С той стороны ворот туман оказывается ещё гуще, чем я помню, и меня бьют со всех сторон, пока мы пробираемся сквозь деревья с их дерущимися ветвями. Лаванте мастерски лавирует между тем, что я не вижу — это ещё одна игра, которую он любит. Факел, который я получила от стражников, не помогает. Пламя разгорается и шипит, когда я уклоняюсь от древесных атак, но весь золотистый свет поглощается в густой влажности, вызывая у меня раздражение, пока я ищу спуск к руинам…

Мы находим склон, когда копыта Лаванте соскальзывают под ним.

Когда он начинает падать, я чуть не вылетаю из седла и хватаюсь за его гриву, пытаясь удержаться, одновременно заботясь о том, чтобы не поджечь нас обоих. Даже с его превосходным чувством равновесия он падает вбок сквозь туман, его копыта ищут опору, а лошадиные хрипы свидетельствуют о том, как сильно он старается восстановить равновесие.

Я оглядываюсь назад на то место, где мы были, затем пытаюсь посмотреть вперед.

Если туман сохранится внизу, я опасаюсь, что мы не сможем сориентироваться в долине, и, конечно же, мы заканчиваем наш спуск без предупреждения: земля под ногами внезапно резко переходит в плоскость.

Я абсолютно ничего не вижу.

И вот, когда я подгоняю Лаванте вперед, раздается хлюпанье.

Судьбы, думаю я, похоже, мы в болотах. Я заплутала, не осознавая этого, отвлекаясь на предположения, страх и горе… а также на наш неуклюжий, колеблющийся спуск — так что не проверила компас. И теперь я уверена, что мы гораздо ближе к океану, чем к руинам.

Я тяну поводья и прищуриваюсь, оглядываясь вокруг, хотя это не помогает. Если мы продолжим двигаться в неправильном направлении, мы застрянем, и это будет катастрофой.

Устраивая факел под ногой, я бормочу:

— Тебе нужно оставаться на месте, иначе твоя грива загорится.

Я снимаю рюкзак, компас находит мою руку так, будто готов приступить к работе, и я представляю руины так ясно, как только могу их вспомнить, с мегалитической скульптурой в центре…

Крышка открывается, появляется карта, и начинается вращение. Моё сердце стучит быстрее, когда я пытаюсь представить, как бы я осмелилась на эту безрассудную попытку без инструмента… и вспоминаю, что мистер Льюис сказал так давно.

Один даёт возможность, другой является причиной, — шепчу я себе под нос.

Я думаю о короне из чёрных кристаллов и решаю, что каким-то образом я добуду этот рубин, а затем заставлю Королеву принять свою судьбу.

Мне пришлось принять свою, хотя я этого не хотела. И вот я здесь.

Королевское-мать-её-Высочество может сделать то же самое.

В мерцании факела направляющие стрелки на компасе продолжают вращаться, а красная стрелка движется в противоположном направлении. Как и прежде, это занимает больше времени, словно туман дезориентирует, но затем стрелка успокаивается и указывает за наши спины.

Так что я была права, мы пошли не в ту сторону.

— Спасибо, — шепчу я, возвращая компас в футляр и футляр — на место в рюкзаке на спине.

Лаванте охотно поворачивает обратно, и мы продолжаем путь, пока земля не становится твердой. Примерно в это время туман начинает рассеиваться… по крайней мере, у земли. Над головой всё ещё густое покрытие, и я пытаюсь убедить себя, что это мне выгодно. Но чем именно — не знаю, разве что это держит драконов на расстоянии?

Но иногда нам нужно подпитывать свой оптимизм.

Руины словно приближаются к нам, а не мы с моим жеребцом к ним, и я натягиваю поводья, когда мы оказываемся в паре шагов от стены. Хотя рассеянный дневной свет по-прежнему задыхается в тумане, я помню достаточно о планировке, чтобы знать, где войти между разрушающимися статуями и как нам предстоит двигаться дальше. Я также вижу в своем воображении нити паутин и коконы, которые рассеяны по улицам и покрывают обрушенные здания.

