Я есмь Альфа и Омега, начало и конец.
Город Чернобыль, давший название атомной станции, на самом деле отношения к ней практически не имеет.
Небольшое поселение, известное еще с 1127 года как Стрежев, получило нынешнее название при сыне киевского князя Рюрика в конце XII века. Скромным уездным центром городок оставался до недавнего времени. В XIX веке в Чернобыле обосновалась многочисленная еврейская община, а пара его представителей (Менахем и Мордехай Чернобыльские) даже канонизированы иудейской церковью в качестве святых.
Последних хозяев округи – польских толстосумов Ходкевичей – прогнали большевики. Так бы и сгинуть заштатному полесскому городку в исторической безвестности, подобно тысячам его близнецов, не прими в 1969 году советские власти решения построить в его окрестностях самую большую в Европе атомную станцию.
Поначалу все же в проекте фигурировала гидроэлектростанция, но она не могла удовлетворить колоссальный спрос на дешевую электроэнергию, нужную республике. Станцию назвали Чернобыльской, хотя и заложили ее на расстоянии 18 км от города-прародителя, поближе к воде. На роль столицы украинских атомщиков захолустный бревенчатый поселок не подходил, и 4 февраля 1970 года строители торжественно вбили первый колышек в основание нового города, названного по имени местной полноводной реки Припять. По замыслу он должен был стать «витриной социализма» и его самой передовой отрасли.
Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг.
Город строили комплексно, по заранее утвержденному генплану. Московский архитектор Николай Остоженко разработал так называемый «треугольный тип застройки» с домами разной этажности. Микрорайоны, похожие на своих тольяттинских и волгодонских близнецов, окружали административный центр, насыщенный объектами инфраструктуры (как тогда говорили, «соцкультбыта»). Магазины, райисполком, Дворец культуры, гостиница «Полесье», детский парк, пристань, автовокзал – все, что требовалось нашему человеку. По их разнообразию и количеству на душу населения Припяти не было равных в Советском Союзе.
В пику тесным улицам старых городов проспекты новичка получились широкими и просторными. Система их расположения исключала появление дорожных пробок, еще невиданных в то время. Жилые дома окружали уютные зеленые дворы, в которых резвилась детвора и отдыхали взрослые. Все это позволило величать Припять «эталоном советского градостроительства», по названию книги архитектора В. Дворжецкого, опубликованной в 1985 году.
Город изначально планировался для проживания 75–80 тысяч человек, поэтому те 49 тысяч, что реально прописались на момент аварии, чувствовали себя вполне просторно. Работники станции, разумеется, получали отдельные квартиры в первую очередь. Холостякам-приезжим полагались общежития (всего их было 18). Для молодых семейных пар имелись «общаги» и дома гостиничного типа. А пожилых в городе почти не было – средний возраст припятчан не превышал 26 лет. К их услугам строители сдали большой кинотеатр, детские сады, два стадиона, множество спортзалов и бассейнов. К первомайским праздникам 1986 года в парке должны были пустить колесо обозрения. Катать счастливых детишек ему так и не было суждено…
Припять, задуманная как сияющая витрина коммунистического рая, должна была стать образцом идеального города, где пороки «загнивающего Запада» – преступность, алчность, конфликты – остались бы лишь в разоблачительных сюжетах телепрограммы «Международная панорама». Апологеты светлого будущего мечтали о создании оазиса, свободного от социальных проблем. Однако эти радужные планы не учли главного: вместе с новыми жителями в этот цветущий сад неизбежно проникали обычные общечеловеческие пороки. И хотя бывшие припятчане с теплотой вспоминают свою жизнь как «счастливую и безмятежную», она, по сути, мало чем отличалась от типичной советской действительности.
Миф о полном отсутствии преступности в этом «городе атомщиков» не выдерживает проверки реальностью. Действительно, детей безбоязненно отпускали на улицу, а двери квартир нередко оставались незапертыми, но кражи личного имущества считались обыденным делом. Особой популярностью у воришек пользовались велосипеды и лодки. Известна даже история, увековеченная в пьесе В. Губарева «Саркофаг», о воре-домушнике по кличке Велосипедист. В ночь аварии он обчистил квартиру и уехал на двухколесном транспорте, после чего его накрыло радиоактивное облако. Местные, однако, с усмешкой замечали, что, пока он занимался «чисткой» квартиры, его собственный велосипед наверняка уже украли бы.
Не были Припяти чужды и более тяжкие преступления. Случались убийства, преимущественно на бытовой почве, часто спровоцированные застольями после получения зарплаты. Среди наиболее громких дел:
• В 1974 году двое молодых людей были найдены повешенными на турнике, и вскоре милиционерами задержан мясник из местного магазина «Березка».
