Марк

Выхожу из кофейни следом за другом и ищу его глазами. Стоит, пыхтит, как паровоз, возле своей темно-синей машины. Эта девчонка явно выводит его из себя, но, признаю, было забавно за этим наблюдать.

– Да что она о себе возомнила?! – возмущается Илюха. – Мелкая выскочка.

– Тише, тише. Ты сейчас лопнешь от возмущения, – не могу сдержать смешок.

– Смешно тебе, Белый, да? – друг несильно пихает меня локтем в бок.

В ответ я молча киваю. Чего скрывать?

– А мне вот не смешно. Видите ли, с хоккеистами она не работает. Ей что, сложно, что ли? Я же ей деньги предлагаю, а не конфеты.

– Тебе не проще кого-то другого попросить сделать и не пыхтеть так?

– Нет, Марк, это уже дело принципа, – он хитро улыбается.

– Что ты задумал, капитан?

– Узнаешь позже, – Илюха достает ключи из кармана. – Поехали, у нас еще вечерняя тренировка.

Я молча сажусь на пассажирское сиденье и смотрю в сторону панорамного окна, откуда прекрасно виден профиль блондинки, которую я никак не ожидал сегодня увидеть. Уже во второй раз ее лицо кажется мне смутно знакомым. Но вот откуда?

Одно могу сказать точно: я с ней не спал.

Я не свожу глаз с девушки, пока Илюха возится с кнопками на панели, пытаясь как можно скорее согреть салон. Он у нас не любит холод, хотя сам хоккеист и постоянно находится на льду. Вот прикол.

А блондинка-то ничего: милое личико, пухлые губы и фигурка – загляденье! Вся такая воздушная, словно зефирка, и взгляд наивный, как у ангела.

Неожиданно она поднимает голову, и наши глаза встречаются. Я не теряюсь, подмигиваю и одариваю ее соблазнительной ухмылкой. Ответом мне служит закатывание глаз и отворот головы обратно.

Кажется, ее подруга назвала ее Дашей.

Что ж, Даша, будем знакомы…

* * *

Сегодня я возвращаюсь на лед к команде после мучительного восстановления, вызванного травмой, полученной во время одной из игр в прошлом сезоне.

Травма выбила меня из колеи, из моего привычного ритма жизни. Это были месяцы жестокого режима и тоски по хоккею.

Я скучал по запаху льда, по свисту шайбы, по адреналину, который кипит в крови во время матчей. Пускай я вылетел из сезона раньше команды, но я ни на секунду не переставал быть ее частью.

Когда началась межсезонка, мне все еще было запрещено выходить на лед, так как я не полностью выздоровел. Пока парни готовились к сезону, я каждое утро просыпался с мыслью о том, как быстрее вернуться в строй. Тренажерный зал стал моим вторым домом, физиотерапия – ежедневным ритуалом.

Самое сложное в периоде восстановления – это психологическое давление. Видеть, как команда тренируется и играет без тебя, – невыносимо.

До сегодняшнего дня.

С моих плеч упал такой огромный груз, когда врач сообщил, что моя нога полностью окрепла и я могу вернуться на лед.

Рад был и наш Роман Николаевич, или просто Николаич, заслуженный тренер, ведь к нему вернулся один из лучших защитников его команды. «Ястребы» играют под его руководством вот уже три года.

Сегодня новая игра в чемпионате, и мы активно набираем очки для выхода в плей-офф. Наша команда в очередной раз пытается выйти из группы и получить право участвовать в турнире на выбывание. В этом году я максимально настроен на победу и буду делать все возможное и невозможное.

Когда я захожу в нашу раздевалку перед матчем, вижу только вратаря – Морозова Вениамина, но мы зовем его просто Мороз. Он чистит свой шлем, разрисованный символикой команды.

– Здорово, – подхожу к нему и протягиваю руку.

– О, привет, – он с улыбкой отвечает на рукопожатие, – как хорошо, что ты вернулся. Теперь моя пятая точка под надежной защитой.

– Она всегда под твоей защитой, я тут ни при чем. Но мне приятно, что ты рад моему возвращению.

– Белый, – усмехается Мороз. – Конечно, я ведь ждал. Колян не так защищает мои ворота, как ты.