Разве можно забыть, как меня захватили в плен? Эти красные паучьи глаза?

Я бросаю взгляд на факел и понимаю, что именно пламя должно будет сделать всю работу, мне остается только молиться, чтобы мой безрассудный план сработал. По крайней мере, я не планирую использовать красный свет рубина и паучий транс в своих интересах. С этим туманом? Солнца нет, чтобы создать визуальный эффект, независимо от времени суток.

— Быстрее, чем ты когда-либо бегал. — Я смотрю вниз и думаю о плитах, с которыми нам предстоит столкнуться. Если на них будет слишком много конденсата, подковы Лаванте будут скользить. — И, судьбы, только бы ты удержался на ногах…

С криком и ударом пяток я приказываю ему бежать.

Лаванте более чем готов. Жеребец мчится по траве, словно молния. Как только мы достигаем ворот, его копыта ударяются о каменную дорожку, и звук напоминает оглушительный барабанный бой. Ветер хлещет меня, и я сосредотачиваю внимание на факеле, желая, чтобы пламя горело ярче и горячее… и точно так же, как красные языки, вырывающиеся из красной земли, слушают мои команды, так же меня слушает и то, что венчает связку пропитанных маслом тростников.

Если мои пламя погаснет, я мертва.

Если произойдет множество вещей… я мертва.

Колонны и сломанные статуи проносятся по обе стороны, а соль в воздухе щиплет мои глаза и обжигает горло. Я знаю, что пауки придут за нами, и просто молюсь, чтобы мы успели пройти достаточно далеко…

Первые из них появляются слева, выползая из своего логова. Инстинкт подсказывает мне изменить курс, избегая чудищ, но я не могу отвлекаться от факела. Все, что мне остаётся — крепко сжимать колени, сосредоточиться на поддержании пламени и довериться, что Лаванте проведёт меня к статуе.

Точно так же, как при входе в город, центральная статуя выскакивает из тумана впереди нас. К этому времени мы ведем за собой целый парад пауков, так что времени на аккуратное спешивание нет. Я натягиваю поводья, и Лаванте сопротивляется мне, словно понимает, что скорость — наш друг, если мы хотим сбежать. Но это не то, что мне нужно от него.

Его скорость едва замедляется, и в конце концов мне просто приходится прыгнуть. Когда я покидаю седло, я хлопаю его по крупу, чтобы он продолжал двигаться. Не то чтобы без меня Лаванте застопорится — инстинкт выживания делает своё дело.

Я приземляюсь в кувырке, качусь по скользким, влажным плиткам…

Когда я собираюсь вырваться из инерции, прямо передо мной оказывается паук.

Зверь открывает пасть и начинает выбрасывать шелковую нить. Поднимая факел, я направляю пламя вперед, и в ответ на мою мысленную команду вспыхивает яркий огонь.

Паук визжит и отступает, но для него уже слишком поздно. Чудище обречено, запах горящих волос и плоти наполняет воздух, пока это тонкие лапы пытаются убежать от того, что его поглощает. На триумф нет времени. Другой занимает его место. И ещё один. И…

Я описываю факелом круг и заставляю пламя образовать барьер. Каким-то образом это срабатывает, и когда я двигаюсь вперед, паутины, которые летят в мою сторону, шипят и превращаются в чёрный дым, поглощенные разрастающимся барьером. Я стараюсь не думать о том, сколько их на меня надвигается; вся колония вырвалась наружу, длинные полосы пауков текут ко мне, как злая волна.

Я приближаюсь к статуе богини и вижу, что она стоит на храме, который служит ей основанием. Одноэтажное здание в руинах, все колонны обрушились, словно не выдержали тяжести камня над головой. Мне нужно найти способ войти внутрь и остаётся только надеяться, что где-то есть вход, хотя я переживаю о том, не потеряю ли я защиту своего пламени: пауки постоянно проверяют барьер на наличие уязвимостей, их шелковые атаки идут со всех сторон… и я молюсь, чтобы они не умели прыгать, потому что если один из них окажется у меня на спине, я потеряю концентрацию, и тогда они точно навалятся на меня разом.

