— Кто там? — раздался из-за двери надтреснутый удивлённый голос.

— Учитель Цян! Это Ученица Сяонин. — с радостью в голосе ответил ему.

— Что⁈

Что-то упало, послышались шаркающие шаги, и дверь открылась. Цян Хэ удивлённо выглянул из-за неё, несколько секунд просто разглядывая меня с неверием в глазах. Ну ещё бы! Меня триста лет не было видно, а тут раз — и нарисовался на пороге. Я бы тоже удивился.

Но сам алхимик изрядно сдал. От второй молодости, которая наступила после моей кулинарной алхимии, не осталось ни следа. Спина Цян Хэ согнулась, волосы поседели и поредели так, что был виден розовый, в коричневых пятнах, череп, белоснежные усы и борода стали куцыми, как ниточки. Даже глаза под кустистыми седыми бровями потускнели, словно их хозяин смотрел не на этот мир, а на загробный.

— Это правда ты! — наконец выдохнул Цян Хэ. — Заходи, скорее же заходи!

Я проскользнул внутрь, и старик быстро захлопнул дверь.

— Присаживайся, присаживайся. — алхимик стыдливо скинул с кресла носки и трусы, похлопал по нему рукой, счищая пыль и грязь, которых не было.

— Спасибо. — я без сомнений сел, трусами меня никто не напугает! Даже грязными. — Как вы, учитель Цян?

— Да как я? Как обычно. Доживаю вот последние свои деньки. Видишь, ха-ха, я снова как в первый день нашего знакомства! — он хмыкнул и с облегчением сел в кресло напротив. — Лучше расскажи, как твои дела, малышка Сяонин! Сколько тебя не было? Целых три века, точно! Мы все думали, что ты умерла или тебя убили!

— Я такого удовольствия никому не дам! — фыркнул я, достал чайник с духовной водой, вскипятил за секунду, насыпал туда заварки из запасов Лю Кана, которыми он со мной поделился. — Вот, попробуйте чай, учитель Цян. Очень вкусный.

— И правда. — покивал головой старик, отпив из чашки. Допил её быстро, я налил ему ещё. — Удивительный! У нас такой не выращивают, я бы знал.

— Да, он с одного дальнего острова в Океане. Такого не больше трёх килограммов в год собирают, мне удалось полкило достать.

— С острова в Океана? Где же это? — огонёк любопытства появился в его глазах.

— Ооо! Если пройти Поющий лес, но за ним будет Великая пустыня, где нельзя летать, сама Пустыня за этим следит. Я пробовала, честно скажу, и пустыня чуть меня не убила за это! Так что Великую Пустыню приходится пересекать на ездовых животных, гигантских кораблях пустыни. За Великой Пустыней простирается безбрежный Океан. Столица Пустыни и Океана — город из двух частей, одна на берегу, другая на острове рядов, величественный и красивый. А в океане тысячи островов, на них растут и живут разные странные растения, демоны и люди. Вот с одного такого острова прибыл этот чай.

— Хе. — старик усмехнулся, уже медленно цедя чай. — Я никогда не бывал так далеко отсюда. И ты пересекла Поющий Лес⁈ Но он же непроходим! Потому никто не знает, что за ним!

— Мне посчастливилось. — я махнул рукой, мол, пустяк. — Но, учитель Цян, что случилось тут? Город будто в страхе, а аура над всей Империей какая-то нездоровая!

— Ах, это. — Цян Хэ сразу как-то опечалился, улыбка пропала, икорка в глазах погасла. — Да, у нас кое что изменилось за эти годы.

Медленно, запинаясь и вздыхая, он мне рассказал всё.

Когда свалил отсюда, между Чжоу Синь и Чжоу Чэнем начались разногласия. Не сразу, первые лет тридцать Императрица твёрдо сидела на троне, правя Империей. А Чжоу Чэнь в это время старательно учился у старого Императора, даже смог прорваться на ранг Башни Дао.

А потом вдруг стали вспыхивать восстания, то на западе Империи, то на востоке, то на юге. Чжоу Чэнь захотел проверить свои силы, получил в своё подчинение армейские легионы — и стал подавлять восстания. А заодно давать по носу то восточным варварам из Степи, которые мутили воду, то соседним империям, что стояли за некоторыми восстаниями.

Надо сказать, делал это он весьма успешно. Кроваво, но успешно. Провинции замирились, вторгшиеся неприятели были убиты или бежали за границу империи, а Чжоу Чэнь покрыл себя славой и заслужил одобрение военных.

Это, видимо, дало ему уверенность — и он решил поднять восстание против матери. Для междоусобных разборок армию использовать нельзя было, но часть герцогов пошли за молодым Императором, предоставив свои войска и ресурсы провинций. Не только из такой уж любви к нему или его авторитета, а хотели места поближе к трону при новой власти, но всё же. Императрица Чжоу Синь тоже не было какой-то отщепенкой, поэтому часть герцогов осталась верна ей. Третья часть, самая многочисленная, выжидала, в том числе и герцог Цян.

