В фойе департамента царила прохлада. Служащие коротко кивали друг другу и спешили по своим делам. Изредка тишину нарушал легкий перезвон, точно звук серебряного колокольчика. Это срабатывала система оповещений переходных зеркал, коих в большом зале имелось двенадцать штук. Маги, входящие или покидающие департамент, подходили к дежурному и, представившись, ждали, пока их занесут в специальную книгу для посетителей, и лишь после отбывали по делам.

Митя посещал департамент почти ежедневно. Несмотря на то что госпожа Лебедева уже дала показания, в которых упомянула о похищенном артефакте «Слеза Морока» и его использовании в корыстных целях бандой, орудовавшей в Крещенске, Митя все еще находился под подозрением. Ведь запись с Ока погибшего литератора явственно указывала на него, как и последнее дыхание, взятое у трупа.

И если первое заседание состоялось через три дня после его прибытия в Санкт-Петербург, то финальное решение магистрат все откладывал и откладывал, будто нарочно изматывая нервы мага.

Поздоровавшись с дежурным, Митя повернул направо и направился вдоль коридора. Звук его шагов по паркету эхом разносился кругом, точно он был тут один-одинешенек в самом сердце здания. На самом же деле за каждой дубовой дверью с массивной бронзовой ручкой размещались кабинеты, где кипела работа.

Десятки магов, ведьм и волшебниц, разных по силе и специализации, денно и нощно вели наблюдение, писали отчеты и следили за порядком не только в столице Российской империи, но и по всей стране.

Поравнявшись с кабинетом номер пять, Митя повернул ручку и зашел внутрь. Тут же его окружил шум и гвалт. Машинистки усердно стучали по клавишам пишущих машинок, дежурные маги спорили у большой карты города, а в дальнем углу чей-то голос настойчиво требовал проверки.

– Я не поленюсь, господа, я дойду до самого императора, – возмущался неизвестный мужчина в дорогом сюртуке, сжимая пальцами трость с серебряным набалдашником. – Да-да, так и знайте, вам это с рук не сойдет! Если вы не можете справиться со столь простой задачей, как эта, то чего ожидать, если случится более глобальное происшествие?

– Григорий Сергеевич, обещаю вам, мы все уладим, – отвечал ему звонкий девичий голос, и Митя тут же улыбнулся. Клавдия Александровна, волшебница пятого ранга, к которой он был прикреплен, умела убеждать и успокаивать. Митя даже подозревал, что она использует для этого магию, впрочем, как именно – придумать не мог.

– Обещаете? – не сдавался посетитель. – Обещаете?!

– Обещаем, – тут же повторила Клавдия, глядя на мужчину столь пронзительно и серьезно, что гнев его несколько поутих.

– Ну, раз так, то ладно, – нехотя согласился он. – Впрочем, ежели это лишь слова, то я тоже обещаю – дойду до императора.

– Я вас поняла. Приходите через неделю, уверена, результаты будут, – Клавдия протянула ему руку, и незнакомец чуть неуверенно пожал ее в ответ, после чего поспешил удалиться, шагая столь быстро, что едва не врезался в Митю, благо тот успел отступить в сторону.

– Весело тут у вас, – поделился наблюдением маг, глядя вслед ушедшему. – Кто это был?

– Григорий Сергеевич-то? – Клавдия казалась удивленной. – Это коммерции советник, хозяин складов. У него неделю назад некто проник на один из складов, а наши удальцы не смогли по глядельным зеркалам выяснить кто. Хитро так прошел тать, будто знал, где они стоят. Вот он теперь и ходит, всеми карами грозит.

– В целом его понять можно, – признался Митя. – И что, совсем не видать? А витрины, бутылочные осколки опять же? Ладно, луж нынче нет, но город-то велик.

– Чем больше город, тем больше проблем, – вздохнула Клавдия, но тут же улыбнулась. – Идемте, Дмитрий Тихонович, к моему столу, а то что-то мы как неродные посреди кабинета топчемся.

Митя не возражал. Клавдия Александровна ему нравилась – за эти два месяца они стали настоящими друзьями. Пухленькая, с хитрым взглядом и открытой улыбкой, волшебница легко располагала к себе. Не было в ней ни надменности, присущей некоторым Зеркальщикам, ни отстраненности.

– Жарко нынче, – пожаловался Митя, присаживаясь на знакомый стул.