Смотря на запятнанные и треснувшие одежды богини, я представляю её ладонь и вспоминаю луч красного света.

Рубин Королевы Южного Королевства именно там и находится. Этот огромный камень ловит тот луч солнца, который проникает сквозь шпили под определённым углом в определённое время дне, преломление света заставляет храм и окружающее пространство менять цвет.

И гипнотизирует пауков.

Я не знаю, как он там оказался, кто его положил и зачем. Всё, что меня волнует — как достать драгоценный камень, а для этого мне нужно подняться…

Сквозь пляшущие языки пламени я вижу лучший путь к основанию статуи. Начав осторожно, вместо того чтобы пытаться пробраться через внутренние помещения, которые могут обрушиться мне на голову, я забираюсь на одну из упавших колонн и продвигаюсь вверх по её наклонной, рифлёной поверхности. Двигаться сложно из-за резных каннелюр и того факта, что всё влажное и скользкое, но я сохраняю равновесие и переступаю на другую колонну, которая наклонена в сторону пересечения. Мои мягкие тапочки помогают: пальцы ног цепляются за все контуры, которые могут удержать меня, а свободная рука вытянута в сторону для балансировки.

Всё это время я молюсь, чтобы эта конструкция из игровых палочек не рухнула под моим весом. Если хоть одна из колонн покатится? Я окажусь под завалами… если повезёт.

Хотя я бы предпочла умереть таким образом, чем столкнуться с пауками.

Проходит немного времени, когда я достигаю украшенной перилами крыши храма, и когда я наклоняюсь и смотрю вверх, трудно не почувствовать себя побеждённой. С тем же успехом рука богини могла быть среди звёзд, а вокруг неё клубится туман, закручиваясь в потоках, как вода вокруг стока. Тем временем орда следует за моим восхождением, как койоты за кроликом. Вынужденные держаться на расстоянии благодаря моему огненному поясу, пауки всё равно держатся рядом, и у меня возникает мгновение чистой паники, когда я понимаю, что даже если я заполучу камень, мне предстоит как-то спуститься обратно.

А потом выбираться из руин.

— Только вперёд, ни шагу назад, — сжимаю я зубы, снова смотря вверх.

И тогда я вижу лестницу.

Сквозь мраморные спицы ещё одних сломанных перил, внутри круглого пространства, открытого благодаря ещё нескольким колоннам, упавшим с оснований, виднеется набор мраморных ступеней.

— Судьбы… спасибо.

Мне приходится пробиваться сквозь обломки… и мимо нескольких пальцев богини, которые размером с моё тело… чтобы добраться до лестницы. Я стараюсь удерживать в голове мысль о своём огненном щите, пока иду. Наконец, я у ступеней, и не теряю времени на раздумья о восхождении. Я начинаю бежать вверх, или, по крайней мере, пытаюсь. В этом замкнутом узком пространстве паутины повсюду, шелковые нити прилипают к моим плечам, волосам, ногам, пока я не начинаю тащить их за собой, как подол свадебного платья. Я беспокоюсь, что часть пауков, что следуют за мной, попытаются схватить меня и выдернуть обратно…

Лестница, которую я планировала использовать для подъема на вершину статуи, заканчивается слишком рано: путь вверх заблокирован внутренним обрушением на первом этаже, к которому я подхожу. И быстрым взглядом через плечо я вижу лишь клубок паучьих лап и тысячу красных глаз в мерцающем свете.

Паника накрывает мгновенно, особенно когда температура вокруг меня поднимается от пламени. Я заперта здесь, нет пути вперёд, нет пути назад… прости, Мерк и наш девиз, мотивация в этот раз не сработает…

Но в стороне есть щель, через которую я, возможно, смогу протиснуться. Конечно, пламя поглотит меня, если мне придётся разделить с ним одно пространство… но я должна попробовать.

