышался голос Эйдара:

— Насколько?

— Примерно на четверть.

— Очень научно.

— Работайте.

Тепло усилилось.

Через некоторое время первая плита стала горячей.

Вторая — приятной.

Третья всё ещё оставалась прохладной.

— Стоп.

Эйдар поднялся.

— Что?

— Не работает.

Брант посмотрел на неё с выражением, в котором читалось некоторое удовлетворение.

— Я говорил.

Ивена присела возле первой плиты.

Злость подступила мгновенно.

Она потратила целый день.

Люди разбирали камень.

Эйдар отложил свои дела.

И в результате получили ту же проблему, только в меньшем масштабе.

Ивена сняла перчатку и провела ладонью по каменному бортику.

Горячо здесь.

Теплее дальше.

Холодно у края.

Почему?

Она закрыла глаза, представляя путь.

Камень отдаёт тепло слишком быстро.

Значит…

— Нам нужен воздух.

Брант нахмурился.

— Что?

Ивена встала.

— Мы опять заставляем камень передавать весь жар напрямую. Нужно оставить между первым каналом и грядкой пустое пространство.

— Зачем?

— Чтобы тепло сначала расходилось внутри, а уже потом поднималось.

— Оно уйдёт в стены.

— Часть уйдёт.

— Значит, потери.

— Лучше потерять немного здесь, чем сжечь корни в центре.

Эйдар присел возле открытого канала.

— То есть вы хотите греть помещение под землёй.

— Небольшое. И уже от него — основание грядки.

Брант покачал головой.

— Придётся переделывать.

— Да.

— Всё, что сделали сегодня.

Ивена почувствовала, как щёки горят.

Пять человек весь день выполняли её распоряжения.

Она ошиблась.

Первым порывом было найти объяснение: старые чертежи, плохой камень, отсутствие точных измерений.

Но ошибка оставалась её.

— Да, — повторила она. — Переделывать.

Брант ждал.

— Завтра начнём заново.

— Значит, день потеряли.

— Значит, сегодня выяснили, как делать не надо.

Он хмыкнул.

— По-южному говорите.

— А по-северному?

— Ошиблись.

Ивена вздохнула.

— Хорошо. Ошиблась.

Эйдар посмотрел на неё.

— Это было трудно?

— Что?

— Произнести.

— Вы сейчас хотите помочь или развлечься?

— Пока выбираю.

Она собрала чертежи.

— Тогда выберите второе где-нибудь подальше.

Эйдар рассмеялся.

Брант снова качнул головой.

Ивена ушла из оранжереи злая, уставшая и впервые за долгое время довольная собой.

Потому что завтра можно было исправлять её собственную ошибку.

А не чужую.

На четвёртый день они получили тепло.

Не идеальное.

Но одинаковое на трёх из четырёх проверяемых участков.

Ивена стояла на коленях возле дальней плиты и держала ладонь на камне.

— Брант.

Он подошёл.

— Проверяйте.

Каменщик коснулся поверхности.

Потом второй.

Вернулся к первой.

— Похоже.

— Не «похоже». Одинаково?

— Рукой я вам точнее не скажу.

— Значит, одинаково.

— Упрямая женщина.

— Это сейчас было ласковое северное слово?

— Очень ласковое.

Они оба улыбнулись.

За несколько дней Брант перестал называть каждую идею обречённой. Теперь он ограничивался тем, что подробно объяснял, почему именно она не сработает. Ивена считала это огромным прогрессом.

Эйдар появлялся ежедневно.

Иногда на час.

Иногда на несколько минут.

Он никогда не спрашивал, «ну что, готово?». Вместо этого интересовался конкретным результатом: где теряется тепло, сколько камня пришлось заменить, какой участок станет следующим.

Ивена постепенно поняла, почему люди здесь работали при нём иначе, чем управляющие при Орвене.

Эйдар знал достаточно, чтобы заметить пустые оправдания.

Но не вмешивался в каждое решение.

На пятый день он пришёл, когда Ивена ругалась с Брантом из-за стекла.

— Я просила целые листы.

— Это целые.

— У этого трещина через половину поверхности.

— Она не дошла до края.

— Пока.

— Другого нет.

— На складе я видела три штабеля.

— То новое стекло.

— И?

Брант развёл руками.

— Лорд сказал использовать старое.

Ивена повернулась к Эйдару.