• Десятью годами позже в общежитии № 10 трагически погибла молодая девушка-комсомолка. Она получила смертельный удар в голову, пытаясь выгнать из комнаты непрошеных гостей. Показательный суд над убийцей, приговоренным к высшей мере наказания, проходил прямо во Дворце культуры, что подчеркивало общественный резонанс.
Старожилы также помнят вооруженные ограбления: сберкассы на железнодорожной станции Янов и универмага на проспекте Дружбы Народов в 1975 году.
Городская молодежь тем временем демонстрировала бурный нрав. Массовые драки между местными «парубками» и приезжими «рексами» – так называли строителей, зачастую выходцев из украинских деревень, живших в общежитиях, – считались обычными. Милиция активно пресекала такие сборища, усиленно разгоняя компании численностью более трех человек. В Припяти был даже свой эксгибиционист, пугавший женщин сомнительными достоинствами, что лишний раз доказывает: идеального общества не бывает.
Однако, несмотря на эти изъяны, жизнь в Припяти кипела. Вечерами горожане прогуливались по «Бродвею» – улице Ленина, наслаждались беседами в кафе «Припять» или собирались на берегу реки у пристани. Одной из главных точек притяжения для молодежи считалась легендарная дискотека «Эдисон» Александра Демидова, проходившая в Доме культуры «Энергетик». Билетов часто не хватало, и тогда несчастный ДК брали настоящим штурмом разгоряченные любители танцев. Интересно, что эта дискотека пережила Припять на целых пять лет, продолжая собирать своих завсегдатаев уже в новом городе Славутиче, став символом непрерывающейся связи и памяти.
Удивительно для такого режимного города, но в Припяти существовали и очаги недовольства советской властью. В 1970 году произошел некий «бунт», о котором мало что известно, кроме того, что он остался без видимых последствий. А за год до аварии толпа молодежи перевернула несколько автомобилей и вступила в серьезное противостояние с органами правопорядка, о чем даже сообщили «вражеские голоса» – западные радиостанции. По городу циркулировали самиздатовские распечатки диссидентских материалов, а население вовсю слушало «Голос Америки» и Би-би-си. Этот факт особенно поразителен ввиду наличия совсем рядом крупнейшей станции радиослежения, как раз и предназначенной для перехвата сигналов противника.
И все же, несмотря на эти эпизоды, в целом местная жизнь протекала куда спокойнее, чем в любом другом провинциальном городке СССР. Основу населения составляли высококвалифицированные рабочие и инженеры, для которых престижная работа на атомной станции была превыше всего, а люди с «запятнанной репутацией» просто не могли получить допуск на такой стратегически важный объект.
Интересные факты из жизни Припяти до аварии:
• Молодость: средний возраст жителей составлял всего 26 лет. Это был город студентов, молодых специалистов и семей, полных энергии и устремлений.
• Изобилие: по сравнению со многими другими городами СССР в Припяти имелся достаточно богатый выбор товаров. Магазины неплохо снабжались, что объяснялось высоким статусом города.
• Заработок: работники атомной станции получали значительно более высокие зарплаты, чем в среднем по стране, что обеспечивало им комфортный уровень жизни и покупательскую способность.
• Развитая инфраструктура: Припять обладала одной из лучших инфраструктур в СССР, включая современные спортивные комплексы, бассейны, кинотеатры, библиотеки и школы. Город был спроектирован с учетом всех потребностей современного человека.
• «Витрина» и иностранцы: благодаря своему образцово-показательному статусу Припять часто посещали иностранные делегации и журналисты. Город активно использовался для демонстрации достижений советского социализма.
• Автопарк: Припять была одним из городов с наибольшим количеством автомобилей на душу населения в СССР, что отражало высокий уровень благосостояния жителей.
• Культурная жизнь: помимо знаменитой дискотеки в городе активно работали кружки, секции, студии самодеятельности. Припятчане отличались своей активностью и участием в различных культурных мероприятиях.
Одновременно с возведением новых городских кварталов шло и строительство четырех энергоблоков Чернобыльской АЭС. Место для будущей станции выбирали долго и тщательно, начиная с 1966 года. Рассматривалось множество вариантов в Житомирской, Винницкой и Киевской областях.
В конечном итоге выбор пал на участок поймы реки Припять, неподалеку от села Копачи. Его признали наиболее подходящим благодаря неограниченным водным ресурсам и низкой плодородности земель, подлежащих отчуждению. Помогла также развитая транспортная инфраструктура в виде речного сообщения и железной дороги.
В 1970 году строители треста «Южатомэнергострой» приступили к рытью котлована под первый энергоблок. Его ввели в эксплуатацию 14 декабря 1977 года, а второй – годом позднее. Как это часто бывало в те времена, стройка столкнулась с дефицитом материалов и оборудования, что вынудило Первого секретаря Компартии Украины В. Щербицкого обратиться лично к Косыгину.
