Последние дни пребывания в санатории преподнесли мне еще один сюрприз. Уехали соседи, составлявшие мне компанию за столиком в ресторане, и за ужином на их местах я обнаружила двух импозантных мужчин. Поздоровавшись, вдруг поняла, что сегодня днем уже видела одного из них в актовом зале. Проходя мимо после обеда, я услышала доносившийся оттуда прекрасный мужской голос, который исполнял «Синюю вечность» Магомаева, — шла репетиция конкурса среди отдыхающих «Алло, мы ищем таланты!», запланированного на вечер.
Да, это был он: очень статный незнакомец, лет пятидесяти пяти — шестидесяти, высокий, плотный, хорошо сложенный, седоволосый, да еще с шикарным баритоном. Внутри меня что-то давно забытое и покрытое пылью времени напомнило о себе в этот момент. Конечно, я не удержалась и сделала совершенно справедливый комплимент исполнителю прекрасной песни. Волей-неволей познакомились, а после ужина Андрей с Сергеем (так звали наших новых знакомых) предложили нам с Верой прогуляться, чтобы показать им пляж соседнего санатория. Дорога была неблизкой, но погода располагала, и мы согласились.
По пути познакомились поближе и узнали, что мужчины — москвичи, а сюда приехали по работе. Андрей — бизнесмен и владелец предприятия, занимавшегося поставками какой-то ценной аппаратуры для нашей АЭС, а Сергей — его компаньон и топ-менеджер. В санатории они остановились только на три дня и очень хотели успеть осмотреть окрестности Нарочи, где оказались впервые. Роль гидов они предложили нам с Верой. Мы общались почти беспрерывно, чему сильно способствовал общий столик в ресторане санатория. За два выходных дня мы посмотрели Мядель, добрались до Аптекарского сада и покатались на лошадях в Наносах — культурная программа получилась очень насыщенной, благо, мужчины были с машиной.
В последний вечер нашего отдыха Андрей пригласил меня на прогулку. Я уже все поняла. Как-то сразу. Но пока ситуация меня только забавляла: мужской вопрос в собственной жизни я давно закрыла на крепкий замок. «Андрей слишком хорош, чтобы это стало реальностью. В сказки я давно не верю, а вокруг полно молоденьких да хорошеньких», — таковы были мои справедливые и адекватные мысли умудренной и немолодой женщины. Однако его настойчивой просьбе я уступила и дала свою визитку — правда, с абсолютной уверенностью, что никогда больше не увижу этого человека.
Мы шли и никак не могли насытиться ароматом соснового леса после летнего дождика, который только что закончился. Андрей что-то рассказывал, шутил, а я внимательно слушала и хохотала. Он тоже с удовольствием слушал мои рассказы о том, чем я занимаюсь. И чем дольше я говорила, тем больше у него округлялись глаза:
— Никогда бы не подумал, что женщина могла в начале десятых годов создать такой образовательный проект, еще и в интернете, когда Сеть только начинала свое развитие.
— Да я и сама не думала, — рассмеялась я и, чуть помедлив, добавила: — Но, видимо, пришло время передать бизнес в молодые руки.
— Кира, так вы хотите отойти от дел? — удивился Андрей.
— Устала, пора на покой. Я сделала все, что могла, теперь пусть молодежь работает, — объяснила я.
— Значит, судьба, — как-то некстати отреагировал он.
— Это вы о чем?
— Вы в Москве часто бываете? — вопросом на вопрос ответил мужчина.
— Нечасто, но бываю.
Андрей обрадовался:
— Отлично, тогда с меня прогулка по городу, посещение «Зарядья» и теплоходное путешествие по Москве-реке.
Я только улыбнулась и на всякий случай кивнула своему собеседнику.
На следующий день мы с Верой разъехались по домам, мужчины же отправились решать свои вопросы в Островец.
Я никогда не водила машину, искренне считая, что все водители — гениальные мультитаскеры, которые могут одновременно выполнять сразу несколько действий: и за дорогой следить, и вовремя на знаки реагировать, и смотреть в разные зеркала и приборы, да еще и вести беседу со своими пассажирами. Такого дара я была лишена и предпочитала пользоваться услугами такси либо просила сына отвезти меня, поэтому в санаторий за мной приехал Матвей.
По дороге домой он недоумевал: «Кто это, такой навязчивый, постоянно тебе пишет? Не дают отпуск догулять нормально». Сыну и в голову не могло прийти, что мне пишет мужчина, никак не связанный с агентством. Матвей с детства привык к тому, что я одна, и хорошо знал, как тяжело впускаю кого-то в свою личную жизнь.
Андрей писал, что уже скучает, что хочет поскорее увидеться снова и что будет ждать меня в гости в Москве. Я улыбалась, мне было приятно такое активное внимание этого симпатичного и обаятельного человека, внезапно свалившегося на мою голову. Несмотря на то, что он мне очень понравился, я не верила в продолжение санаторного романа и была практически уверена, что мессенджеры никогда не заменят наших живых бесед на лоне природы. «Отпуск закончился — закончится и только что начавшееся знакомство», — думалось мне. К тому же я совсем ничего не знала об Андрее: женат ли, разведен ли, а может, убежденный холостяк? Не спрашивала, так как никаких планов не строила и давно уже трезво смотрела на жизнь.