– И не говорите. Сколько лет тут живу, а такое впервые вижу, – согласилась волшебница. – Чай не предлагаю, вот квас имеется. Нальете?

– Будьте так любезны, – согласился Митя, разглядывая кабинет, живший своей жизнью. – А что-то нынче у вас более людно, чем обычно, или мне кажется?

– Не кажется, – отозвалась Клавдия, ставя перед ним кружку с темным напитком. – Так и есть. Бурлит весь департамент, что ваш квас. Газеты поди видели?

– Не видел, – откликнулся Митя, делая глоток ядреного хлебного кваса. – Но зазывал не услышать не мог. Это из-за убийства городового?

– Из-за него самого, – согласилась волшебница. – И ладно, если б просто убийство… – Она понизила голос: – Так тут магия замешана.

– Даже так? – Митя вопросительно поднял бровь. – А говорят, напавший – псих.

– Теперь уже может быть и так, а до сего дня в скорбном доме не лечился да и в целом на здоровье не жаловался.

– Так с чего решили, что виной магия, а не эта одуряющая жара? Напекло бедолаге, вот и сбрендил, – предположил Митя, прикидывая все варианты событий.

– Да поначалу так и подумали. А когда его уже повязали, заметили след волшбы. Понимаете, Дмитрий? – Клавдия многозначительно посмотрела на него. – Некто околдовал бедолагу, вот он и сотворил подобное.

– Если так, то я бы подумал на ведьм – они зачаруют, и моргнуть не успеешь, – предположил бывший маг.

– Все так предположили. Ведь убийца был пьян, так что, может, с пивом и подсыпали. Но вот беда – это не первое происшествие.

– То есть не первое убийство? – по-своему понял ее Митя.

– Да нет, что вы! – замахала Клавдия руками. – Убийство-то как раз первое. До того все попроще было. Ну, там один пьянчужка нагишом по мосту бегал, другой пытался с рогаткой лавку ограбить… А вот чтоб такое… – Волшебница нахмурилась, но тут же вновь улыбнулась. – Впрочем, вы об этом не думайте. Лучше скажите, чем в целительском крыле порадовали?

– Увы, ничем, – Митя развел руками. – Клара Захаровна лично осматривала нынче в зеркальной трубе и в итоге объявила, что лечению мой недуг неподвластен. Осталось надеяться на время – вдруг отрава выветрится из тела. Или просто-напросто забыть о Зеркальной магии, будто ее в моей жизни и не было. Вот на море уехать и гулять там, попинывая гальку в прибой.

– Ох, Дмитрий Тихонович… – Волшебница, подперев кулаком щеку, с грустью взглянула на подопечного. – Печаль-то какая… Но, с другой стороны, может, она и права? Может, время надобно, и все исправится?

– Или уехать и забыть, – напомнил Митя.

– А что, я вот сейчас лучше бы по берегу гуляла да на прибой поглядывала, чем тут томиться, – сразу же согласилась Клавдия.

– Да-да, безусловно, все так, – эхом отозвался Митя, не желая спорить с девушкой. – Давайте лучше вы меня порадуете. Что там по моему делу?

– Магистрат отложил заседание, – Клавдия скривилась, точно у нее разом заболели все зубы. – Отписка пришла, что покамест имеются более срочные дела, так что вы еще погостите у нас в Петербурге.

– Нагостился уже по горло, – буркнул Митя, не сдержав досады.

– Ну, простите меня, Дмитрий Тихонович, мой славный. Я правда к ним ходила, просила поскорее решить дело. Да разве меня слушают? «Некуда, мол, господину Демидову торопиться, пусть красотами любуется и здоровье восстанавливает. Чай, не за решеткой сидит, а на казенных харчах в гостинице отдыхает». Вот и весь ответ.

– Да разве ж я вас упрекаю? – удивился Митя. – Просто эта неопределенность уже вот где сидит. – Он указал механической рукой на горло и тут же поморщился: плечо заныло с новой силой.

Клавдия, заметив, как дернулась его щека, поняла это по-своему:

– Я честно постараюсь все уладить. Вот сегодня же опять пойду и стану добиваться для вас приема. И не уйду, пока мне не назовут точную дату. Да! Так и знайте – не уйду!