– Он и не вратарь.

– Перестань. Ты понимаешь, о чем я говорю.

Мы киваем друг другу без слов, и я начинаю готовиться к матчу.

Моя именная экипировка и инвентарь аккуратно разложены на полках моего места. Я открываю вентилируемый ящик, расположенный под сиденьем, и достаю свои коньки.

До сих пор помню свои ощущения, когда встал на них в первый раз. Глаза горели, внутри – восторг, который нельзя скрыть. Годы упорной работы, тренировок, игр, полученных травм, и вот я выступаю за клуб в самой сильной европейской Лиге.

– Марк, ты, конечно, не пример для подражания, – начинает Веня, на что я изгибаю бровь.

– Сейчас не понял? Это еще почему?

– Погоди ты, дай закончу, – приятель улыбается.

Молча киваю, и Мороз продолжает:

– Я хочу сказать, что ты не пример для подражания, когда дело касается создания отношений.

– С чего ты взял?

– Не знаю, наверное, стоит спросить твоих девушек, с которыми я тебя видел, – Мороз пожимает плечами, но в его словах нет осуждения. – Каждый раз с новой.

– Завидуешь?

– Нисколько. Меня не привлекает твой образ жизни, но парень ты адекватный и хорошо разбираешься в людях, поэтому хотел спросить совета.

– Спрашивай.

– Как понять, что ты действительно нравишься девушке? – его серые глаза направлены на меня. Каштановые волосы, еще мокрые после душа, торчат в разные стороны.

– Мне кажется, это видно сразу.

– Марк, есть разница, когда человек просто хочет с тобой переспать и когда – это что-то большее, – поясняет Веня.

Я замолкаю.

Все девушки, с которыми я проводил и провожу время, знают, что мне не нужны серьезные отношения. Их это устраивает. По крайней мере, они так говорят. Все довольны: я получаю легкость и свободу, а девушки – внимание и приятное времяпрепровождение. Никто никому ничего не должен. Никаких обязательств. Никаких обещаний. Разве не гениально?

Мне не нужны выносы мозга, ссоры, ревность и конфликты. Знаю. Проходили.

– Я так понимаю, ты не просто так спрашиваешь? – я возобновляю разговор, подмигивая Вене. – Вы уже виделись?

– Один раз, когда случайно познакомились в супермаркете. – Мороз улыбается, и выражение его лица смягчается, когда он говорит о не знакомой мне девушке. – В основном только переписываемся.

– Она дала тебе свой номер?

– Да.

– Я считаю, это первый звоночек того, что ты ей нравишься. Она знает, кто ты?

– Не думаю. Мы не обсуждали это.

Я удивленно приподнимаю брови.

– Разве это не один из первых вопросов, которые задают друг другу люди на этих… как их там…

– Свиданиях?

– Да, точно. На свиданиях.

Мороз смеется, а затем его улыбка сползает с лица, и он шумно вздыхает.

– Понимаешь, Белый… – он медлит.

– Мороз, хорош. Ты же знаешь, что я не трепло.

– Знаю, – приятель качает головой. – Если кратко, то в моей биографии был один неприятный момент. Я познакомился с очень милой девушкой. Мы хорошо проводили время, я рассказал ей, кто я, чем занимаюсь. Она была так удивлена, что встретила реального хоккеиста. Но…

– Но?

– Все было хорошо, пока я не услышал ее разговор с подругой. Оказывается, она с самого начала знала, кто я. У нее был план.

– План? – свожу брови на переносице.

– Именно, – с грустью в голосе отвечает Веня. – Называется: влюбить в себя хоккеиста, выйти за него замуж и забрать его деньги.

– Многоходовочка.

– Я вообще не знал, что девушки могут быть такими…

– Меркантильными, – заканчиваю за него. – Не бойся этого слова.

– Я до сих пор не понимаю, как в свои двадцать четыре смог повестись на это.

– В твою защиту хочу сказать: девушки иногда могут быть очень убедительны.

Приятель печально усмехается.

– Что правда, то правда.

– Но на самом деле, Мороз, все дело в твоей доброте. Однажды она тебе навредит.

– Она уже мне навредила.