Две армии сошлись в бою неподалёку от столицы. Горы рушились, реки меняли русла, плодородные равнины превращались в пустыни! И всё это обильно поливала человеческая кровь.

Победу одержал Чжоу Чэнь. Он был уже довольно опытным военачальником, его советники тоже, да и войска с его стороны были воодушевлены и верили в победу молодого Императора. Похоронив вражеское войско и половину своего, Чжоу Чэнь с победой вступил в столицу.

У его матери оставался последний козырь — четыре Хранителя, в том числе и тот здоровяк божественный практик, который преследовал меня. Но они заявили, что служат на благо Империи, а не конкретного императора, так что им всё равно, будет ли во главе Чжоу Синь или Чжоу Чэнь. И устранились, ничего не делая. Чжоу Чэнь короновался второй раз, а после этого начались казни.

— Кровь текла рекой! Да-да, рекой! — с негодованием в глазах рассказывал Цян Хэ. — Из черепов казнённых возле столицы насыпали холм в триста метров высотой! Безумец Чжоу Чэнь приказал казнить всех, кто выступал против него, вместе с членами их семей, слугами и даже рабами. Его армия, опьянённая кровью, разоряла герцогства, которые помогали его матери, сводили к столице всех, хоть как-то провинившихся, и казнили их. Имущество, понятное дело, доставалось им и Императору.

— А сама Императрица? — я поморщился, понимая, что дать ей по морде у меня не получится.

— Чжоу Синь лишилась своей культивации, Император лично вырвал её дянтянь, заточил в клетку на входе во дворец и обращался с ней, как с животным. Так она и прожила ещё семь лет, пока Чжоу Чэнь не забил её древком копья насмерть.

На этом ничего не закончилось. Чжоу Чэнь назвал предателями тех герцогов, которые сохраняли нейтралитет. Их обложили данью, часть их родных забрали в заложники, кинув в тюрьму, по этим герцогствам рыскали рекрутёры, забирая всех в армию.

Потому что соседи-то никуда не делись! Увидев, что Империя ослабела из-за гражданской войны, соседи начали очередное вторжение. Чжоу Чэнь лично выступил против них, возглавив армию. Все эти войны длились несколько десятилетий, Империя умылась кровью, но смогла отстоять свою неприкосновенность. Но армия так поредела, что рекруты по приказу Императора выгребали из провинций всех хоть как-то пригодных для службы практиков. Мелкие школы культиваторов перестали существовать, и ученики, и учителя превратились в солдат и офицеров, крупные школы сохранились, но и они не смогли избежать обезлюдневания. Это продолжалось до сих пор, потому-то ночью никого на улицах не было. Увеличились налоги и поборы, во многих провинциях Империи регулярно вспыхивал голод.

— Я и сам больше сотни лет прослужил в армии. — поделился Цян Хэ. — И твои ученицы, малышка Сяонин, тоже. Они до сих пор там, твоё поместье стоит закрытым уже не один десяток лет.

Я молча поджал губы.

— Нет, сейчас-то полегче!- как бы оправдался старик. — Жизнь приходит в норму, голода уже, почитай, лет пятнадцать нигде не было. Ни Степь, ни другие империи к нам не лезут, особенно после того, как Император с помощью регалий сжег сразу трёх степных Вождей Башни Дао.

— Регалий?

— Да! Артефактов, которых питает сила Империи. Они для защиты от монстров Семени Жизни предназначались, но старый Император ушел через сотню лет, как и говорил, и Чжоу Чэнь решил их использовать в сложный момент. Его даже любят за это!

— Серьёзно? — удивился.

— А как же? — так же удивился Цян Хэ. — Он не раз проливал свою кровь за Империю, лично сражаясь с её врагами, выбил всех захватчиков. Да, жизнь не сахар сейчас, но было бы лучше, если бы Степь или другие Империи нас бы захватили? О, тогда крови пролилось бы намного больше, но только нашей, а не их. Вот и любят.

— Возможно, и так. — я только кивнул.

Не бывает однозначно плохих людей, Чжоу Чэнь тоже не был таким.

— Я должна отправиться к Чжоу Чэнь! — из-за волнения вскочил на ноги.

— Что? Зачем? — не понял меня Цян Хэ. — Тебе нельзя попадатсья на глаза его чиновникам! И ему тем более!

— Почему же⁈

— Ты же алхимик Земного ранга! Тебя сразу же заберут в армию! И неизвестно, отпустят ли!

— Думаю, всё же не заберут. — улыбнулся ему. — на этот счёт можно не волноваться. Но я хочу посмотреть на этого… Императора.