Глядя на ее раскрасневшиеся щеки, Митя хотел поблагодарить девушку, но тут в их разговор вмешался еще один маг – молодой, но уже с залысинами, отчего лицо его казалось необычайно вытянутым.

– Извините, что прерываю вашу горячую беседу, но, госпожа Строкова, будьте любезны подойти к карте. Имеются вопросы и мысли.

– Ой да, конечно, я сейчас! – закивала волшебница, затем взглянула на Митю и пожала плечами. – Вот так и суечусь, – призналась она. – Отдохнуть некогда.

– Хотите сегодня в театр сходим? – неожиданно для самого себя предложил Митя и замер в ожидании ответа.

Клавдия удивленно посмотрела на него, потом потупила взор:

– Вы уж извините, но на вечер иные планы имеются. Давайте в другой раз.

– Госпожа Строкова, мы вас ждем! – крикнул ее коллега.

И Клавдия тут же поднялась из-за стола:

– Все, давайте увидимся послезавтра. И я надеюсь, новости у меня для вас будут самые что ни на есть наилучшие.

– И я надеюсь, – признался Митя.

Затем, откланявшись, он направился к двери. По пути замедлил шаг, чтобы разглядеть карту, но увидел лишь несколько точек в паутине улиц и каналов, отмеченных красным. Поди разбери, где что.

Покинув департамент, Митя первым делом приобрел газеты. Для точности он взял несколько штук разных изданий. Безусловно, информация в них подавалась для горожан, стало быть, для обычного люда, без истинных причин и прочих догадок, но все же разные взгляды могли осветить происшествие под другим углом.

Дойдя прогулочным шагом до сквера, раскинувшегося перед Александринским театром, маг устроился на скамейке и принялся изучать прессу. В целом информация в статьях была одна и та же. Некий господин, чье имя не называлось, находясь в состоянии подпития, напал утром на городового и убил оного голыми руками. Правда, в одной газете писали, что после этого злоумышленник бежал, а в другой – что остался подле трупа и затянул песню. Случилось это неподалеку от Кокушкина моста, в час ранний, но людный.

Видимо, сопротивления убийца не оказывал, потому как более ничего интересного в статьях не нашлось. Митя еще раз глянул статьи, на всякий случай прочел газеты целиком, предполагая, что вдруг попадется еще нечто интересное, однако этого не произошло, и, разочарованный своими поисками, маг отложил прессу, задумчиво стал смотреть на редких господ, гуляющих в этот жаркий день в сквере.

Вот краснощекая гувернантка, едва поспевающая за двумя девочками в белых платьях и чепцах; вот одинокая дама, сидящая на скамейке под кружевным зонтом, ажурная тень которого причудливо меняла черты ее лица; лысый толстый господин, спешащий по делам; да пара мальчишек в форменных костюмах, несмотря на летнее время.

Митя поймал себя на мысли, что пытается взглянуть на людей по-особенному, так, как учил Игнат Исаакович, чтобы видеть, маг человек или нет. Увы, эту способность он утратил вместе с даром, и теперь смотрел на окружающий мир так же, как все обычные люди.

«Ну, почти как все», – пробормотал Митя и достал из кармана складную подзорную трубу. Уже сто раз он порадовался, что не отдал диковинку Егору, а оставил у себя. Хотя ему, Зеркальщику, разве нужен был артефакт, чтобы видеть то, что он и так умел? А вот ведь оказалось – нужен, да еще как.

Разложив медную трубу, он прильнул к ней одним глазом и еще раз глянул на горожан. Тщетно – все как один оказались обычными людьми, без толики магии, даже оборотней, и тех не наблюдалось.

Тут Митя вспомнил науку своего наставника, что злодей всегда возвращается на место преступления. И хотя убийца теперь сидел под стражей, бывший маг все же решил прогуляться до Кокушкина моста и осмотреться на месте – вдруг что-то упустили местные Зеркальщики? Хотя верилось в это с трудом, но и сидеть одному в гостиничном номере не хотелось.

Поэтому, оставив газеты на скамье, Митя поднялся и зашагал прочь от спасительной тени деревьев. Где точно находится нужный ему мост, он не знал, но намеревался спросить у ближайшего городового, хотя и любой мальчишка-газетчик за мелкую монету укажет нужное место, особенно после того, что произошло там сегодня.

