Богдан

Ненавижу, когда все катится в задницу со скоростью света, да еще и одновременно.

Гребанные французы, так и знал, что это провал. Знал и позволил брату притащить этот провал в офис.

У них видите ли условие платить своим же людям после принятия работы и прилизывания всех документов. Может у них там это и прокатывает и французы готовы пахать за бесплатно, но русский никогда не согласится получать зарплату раз в полгода.

Блять! Ну понятно же, что, почуяв неладное сразу же начнется бунт. Сегодня на стройке три калеки, остальные пошли бухать и мне нужно уговорить сотню пьяных мужиков вернуться на свои места. Я бы с радостью их послал, но в противном случае лично я потеряю еще больше. И дернул же меня черт после всего, что было во Франции вернуться и на эмоциях подписать договор. Я бы и так подписал, знаю. Личное должно оставаться за пределами больших денег, которые крутятся перед носом.

Камила, поедешь со мной. Минута на сборы, — влетаю в отдел и рыком даю понять, кто нужен. С русскими я найду контакт, но вот с французами, которые там мельтешат…

Захожу к Герману, у которого лица нет от этой подлянки, как он за них топил, а на деле все страдают теперь.

— Как ты мог не предупредить меня, что в итоге я должен платить зарплату людям, которые по факту работают на чужого дядю? — тычу в него пальцем на расстоянии. Давно меня так не трясло от работы. Привык все проверять, но тут поверил и не вчитывался, не вникал, разглядывая блузочку девчонки, которая все ноги никак не раздвинет.

— Богдан, я не знал. Уж за их сотрудниками мы не обязаны…

— Мы страдает тоже, причем не уверен, что меньше. На нашей репутации это тоже бьет и меня интересует репутация в первую очередь, а не деньги. Мы теряем на нашем будущим, — пытаюсь донести доходчиво и тот садится в кресло, потирая брови. — Надеюсь я понятно объясняю?

— Вполне. Я могу поехать и уладить...

— Я сам поеду и улажу.

Выхожу и со всей силы закрываю дверь кабинета брата. Все вокруг охают от испуга и снова тонут в своих мониторах.

Камила стоит в дверях, полностью одетая в куртку и шапку натянутую на лоб. Нервничает, не понимая моего настроя и при чем тут она. Работа у нее такая вот, сама выбирала!

— Ужасный вид, — даже не останавливаясь произношу и большими шагами иду дальше к выходу. Девчонка идет следом, я бы даже сказал бежит, так как не успевает за шагом.

Быстро преодолев расстояние до парковки, оборачиваюсь, Ками только переходит дорогу. Пользуясь временем, закуриваю и успокаиваюсь, вдыхая аромат ментола перемешанного с табаком.

Тону в клубке дыма, считая миллионы, которые скорее всего “закопаю” на этой стройке. Нужно было послать Германа с этим ебанным договором. Сейчас бы все было иначе. Я бы купался в роскоши и дальше, а не тонул во всем этом дерьме.

Поддался на красивое личико и стояк в члене, думал, что так смогу быть ближе к Камиле.

Да на хрен она мне сдалась вообще. Сегодня же трахну, тем более свою часть уговора выполнил. Да она бы и так, без этих французов, раздвинула бы ноги.

— Я еле догнала. Можно же было и подождать, — тяжело дыша Рудина стала и наклонилась корпусом вперед, хватая воздух ртом.

— Садись, — чеканю в ответ, бросая окурок на землю.

— А вы сегодня прям разговорчивые, — бросает не думая фразу, и меня разворачивает обратно на ее высказывание.

Огибаю автомобиль и рывком тяну на себя ее локоть.

— Что ты сказала?

— Неразговорчивый босс, — без звука шевелит дрожащими губами Ками.

— Не смей мне дерзить, и вообще, помалкивай. Твое дело просто переводить, если понадобится, а свой дерзкий язык лучше спрячь, иначе я быстро найду ему применение, — злит меня девчонка до жути. Это все недотрах, все срывы из-за нее.

Открываю дверь и толкаю ее внутрь салона. Сажусь следом и выруливаю на главную. По пути курю одну за другой в приоткрытую форточку, прокручивая в голове пути отступления от провального объекта. Еще, если там возникнут нарушения, это будет полный пиздец.

— Спасибо, — Ками смотрит испуганно, когда я поворачиваю голову в ее сторону. — За брата. Я была у него вчера. перация прошла успешно.

— Ты мне должна, — напоминаю о долге и снова ее фирменное прикусывание нижней губы. Молчит. Думает над ответом? Пусть лучше думает над действиями, которые мне доставят удовольствие.

* * *

На стройке нас сразу же встретила бригада возмущающихся. Крики, возгласы и просто шум без разбора слов.

Пока я разговариваю с главным, Ками молча стоит по правую руку и молчит. Только иногда вздрагивает при моем повышении голоса, тем самым показывая, что еще не замерзла.

Камила

— У меня еще одна командировка намечается, — спокойно произносит Богдан, как только мы отъезжаем от объекта.

— Снова на неделю, — не дышу. В прошлый раз он не отчитывался передо мной за отъезд, я все узнала по факту, в начале рабочего дня.

— Еще не знаю, французы оборзели. Короче, собирайся. Ты поедешь со мной, — чеканит Богдан отрывисто предложения.

А почему в прошлый раз он взял не меня с собой? Сглатываю и понимаю, что не смогу произнести вслух и вообще не понимаю, почему меня злит этот поступок, вроде бы радоваться надо.

Но сердце заколотилось вмиг, как только я все это осознала. Париж, несколько дней вместе, наедине.

Безысходность накатывает новой волной, паника накрывает с головой, будто ком в горле давит и перекрывает воздух.

Может он не так страшен, как я думаю? Нафантазировала себе невесть что, а теперь бьюсь от страха, словно маленький зверек.

— А когда вылет? — произношу растеряно. — Хотела навестить Игорешу после операции.

— Вылет завтра, — нахал ухмыляется, словно ему нравится меня дразнить. — Твоему Игореше пристроили сиделку, круглосуточно. А у тебя нет времени сидеть с ним. — Улыбка его ползет вверх, а я снова сглатываю от этого. Я бы все отдала, чтобы всегда быть рядом, ведь никто так не поддержит, как родной человек, но я уже все отдала ради операции. Лучше так, чем по-другому. Это все временные трудности, которые скоро закончатся, и лучше бы нам с Игорешей сменить город проживания.