Проецируя огонь позади себя, я крепко держу факел и ползу вверх по рыхлой куче камней и булыжников. Когда груда немного сдвигается, я сжимаю связку тростника зубами и начинаю продираться к мраморным кускам, создавая больше пространства, чтобы протиснуть своё тело. За мной огонь становится сплошной стеной, и это даёт мне шанс…

Это похоже на рождение.

После того как я проталкиваю факел сквозь щель и его свет озаряет какое-то внутреннее пространство, я протискиваю голову и плечи в отверстие. Словно задыхаясь и напрягаясь, я пробиваюсь дальше. Фетр моего самодельного плаща защищает меня от царапин, но он также мешает, добавляя объём телу. Теперь я плыву сквозь мраморные обломки, пыль забивает мой нос, а пламя позади меня тускнеет по мере того, как я продолжаю…

Я выскакиваю как ребенок из родовых путей, скользя в кувырке и приземляясь на лицо.

Поднимаю голову и факел…

Я в небольшой комнате и ощущаю свежий морской воздух.

Ага. На стене напротив узком пространстве есть вырез, закрытый решёткой. Вот откуда проникает туман.

И, по крайней мере, здесь нет пауков, которые смотрели бы на меня.

Судьбы, как я устала.

Закрываю глаза и представляю, как Мерк смотрит из своей камеры, пока меня уводят. Это даёт мне сил встать. Металлическая решётка имеет задвижку, и я переживаю, что она издаст много шума, когда я её открою, выдавая моё местоположение…

Но всё настолько разрушено солью и промазано туманом, что не слышно ни звука.

Когда я наклоняюсь, меня шокирует, насколько высоко я нахожусь, и я благодарна тому, что орда сосредоточена на входе в лестницу и ещё не заметила меня. Но как только завихрения тумана поднимаются и отступают, я в ужасе смотрю вниз. Колония пауков собралась вокруг храма, заполнив все доступные пути к отступлению. Мне нужно больше, чем просто огненный шар вокруг себя, чтобы пройти сквозь всё это… а как там Лаванте? Выжил ли он? Даже если я спущусь вниз, мне нужен способ быстро вернуться к воротам, прежде чем сядет солнце.

К тому же, я полюбила эту лошадь…

Но сейчас я не могу об этом думать. Подняв взгляд, я вижу, что нахожусь на уровне щиколоток, и трудно разглядеть что-то за подолом одежды и изгибом согнутого колена.

Отлично. И что теперь?

Я задаюсь вопросом, как мне подняться по скользкому мрамору, когда замечаю болты. Ряд огромных металлических крюков ввинчены в камень, и, судя по всему, они тянутся вверх по статуе. Я представляю, что их использовали для крепления драпировок ткани к телу богини или, может быть, церемониальных цветов или кто знает, для чего ещё.

Мне придётся взбираться по ним, как по лестнице.

После нескольких глубоких вдохов я снова зажимаю факел зубами, присаживаюсь и вылезаю через входное отверстие. Ухватившись за ближайший холодный и влажный крюк, я подтягиваю себя вверх, ноги расставлены на двух болтах, руки над головой держатся за ещё пару на том же расстоянии. Я не жду ни секунды, вытягивая огненный щит через отверстие в обрушении и окружая себя пламенем. Слабо осознаю пронзительные звуки, словно пауки в ярости пытаются добраться до меня, но им не стоит беспокоиться. Их братья снаружи уже заметили, где я нахожусь, и меняют маршрут от узкого места у лестницы к основанию храма, забираясь на саму статую.

— Ты справишься…

Я перемещаю одну ногу на болт чуть выше, напрягаю бедро и колено, ставлю другую ногу на место, меняю положение рук — и я немного выше.

Снова. И снова. И… снова.

Движение медленное и изнурительное, дыхание становится тяжелым от усилий. Вдруг порыв ветра проверяет мою способность держаться, свист в ушах звучит как крик. Или это я издаю этот звук…

Но… это не ветер.