Прикинув расстояние, Митя взял извозчика. Стараясь спрятаться в скудной тени пролетки, он сонно поглядывал на городские пейзажи, успевшие за пару месяцев нахождения здесь сильно поднадоесть. Впрочем, что жаловаться? Кормят, поят, содержат и даже лечат. Остается ждать.

Когда проезжали Исаакиевский собор, бывший маг прикрыл глаза, чтобы вздремнуть, но тут резкая остановка вырвала его из дремоты. Нервно заржал конь, кто-то вскрикнул.

– Да что ж вы, люди, такие оголтелые нонча? Нет, вы погляньте на них, погляньте! Не праздничный день – а не протолкнуться. Ну, пшли прочь! – заругался извозчик.

Из толпы ответили грубо, но слова перекрыл шум клаксона – паровик тоже желал проехать. Завязалась перепалка, и Митя понял: дальше хода нет.

Махнув рукой, он не без жалости покинул пролетку и продолжил путь пешком, благо оставалось недалеко.

Несмотря на то что время шло к вечеру, жара на улице не думала спадать, а лишь превратилась в духоту. Шагая по людным улицам столицы, Митя уже не раз пожалел, что решил отправиться на поиски утраченного.

– И чего мне не сиделось в гостиничном номере? – ворчал он себе под нос. – Сейчас бы спустился в ресторацию, перекусил сытно, но быстро, и снова в комнату, к темным шторам.

Конечно, Митя понимал, что может в любой момент вернуться в свое временное жилище, но врожденное любопытство мешало ему остановиться. Дорогу к Кокушкину мосту он решил спросить у городового. Заметив служивого, изнывающего от жары в своей полосатой будке, он приблизился и, приподняв цилиндр, спросил:

– Не подскажете ли, любезный, как пройти к Кокушкину мосту? Знаете такое место?

Городовой смерил его хмурым взглядом, пригладил пушистые рыжие усы и покачал головой.

– Вы бы, барин, не ротозейничали да на чужой беде не потешались – шли бы лучше домой. Это вернее будет, чем ваша затея.

– Отчего же вы решили, что я именно ротозейничать стану? – поинтересовался Митя.

– Известно откуда. С самого утра народ туда так и прет. Думаете, помочь властям или соболезнование вдове выразить? Так нет же! – Городовой вздернул подбородок, оглядывая Митю сверху вниз.

Однако маг не растерялся – эта информация могла быть ему полезна.

– Что вы говорите? – сыграл он изумление. – Неужто так и прут?

Усатый стражник фыркнул.

– И что, все на мосту стоят? – не сдавался Митя. – Как же он до сих пор не переломился?

– На мосту? – не понял городовой.

– Ну, убийство же там произошло? – подсказал Митя.

– И вовсе нет, – рыжеусый покачал головой. – Оно у Сенного рынка случилось. Недалече, но все ж не на мосту.

– Прям у рядов? – ахнул Митя и, видимо, перестарался, потому что городовой вдруг прищурился, недобро глянул на него и подался вперед.

– А не многовато ли ты, барин, спрашиваешь? Уж не шпик ли часом?

– Ни в коем разе, – заверил его Митя, но, не желая обострять ситуацию, решил откланяться. – Простите, что побеспокоил. Легкой службы.

И, не дожидаясь, пока служивый решит его арестовать, поспешно затерялся в толпе.

Что ж, общение с городовым принесло свои плоды: теперь он знал, что ему нужно на Сенной рынок, который разместился на правом берегу Екатерининского канала. Там стоило осмотреться – так, из любопытства, не всерьез. Ведь это же не его дело. Кто он нынче? Даже не маг, а просто очередной зевака.

Уговаривая самого себя, Митя дошел до моста. Однопролетный, с чугунными перилами, он нависал над водой, точно любуясь своим отражением. И хотя, безусловно, уступал в широте собратьям, чьи крылья еженощно взмывали вверх, влекомые паровыми механизмами, для прохода по Неве стимботов, по-своему Кокушкин мост был даже красив.

Место и без происшествия людное – самый центр города. Оглядевшись, Митя приметил кабак и решил, что после рынка не помешает заглянуть туда. Завсегдатаи таких заведений бывают словоохотливы, особенно если угостить их кружкой пенного.

Отчего-то вспомнилась ресторация в переулке, где нашли тело литератора. Даже в посмертии этот человек умудрялся осложнять Мите жизнь – словно медленная бюрократическая машина департамента Зеркальной магии мстила ему за гибель своего горожанина.