Мы полгода переписывались в мессенджерах и созванивались по видеосвязи, иногда Андрей даже пел мне свои любимые песни и играл на гитаре. Он оказался вдовцом со стажем в десять лет, имел двух взрослых сыновей и четверых внуков. Я думала, что такое невозможно в моем возрасте, однако у нас оказались схожие интересы и вкусы: Андрею тоже нравилась как классическая, так и эстрадная современная музыка, он также увлекался литературой и часто пересматривал советские фильмы. Кроме того, мы приблизительно одинаково видели устройство этого мира, поэтому наши беседы часто превращались в философские дискуссии. В общем, темы для разговоров находились всегда, нам было интересно друг с другом.
На Новый год он приехал в Минск по работе, но не только. Предложение Андрея выйти за него замуж и переехать в Москву не стало для меня неожиданным. И, несмотря на это, я колебалась, тщательно взвешивая все за и против. В Минске меня уже ничего не держало: бизнес был продан, у сына — давно своя семья. Но надо ли менять привычную, устоявшуюся жизнь? С другой стороны, я всегда могла вернуться домой: Россия — близкая нам во всех смыслах страна, да и расстояние небольшое.
Мы сидели в моей кухне и совсем по-простому, прямо-таки посемейному, чаевничали. На мои логичные возражения о том, что людям с совершенно разными привычками и бытовым укладом в таком возрасте сложно жить в гармонии, он ответил признанием:
— Кира… Кира Михайловна, я все понимаю. Ты думаешь, меня это не заставляет задумываться? Но я уверен: если человек хочет, он сделает больше, чем тот, кто просто «может». А я хочу. Очень. Я уже говорил, что ты — чудесная женщина, красавица и умница, прекрасный собеседник и человек. Ох, тяжело в таком возрасте признаваться в любви, но я сделаю это, — Андрей замолчал на секунду, а потом, набрав воздуха в легкие, продолжил: — Я люблю тебя. Очень. Люблю твою душу, твой голос и наши длинные разговоры по вечерам. К таким, как ты, дорога долгая. Таких, как ты, просто за углом случайно не встречают. Думаешь, почему столько времени у меня не получалось второй раз жениться, а у тебя — снова выйти замуж? Потому что мы уже шли навстречу друг другу — считай, место «второй половинки» для каждого из нас было уже занято. Мы шли долго, встречая не тех, но заслужили друг друга и должны быть вместе. Боженька вот наконец благословил нашу встречу. И спасибо ему за это.
Андрей придвинулся поближе и продолжил:
— Ты не выходишь из моей головы и моего сердца, хоть плачь. Очень хочу, чтобы ты была рядом, а не в этом дурацком смартфоне. Не отталкивай меня, пожалуйста. И у тебя, и у меня накопился большой опыт всякого. Мы и любили, и ненавидели, но это же жизнь человеческая. Это нормально. Каждый должен пройти свой путь и получить свою порцию «грабель» и тумаков. Вопрос только в том, каким он выйдет из этого лабиринта. Теперь, в нашем возрасте, должно быть важным не то, что происходило в прошлом, а то, что ждет впереди. Я обещаю, что ты не пожалеешь. И да, мне совсем не интересно, как ты будешь вести хозяйство, — Андрей рассмеялся, вспомнив мои слова о том, что я терпеть не могу готовить. — Да ты его и вести-то не будешь: у меня есть специально обученный человек. Я давно холостякую, в моем доме Милана Евгеньевна работает много лет, и с твоим переездом я не планирую ее увольнять. Так что по-прежнему будешь проводить свои дистанционные занятия с детьми, если захочешь, а также отдыхать и меня поддерживать. У тебя это хорошо получается. В общем, предлагаю тебе стареть вместе со мной. Мне с тобой тепло, хорошо и спокойно. И я очень надеюсь… Нет. Я чувствую, что и тебе мое общество тоже доставляет удовольствие, — он широко улыбнулся, заглядывая мне в глаза.
Мое сердце таяло и от радости, и от нежности одновременно: за все долгие годы одиночества я никогда и ни от кого не слышала таких важных, теплых и очень дорогих мне слов. Но я не могла произнести ни звука от подкатившего к горлу кома, поэтому молчала, едва сдерживая подступившие слезы.
Андрей, уловив мое настроение, продолжил:
— Ни одна, как ты говоришь, «молоденькая и хорошенькая» не даст мне того, чего я хочу, поверь. Проверено. Мне не нужна идеальная женщина, мне нужна настоящая и любимая. Мне нужна моя женщина. И это ты.
