Когда мы с Лаванте возвращаемся через город с нашими стражами, я поднимаю рубин высоко над головой. Я делаю это не в порыве триумфа, а чтобы оставить публичный след моего возвращения драгоценности ко двору. И все знают, что это такое. Независимо от социального статуса, горожане с благоговением смотрят вверх, пока последние лучи солнца сверкают на гранях камня, горожане падают на колени, где бы они ни были и чем бы ни занимались. Их склонившиеся головы и сложенные ладони говорят о том, что они шепчут множество молитв благодарности, и мне приятно видеть сколько людей наблюдает за этим чудом.

Несмотря на фреску за троном, крайне важно, чтобы я не оставила советнице возможности манипулировать всем этим.

И основательно поразмыслив, мне кажется, что королева тоже что-то украла. Эта оправа в ладони статуи сидела слишком хорошо, и я начинаю подозревать, что Королева могла похитить камень после падения города в долине. Однако кто-то вернул рубин… и сейчас я не уверена в том, что доставляю вещь её законной владелице.

Но ради Мерка я готова стать разбойницей… я готова на большее.

Стражи ведут меня прямиком к тому, что оказывается входом в великую колоннаду двора и зал для аудиенций, и я узнаю мужчину, который берет вожжи Лаванте. Это добрый мужчина, что вел меня в церемониальный зал вчера, тот, кто проявил ко мне столько сочувствия, сколько мог.

Когда я спрыгиваю с седла, он смотрит на меня так, будто увидел призрак. Наверное, я и вправду выгляжу как привидение с паутинками, всё ещё цепляющимися за мои волосы.

— Позаботьтесь о нём, — говорю я. — Ему нужно остыть перед едой.

Страж низко кланяется, его глаза прикованы к рубину, который я всё ещё держу над головой.

— Хорошо, миссас.

Я не жду разрешения идти дальше, и, честно говоря, если бы кто-то из мужчин с мушкетами и мечами встал у меня на пути, я бы просто оттолкнула его в сторону. Я поднимаюсь по ступеням на волне исчерпанной силы и нахожу путь в колоннаду, вдоль которой шла ранее… после чего опускаю онемевшую руку, потому что толпа больше не может меня видеть. Стражи идут за мной, но держаться на расстоянии, топот их сапог отзывается эхом по мрамору. Я веду их, а не наоборот.

Может, всё это изменится в тот миг, когда я выпущу драгоценность из рук.

Сейчас я не собираюсь об этом думать, и я знаю путь. Я заворачиваю за угол, мимо ряда женских статуй… и вот я перед входом в сам зал для аудиенций, где стоят две пары стражников в красной униформе.

Неудивительно, что визарэ стоит там же, ожидая меня. Теперь я могу изучить её лицо, потому что, как и у всех остальных, её глаза прикованы к рубину в моей руке, словно она не может поверить, что видит этот камень.

Остановившись перед женщиной, я говорю с хрипотцой в голосе, но уверенно:

— Я сама занесу его.

Визаре открывает рот, как будто собирается оспорить право на ношение такого священного предмета человеком без рода или положения в её обществе. Что-то в том, как я стою перед ней, меняет её мнение.

Советница резко кивает стражникам в красной униформе, и они открывают обе створки дверей для меня.

Я вхожу в зал и неуверенно иду по центральному проходу к трону и фреске. Вверху, в круглом окне, фигура уже стоит за сеткой, мне виден профиль.

Проходя мимо мраморных солдат на мраморных конях, я думаю о руинах другого города… а затем о поселении, которое было сожжено дотла. Люди никогда не должны путать привычку дней с постоянством. Всё может погибнуть, всё может быть утеряно… ничто не вечно.

Когда я подхожу к трону, я смотрю вверх на круглое окно.

— Я вернула вам священный камень.

Я поднимаюсь на помост по неглубокой лестнице сбоку и опускаю рубин на место. Затем снимаю рюкзак, вынимаю коробку из складок и пытаюсь открыть крючок. Он сопротивляется, я едва не ломаю ноготь, но мне удаётся поднять крышку и уравновесить древний деревянный контейнер на подлокотнике трона, когда я достаю корону из чёрных кристаллов.

Держу её над головой и придаю своим словам вес:

— Это ваше. Меня прислали, чтобы вручить корону. Носите её и знайте, что вы можете победить Тёмного Короля…

— Выйди.

Голос, доносящийся сверху, слишком низкий для женщины… именно таким я и представляла себе голос королевы-воина. Сначала я замечаю этот факт, а затем смысл её слов пробивается сквозь мой уставший разум.

Выдыхая, я сажусь на пол и делаю глубокий вдох. Но, к черту корону, я не уйду… не могу уйти… только с Мерком…

— Ваше Сиятельство, вы ведь нуждаетесь во мне как в свидетеле.

Я поворачиваюсь. Советница низко кланяется, её длинная, сложная коса соскальзывает с плеча и свободно болтается. Когда она смотрит на круглое окно, её лицо выражает строгое неодобрение, но тон скрывает эту эмоцию.

