Митя молча смотрел на волшебницу, пытаясь подобрать слова. Правильные слова, чтоб не казалось, что он суетлив и поспешен, но при этом и не заронить лишние сомнения в душе этой женщины, и без того надломленной бедой, приключившейся с сыном, и потому, верно, свернувшей на кривую дорожку. Впрочем, Аделаида точно и не желала знать, каков будет ответ. Вместо этого она легко взмахнула рукой, творя из бликов от колец тонкую иглу. Повинуясь чарам, игла заскользила рядом, оставляя тонкий блестящий след, видимый глазу.

– Это, Митя, знакомые тебе зеркальные чары, созданные из бликов и отражений, зазеркальные – иные. Они скорее созданы из воспоминаний, теней и отблесков былого. Как, например: я помнила, каким был Алексей до трагедии, и постаралась вновь сделать его таким.

– Я слышал, что маги не могут пользоваться Зазеркальной магией, она просто не вмещается, – осторожно начал Митя.

– Все верно, – по лицу Аделаиды пробежала тень. – Вот я и не смогла вернуть ему здоровье, удалось лишь вытянуть с того света и расплатиться своими знаниями, своей памятью, – она взглянула на бывшего мага. – Ты готов расплатиться воспоминаниями, чтоб вновь ощутить силу?

– Какими именно? – насторожился Митя.

– О, Митенька, Зазеркальная магия не позволяет выбирать, она просто стирает что-то в обмен на чары. И вот ты уже не помнишь, что ел на завтрак, как пахнет сирень или, – волшебница прищурилась, – была ли у тебя сестра.

– Какая сестра? – Митя смутился.

– Это я так, для примера, – хмыкнула Аделаида и вновь повела пальцами. Серебристая сеть, которую за это время создала игла, вдруг потемнела и будто бы раздвинулась, растянулась в воздухе. Митя смотрел на блестящие нити, сквозь которые просвечивал камин и статуэтки на нем, и видел нечто другое. Пламя только разгоралось, дрова еще не успели почернеть от жара, а стрелки каминных часов указывали на раннее утро.

– Точно из отражения гляжу, – пробормотал он.

– Именно – все это отражение нашей реальности, то самое, которое осматривают Зеркальщики. Все мы входим в зазеркалье – кто на миг, кто на несколько минут. И крутим отражения вспять, пытаясь разглядеть прошлое. Зазеркальная магия же сама крутит магом.

– Навсегда? – Митя забарабанил железными пальцами по подлокотнику кресла, цокающий звук эхом разнесся по комнате.

– Пока приживается, после ты управляешь ею. Хотя в твоем случае я не представляю, как могло бы быть, – Аделаида хлопнула в ладоши, и сеть исчезла, рассыпалась блестящими крошками.

– Могло бы быть, – насторожился бывший маг, – то есть вы не станете обучать меня этому?

Аделаида Львовна тихо засмеялась:

– Митя. Дружочек. Ну, подумай, к чему мне это? Совсем недавно ты работал на департамент и господина Шапина. Неужели ты думаешь, что я поверю твоему столь быстрому превращению в борца с несправедливостью?

– А у меня на то свои причины, знаете ли, – Митя постарался добавить резкости в слова, – я лишился руки, магии и взамен получил задание, из которого мне даже не обещали выйти живым. Как вам, хороша награда? Так что да, я не радею всей душой за ваше дело, но я желаю вернуть себе магию. И далее – слово чести – я буду верен вам, ведь вам нужны свои люди?

– К чему мне человек, за которым теперь охотится полиция и департамент, на которого указывают пальцем как на убийцу Иннокентия Васильевича, если ты не забыл?

– Этого требовало дело. Алексей велел разузнать и убрать того, кто пожелал смерти Парусову, и я выполнил!

– Выполнил и тут же усомнился, что убиенный был виновен, да еще и Петра подозревать стал. А ведь он служил нам долгие годы. Вот уж большая потеря для организации, жаль, что Алексей не сдержался, – Аделаида вздохнула.

– Петр сам виноват. Нечего было кидаться на Алексея Михайловича, – буркнул Митя, прикидывая, как бы подобраться ближе к волшебнице, чтобы суметь обезвредить ее.

– Только поэтому ты здесь, – кивнула та, обдав его неожиданно холодным взглядом. – Но чего бы тебе ни пообещал мой сын, отвечу так: этого не будет, ибо я не доверяю тебе.