И узнать у него, почему он стал таким жестоким. Ладно с войной против врагов, это даже хорошо, он молодец, но устраивать массовые казни⁈ Его совсем не тому учил!

— И, кстати говоря, учитель Цян. Я уже не Земной алхимик. — решил похвалиться я.

— Ты стала… Небесного ранга⁈ — с надеждой в голосе спросил он.

— Очень повезло стать. Смотрите!

На столике появились десятки бутылочек с пилюлями Небесного ранга. Цян Хэ трясущимися руками стал перебирать их, некоторый открывал, осторожно нюхал и сразу закрывал.

— Верно! Верно! На них твоя аура, ты их создатель! Но как их много! Я не слышал об алхимиках, что могли делать больше пяти Небесных пилюль! Где же ты брала так много трав⁈ Невероятно!

— Тут есть и пилюли для восстановления сил. Омолодиться до юноши не получится, но, если съесть пару сочков сердец демонов рангом повыше… У меня они есть!

— Не надо! — Цян Хэ решительно отодвинул бутылочки.

— Что? но, учитель!..

— Не надо. — он покачал головой. — Я уже прожил в два раза дольше, чем должен был. Я устал. Мои родные стали такими далёкими, что я с ними не общаюсь. Друзья давно уже умерли. Я стар — и ощущаю на себе каждый прожитый год. Но мой ученик, ты, малышка Сяонин, стала Небесным алхимиком! Чего мне ещё желать? Всё, чего я хотел, исполнилось!

Мне такая философия не нравилась, и я попробовал переспорить его, но старик был упёрт как стадо баранов. Наоборот, это он уговорил меня остаться на ночь. Мол, до утра комендантский час, вот после этого могу идти к Императору, если так хочу. Пришлось согласиться.

А утром слуга подошел ко мне и заявил, что Цян Хэ умер. И действительно, забежав в его спальню, нашел его в кровати без дыхания, но с радостным выражением лица. Он ушел из жизни без сожалений.

Его тело я сжег, а прах высыпал в сделанную своими руками урну с изображениями алхимического котла, трав и пилюль, чтоб каждый знал, кто тут покоится, дополнительно написав на крышке его имя. Урну защитил формациями, вложив в стенки и крышку несколько Духовных камней высшего ранга. Никто не осквернит прах Цян Хэ! И закопал это, как он и хотел, рядом с могилой его любимой жены.

Постояв минуту в молчании над могилой учителя, я ушел из города Серой Скалы. В несколько сжатий пространства добрался до столицы Империи, появился перед императорским дворцом. Да уж, место казалось очень мрачным, над ним, да и над всем городом, висела густая аура крови. Окутавшись покрывалом из Ци, я вошел внутрь, невидимый для всех.

Чжоу Чэня я нашел в одном из залов для приёмов, там было довольно много всякой шушеры, а он принимал просителей из разных провинций и герцогств. Парень выглядел… незнакомо. От того мальчика, что я помнил, почти ничего не осталось. На троне сидел мужчина с суровым лицом воина. Вот только… Кое что всё же осталось. Я видел, что в его душе ещё не всё переродилось. И эта частичка довольно сильна!

Зашел в дверь зала и снял маскировку.

— … таким образом, для закрытия потребностей требуется… — бубнил какой-то проситель, потрясая свитком из кожи. Но Чжоу Чэнь резко вскочил на ноги и посмотрел ему за спину. Проситель испуганно проблеял. — Им-император?

Чжоу Чэнь сбежал с возвышения, на котором стоял трон, и под ропот шушеры подошел ко мне. А потом шагнул совсем близко и обнял!

— Нянюшка Сяонин! Ты живая! Ты вернулась! — его голос дрожал.

— Привет, малыш Чэнь. — я тоже обнял его и похлопал по спине. — Как ты тут?

— Мне пришлось многое пережить! — он отстранился немного и теперь смотрел на меня, всматриваясь в каждую чёрточку лица.

— Я знаю.

А вот что дальше сказать — я не знал. Ругать? Глупо вот так сразу начинать это делать. Ещё и при всех. Хвалить? Можно, но это будет не совсем искренне. Всё же придётся…

— Я знаю, Чэнюша. — вздохнул. — Но мне не хотелось бы думать, что я тебя воспитала таким.

— Таким? — он сразу напрягся и «закрылся», глядя на меня с прищуром.

— Я думала, ты принесёшь Империи счастье своим правлением. Но…

— Я принёс ей справедливость! — пылко сообщил он. — Я — Император! И Империя должна подчиняться мне! Сейчас так есть! А тех, кто не подчиняется, справедливо наказать за это. Разве нет? И я делал это не только для себя.

— А для кого ещё?

— Для нас. Для тебя!