Почти.

В ответ голос сверху вырезает из напряжённого воздуха одно единственное слово:

— Немедля.

Скрытая дверь у фрески открывается, и пара стражников возникает на пороге, ясно давая понять, что если приказу не последуют, он будет исполнен насильно.

— Как вам угодно. — Визарэ снова кланяется, затем выходит, держа голову высоко, спина прямая, как одна из колонн.

И затем секретный вход закрывается, как захлопывается рот, проглатывая откушенный кусочек.

Я снова смотрю вверх на портал.

— Ты убила одного из моих офицеров, — говорит королева резким тоном. — Это преступление против моей власти и собственности, караемое смертью.

— Он пытался меня изнасиловать.

— Да, так я и поняла. Его штаны были расстёгнуты. — Пауза. — Труп был довольно грязным.

— Меня держали в вашей камере пыток. Уверена, что подобная «грязь» — не первая в той секции вашего подземелья.

— Эти столы для пыток принадлежали моему отцу.

— Он всё ещё жив? — Прежде чем она успевает ответить, я перебиваю: — Потому что они использовались совсем недавно.

Снова наступает пауза, и я начинаю сомневаться, не перехожу ли черту, за которой меня положат на один из тех каменных столов.

— Учитывая смягчающие обстоятельства с моим офицером, — продолжает королева, — я полагаю, что прощу твоё преступление. Будучи женщиной, я бы тоже убила его.

Я закрываю глаза от облегчения.

— Спасибо.

Снова наступает тишина.

— Ты пережила немалые испытания с нашей последней встречи.

Потянув паутину из своих волос, я пожимаю плечами.

— «Испытания». Можно и так сказать…

— Можно было бы обвинить тебя в том, что ты всю дорогу обладала рубином, а затем обменяла его на жизнь своего мужа только после того, как вы оба оказались в безвыходной ситуации. Но учитывая твоё… очевидное состояние… невозможно не признать, что ты боролась за то, что было у меня украдено рядовым воришкой много лет назад.

— Рубин действительно принадлежал вам? Или вы сами его сперва забрали?

— Следи за языком.

И все же в её тоне звучит тонкая насмешка.

— Ну. — Я пожимаю плечами. — Вор не прожил долго после кражи. Поверьте на слово.

— Да? И как, по-твоему, он был отправлен в свою могилу?

— Я полагаю, что это была очень липкая и мучительная кончина, ваше величество.

Смех доходит до меня, словно волна.

— Хорошо. Надеюсь, он страдал. Теперь расскажи мне точно, что ты сделала.

История разворачивается, как паутина, и когда я заканчиваю рассказ обо всем — от нашего пребывания в Аванпосте до прорыва через Хрустальные Врата и о том красном свете, который изначально спас меня и Мерка — наступает очень долгая пауза.

— Я знала, что он там, — замечает королева. — Но не была готова прорываться с моими людьми. Однако тебе удалось одержать победу в одиночку.

— У меня хороший конь.

Ещё один взрыв смеха.

— Да, у тебя хороший конь. И ты проделала такой путь только для того, чтобы принести мне эту корону?

— Да. — Я поднимаю обруч из чёрных кристаллов. — Это ваше.

— По чьему мнению?

— Я… мне так сказали.

Этот голос становится требовательным, как удар молнии.

— Кто?

Я откашливаюсь и редактирую часть истории, чтобы хоть как-то заслужить доверие.

— Моя мать. И прежде чем вы спросите, кто она, я не могу на это ответить. Мужчина, который терпел меня всю мою жизнь, пока я жила под его лестницей, сказал, что я должна принести вам корону, потому что именно так моя мать задумала с самого начала.

Тишина затягивается, такая долгая, что я бы подумала, что королева ушла, если бы не видела её профиль на другой стороне сетки.

— Знаешь ли ты, что держишь в руках?

— Корону войны и теней?

Ещё одна пауза.

— Это не моя корона. У меня есть своя корона, и теперь, когда ты принесла мой рубин, то, что было утеряно, вернулось домой.

Я опускаю руки. Возвращаю обруч на его мягкое место.

— Пожалуйста. Послушайте меня. — Внезапно меня пробирает мороз до самых костей, хотя в комнате определенно не так уж и холодно. — Демоны вырываются из Фулкрума, потому что он был заражен. Я сама видела тёмные полосы, и ваша советница сказала, что после темноты вы находите мертвый скот на своих землях. То же самое происходит и в Аванпосте, и в моей маленькой деревне, которая находится далеко на севере отсюда. Это значит, что их много, и они расползаются.

Мне все равно, примет ли она корону. Я просто хочу, чтобы эта женщина и её армия сражались за нас.