– Не говори ерунды.

– Серьезно, Марк. Прошло уже почти полтора года, а я до сих пор сомневаюсь насчет девушек.

– Мороз, не все они одинаковые. Я тебе точно говорю, – кладу коньки в сторону, – если тебе нравится девушка, то стоит пригласить ее куда-нибудь. Что-то в ней выдаст ее истинные намерения.

– И снова разочаровываться?

Пожимаю плечами.

– Поэтому я и не лезу в серьезные отношения. Кому они вообще нужны?

– Тебе всего двадцать два, ты еще молод, – по-доброму отвечает Мороз.

– И что? Тебе тоже всего двадцать пять, не скажу, что ты старикан.

Он вздыхает.

– С возрастом меняются взгляды и интересы. Благодаря моей работе у меня есть машина, квартира. Мне не на что жаловаться. Но иногда грустно, что никто не встречает после игр, никто по дому не ходит в моей футболке и не готовит мне завтрак. Когда выхожу на лед, то нет ощущения, что та самая сидит где-то на трибуне в джерси с моей фамилией и искренне болеет за меня.

Я хочу возразить, но не нахожу нужных слов и на секунду зависаю. А затем в раздевалку заходит большая часть команды, и наш разговор с Морозом заканчивается, я только успеваю посмотреть на него – в его глазах читается какая-то усталость и тихая, неизбывная тоска.

После раскатки мы возвращаемся в раздевалку, где слушаем наставления на игру от нашего тренера. До выхода на лед остается пару минут, и вся команда настраивается на первый период.

– Ты готов? – слышу вопрос слева от себя.

– Готов, капитан, – уверенно отвечаю я.

Илья молча кивает и встает для своего слова.

Лукин – мой закадычный друг, товарищ с пеленок. Нас связала дружба наших мам, которые предопределили нашу судьбу и отдали нас на хоккей.

Мой отец, бывший известный хоккеист и опытный тренер, не вмешивался в выбор мамы, чем занять гиперактивного ребенка. Но я знаю, что он втайне ликовал, когда я выбрал именно этот вид спорта.

Илюха же рос без отца, воспитываемый матерью и ее родителями. Отец с матерью у него развелись, когда тому было четыре года. Тете Кате приходилось работать очень много, чтобы обеспечить сына всем необходимым для игры в хоккей. Благодаря ее заботе Илья рос не по годам смышленым, инициативным и дисциплинированным.

Неудивительно, что, когда год назад прошлый капитан завершил карьеру, именно Илье, несмотря на юный возраст, доверили роль лидера. «Старички» команды поначалу отнеслись к нему скептически и без энтузиазма, однако друг доказал делом, что возраст не помеха, если есть дисциплина, мотивация и общая цель. Илья с большим трудом, но сумел сплотить команду.

За пределами ледовой арены он – надежный друг, готовый прийти на помощь в любой ситуации и, если нужно, прописать пару подзатыльников. На льду же он – капитан, требовательный и справедливый, не делающий различий между игроками.

– Ну что, парни, вот и новая игра, – начинает Илюха. – Забудьте, что было до этого момента. Сегодня новый день, новый матч.

Друг обводит взглядом всех нас.

– В этой и любой другой игре все зависит только от нас, – продолжает он. – Нам нужно выходить и показывать уровень. У нас есть общая цель, которая должна быть достигнута. Мы это заслужили.

Капитан делает паузу, пристально смотря на каждого из нас.

– Не давайте эмоциям взять верх, – в этот момент Илья смотрит на меня, задерживаясь на несколько секунд. Черт. – Играйте сердцем. Играйте головой. И у меня к вам вопрос… кто мы?

– Команда! – хором отвечаем мы, и наши голоса эхом разносятся по раздевалке.

Заряженные, мы выходим на лед.

Первые два периода выходят очень интенсивными. Ни одна из команд не готова уступать и борется за очки. На табло по-прежнему 0:0.

– Белов, ты можешь не удаляться? – с порога заявляет тренер, входя в раздевалку. – Второе удаление за два периода.

Я качаю головой, сглатывая раздражение.

– Простите, тренер. Но второе удаление было моментом игры.

