Меня тащат со завязанными за спиной руками, на голове мешок, пахнущий корнем вудла, его плетение настолько тугое, что полностью закрывает обзор, но достаточно свободное, чтобы поступал воздух и я могла дышать, не теряя сознания. Я не знаю, как далеко меня унесли и что со мной будет, но я знаю, что Мерк мертв, и…

Толчок заставляет меня податься вперед, и я падаю лицом в зловонную лужу. Слышится стук, который говорит о том, что решетки запираются на место, затем звенят ключи и раздается яростный разговор двух мужчин. Шаги отдаляются, и после я слышу только капли воды где-то поблизости и крысиный писк.

Поднимая свою ноющую голову, я встряхиваюсь, чтобы сдвинуть мокрое пятно мешка с носа и рта. Руки у меня обездвижены, так что снять его не получится. Зато ноги свободны, и я могу устроиться в сидячем положении. Я не встаю по многим причинам.

— Мерк… — шепчу я между судорожными вздохами.

Я всё ещё вижу, как он валится из седла, его широкий меч выпадает из руки. Я продолжала кричать, пока Лаванте не поймали с помощью лассо, а меня не стащили с мерина и не огрели по затылку. Я пришла в себя в каком-то экипаже или повозке, а потом меня выдернули и заставили идти. Я знала, что мы спускаемся под землю по наклону и затхлому запаху, но больше — ничего.

И вот я здесь, где бы ни было это подземелье, и движение головы в попытке осмотреться — лишь привычка, бесполезная трата сил…

— Боюсь, выхода нет.

Я разворачиваюсь на ягодицах к насмешливому мужскому голосу. Это солдат, он совсем рядом, так что предполагаю, что он запер нас обоих в камере. Когда я слышу скрип дерева, догадываюсь, что он сел на стул.

Как и ожидалось, его слова доходят до меня из чуть более низкой позиции.

— Как тебя зовут?

— Снимите мешок, — говорю я. — Освободите мои руки.

— Ты не в положении, чтобы что-то требовать. — Слышится новый скрип, и я представляю, как он подаётся вперед. — Хотя ты могла бы попросить вежливо. Или, возможно, даже лучше… поплакать.

— Где М… — Я прочищаю горло. — Где мой муж?

— Нет причин беспокоиться о…

— Где мой муж!

Вдруг раздается резкое движение, и меня так сильно шлепают, что мой торс разворачивается, и я снова оказываюсь лицом в луже. Внутри мешка — внутри моего черепа — я вижу звезды, целую галактику, вращающуюся вокруг меня, и теперь во рту другой вкус, не только гнилостная жидкость и минеральные отложения лужи.

Медь.

У меня кровоточит губа.

Стул вновь принимает вес солдата. Затем слышится шорох ткани, как будто он стряхивает пыль с брюк, которые предпочитает держать в идеальном порядке.

— Мы начинаем с плохой ноты, ты и я. — Он тихо смеется. — А у меня есть планы на нас. Большие планы.

Инстинктивно я подтягиваю колени к груди. Волна тошноты накрывает меня, и я не знаю, вызвано ли это травмой головы, смертью Мерка или тем, что этот человек собирается со мной сделать.

Стул снова сообщает мне, что мой похититель движется, и следующее, что он говорит, звучит прямо у меня в ухе.

— Сейчас ты назовешь мне свое имя.

Когда я молчу, он с такой силой дергает меня за волосы назад, что моя спина выгибается. Я издаю стон, полный боли, а его голос остается ледяным и спокойным:

— Мне гораздо больше понравится, если ты будешь сопротивляться. Так что, пожалуйста, потакай своему желанию и бросай вызов власти столько, сколько угодно.

Рука движется к передней части моего фетрового плаща, и я чувствую, как он пытается добраться до кожи под одеждой…

— Соррель, — выдавливаю я сквозь зубы.

Мужчина останавливается. Смех снова проникает мне в уши.

— Я разочарован твоим послушанием. Но я — человек чести… который также верит, что ожидание усиливает наслаждение.

Солдат отпускает меня, и я едва успеваю поймать вес своей головы, прежде чем она ударится о бетонный пол. Восстанавливаясь после напряжения в шее, я слышу тяжелые шаги, ботинки ровно кружат вокруг меня, и я использую этот ритмичный звук, чтобы составить представление о размерах своей камеры.

— Где мой муж?

— Как вы прошли через Запретную Землю?

Я сглатываю через сухость в горле и ощущаю вкус своей крови.

— Мы разбили Хрустальные Врата…

— Лгунья. — Его голос снова близко. — Как ты прошла через Запретную Землю…

— Мы разрушили барьер и прошли через красный лес…

Пощечина заставляет меня замолчать, зубы гудят.

— Нельзя сломать Хрустальные Врата и выжить в Огненном Поле и его загрязнении. Так было на протяжении тысячелетия, и так будет всегда. Теперь отвечай, как вы…

— Это правда.

— Не притворяйся дурой. У нас уже были шпионы, пытавшиеся проникнуть на нашу территорию, но никто не зашел так далеко, и именно поэтому — среди прочих причин — ты заслужила моё особое внимание. Ты очень удачливая женщина… Соррель.

Я чувствую руку на концах своих волос, легкое натяжение. Я готовлюсь к тому, что он снова дернет меня за голову.

— Красная земля с огнем, — шепчу я. — Как она загрязнена?

Вздох его полон раздражения.

— Ты именно мой тип, Соррель. Ожидание, отсрочка… любыми средствами. — Смех его полон самоиронии. — Ты знаешь, как вызвать интерес у мужчины, но боюсь, дразнить можно лишь до определенной степени. Поэтому я возьму то, что хочу от тебя, а затем отправлю тебя к твоему мужу. Если ты придешься мне по нраву, твоя смерть будет быстрой и легкой.

Следует резкое движение…

Рывком с меня снимают мешок.

Лицо солдата оказывается прямо передо мной, и прежде чем я успеваю остановить себя, я смотрю в его бледные, жестокие глаза…

Я задыхаюсь и дергаюсь от веревки, что сжимает мои запястья. Живот горит огнем, боль такая сильная, что я чувствую, как прилив крови поднимается по трахее. Бульканье… поток вырывается из моих иссушенных губ…

— Что с тобой, женщина? — бормочет солдат. — Значит, ты больна…

Со стоном я падаю на бок, рот раскрыт, пока я задыхаюсь и корчусь от боли. Глаза моргают, когда я смотрю вверх и…

Я вижу себя.

Стоящую над собой.

Моя одежда мокрая и грязная, волосы спутаны, а выражение на моем лице — смесь ужаса и мести.

В руках… хрустальный нож, который мне дал Тэйл для самозащиты.

И похоже, что я использую его так, как он меня учил.

Пытаясь не потерять сознание в предсмертных конвульсиях, я противостою ужасному выводу, который невозможно отрицать. Это следующая эволюция после того, как я попросила Мерка сделать то, что он сделал с поваром. Я — убийца. Но это наверняка ошибка. Как же я смогу выбраться из этой камеры, если убью его… да и в любом случае, они не могли оставить нож у меня. Кроме того, что забрали мой рюкзак, меня, должно быть, обыскали на предмет всего и вся.

И только когда я теряю сознание, мне приходит в голову… меня гораздо больше волнует, как всё это развернется.

Вместо самого акта убийства.

С другой стороны, этот ублюдок убил мужчину, которого я люблю. Прямо у меня на глазах.