— Анатос нуждается в вас, — говорю я настойчиво, ощущая, как энергия, присутствие проникает в меня свыше. Хотя голос мой, слова исходят от другого существа: — Если мы не будем сражаться, Темный Король вернётся, и начнется новая эра, которую даже история сочтет невыносимой. Следуйте со мной на север. У Просперитуса тоже есть ресурсы для борьбы. Если вы объединитесь с ними, у нас будет шанс…

— Нет.

Мой дыхание перехватывает.

— Что вы имеете в виду под… «нет»?

— Мой ответ — нет.

Я выдыхаю проклятие.

— Вы должны мне поверить…

— Я верю тебе. Я регулярно отправляю разведывательные миссии на север и восток. Они сообщили мне о чёрных полосах, которые образовались внутри Фулкрума, и нашли изуродованные тела как домашних животных, так и бродяг. Мои стражи даже утверждают, что видели демонов в тенях ночи.

— Как они выглядят? — выдыхаю я.

— Ничего, с чем кто-либо хотел бы встретиться без полной экипировки и поддержки как минимум троих.

— Пожалуйста… вы должны с нами сражаться.

— С вами? Ты собираешься выйти в ночь и охотиться на эти существа?

Чувство свободного падения, когда свалилась с ладони статуи, вновь охватывает меня.

— Я бы предпочла умереть, сражаясь с этим врагом Анатоса, чем быть уничтоженной после победы Тёмного Короля.

— Темный Король не уничтожает. — Этот жесткий голос становится хриплым. — Он гораздо хуже. Тебе лучше избегать такого поля битвы.

— Я вернула ваш рубин, разве нет?

— Не позволяй одной успешной миссии ослепить тебя реальностью войны. Особенно с врагом вроде Тёмного Короля.

— Вы придёте… или боитесь?

— Следи за языком, — резко отвечает Королева. — Льготы предоставляются по моему усмотрению и так же быстро отменяются.

Я откидываю голову назад и смотрю в потолок.

— Пожалуйста. Вы нужны нам. Анатос… нуждается в вас.

Слышится шорох, Королева поворачивается, чтобы уйти.

— Мой народ здесь — мой главный приоритет. Я не заставлю их сражаться за других. Они достаточно страдали в последние годы…

— Не будет Южного Королевства, если Темный Король выберется из Фулкрума!

— Фреска предсказала процветание, которое нам суждено…

— Это ошибка. — Я шагаю за трон и размахиваю рукой, указывая на картину. — Вы — лидер, который не смотрит людям в лицо. У меня есть ваша корона, а это — всего лишь рисунки! Время войны близится, и вы нужны нам…

— Наши дела завершены.

— Подождите! — Вдруг я вспоминаю Мерка в одиночной камере и пересматриваю свои приоритеты. — Мой муж. Пожалуйста, могу я увидеть его?

— Он уже в твоей комнате и отдыхает.

Я тупо моргаю.

— У нас есть… комната?

— Ты вернула мне мой рубин, так что да, я склонна к должному гостеприимству. Я также позаботилась о том, чтобы его осмотрел мой личный целитель.

— Вы сделали это ещё до моего возвращения?

— Если бы он был мёртв, а ты вернулась с триумфом, это сильно бы смазало впечатление, — сухо отвечает Королева.

— А если бы я не вернулась с драгоценностью?

— Я бы убила вас обоих и покончила с этим раз и навсегда.

Её безразличные слова о смерти напоминают мне, с кем я разговариваю: воином, который принимает решения с той же эмоцией, что и взмахивает мечом.

— Вы единственная, кто может вести нас, — говорю я, когда слёзы наворачиваются на глаза. — Я умоляю вас, пожалуйста, возьмите корону.

Может, если она коснется её или наденет на голову…

Тишина затягивается так долго, что я снова начинаю сомневаться, не ушла ли Королева. Но нет, её профиль всё ещё виден.

— Я не думала, что ты реальна, — говорит она другим тоном. — После стольких лет я думала… ты мертва.

Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть её лицо сквозь сетку.

— Кто нарисовал твою фреску? Кто знал, что я приду?

Когда она не отвечает, я вспоминаю, как мистер Льюис усадил меня и рассказал историю, в которую я не верила, дав мне задание, которое я не могла выполнить. И всё же вот я стою перед Королевой, которая не видит никого, с её короной, пережив столько всего.

И всё равно я потерпела неудачу.

Королева говорит в последний раз:

— Ты можешь оставаться здесь до утра. Затем вы возьмете эту проклятую корону, сядете на своих лошадей и покинете моё Королевство, никогда больше не возвращаясь. Считай это за проявление моей воли и власти… если ты или твой муж когда-либо ступите на мои земли после завтрашнего утра, вы будете застрелены на месте и похоронены там, где ваша семья никогда не найдет тела.

— У меня нет семьи! — кричу я в окно.

Я жду ответа. Жду, чтобы снова умолять, снова кричать. Жду… потому что это и было смыслом всего, и та часть меня, которая ещё не сдалась, не сдастся сейчас.

Но Королева уходит, тень за сеткой исчезает.

С ней уходит и вся надежда выполнить то, ради чего я пришла.