– Судья решил по-другому, – он кладет планшет на стол. – Марк, я сколько раз тебе и всем говорил: не держите вы клюшку вверху. Можете быстро отправиться на скамейку штрафников за игру с высоко поднятой.

– Понял, тренер, – киваю я, и он обращается уже к нашему нападающему Денису.

– Моисеев, ты чего боишься 57-го номера? Он тебя специально ущемляет, ты можешь ему показать, кто из вас главный?

– Да, тренер.

– Отлично. Все, мужики, отдыхайте и прошу, не удаляйтесь! – тренер задерживается взглядом на мне, а затем, не говоря больше ни слова, выходит из раздевалки.

Я терпеть не могу этот взгляд. Сначала капитан, теперь еще и Николаич. У меня самая худшая статистика удалений в команде, а если я ничего не исправлю, то скоро будет и в лиге. Снимаю джерси и бросаю рядом, чувствуя, как жар поднимается к лицу.

Ну и что, что удаляюсь?

Я играю жестко, не даю спуску никому. Я же защитник! Без агрессивной игры никак.

Смотрю на свои руки. Они дрожат. Не от усталости. Не от адреналина. От злости. От раздражения. На себя. Чувствую, как сжимаются кулаки, и пытаюсь успокоиться. Дышать ровно.

До середины третьего периода команда соперников наносит пару опасных бросков по нашим воротам, но мы отдаемся на максимум, защищая территорию Мороза. После очередной неудачной контратаки на лед выходит наша вторая тройка, и мы с Илюхой возвращаемся на скамейку.

– Белый, этот 64-й номер явно напрашивается! – наклоняется ко мне капитан, чтобы слышал его только я.

– Знаю, но мне нельзя удаляться.

– Нужно прижать его. Давай что-нибудь думай.

– Есть, капитан.

В ходе коммерческой паузы тренер успевает дать новые наставления и ориентировки. Я упорно пытаюсь его слушать, когда он чертит линию атаки на своем планшете. В момент, когда Николаич заканчивает говорить, по арене разносится веселый голос нашего ведущего, заводящего толпу во время перерывов. Макар – классный парень с приятным и уверенным голосом, он виртуозно владеет искусством вовлечения публики. Мы познакомились, когда он пришел в штат хоккейного клуба. Макар отлично ладит с публикой, и она отвечает ему взаимностью. Даже сейчас он непринужденно и бодро комментирует участников конкурса, которых ловит камера и выводит на табло.

– Посмотрите, какие очаровательные девушки, – объявляет он, – напоминаю, что для получения приза необходимо показать, как вы любите команду «Ястребы» и болеете за нее.

Я поднимаю голову на табло, и мои брови ползут вверх от неожиданного появления действительно двух очаровательных девушек.

Даша и Полина. Собственной персоной.

Они обе отправляют в камеру воздушные поцелуи, а в руках брюнетки красуется плакат с надписью: «Выйду замуж за хоккеиста».

Усмехаюсь и тут же толкаю друга локтем в бок.

– Чего? – бормочет он.

Я молча показываю клюшкой на экран и внимательно слежу за изменением выражения его лица, пытаясь удержать смех. Его брови сходятся на переносице, и он неодобрительно мотает головой.

– Замуж за хоккеиста она, видите ли, хочет, а работать с ними нет? – фыркает Илья.

– Смена! – орет тренер. – Первая пятерка на лед.

Мы оба тут же берем себя в руки и вылетаем на площадку.

После выигранного вбрасывания в центральной зоне Илья пасует мне, и я на скорости еду к воротам команды соперника. Боковым зрением замечаю надоедливого 64-го номера, который собирается впечатать меня в борт.

Черта с два я доставлю ему такое удовольствие.

Наверное, за секунду до столкновения я отдаю шайбу обратно капитану и, группируясь, резко отхожу в сторону, а паренек ударяется о борт. Но я не успеваю отъехать на достаточное расстояние, и он валит меня на лед.

Сориентировавшись, я быстро вскакиваю и не успеваю осмотреться по сторонам, как получаю удар по лицу. В эту же секунду на арене раздается свисток.

