— Ну что ты меня будто на фронт провожаешь?

— Упаси господи! Что ты такое говоришь?

— Вот именно! Я же не на фронт еду, а на практику.

— Вадим! Мне кажется, ты просто сам не осознаёшь всей серьёзности того, что затеял. Ты же едешь в деревню! Я посмотрела, этого твоего Липиного Бора нет в энциклопедии, он даже на политической карте страны не обозначен. Ты никогда в деревне не бывал, не знаешь, с какими трудностями там столкнёшься, что за люди там живут. Ты же вырос в городе, в профессорской семье, а там совсем другая среда.

— Мама, может быть, ты не замечаешь, что я давно уже не ребёнок… — начал раздражаться Вадим.

— Сынок, для нас, для родителей, дети всегда остаются детьми. Даже очень взрослые.

— Мама, я уже взрослый. Ну что ты в самом деле? Я три года на флоте отслужил, не пропал. Знаешь, там было много деревенских. Очень, я тебе скажу, хорошие были ребята. Просто замечательные!

— Ой, как бы мне хотелось верить, что и теперь тебе встретятся только добрые люди.

— Папа, ну хоть ты скажи своё веское слово.

Отец снял очки и с улыбкой сказал:

— Сын, ты же понимаешь, что у нас дома моё слово веским не бывает. Это не на кафедре. Здесь только у мамы аргументы веские. Но и ты постарайся её понять — один ты у нас. Мы привыкли, что ты всегда рядом, а тут на целый месяц уезжаешь. Я даже не уверен, что ты из той глухомани сможешь нам хотя бы раз в неделю звонить, чтобы мы знали, что у тебя всё хорошо.

Вечером Вадим записал в дневнике:

«Завтра начинается, наверное, главное в моей жизни событие 1975 года — практика в районной газете. Надеюсь, что мамины опасения окажутся беспочвенными и на моём пути будут встречаться только добрые люди».