В 1982-м на станции произошла довольно серьезная авария: разрыв одного из тепловыделяющих элементов (ТВЭЛа), из-за чего первый энергоблок долго простаивал. Скандал удалось замять, пожертвовав должностью главного инженера Акинфеева, но все планы были выполнены, и по итогам пятилетки ЧАЭС даже представили к награждению орденом Ленина. Однако первый тревожный звонок так и остался неуслышанным.
1981 и 1983 годы ознаменовались пуском третьего и четвертого энергоблоков соответственно. Станция постоянно расширялась, а в проектах уже значились пятый и шестой блоки. Все это гарантировало постоянную и высокооплачиваемую работу тысячам новых жителей города. Под будущие жилые микрорайоны уже расчистили обширную площадку.
Мало кто тогда подозревал, что совсем рядом, всего в нескольких километрах, скрывался еще один город – сверхсекретный Чернобыль-2, обслуживавший станцию загоризонтного радиолокационного слежения (ЗГРЛС). Он разместился в лесу, северо-западнее настоящего Чернобыля, всего в 9 км от ЧАЭС, но не значился ни на одной карте. Однако его гигантский стальной радар, прозванный военными «Дугой», возвышался почти на 140 метров и прекрасно наблюдался отовсюду в округе.
Эту махину обслуживала почти тысяча человек, для которых построили поселок городского типа, с единственной улицей имени Курчатова. Естественно, его обнесли колючей проволокой по периметру, а предупредительные знаки установили за 5 км до запретной зоны. Иногда и это не помогало: здешний лес славился грибными местами, и офицерам КГБ приходилось гоняться за грибниками, отбирая урожай и снимая номера с машин.
Разумеется, такая строжайшая секретность порождала массу слухов и домыслов. Самый популярный гласил, что в лесу испытывают психотронное оружие, способное в час икс с помощью радиоволн превратить враждебно настроенных европейцев в дружелюбных зомби. Эту версию всерьез обсуждали даже в Верховной раде Украины в 1993 году.
На самом же деле единственным предназначением ЗГРЛС было отслеживание пусков баллистических ракет НАТО с направлением захвата на страны Северной Европы и США.
Подобные станции построили также в Николаеве и Комсомольске-на-Амуре. Сама же «Дуга», уникальная по своим размерам и сложности, была смонтирована в 1976 году, а испытана в 1979-м. В Черниговской области установили мощнейший источник коротких волн, которые проходили через всю территорию США, отражались и после улавливались чернобыльским радаром. Данные для обработки поступали на тогдашние мощнейшие компьютеры, чью производительность можно сравнить с современным недорогим смартфоном.
В станции также числился ЦКС – центр космической связи. Для его обслуживания возвели целый комплекс с жилыми и техническими помещениями. После аварии на ЧАЭС он использовался для размещения солдат, работавших ликвидаторами.
Близость Чернобыля-2 к атомной станции не случайна – объект требовал колоссального количества электроэнергии. Несмотря на всю свою уникальность, радар имел массу недостатков. Он был бесполезен для обнаружения точечных ракетных запусков и мог «ловить» лишь массированные атаки, характерные для ядерной войны. К тому же его мощные излучатели глушили переговоры воздушных и морских судов европейских стран, что вызывало бурные протесты. Рабочие частоты пришлось сменить, а оборудование доработать. Новый ввод в эксплуатацию запланировали на 1986 год…
Была ли какая-то предопределенность у событий, перечеркнувших плавное течение мирной доаварийной жизни? Известно, что жители близлежащих деревень поговаривали: «Идет время, когда будет зелено, но не весело». Очевидцы утверждали, что некие старухи пророчили: «Будет все, но не будет никого. А на месте города станет расти ковыль».
Можно снисходительно отнестись к этим «бабушкиным сказкам», но есть описание сна мастера ЧАЭС Александра Красина. В 1984 году ему приснился взрыв на четвертом блоке, причем во всех деталях, которые произошли два года спустя. Он предупредил своих родственников о грядущей аварии, но идти к начальству с этой идеей не решился.
Вряд ли советский инженер верил в потусторонние силы и вещие сны, но факт остается фактом: ровно за сотню лет до его ночного кошмара произошел самый известный похожий случай, когда репортеру газеты «Бостон Глоб» Эду Сэмпсону приснился страшный взрыв на далеком туземном острове. Тот записал свой сон на бумагу, и сообщение по ошибке напечатали во всех газетах. Репортера уволили за обман, и только через неделю потрепанные корабли принесли весть о катастрофическом извержении вулкана Кракатау, в нескольких тысячах километров от Бостона. Совпали все детали, описанные репортером в записке. В отличие от Александра Красина, репортер Сэмпсон стал мировой знаменитостью. Но больше ни разу в жизни не смог ничего предсказать.
Как бы то ни было, обратный отсчет был запущен, и «зеленые, но невеселые времена» не заставили себя долго ждать.