Я удерживаю равновесие и разворачиваюсь. Во мне вскипает злость, и я подаюсь вперед, собираясь ответить обидчику, но в этот момент ко мне подъезжает капитан.

– Белый, не надо, – он встает перед мной, слегка отталкивая назад. – Команде не нужна обоюдка.

Я фыркаю и сплевываю кровь на лед.

– Знаю, – рявкаю и уезжаю на скамейку.

Буквально через пару секунд судья наказывает игрока команды соперника малым штрафом за грубость.

Как только я плюхаюсь на скамейку, ко мне подходит наш врач.

– Марк, ты как? – спрашивает Леонидыч.

– Нормально.

– Мне нужно тебя осмотреть.

– Если нужно, то осматривайте, – ворчу я, пытаясь совладать с раздражением и злостью.

Окончательно снимаю шлем и поворачиваюсь к врачу лицом, чтобы ему было проще делать свою работу.

– Молодчик! – слышу голос тренера и чувствую его ободряющее похлопывание по спине.

Ага, конечно. Молодчик.

Если бы он только знал, что я был готов ответить и мог бы сейчас оказаться на скамейке штрафников вместе с тем парнем, если бы не капитан.

Пока Леонидыч приводит мое лицо в порядок, парням удается реализовать большинство. Илюха забивает гол.

Арена содрогается в радостных визгах и аплодисментах. На моем лице сама по себе появляется улыбка. Обожаю такие моменты.

Обвожу глазами болельщиков, и мой взгляд сам останавливается на блондинке. Она обнимается со своей подругой, и они восторженно визжат от заброшенной шайбы. Ее светлые волосы слегка растрепаны, а румянец на щеках добавляет ей очарования. Я невольно засматриваюсь на нее.

– Голова болит? – отвлекает меня Леонидыч.

– Что?

– Голова, спрашиваю, болит?

– Нет, Антон Леонидович, и не кружится. Я получал куда сильнее.

– Кто бы сомневался, – командный врач улыбается и забирает лед. – До конца игры не выходишь.

– Но как? – поворачиваюсь к нему. – Играть еще семь минут. Я им нужен.

– Белов, без возражений! Ты только восстановился. Или ты снова хочешь не играть?

Отрицательно мотаю головой.

– Я хочу играть.

– Вот и сиди.

Вернувшийся капитан получает свою порцию славы от команды и садится рядом.

– Что сказал Леонидыч?

– Запретил выходить играть до конца периода, – отвечаю я.

– Плохо, – Илья снимает шлем и протирает его изнутри. – Ты их видел?

– Видел, – без лишних вопросов понимаю, о ком он говорит. – Сильно тебя задела?

– Не понимаю, о чем ты. Мне нужно готовиться к новой смене, – друг пихает меня локтем в бок.

Я усмехаюсь.

Все же весело будет наблюдать за его попытками договориться с брюнеткой. На первый взгляд она та еще стерва и точно не даст сесть на свою шею и свесить ножки.

Конец периода проходит для меня мучительно. Сидеть на скамейке – отстой. Быть рядом с командой и не иметь возможности помочь ей – отстой.

Но парни – красавцы. Сохраняют счет, вырывают победу в сегодняшнем матче и зарабатывают необходимые для нашей команды очки.

После короткой похвальной речи Николаича я иду в душ. Теплая вода смывает усталость и последние капли злости. Сегодня я снова вернулся на лед. Вернулся к тому, что так люблю. Для меня возвращение в игровой режим – как вдохнуть чистый и свежий воздух полной грудью после долгой задержки дыхания.

Лед – это место, где все обретает смысл, где пот и кровь становятся валютой успеха. Где чувствуешь себя не просто игроком, а частью чего-то большего, частью команды, частью истории.

Выхожу из комплекса в одиночестве, минуя небольшую толпу преданных болельщиков, и направляюсь к своей машине. Служебная парковка заметно опустела. Стоят пара машин и автобус для команды соперников.

Останавливаюсь, когда замечаю недалеко от своей машины невысокую светловолосую девушку. На ней надето черное пальто, синие джинсы и бежевые полусапожки на шнурках, уши прикрывает вязаная черная повязка.

Очередная поклонница?