— Вы?

— Я.

— Почему?

— Новое предназначено для действующих теплиц.

— А эта?

— Пока не действует.

— Как она начнёт действовать, если вы отдаёте мне то, что никто больше не хочет использовать?

— Именно это я и хочу выяснить.

Ивена поняла.

Он проверял не только систему.

Её.

— Вы хотите увидеть, способна ли я сделать что-то из ваших отходов.

— Я хочу увидеть, стоит ли переносить сюда ресурсы, от которых зависят четыре работающие теплицы.

Раздражение немного отступило.

Логика была неприятной, но здравой.

— Хорошо. Тогда мне нужны деревянные накладки.

— Зачем?

— Эту трещину можно закрепить.

Брант нахмурился.

— Ненадолго.

— Нам нужно десять дней, а не десять лет.

Эйдар кивнул.

— Получите.

Ивена посмотрела на него.

— Так просто?

— Вы нашли решение дешевле нового стекла.

— Начинаете мне доверять?

— Я начинаю доверять вашему желанию не проиграть мне спор.

— Достаточная мотивация.

Их взгляды встретились.

На этот раз Ивена первой отвернулась.

Тепло от работающего канала здесь было ни при чём.

На шестой день помещение начало напоминать оранжерею.

Плотники восстановили большую часть рам выбранной секции. В треснувшее старое стекло вставили укрепляющие планки. Рабочие расчистили водный желоб, а Ивена вместе с женщиной из старой бригады перебрала сохранённые почвенные смеси.

Эйдар выделил семена.

Меньше, чем Ивена хотела.

Зато хорошие.

Она долго рассматривала маленький холщовый мешочек, принесённый со склада.

— Последние? — спросила кладовщица.

— Не последние. Но лучшие из оставшихся.

— Если не взойдут?

— Тогда мне будет очень стыдно.

Женщина фыркнула.

— Стыдом людей не накормишь.

Ивена улыбнулась.

— Поэтому постараюсь, чтобы взошли.

Перед посевом нужно было решить ещё одну проблему.

Вода.

Канал теперь не замерзал у стены, потому что часть нового тепла уходила туда, но вода в нём нагревалась быстрее, чем хотелось.

Ивена потратила утро, меняя направление подачи.

Брант терпел до обеда.

— Госпожа.

— Что?

— Вы третий раз переставляете этот камень.

— Знаю.

— Может, оставим?

— Нет.

— Почему?

— Вода идёт слишком быстро.

— Вода всегда идёт вниз.

— Спасибо. Без вас я бы не догадалась.

Он почесал седую бровь.

— А если просто уменьшить подачу?

Ивена открыла рот.

Закрыла.

Посмотрела на желоб.

На деревянную заслонку.

Снова на Бранта.

— Я вас ненавижу.

— Хорошо.

— Мы два часа перестраиваем угол.

— Я видел.

— И вы всё это время знали, что можно прикрыть заслонку?

— Я думал, госпожа хочет сделать красиво.

Ивена села прямо на каменный бортик и рассмеялась.

Через минуту смеялся Брант.

Ещё через две — плотники.

Когда Эйдар вошёл, половина бригады уже хохотала, а Ивена держала в руках деревянную заслонку, которой можно было решить утреннюю проблему за несколько минут.

— Что произошло?

— Север победил Юг, — сообщил Брант.

— Впервые за неделю, — добавила Ивена. — Наслаждайтесь.

Эйдар посмотрел на заслонку.

— И всё?

— Нет. Ещё выяснилось, что я способна два часа искать сложное решение, когда простое лежит у меня перед носом.

— Полезное открытие.

— Я рада, что вы довольны.

— Чрезвычайно.

Он протянул ей руку.

Ивена удивилась.

— Зачем?

— Вы сидите на мокром камне.

Она только теперь почувствовала холод под юбкой.

— Прекрасно.

Ивена вложила пальцы в его ладонь.

Эйдар легко поднял её.

Слишком легко.

На секунду она оказалась ближе, чем рассчитывала.

От него пахло морозным воздухом, древесным дымом и чем-то тёплым, едва уловимым. Возможно, так ощущалась драконья сила, когда он её не скрывал полностью.

Ивена отпустила его руку.

Эйдар тоже сделал шаг назад.

Брант вдруг чрезвычайно заинтересовался каменной кладкой.