Вот это номер!

— Для меня?

— Да! Для тебя, няня Сяонин… Нет, просто Лянхуа. Я хочу сделать Империю такой, в которой ты можешь стать Императрицей! Моей императрицей! А мать и предатели, что продались чужим, помешали бы тебе жить счастливо! Я просто их всех убрал!

— Разве я этого просила? — мне стало грустно. В немалой степени от того, что эти гекатомбы жертв были принесены и в мою «честь».

— Нет, но это нужно было сделать! — горячился парень. — мать забрала себе всю власть, она изгнала тебя и послала за тобой убийцу! Как ты вообще выжила в Поющем Лесу⁈ Неважно… Разве бы она дала нам жить спокойно? Разве предатели не стали бы целиться в тебя, чтоб насолить мне⁈ Но теперь… Теперь они не смогут это сделать!

— А ты?

— Я⁈

— Что ты можешь сделать со мной?

Он отступил на пару шагов, теперь его взгляд был такой, словно он увидел перед собой совершенно чужого человека. В немалой степени он был прав.

— Ты думаешь, я могу что-то сделать с тобой⁈

— А разве нет? Ты когда-то любил свою маму…

— Она заслужила того, что с ней произошло! Не делай того же — и всё будет отлично!

— Значит, всё же можешь, если я сделаю что-то не то, да?

Естественно, даже в идеальных условиях я не собирался оставаться с ним. Но я корил себя, что сделал что-то не то в детстве Чжоу Чэня, что направил его на такой путь.

— Лянхуа. — его взгляд стал серьёзным. — Ты любишь меня?

— Не так, как ты меня, судя по всему. — мне оставалось только помотать головой.

— Почему⁈ Я делал всё это для того, чтоб ты могла тут жить без страха! Со мной! Я поступал так, как ты мне рассказывала, в этих твоих сказках! Там всегда царевичи, принцы и герои наказывали зло! И часто гораздо более жестоко, чем я!

Господи, да где же это он в моих сказках-то услышал⁈ Я такого не рассказывал!

— Они, они… — Чжоу Чэнь сжал кулаки и смотрел сквозь меня, словно на самого себя в прошлом. — Они считали меня бумажным императором, чей гнев ничего не стоит! Я обрушил на них свой гнев — и они узнали, чего стоит мой гнев! Почему же ты не хочешь этого понять⁈

— Я тебя понимаю. — я сделал два шага к нему и легонько погладил по щеке. — Теперь никто не посмеет назвать тебя «бумажным императором», малыш Чэнь. Но время гнева прошло. Пока ты сохраняешь его в своём сердце, ты остаёшься бумажным императором для самого себя!

Император молчал, все чиновники и благородные в зале молчали. Хоть бы он потом не поубивал их, когда я уйду.

— Как же тогда мне… погасить его? — через целую минуту заговорил он.

— Я не знаю. — честно ответил я. — Но уже стремление сделать это — первый шаг к успеху! Возможно, тебе поможет в этом любовь? Она меняет людей…

— Я люблю тебя!

— Глупость. — я закрыл пальцем его губы. — Это была детская влюблённость. А теперь ты — мужчина и правитель. И любовь у тебя должна быть такой же! А я… я для этого совсем не подхожу.

— Почему⁈

— Хотя бы потому, что я прямо сейчас уйду!

— А если я удержу тебя⁈ — он с обидой смотрел на меня, будто я его в чём-то обманул.

— Вряд ли это у тебя получится! — улыбнувшись, я высвободил свою ауру. Всю, но аккуратно, чтоб никого не поубивать.

У Чжоу Чэня брови дёрнулись к волосам, а рот открылся от удивления. Чиновники и благородные вокруг разом рухнули на колени, побледнели и смотрели на меня с ужасом и благоговением. Даже четвёрка Хранителей, что стояла позади трона, встала на колени, даже тот божественный практик, когда-то гнавшийся за мной через Поющий Лес. И во всей столице все жители падали на колени, что бы ни делали, выражая почтение и страх перед накрывшей их аурой. Её почувствовали во всей Империи, я видел герцогов и глав великих школ, что прямо в своих тронных залах бухались коленями на землю вместе со своими придворными. Силе практиков Семени Жизни подчиняются, а не противостоят!

— Как это… возможно! — выдавил из себя Чжоу Чэнь.

— Всё возможно. — улыбнулся ему. — И ты расстанешься с обидами прошлого, малыш Чэнь. А мне пора идти. Я хочу ещё кое кого повидать.

— Мы ещё увидимся с тобой⁈ — он остался на месте, не пытаясь меня удержать.

— Всё возможно.

Пройдя через ряды тысяч практиков всех рангов, стоящих на коленях, со лбами, упёртыми в землю, я вышел из дворца и направился к Башне Сокровищ.