Все интересно на чужой земле, в чужом хваленом краю, да еще в таком дальнем забугорье. И дома какие, и машины. На дороги самый свой первый взгляд бросают все, вырвавшись из страны, все газеты которой и другие говорящие средства массового наступления о плохих российских дорогах всякий раз напоминают. Которые и три века назад были плохими, и нынче плохи, а в будущем еще хуже обещают быть. И давно уже поверивший во все плохое в своей стране русский взгляд ласково дороги импортные оглаживает — широконькие да гладенькие. И машины еще не имеет, а в дороги уже влюблен, и взаимность никакая не нужна, сам от полноты душевной любит и трепещет.

Крыши черепичные после шиферных смотрятся тоже куда уютнее. И все, что тебе после аэропорта открывается, любишь и все тут. Это же тот, светлый, отлаженный, демократическим законом подпертый, химическими средствами в красивых упаковках вымытый, удобный, самый лучший, цивилизованный мир, где все счастливы и у всех все есть. Если и не рай, то полрая — точно. И даже старость здесь красивая — в шляпках и машинах разъезжает. Не то что наша — фуфайки да косоньки седые. Вот и стреляешь во все глазами, не снимая с лица глупой счастливой улыбки, что до всего этого добрался. Тем более что ты-то всего этого достоин, и перед твоими глазами налицо все тому подтверждения. Где уж не улыбаться? Оно само получается, кривишься в улыбке и все тут. Изнутри она тебя подпирает. Тем более, дел-то осталось — вздохнуть полной грудью, выйти на перекресток, оглядеться и — вперед за счастьем.

Встречу свою в порту Ольга оплатила еще в Москве. Давно это было, от тех ее денег, поди, и след простыл. Переживала, но надеялась на слово «бизнес». Ей в Москве фирмерша часто повторяла: «Это наш бизнес, это не ваша проблема». И действительно, их бизнес для Ольги не стал ее проблемой — встретили и в пустую квартиру отвели.

Двести долларов за ночь.

Деньги сразу, за телефон и электричество — отдельно. Много чего посчитала на одну неделю, страховку упомянула, в цивилизованном мире без нее никак, и почти на две тысячи зеленых сразу Ольгино, уже истаявшее, нажитое всей родительской жизнью состояние облегчила.

И спи, дева, не тужи. Пожуй печенье, выпей минеральной воды из бутылки, принесенной тебе от душевной щедрости, помня, что ты только с самолета. Посмотри в наступившую за окном темноту, послушай хор остервенело орущих цикад и усни на чужом одеялке. Благо, полы все в квартирке мягким искусственным покрытием прикрыты — не на голом валяться, на цивилизованном, все веселее. А когда узнаешь, что двести австралийских долларов, что вдвое легче твоих американских, за целую неделю, а не за одну ночь стоит квартирка много лучше, чем та, в которой ты впервые в стране почиваешь, и что телефон и электричество ты оплатила с таким же размахом, а страховка вообще тут ни при чем, то будет поздно. Да и чего горевать? За учебу в цивилизованном мире платить положено. А ты только в нулевой класс поступила, так что плати, поворачивайся, пока будет чем.

Да и не будет, все равно платить обязана.

И знала будто, что на новом месте цепляться нужно будет хоть за что-то, а, поди ж ты, все равно ничего не надумала реального. И когда ей предложили уборку туалетов, оскорбилась, растерялась, расстроилась.

А что ты можешь, дева? Или еще не поняла, что ни писать, ни читать, ни сказать и ни понять из говоренного ничего не в состоянии? Вот и сузился весь твой горизонт до уборки нужника. И то по блату. По гостевой визе работать-то не положено.

Через неделю Ольге другую работу предложили — за десять долларов в час офисы убирать. Платить будут за три с половиной часа, но работать нужно, пока все не сделаешь. Те, кто встретил ее, и обихаживали. Не за бесплатно, конечно, но и этому Ольга рада — на перекресток-то она выйти может, а дальше-то куда? Конечно, она научится говорить по-английски очень быстро, так быстро, как ей обещали знатоки зарубежной жизни, ой, мол, как попадешь в языковую среду, так и сразу… Да и самой ей так виделось из родного угла. А пока это «сразу» не подоспело — плати за толмача да заглядывай ему в глаза.

Десять долларов в час на русские уши музыка, а на деле — скрежет зубовный. Билет в электричке — три в один конец, в два — пять, если не очень далеко. Булка хлеба, что на хлеб похожа, — три, а что вата — дешевле, да в горло не сразу ее пропихаешь. А квартира? А все остальное? Ладно, еще есть, от чего отщипывать, а что дальше?

Переводчица на ее страхи знающе и ободряюще рассмеялась. Они приехали, мол, с одним долларом в кармане шесть лет назад и выжили. Их тогда сразу на социал взяли, то есть платили, как безработным, да курсы английского бесплатные, и дом вскоре от хаузенкоммишен дали, как безработным. А что? Замечательно. Живешь, как в своем, а платишь меньше. Разница только в том, что если умрешь, то к детям он не переходит — только государству, да без разрешения ничего ни перестраивать, ни достраивать нельзя. И даже гостей приглашать надолго нельзя. Однако сейчас времена построже. Теперь и социал ограничен, и очередь на государственное жилье большая. Но сначала нужно получить визу постоянного жителя, без которой никому ничего не положено. Даже унитазы мыть.

Это шесть лет назад еще было возможно попросить политического убежища, а теперь все — Россия страна демократическая…

На шесть лет опоздала Ольга за таким счастьем, что переводчице досталось, и теперь, по раскладу бывалых людей, перед ней к счастью лежала только одна короткая реальная дорога — замуж.

Выйти замуж. Два года отжить. Получить визу. Развестись и быть свободной птицей, гражданкой Австралии. Но два года нужно жить так, чтобы муж не написал в департамент по иммиграции жалобу. При жалобе срок получения гражданства отодвигается.

Если сама жениха найдешь, ходи, знакомься — твое счастье. Но за шесть месяцев такое сотворить почти нереально. Да и хлопотно, и ненадежно. Лучше всего жениха купить. И красная цена ему сейчас — двадцать тысяч американских или сорок австралийских. Про фиктивный брак знать никому нельзя, и жилье супружеское должно быть общим. Натуральность брака будут проверять люди из департамента по иммиграции — у соседей справки наводить, фотографии о том, как молодые отдыхают или как с родными связь поддерживают, будут просить, финансовые документы некоторые, чтобы видно было, что у вас хозяйство общее… Да мало ли. Заморочек много, но все обойти можно. Так что, смотри, думай и решай, но не тяни — времени у тебя в обрез…

Вот и спроворили тебе, голуба, первый расклад на счастье. Вот и наворошили тебе для него рекомендаций. Много нового, да мало хорошего.

Сиди локоть ищи, авось, укусишь.