Ивена решила, что вечером обязательно напомнит ему о его возрасте и необходимости беречь зрение.

На седьмой день они посадили семена.

Ивена сама делала первые ряды.

Земля уже прогрелась на нужную глубину. Она оставалась влажной и рыхлой, без сухой корки, которой Ивена опасалась после первых испытаний.

Рабочие двигались осторожнее обычного.

За неделю эта маленькая секция стала общей.

Каждый знал, сколько раз приходилось переделывать канал, какое стекло держится на честном слове и деревянной планке, где Брант положил новый камень, а где сохранил старый.

Ивена поняла это, когда молодой плотник остановил её возле одной грядки:

— Здесь лучше не наступать, госпожа. Под краем ещё не закрепили опору.

Не «ваша оранжерея».

И не «развалина».

Здесь уже было место, за которое люди переживали.

После посева Ивена долго стояла в дверях.

Внутри впервые пахло землёй.

Не снегом, старым камнем и ржавым железом.

Землёй.

Тёплой, влажной, подготовленной для жизни.

Эйдар пришёл ближе к вечеру.

— Закончили?

— Посадили.

Он осмотрел аккуратные ряды.

— Когда взойдут?

— Если взойдут.

— Вы опять не уверены.

— Никто не может приказать семени прорасти.

— Жаль.

— Вы бы попробовали?

— Разумеется.

— Вот поэтому земле и нужна защита от правителей.

Он усмехнулся.

— Сколько ждать?

— Несколько дней.

— До десятого?

— Должны показать себя раньше.

— А если нет?

Ивена посмотрела на ровную тёмную поверхность грядок.

— Тогда будем выяснять, где я ошиблась.

— Вы уже однажды это делали.

Она повернулась к нему.

— Вы всё ещё ждёте моего провала?

Эйдар задумался.

— В первый день ждал.

Ответ оказался неприятнее, чем хотелось.

— А сейчас?

— Сейчас мне любопытнее посмотреть, что вы сделаете, если получится.

Ивена не сразу нашлась с ответом.

— Попрошу ещё пять рабочих.

— Я так и думал.

— И хорошее стекло.

— Не увлекайтесь.

— Вы сами спросили.

Эйдар направился к выходу.

У двери остановился.

— Ивена.

Она подняла голову.

Он снова использовал имя.

Теперь это уже не казалось случайностью.

— Да?

— Завтра меня не будет в крепости до вечера.

— Хорошо.

— Если с отоплением возникнет проблема, Ровен знает, кого прислать.

— Я справлюсь.

— Я знаю.

Он ушёл.

Ивена ещё долго смотрела на дверь.

Три слова.

Совсем простые.

Но от отца она слышала их удивительно редко.

На восьмой день ничего не взошло.

Ивена убеждала себя, что это нормально.

Утром температура держалась ровно.

Вода шла правильно.

Земля не пересыхала.

Она проверила каждую грядку, ничего не нашла и занялась второй секцией: нужно было хотя бы подготовить расчёты, если первый опыт удастся.

К обеду всё равно вернулась.

Ничего.

Брант поймал её возле грядки.

— Госпожа.

— Что?

— Если будете смотреть на землю каждые четверть часа, она быстрее не решит.

— Я не каждые четверть часа.

— Каждый час.

— Это другое.

— Конечно.

Она ушла.

Через два часа вернулась снова.

Бранта уже не было, зато молодой каменщик улыбнулся так широко, что Ивена пригрозила отправить его чистить старый водный канал.

К вечеру ростков не появилось.

Ивена впервые почувствовала тревогу.

На девятый день ситуация не изменилась.

Она разрыхлила край одной грядки, проверила влажность, изучила семена из оставшегося мешочка.

Всё выглядело правильно.

И именно поэтому становилось страшнее.

Если бы она нашла ошибку — её можно исправить.

Но что, если земля действительно не подходит?

Что, если холод за годы изменил её сильнее, чем Ивена смогла определить?

Что, если проблема вообще не в отоплении?

Брант больше не шутил.

Рабочие продолжали заниматься рамами, но каждый проходил мимо грядок медленнее, чем требовалось.

После обеда пришёл Ровен.

— Эйдар вернулся.

Ивена подняла голову.

— Хорошо.

— Спросил, есть ли результат.

— И что вы сказали?

— Правду.

Она почувствовала раздражение.

— Могли бы дать мне до утра.