Тряхнув головой, чтобы отогнать мрачные мысли, Митя достал подзорную трубу и на всякий случай осмотрел мост и прохожих. Среди обычных жителей мелькнул сверкающий силуэт юной барышни – видимо, спешащей по делам департамента или по своим. Митя все никак не мог привыкнуть к обилию Зеркальщиков в Санкт-Петербурге. Далеко не все служили в департаменте: некоторые занимались частной практикой или были наемными магами у дворян и фабрикантов.

Убрав артефакт, Митя медленно прогулялся по мосту, даже полюбовался видом. Он надеялся, что со стороны выглядит как провинциал, приехавший покорять столицу (что, к слову, было недалеко от правды), или как праздный зевака, привлеченный трагедией.

От воды пахло тиной. Поморщившись, маг миновал мост и направился к Сенному рынку. День клонился к вечеру, и народу поубавилось. Ясное дело – основные торги шли поутру, а сейчас ряды почти опустели. Лишь топтались любопытные да поодаль, точно стайка воробьев, сидели на прогретой брусчатке оборванцы.

– Дядь, а дядь! – Чумазый мальчонка, сидевший у стены, кинулся ему под ноги. – Дай копеечку, а я тебе покажу кровищу!

– Какую еще кровищу? – Митя с интересом взглянул на предприимчивого мальца.

– Ту, что из городового натекла. Ну, дашь копеечку?

– Показывай, что там такого интересного, тогда получишь монетку, – согласился Митя.

– Это так не пойдет, – насупился мальчонка. – Давеча одному такому же франту, как вы, хотел показать, а он вместо платы по шее надавал. – Ребенок потер ушибленное место. – Так что теперь – копеечку вперед.

Покачав головой, будто возмущаясь и недобросовестным франтом, и грабительскими ценами, Митя выудил из кармана медный пятак и протянул его.

– На, держи, бедолага. Но уж чур – покажи все да расскажи, что знаешь.

– Это я могу, это запросто! – Оборванец засиял, показал язык менее удачливым товарищам, сунул монету за щеку и побежал вперед, показывая дорогу.

Юркой рыбкой малец нырнул меж зевак и пустых рядов, дождался Митю и ткнул пальцем:

– Вона, видите – соломой закидали. Это чтоб кровищу не видно было. Но вы мне верьте – прямо тут все и случилось.

– Прямо тут? – переспросил Митя, достав артефакт. – А не врешь?

– Вот вам крест! – Малой перекрестился. – Я ж своими глазами видел.

– И что же ты видел? – недоверчиво посмотрел на него Митя.

– Дядьку, что городового сгубил, – заявил оборванец и тут же добавил: – Дядька тот дурной был. Кровища кругом, труп лежит, а он пялится на солнце, точно слепой, и поет.

– Что пел – расслышал?

Мальчик кивнул и тут же затянул «Калинку-малинку» на скабрезный лад. Окружающие с удивлением смотрели на него: кто-то захохотал, другие отвернулись.

– Будет тебе, – оборвал его Митя. – Вот, держи еще монетку и спасибо за рассказ.

Малой схватил деньги, но уходить не спешил.

– Ну что еще? – покосился на него Митя.

– Труба у вас знатная. Дайте одним глазком глянуть, а? Я тогда вам еще спою.

– Песен больше не требуется, и трубу не дам, – отрезал Митя.

– Ишь, жадина! – насупился оборванец. – А еще приличным казался, а сам – как тот франт!

Маг тем временем осмотрел место преступления через артефакт, но следов магии не нашел. Впрочем, и так было ясно, что затея пустая, однако Митя все же испытал разочарование.

– Я тебе заплатил, – напомнил он мальцу. – Так что беги – может, твой франт одумается да вернется.

– А че ему возвращаться? – фыркнул мальчишка. – Вон он тут отирается.

И кивнул в сторону коренастого мужчины в сером сюртуке. Тот держал котелок в правой руке, а левой то и дело утирал платком пот с лысины. Митя с интересом взглянул на обидчика, и тот, заметив взгляд, резко развернулся и зашагал прочь.

Маг даже не успел разглядеть его в трубу, но почему-то почувствовал, что это безумно важно. Поэтому, оставив мальца, Митя кинулся догонять незнакомца.