Вот только придется ее огорчить. Я хоть и рад победе, но возращение на лед после длительного отсутствия дает о себе знать. Меня сейчас хватит лишь на еду и кровать.

Я нацепляю на лицо фирменную улыбку, готовый деликатно отшить девушку. Вот только, заметив меня, она резко отворачивается. Но этого хватает, чтобы я узнал ее.

Даша.

Я удивляюсь сам себе.

Сколько бы мне ни повторяли чьи-то имена, они упорно не задерживаются в голове. А тут всего один раз услышал, как брюнетка назвала подругу по имени, и оно моментально врезалось в память.

Теперь мои губы расплываются в искренней улыбке. И именно с ней я уверенно направляюсь в сторону блондинки.

– Привет, меня ждешь? – останавливаюсь в паре шагов от нее.

– Нет, – резко отвечает она, но через пару секунд все же поворачивается ко мне.

На лице мелькает тень сожаления. Девушка не привыкла быть грубой.

Любит помягче?

Господи, о чем я сейчас думаю?

Даша поднимает на меня свой взгляд. А вблизи она еще красивее: длинные ресницы, пухлые губы, маленький носик и эти темно-карие глаза. Всегда был неравнодушен к блондинкам, но эта девушка отличается от всех, и я почти уверен, она будет основной моей фантазией на ближайшие несколько дней.

О чем я думаю?

– Тогда что делаешь на холоде? – решаю все же начать разговор.

– Парня жду, – она топчется на месте, пытаясь согреться.

Парень.

Это все усложняет.

Хотя почему я об этом думаю?

– Позволь узнать, где он и почему тебе приходится стоять на улице в такой ветер?

Сейчас погодка реально не самая лучшая. Почти конец осени, а уже чувствуется мороз. Такое ощущение, что вот-вот – и бахнет минус тридцать.

– Он едет, – Даша смотрит в телефон. Свет от экрана мило подсвечивает ее красный носик. – Вообще-то он обещал меня забрать после матча, но его уже нет тридцать минут.

Ее выражение лица меняется, когда она осознает, что злится вслух. Блондинка тут же поджимает губы и виновато смотрит на меня.

– Я не должна была этого говорить. Прости. Я хотела дождаться в комплексе, но его закрыли.

Закрытие комплекса сразу после матчей – обычное дело. Его приводят в порядок в этот же день после игр и любых других соревнований.

Вид слегка злой Даши определенно мне нравится, и мои губы сами расплываются в улыбке. Но как только я понимаю это, то выпрямляюсь и убираю эту глупую улыбку со своего лица.

– Тебе не за что извиняться, – произношу я.

В ответ она просто кивает и снова смотрит в телефон.

Я свожу брови на переносице, когда замечаю, как начинают дрожать ее руки от холода.

– Может, лучше я тебя подвезу? – показываю головой в сторону рядом стоящей машины. – Я не кусаюсь.

– Не пойми меня неправильно, но я даже не знаю тебя, – быстро, но смущенно произносит Даша.

– Марк Белов, – я протягиваю руку.

– Да. Да. Защитник, играющий под номером 97 хоккейного клуба «Ястребы». Я помню.

Я не могу скрыть улыбку.

– Ты запомнила, – отвечаю и убираю руку.

Даша опускает голову вниз, но я успеваю заметить тень улыбки на ее губах.

– Ладно. Если не хочешь, чтобы я тебя подвозил, то давай просто посидим в машине. Я включу печку, и ты хоть согреешься, пока твой недопарень не приедет.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Телефон Даши издает короткий звук. Читая сообщение, она начинает все ближе сводить брови на переносице в знак неодобрения.

– Блин. Леша пишет, что в пробке и будет минут через пятнадцать, – блондинка поднимает взгляд на меня, а затем слегка качает головой. – Зачем я вообще тебе это говорю? Прости.

Она так мило морщит свой носик, что у меня появляется желание провести по нему пальцем.

Я быстро мотаю головой.

Что за ерунда?

Почему это вообще пришло мне в голову?

Какие-то странные мысли меня посещают. Мне срочно нужно снять накопившийся стресс. Определенно стоит позвонить какой-нибудь из своих девочек и выбросить весь мусор из головы.

А пока я предлагаю:

– Может, все же в машину?

