Камила

Не получается догнать. Богдан просто со всей дури хлопает дверью почти перед носом и закрывается на ключ, а я тихо облокачиваюсь на дверь и плачу.

Он скорее всего и не видел мою слежку, не обратил внимание на мою фигуру.

Плевать.

Мне так больно, что выть хочется, но вместо всего этого я молча вываливаю всю боль из души.

— Открой, — униженно шепчу, не решаясь уйти. Слезы градом текут по щекам, и я понимаю, что это конец. Что-то произошло, я ему не нужна.

Ну вот только что?

За что он меня так наказывает, будто я виновата во всех его бедах?

— Пожалуйста, открой, — снова пищу, не теряя надежды, что он меня слышит. Он должен слышать.

— Открой! Открой! Открой! — набираюсь храбрости и стучу кулаками по долбанной двери. Руки уже болят, костяшки белые от сжатия в кулак, но я не останавливаюсь.

Пусть конец, но он расскажет, что произошло.

Я выдолблю эту дверь и признание от Железнова.

Я не заслужила такого от него, я ничего не сделала!

— Уходи, — эхом отдается его приказ, и я замолкаю. Стою, опешив от его единственного холодного и леденящего сердца слова.

Холодные мурашки просто врезались в ступни, даря мерзкие ощущения. Кажется, в этот момент я и дышать перестала.

Немного придя в себя, ступаю босыми холодными ногами по паркету. В спальню.

Сердце барабанило, как сумасшедшее. Мне вдруг резко захотелось мести, захотелось, чтобы ему было так же больно.

Непокорность выплескивалась в этот момент.

Я найду способ, как сделать ему так же, как и мне сейчас…

Больше, Богдан не сможет мной распоряжаться, словно с бесхребетной куклой.

* * *

На утро он молча вышел из своего заточения и как ни в чем не бывало направился сразу на выход.

Я по взгляду поняла, что меня ждут в машине и кофе, которое я держала в этот момент в турке, скорее всего нужно вылить.

Я специально научилась варить по особенной технологии его любимый напиток, а он так небрежно отказался от завтрака в моем обществе.

Хотя, у меня и самой кусок в горло не лезет.

Ты же обещала, Камила!

Без сожаления выливаю кофе и бросаю всю грязную посуду в раковину.

Знаю, что придет домработница, поэтому не пачкая маникюр, делаю хвост, наспех крашу блеском губы и накидываю пиджак желтого цвета на топ, и так же выхожу на парковку следом.

— Доброе утро, — прохожу мимо с гордо поднятой головой, в то время, когда Богдан, наоборот, опускает глаза.

Молчит. Исподтишка смотрю и понимаю, что отвечать он мне не намерен.

Ну ладно, и я помолчу.

Всю дорогу не издаю ни звука, слушая музыку в телефоне. Грустную. Не специально выбираю подборку, она сама как-то вылазит, видать мой телефон чувствует и угадывает настроение.

* * *

Остановившись на вип месте парковки, Богдан так же сидел и не проронив ни слова, вышел наружу.

Повторяю его движение.

Но не взглянув на него, иду в офис. Молча.

А там будь, что будет.

Если нашим отношениям суждено оборваться, то пусть. Я выплакала все этой ночью в подушку. Ее теперь хоть отжимай.

Но вместо действий, Железнов выбирает тактику молчания.

Может он еще не до конца уверен в своем решении?

— Камила Сергеевна? — раздается днем телефонный звонок на мой рабочий.

— Да, здравствуйте, — отвечаю.

— Это Елена, медсестра Игоря. Его завтра выписывают.

— Какая замечательная новость. Я завтра приеду за ним. Спасибо за то, что смотрите за ним, когда я не могу приезжать, — вздыхаю, испытывая стыд за редкие встречи с братом.

— Да что вы. Он у вас такой замечательный, и хлопот совсем не доставляет. До завтра, — Елена обрывает звонок.

А я не знаю теперь куда вести брата домой, ведь отвести семилетнего ребенка в старую пустую квартиру совсем не вариант.