— В каком смысле? — Дана нахмурилась и подалась вперёд, оперевшись локтями о стол и не сводя с подруги обеспокоенного взгляда.

И Аяну наконец прорвало. Вся эта стойкость, ледяное спокойствие и профессионализм, которые она так тщательно выстраивала на работе, осыпались в одно мгновение. Говорить было трудно, слова давались с трудом, но она перешагнула через свой страх и в очередной раз доверила подруге всё, что так жгло её изнутри.

Она рассказала про тот затянувшийся вечер на работе, внезапное недомогание после вакцины и про то, как Маркус не оставил её в беде — донёс до самой квартиры и остался рядом, пока ей не стало лучше. Рассказала, как в ней вспыхнула глупая надежда, и как спустя несколько дней, увидав его уставшим и измотанным, она попыталась проявить ответную заботу и просто поговорить... но он холодно и резко оттолкнул её, напомнив, что их связывает исключительно работа. Поставил на место, заставив сгорать от жгучего стыда за собственную открытость.

По мере рассказа голос Аяны дрожал, но она выложила всё. Дана слушала молча, не перебивая, только её лицо становилось всё более хмурым, губы сжимались в тонкую линию, а в глазах закипала тихая злость на этого «заботливого» начальника.

— Вот так, — тихо закончила Аяна, опустив взгляд на свои сцепленные пальцы. — Я просто всё неправильно поняла. Подумала, что для него это тоже что-то значит. А сегодня на совещании он устроил этот цирк с «заботой о команде», словно пытается откупиться или сгладить вину. Мне тошно от этого, Дана.

Подруга тяжело вздохнула, поднялась со своего места и подошла к Аяне. Она мягко обняла подругу, привлекая к себе. Ая уткнулась лицом ей в плечо, наконец позволив себе немного расслабиться, а Дана принялась медленно, успокаивающе гладить её по спине.

— Ая, послушай меня, — тихо, но твёрдо произнесла она, не прекращая тёплых, убаюкивающих движений. — Ты вообще ни в чём не виновата. Проявить человеческое участие к мужчине, который тебе понравился и который несколько дней назад донёс тебя до дома на руках, — это не глупость. Это совершенно нормально и вообще не стыдно. А вот он повёл себя как самый последний трус. Сначала примерил роль спасителя, а когда испугался собственных чувств, решил спрятаться за «строгим боссом».

Дана на мгновение чуть сильнее прижала её к себе, продолжая гладить по напряжённой спине:

— Смотри, что получается: сначала он делает шаг навстречу, а потом сам же пугается своей уязвимости и отгораживается субординацией. А теперь, когда он увидел, что ты реально закрылась и каменеешь от его присутствия, бегает за тобой с этим предложением отдыха, потому что его банально жрёт совесть и он хочет искупить вину. Впрочем, я не собираюсь его оправдывать или вообще лезть ему в голову, и тебе не советую.

Она наклонилась и слегка уткнулась подбородком Аяне в макушку.

— Моя ты хорошая, перестань себя грызть. Не нужно платить стыдом за то, что ты была искренней. Раз он так хотел субординации — дай ему ровно то, о чём он просил: рабочую дистанцию. Делай свою работу и перенеси весь фокус на себя. Твоя ценность и твоё настроение не должны зависеть от его эмоциональных качелей.

Рука Даны мягко скользнула по её плечу, и она добавила самым тёплым тоном, на который была способна:

— И просто запомни: твоё от тебя никогда не уйдёт. Если Маркус — действительно твоё, он найдёт способ повзрослеть, сделать нормальный шаг и пробиться сквозь твои стены. А если нет — значит, ты просто освободишь место для того, кто не станет пугаться твоей заботы и отгораживаться от тебя. А пока... давай мы просто поедим торт и вернём тебе твоё спокойствие. Договорились?

Аяна молчала ещё несколько секунд, полностью отдавшись этому спасительному чувству безопасности. Обида и жгучий стыд, давившие на грудь весь день, постепенно растворялись в искреннем тепле подруги. Она глубоко вздохнула и чуть сжала Дану в ответных объятиях.

— Спасибо, — тихо, но безмерно искренне прошептала Ая, отстраняясь и впервые за этот вечер тепло, по-настоящему улыбнувшись. — Ты даже не представляешь, как мне нужно было это услышать.

— Представляю, — улыбнулась в ответ Дана и ловко подхватила с края стола коробку. — А теперь за дело! Где у тебя тут десертные вилки?