Даша недоверчиво переводит взгляд сначала на меня, потом на машину, потом снова на меня.

– А тебе разве не нужно куда-то ехать? – негромко спрашивает она.

– Пока нет. Пошли, а то вся уже дрожишь.

Не дожидаясь ответа, я направляюсь к машине и открываю ее с ключа. Кидаю огромную сумку на заднее сиденье, а сам плюхаюсь вперед, заводя мотор. Боковым зрением замечаю, что Даша топчется на месте, не сводя с меня своих глаз и следя за моими движениями.

Подаюсь вперед, открываю пассажирскую дверь и произношу:

– Иди уже в машину.

Усмехаюсь, когда Даша срывается с места и идет ко мне. Салон тут же заполняет аромат ее духов. Кажется, вишня.

– Через пару минут станет теплее, – сообщаю я, выкручивая печку на максимум.

– Спасибо, – тихо отвечает блондинка.

– Может, это не мое дело, но я все же спрошу, – сажусь боком, облокачиваясь спиной о дверь. – Что же твой парень не удосужился выехать заранее?

Она пожимает плечами.

– Не знаю. Я ему написала примерно за десять минут до окончания матча. Тут с Северной-то ехать совсем ничего.

– Так. Но ты его ждешь уже больше получаса?

– Примерно.

– Но с Северной ехать минут пятнадцать – максимум двадцать, – хмурюсь. – И какие могут быть пробки в направлении ледового, когда игра уже закончилась?

– Не знаю, – Даша отводит взгляд к окну. – Наверное, нужно было еще раньше писать.

Ага, а лучше вообще не приходить, раз на то пошло. Она что, винит в этом себя?

Этот ее недопарень, похоже, забыл или, не знаю, забил на свое же обещание. Не люблю таких людей. Одним словом – трепло.

– А почему он не поехал с тобой?

– Он не любит хоккей.

– Правда? – искренне вскидываю бровь.

Даша поворачивается обратно ко мне, и ее губы расплываются в улыбке.

– Кривда.

Я усмехаюсь.

– Мы договорились, что он заберет меня сразу после матча, – начинает блондинка, – а потом мы съездим куда-нибудь поесть. Я написала и позвонила ему за десять минут до окончания игры, но Леша не ответил. Вот только при тебе написал, что едет.

– Понятно, – тяну я, барабаня пальцами по рулю.

В голове проносятся разные сценарии, почему ее парень так поступил, и ни один из них мне не нравится.

Молчание повисает в салоне, нарушаемое лишь гулом печки. Я разрешаю себе еще раз полюбоваться девушкой перед собой. Ее длинные светлые волосы рассыпаны по плечам, а во взгляде плещется тихая задумчивость. Она определенно в моем вкусе, и мы определенно могли бы хорошо провести время вместе, если бы…

– С победой, кстати, – Даша нарушает тишину, останавливая мой молчаливый монолог. – Вы молодцы.

– Спасибо, – отвечаю я, и улыбка сама собой появляется на моем лице.

Мы молча смотрим друг на друга. Я чувствую легкий вишневый аромат. Ее розовые щеки слегка блестят, делая ее еще очаровательней.

– Значит, ты любишь хоккей? – разбавляю повисшее молчание.

– Да, очень, – она искренне улыбается. – Глупо спрашивать тебя об этом же?

– Может быть, – я отвечаю на ее улыбку. – А почему ты стала ходить на хоккей?

– Это благодаря папе. Он отвел меня пять лет назад на первый матч. В этот спорт просто невозможно не влюбиться.

– Это точно.

– Но одно дело – смотреть, а другое – играть, – восхищается Даша. – Столько силы, столько упорства нужно.

– Тут ты права. Это совершенно разное, но и то и другое приносит удовольствие.

В знак согласия она несколько раз кивает, и между нами снова возникает молчание, но уже не такое неловкое, как в первый раз.

– Выходит, твоя подруга и мой друг – одногруппники? – я пытаюсь повторно завязать разговор.

– К сожалению, да.

– Даже так? – приподнимаю бровь. – Почему к сожалению?

– Он ей не нравится.

– У нее определенно что-то не так со вкусом.

– Почему?