— Завтра десятый день.

— Я умею считать.

Ровен посмотрел на грядки.

— Вы сделали больше, чем здесь делали за последние четыре года.

— Если ничего не вырастет, это будут очень красивые тёплые грядки.

— Эйдар всё равно продолжит работу.

Ивена повернулась к нему.

— Откуда вы знаете?

— Я его знаю.

— А я не хочу продолжать только потому, что ему стало жаль потраченных усилий.

— Жалость здесь ни при чём.

— Тогда что?

Ровен улыбнулся.

— Спросите его.

Она уже ненавидела этот ответ.

Утром десятого дня Ивена пришла в оранжерею до первого колокола.

Снег за ночь усилился. Рабочие ещё не появились.

Она открыла дверь, зажгла два фонаря и прошла к грядкам.

Тепло встретило её сразу.

За десять дней пространство изменилось настолько, что первая картина казалась чужой. В выбранной секции стояли восстановленные рамы, большую часть щелей закрыли, по каменному желобу шла вода. От земли поднимался мягкий влажный запах.

И всё было пусто.

Ивена сняла перчатки.

Опустилась возле первой грядки.

Провела пальцем по поверхности.

Никакого зелёного цвета.

Вторая.

Третья.

Четвёртая.

Она знала, что десять дней — условность. Семена могли потребовать больше времени. Разница в температуре, новая почва, слабый свет — причин хватало.

Но Эйдар дал ей десять дней.

И она сама согласилась.

Дверь открылась.

Ивена не стала оборачиваться.

По шагам поняла, что пришёл не Брант.

Эйдар остановился за её спиной.

— Рано.

— Вы тоже.

— Не спалось.

— Мне тоже.

Он снял перчатки и подошёл к грядке.

— Ну?

Ивена покачала головой.

— Пока ничего.

Она ожидала разочарования.

Или хотя бы привычного мужского желания сказать, что он предупреждал.

Эйдар присел рядом.

— Тепло держится?

— Да.

— Вода?

— Тоже.

— Почва?

— В порядке.

— Тогда в чём проблема?

— Если бы я знала, проблемы бы не было.

Она сказала это острее, чем собиралась.

Эйдар не обиделся.

— Что будете делать?

— Ждать ещё.

— Сколько?

— Два дня.

— Вчера вы говорили, что сегодня всё станет ясно.

— Вчера я надеялась, что станет.

— Значит, вы ошиблись.

Ивена повернулась к нему.

— Если хотите услышать это ещё раз — да. Возможно.

Он сел прямо на каменный бортик.

— Вы думаете, я пришёл праздновать ваш провал?

— А зачем?

— Посмотреть.

— На пустую землю?

— На вас рядом с ней.

Ивена устало провела ладонью по волосам.

— Очень занимательное зрелище.

— В первый день вы сказали, что с землёй нужно договариваться.

— И?

— Похоже, она торгуется лучше меня.

Ивена невольно рассмеялась.

Смех вышел усталым.

— Вы хотя бы отвечаете.

— Иногда.

— Она пока молчит.

Они сидели рядом.

За стеклом начинало светать. Серое утро постепенно наполняло оранжерею, и огни фонарей становились бледнее.

Ивена смотрела на грядку.

— Знаете, чего я боялась больше всего, когда ехала сюда?

— Меня?

— Вы были в первой тройке.

— Приятно.

— Я боялась, что окажусь бесполезной.

Эйдар перестал улыбаться.

Ивена сама не понимала, почему говорит ему это.

Возможно, потому что устала десять дней доказывать всем, включая себя, что умеет что-то большее, чем выполнять чужие распоряжения.

— На Ардалях я знала каждое поле, — продолжила она. — Если что-то шло плохо, у меня хотя бы были годы опыта. Здесь другой холод, другая земля, другое тепло. Я могу ошибиться там, где дома даже не задумалась бы.

— Это вас пугает?

— Конечно.

— Хорошо.

Ивена повернулась.

— Что хорошего?

— Люди, которые не боятся ошибиться в незнакомом деле, обычно опасны для окружающих.

— Очень по-северному.

— Стараюсь.

Она снова посмотрела на грядку.

— Отец был уверен, что я справлюсь.

— Я думал, вас ранило обратное.