Спустя пару минут тишину кухни нарушал только тихий шорох чашек и звон приборов. Они ели нежнейший торт, болтали о всяких пустяках и смеялись, оставляя тяжёлые мысли за пределами этой светлой комнаты. Аяна чувствовала, как к ней постепенно возвращается внутреннее равновесие, а рабочие проблемы и Маркус наконец отступают на задний план.

***

Выходные и ночёвка прошли как нельзя лучше. Девушкам удалось уместить в эти два дня всё, до чего у них так долго не доходили руки из-за редких и коротких встреч.

Субботнее утро началось, как ни странно, с пилатеса: они отправились на групповое занятие, где больше хихикали над попытками удержать равновесие на сложных упражнениях, чем реально тренировались. Инструктор лишь понимающе улыбалась, пока Дана с тихим писком пыталась не рухнуть на коврик, заставляя Аяну от смеха раз за разом терять баланс.

После этого они заглянули на мастер-класс по ручной лепке из глины. В их тридцатом веке, среди голограмм и пластика, прикоснуться к абсолютно «первобытному», старинному ремеслу было настоящей экзотикой. Девушки с упоением пачкали руки, создавая неидеальные, но такие памятные пиалы.

К вечеру воскресенья квартира и вовсе превратилась в домашний спа-салон. Накупив кучу масок, скрабов и эмульсий, они устроились за просмотром совсем недавно вышедшей комедии. Налепив на лица увлажняющие тканевые маски, девушки валялись прямо на полу среди мягких подушек. Фильм оказался настолько абсурдным, что они хохотали в голос, еле удерживая тканевые полотна на лицах. Те постоянно сползали от смеха, Аяна пыталась приладить свою обратно, отчего Дана заходилась новой волной хохота, и в итоге обе маски просто полетели на столик.

Это были идеальные выходные. Без лишних мыслей, с искренним смехом, уютом и давненько не испытываемым чувством полной свободы.

В воскресенье вечером Дана уже застёгивала джинсовку в прихожей, а Аяна стояла у двери, прислонившись к косяку, и молча наблюдала за подругой, отпускать которую явно не хотелось. Это читалось во взгляде и театрально-капризно надутых губах.

— Выходные были просто супер, мне так всё понравилось, — Аяна подошла ближе и крепко её обняла. — Серьёзно, я даже не думала, насколько мне это было нужно. Спасибо огромное, с тобой всегда так легко становится, будто все проблемы — полная ерунда. Всё прямо как в детстве.

— А для чего ещё нужны лучшие подруги? — Дана обняла её в ответ, а потом отстранилась и строго посмотрела ей в глаза. — Главное — не теряй этот настрой. Фокус на себя, поняла? Ни один мужчина не должен забирать твоё спокойствие, а если забирает — значит, это просто не твой человек.

— Поняла-поняла! — рассмеялась Ая и шутливо подняла руки. — Обещаю.

Они ещё раз обнялись на пороге, и, когда за Даной щёлкнул замок, в квартире стало тихо. Но эта тишина больше не давила — в ней наконец появилось спокойствие. Аяна глубоко вздохнула, чувствуя себя действительно отдохнувшей, и пошла в комнату — нужно было ещё разобрать вещи и прибраться перед завтрашним днём.

Аяна медленно ходила по квартире, расставляя вещи по своим местам. В какой-то момент в голове мелькнула мысль — а не зайти ли на полчасика к виру Лоренсу? Ей хотелось увидеть его, обсудить те несколько дней, которые она взяла, чтобы восстановить силы, и узнать, как это время провёл он. Но, взвесив все за и против, она лишь качнула головой, отказывая самой себе в этой маленькой слабости. Никаких «на полчасика» с ним никогда не получалось: они постоянно засиживались допоздна, потому что уходить от него всегда искренне не хотелось, а сегодня времени до сна оставалось совсем немного. Выходить завтра на работу с синяками под глазами после таких идеальных выходных точно не входило в её планы.

«Ладно, перенесу это на завтрашний вечер. Надеюсь, он будет там», — решила она про себя и со спокойной душой закрыла этот вопрос.

Вместо виртуальной реальности Аяна посвятила остаток вечера полной, неторопливой подготовке ко сну: нанесла маску на волосы, сделала многоступенчатый уход для лица, который обязательно должен был стать её постоянным вечерним ритуалом, и даже включила музыку — мягкий эмбиент, чтобы немного помедитировать. Зажжённые аромасвечи из того милого магазинчика товаров для дома, сосредоточенность на ровном дыхании и расслабленная поза окончательно выгнали из головы остатки тревог.

Когда она наконец укрылась мягким одеялом и закрыла глаза, внутри впервые за долгое время не осталось ни одной тяжелой мысли — только звенящая, убаюкивающая тишина и ощущение полной, нерушимой целостности.