– Ну как же? Он хоккеист, капитан команды, да еще и рыжий, мечта всех девушек, – произношу я, и блондинка смеется. – Что за реакция, Дашка?

Мне нравится, как ее имя прозвучало из моего рта. От меня не ускользает и тот факт, что на ее щеках появляется легкий румянец. Кажется, блондинка смущена моим вниманием, и это льстит.

– Ты просто предвзят, – парирует она, отводя взгляд. Хотя я уверен, что уголки ее губ все еще приподняты в улыбке. – Не всем важны хоккеисты и их регалии. Тем более у Полины иммунитет к твоему рыжему капитану.

– А у тебя?

– Что у меня? – Даша снова смотрит на меня.

– Иммунитет к хоккеистам?

– На данном этапе жизни – да, – она отвечает на вопрос быстро. – Мой парень не хоккеист.

Точно, парень.

С моих губ невольно срывается смешок, и я замолкаю.

А что говорить?

Наличие парня у девушки автоматически для меня ставит крест на любых попытках флирта.

– А ты где учишься? – неожиданно раздается вопрос от блондинки.

В машине становится уже достаточно тепло, и я расстегиваю куртку и снимаю шапку, оставаясь в темно-сером костюме. Даша заметно расслабляется, но ничего с себя не снимает.

– Программирование, – отвечаю я. – Последний курс.

– А ты точно учишься? – Даша загадочно улыбается.

Я лишь закатываю глаза.

– А ты точно хочешь это знать? – бормочу я, прекрасно понимая, к чему она клонит.

– Не особо, – блондинка пожимает плечами. – Просто… я недавно смотрела информацию о тебе…

Моя улыбка заставляет ее остановиться.

– Что?

– А зачем ты смотрела информацию обо мне? Все же следила за мной?

Даша нервно сглатывает, но быстро берет себя в руки.

– Нет. Мы с Полиной хотим купить себе джерси и поэтому смотрели состав команды.

– И ты еще думаешь? Бери с моей фамилией, – мое лицо сейчас треснет от улыбки.

– Ваши с Ильей мы сразу отмели в сторону, – она невинно пожимает плечами.

– А вот зря, – я подмигиваю, и мы смеемся.

– Дело не в этом, – продолжает Даша. – На сайте было написано, что тебе двадцать два, а сейчас ты говоришь, что ты на последнем курсе. Разве тебе не должно быть двадцать один?

– Должно быть, – я киваю. – Но я, как и Илья, брал академ. Мы были в аренде один сезон, но в разное время, в другом клубе, следовательно, в другом городе. Потом нас вернули и окончательно утвердили в состав «Ястребов».

– А разве не проще было учиться на заочном?

– Зачем? Если универ идет на уступки.

Блондинка качает головой, но уголки ее губ все равно слегка приподнимаются.

– Понятно.

Даша отворачивается к окну. На улице уже стемнело, зажглись уличные фонари и гирлянды. Я тупо пялюсь на профиль девушки, сидящей напротив меня. Ее бледный цвет кожи прекрасно сочетается с темными глазами, а светлые локоны свободно струятся вдоль нежной шеи.

– Вон он, едет, – она показывает указательным пальцем на белый седан. – Еще раз спасибо, что впустил в машину.

– Может, я заслужил поцелуй хотя бы в щечку?

– Хотя бы? – Даша смущенно улыбается. – Правду говорят про хоккеистов.

– Какую правду?

– Вы наглые.

– Я не мог не попытаться, – пожимаю плечами.

– Спасибо еще раз, – Даша открывает дверь и выходит из машины.

– Пожалуйста, – отвечаю я и смотрю ей вслед.

Я до сих пор борюсь с ощущением, что где-то ее видел. Иначе не могу объяснить того факта, что черты лица кажутся мне знакомыми.

Нужно признать: интерес к этой девушке вспыхнул внезапно, как спичка, но горит ярко и яростно. Ее смущение, этот румянец, уверенный взгляд и искренняя улыбка – все это неожиданно цепляет.

И отрицать это глупо.

Мне нужно просто понять, почему так происходит, и поскорее избавиться от этого, прежде чем эта чертова мысль окончательно не сведет меня с ума.