— Он был уверен по другой причине. Ему казалось, что я справлюсь с чем угодно, потому что всегда справлялась раньше. Поэтому меня можно было отправить. Я выдержу. Лисель — нет.

Эйдар несколько секунд молчал.

— Это тяжёлая цена за репутацию сильного человека.

Ивена опустила взгляд на руки.

— Я больше не хочу быть сильной потому, что кому-то так удобнее.

— Тогда не будьте.

Она усмехнулась.

— Легко сказать.

— Вы на Севере. Здесь вас пока никто не знает достаточно хорошо, чтобы требовать привычной версии Ивены Ардаль.

Эта мысль остановила её.

Пока никто не знает.

Она могла ошибаться.

Могла признать, что устала.

Могла начать заново.

И всё равно страшно хотелось, чтобы на этой проклятой грядке появился хоть один зелёный лист.

— Если ничего не взойдёт, вы заберёте рабочих? — спросила она.

— Нет.

Ивена подняла голову.

— Почему?

— Потому что отопление работает.

— Оно должно выращивать растения, а не просто нагревать камень.

— Это следующий вопрос.

— Значит, дадите мне ещё время?

— Если попросите.

Она посмотрела на него подозрительно.

— Сколько?

— Сколько разумно.

— Это ловушка?

— У вас странное представление о переговорах.

— Вы первый день дали мне только половину людей.

— И справились вы с пятью.

— Потому что мы работали вдвое больше.

— Вот поэтому следующая секция получит семь.

— Десять.

— Восемь.

— Девять.

Эйдар улыбнулся.

— Восемь.

— Я вас не люблю.

— Это пока не входит в договор.

Ивена открыла рот.

Поняла, что именно он сказал.

Эйдар тоже понял.

В его глазах появилось выражение, которого раньше она не видела.

Между ними на мгновение возникло странное напряжение, совсем не связанное с теплицей, долгом или Ардалями.

Ивена первая отвернулась.

— Отлично. Восемь.

— Договорились.

— И новое стекло.

— Началось.

— Я десять дней смотрела на эту трещину над головой. Если она рухнет на рассаду, я выставлю счёт лично вам.

— Тогда заменим.

— Всё?

— Самые плохие участки.

— Вы учитесь.

— У ужасного учителя.

Она опять рассмеялась.

И тут заметила что-то у самой кромки грядки.

Сначала решила, что на тёмную землю упал кусочек старого стекла и отразил зеленоватый свет.

Ивена наклонилась.

Сердце ударило.

— Подождите.

Эйдар замолчал.

Она опустилась на колени.

Пальцы коснулись земли рядом с едва заметной точкой.

Тонкий зелёный стебелёк пробился между комочками почвы и согнулся под тяжестью собственной маленькой верхушки.

Ивена перестала дышать.

— Эйдар.

Он присел рядом.

— Вижу.

— Нет, вы понимаете?

Она повернулась к нему, уже не пытаясь скрывать улыбку.

— Оно взошло.

Эйдар посмотрел на росток.

Потом на неё.

И впервые Ивена увидела его по-настоящему открыто улыбающимся.

Без осторожности.

Без насмешки.

Его лицо стало моложе, а взгляд потеплел так, что у неё внезапно перехватило дыхание сильнее, чем от первого зелёного листа.

— Поздравляю, Ивена.

Она хотела ответить.

Не успела.

Снаружи ударил ветер.

Огромная стеклянная стена содрогнулась от основания до самой высокой рамы.

Эйдар мгновенно поднялся.

Второй порыв оказался сильнее первого. Где-то над ними заскрежетал металл, снег плотной волной ударил в стекло, и оранжерея наполнилась гулом приближающейся бури.

Ивена вскочила.

— Что происходит?

Эйдар уже шёл к двери.

За мутным стеклом исчезли очертания крепости. Белая стена закрыла двор за считаные секунды.

Он потянул дверь на себя.

Она не поддалась.

Эйдар навалился сильнее.

Снаружи раздался хруст, словно по камню прошла трещина, а по нижнему краю двери стремительно пополз белёсый лёд.

— Отойдите, — приказал Эйдар.

Ивена сделала шаг назад.

Он снова дёрнул дверь.

Та осталась неподвижной.

Очередной порыв ударил по оранжерее, стеклянные рамы жалобно задрожали, а ветер снаружи завыл так, что заглушил все остальные звуки.

За несколько мгновений дверь намертво вмерзла в проём.