Он взял мою руку в свои ладони и медленно и нежно поднес ее к своим губам. Я не смогла сидеть и, справившись наконец с чувствами, обняла Андрея за плечи и поцеловала в небритую, с пробивающейся сединой, щеку:
— Только не торопи меня, ладно? Давай весны дождемся, а там посмотрим. Мне надо собраться с мыслями. Я боюсь говорить тебе о любви, но ты и сам чувствуешь и видишь, что за время нашего знакомства стал для меня очень близким, практически родным человеком. Разлука с тобой мне тоже дается нелегко, но если говорить о совместном быте, то я еще должна научиться жить под защитой мужчины, а не решать все сама, как делала всегда. Ты же понимаешь, что это впиталось прочно, уже не выковыряешь. Вот так у нас с тобой все непросто…
Андрей молча, очень внимательно, не перебивая, слушал меня. Мы оба хорошо понимали абсолютную правоту моих слов. Этот непростой разговор закончил он:
— Я не буду тебя торопить. Я обещал. Но буду ждать, у меня терпения хватит.
— Спасибо.
Чтобы разрядить обстановку, Андрей загадочно улыбнулся и подмигнул:
— А ты вообще в курсе, что в нашем возрасте нормальному мужику нужна уже не столько красивая женщина, сколько умная? И знаешь почему? Потому что мы, мужчины, в шестьдесят уже не очень хорошо видим, но еще неплохо соображаем.
Мы рассмеялись, а потом назначили нашим часом икс май наступившего нового года.
Как-то ночью, лежа без сна с бесконечно сменявшимися мыслями, я за несколько часов прокутила в памяти всю так быстро пролетевшую и уже немалую часть моей жизни. И вдруг вспомнила тот самый случай, когда мы с Тамарой, будучи молодыми и еще незамужними девчонками, ездили в Серебрянку к гадалке. Я будто снова отчетливо «услышала» ее слова: «Ты выйдешь замуж два раза. Но второй брак состоится очень нескоро. Лет двадцать пять — тридцать до него. Долго будешь одна. Второго мужа будут звать Андреем».
Время пролетело быстро, наступил мой любимый май — наш час икс. Андрей сам приехал за мной. Перед отъездом я решила показать ему Минск и повела в Верхний город. Мы шли по Зыбицкой, и он никак не мог понять, почему у этой улицы такое забавное название:
— Зыбко, зябко — это что значит? Наверное, холодно или неустойчиво? Что тут раньше было? Я вижу старинные отреставрированные здания.
— Название «Зыбицкая» происходит от слова «заболоченная», то есть «зыбкая». Это одна из самых старых улиц Минска. Появилась в Средневековье, по-моему, в XVI веке. Потом улица называлась Болотной из-за образовавшегося в этих местах болота: река Свислочь поспособствовала. А теперь — видишь, какая красота, самое тусовочное место молодежи, — отреагировала я.
— Класс, вот это здорово! А ты молодец, хорошо знаешь историю города, — восхитился Андрей.
Я улыбнулась:
— Ну это же мой родной город, я здесь родилась и живу всю жизнь.
— Не всю, — Андрей хитро подмигнул: — А только первую половину.
— Хорошо, как скажешь, — рассмеялась я и предложила: — Давай пройдемся еще по набережной, а потом поднимемся на смотровую площадку гостиницы «Беларусь», хорошо?
— С удовольствием. С тобой — куда захочешь, честное слово, — веселился Андрей, — хоть на крышу, хоть на Эверест.
Мы спустились вниз и пошли вдоль берега, наблюдая, как молодежь плавает на катамаранах по Свислочи, гуляют парочки, катаются велосипедисты и играют уличные музыканты.
— Я понимаю, сложно переезжать в другой город, но ты же будешь приезжать в Минск. Я тебя не на другую планету увожу, — попытался подбодрить меня Андрей, — это вообще не расстояние. Так что не вешай нос!
Я в очередной раз почувствовала тепло и искренность в словах этого человека. Его уверенность в правильности нашего решения и любовь ко мне уже не вызывали никаких сомнений. Но главным для меня стало другое: в этот момент я уже точно знала, чувствовала, что тоже люблю его. И это чувство значительно превосходило по объему то, что было когда-то к Диме.
Я испытывала к Андрею сразу все: и женскую любовь, и нежность, и тепло, и благодарность. Я ценила его за надежность и зрелость, за его мудрость и способность позаботиться обо мне, за его остроумие, юмор и даже иногда мальчишество. Представлять свою жизнь без него я уже не хотела. Андрей действительно умел ждать: он определенно дождался того, о чем мечтал без малого год с момента нашей встречи в санатории.
Спустя несколько дней мы собрали мои вещи и отправили их в Москву специальным рейсом на грузовой машине, а сами приняли решение лететь самолетом. Андрей крепко держал меня за руку, на безымянном пальце которой красовалось колечко с изумрудом — подарок моего будущего мужа. Я сидела и рассматривала в иллюминаторе разноцветные пушистые облака, подсвеченные лучами восходящего солнца. И вдруг на какое-то мгновение мне показалось, что в одном из них я вижу очертания моей мамочки, ушедшей от нас два года назад. Испугавшись видения, я вздрогнула. Андрей отреагировал и сжал мою руку еще крепче, будто успокаивая, а я поняла: это знамение. Мамин голос, звучавший где-то внутри, успокаивал и благословлял: «Лети, доченька, и будь наконец счастлива! Ты очень долго ждала этого. Очень. Ты давно заслужила свой кусочек женского счастья. Лети!» И я летела.