Между тем в комнату вошла Лютикова и встала рядом с хозяйкой. Ее бархатное платье неприятного бурого оттенка с крашеными кружевами и платок с бахромой, что она то и дело перебирала пальцами, раздражали Митю. Да и лишние глаза тут были ни к чему. Опять же наверняка у торговки при себе имелся артефакт, которым она могла защитить волшебницу в случае чего.

– Вы собираетесь изменить порядок, – тихо начал Митя, с трудом удерживая рвущийся наружу гнев. – Для этого ваши люди шантажируют фабрикантов, губернаторов и глав заводов по всей стране. Вы собираете информацию о заказах от императора – ведь кто владеет информацией, владеет миром. Вы не обращаете внимания на сопутствующие потери, будь то мальчишки-студенты или представители Зеркальной магии. Вы желаете свергнуть Александра? Так?

– Ну нет, император останется на своем месте, – отрезала Аделаида Львовна. – Не для того мы предотвратили покушение на него год назад, чтобы теперь убрать с доски. Мы действительно сделаем мир лучше, а так называемые потери… ничтожны. Были – не были, кому какая разница.

– Есть разница, – Митя резко поднялся со своего места. – Жизнь каждого человека, будь то маг или обычный горожанин, бесценна, и не вам решать, жить ему или умереть.

– Вот как ты заговорил, Митя, – волшебница поднялась ему навстречу. – А как же твое желание вернуть магию вопреки всему? Вопреки личным правилам и морали? Разве не ради этого ты обагрил руки кровью?

– И буду сожалеть об этом до конца своих дней, – рыкнул Митя, прикидывая, что нейтрализовать волшебницу, увы, нечем. Оставалось только ударить, но это претило всей его натуре.

– Сделанного не воротишь, – напомнила Аделаида. – Если ты и вправду ради возвращения магии решился на такой проступок, то для меня вдвойне удивительно, что сейчас ты упрекаешь меня – единственного человека, готового тебе помочь, – в холоднокровии и жестокосердии. Знаешь, Митя, один мой хороший знакомый говорит: у каждого своя страсть. Например, у одних – город на Неве, у других – приключения, я бы даже сказала, злоключения. И ты, юноша, явно из последних.

Ее слова будто обожгли Митю. Он слышал голос Аделаиды Львовны, но перед ним, подле ворот Александровского сада, под нескончаемым дождем стоял Серый человек, рассуждающий о Петербурге. Что-то щелкнуло в голове бывшего мага, и Митя точно воочию увидел всю замысловатую паутину, сотканную этой женщиной. Заговорщик Парусов, люди-марионетки, жертвы в Крещенске, Иннокентий как подставное лицо… Почему?

– Почему? – произнес Митя, не сводя взгляда с волшебницы, и его вопрос, кажется, удивил ее.

– Почему? – переспросила Аделаида. – Что именно «почему»?

– Почему вы приказали своему помощнику, господину в сером, убрать Парусова? Вам не понравился его эксперимент с Клавдией Александровной? Стало страшно, что можно одурманить не только людей, но и магов, так? А Иннокентий Васильевич? Близко подошел к разгадке? Личная неприязнь? Не важно. Его избрали жертвенным агнцем, чтоб я прошел это испытание кровью, а заодно убили неугодного.

– Ты умен, Демидов, и одновременно глуп, – волшебница чуть вскинула голову, и Митя заметил, как медленно она поворачивает запястья, точно желая показать ему раскрытые ладони. – Я не стану раскрывать все карты. Меня предупреждали, однако…

Договорить ей Митя не дал, резко вскинув руку и метясь в челюсть. Его удар почти достиг цели, но каким-то непостижимым образом на его пути вдруг оказалась Лютикова. Железный кулак врезался в ее лицо. Под механическими пальцами хрустнули тонкие косточки. Торговку откинуло назад, и, упав, она стукнулась головой о каминную решетку. Мраморные плиты окрасились алыми каплями, и под неподвижным телом тут же начала образовываться темная лужица крови.

Аделаида Львовна и Митя лишь миг глядели на несчастную женщину, а в следующее мгновение вокруг волшебницы возник сверкающий щит:

– Что ж, не ожидала, что ты способен ударить женщину, – Аделаида скривила губы. – Ты жаловался, что обагрил руки кровью Зеркальщика и станешь жалеть о Петре. Так добавь в тот список и свою сестру!

– Что вы несете? – рявкнул Митя и по усмешке на лице Аделаиды вдруг понял, что она не врет. Вспомнил, как Лютикова пыталась что-то сказать ему, узнал это нервное подергивание платка. – Нет! – закричал Митя, кидаясь к женщине. Он уже видел блестящий кристалл, висящий на ее шее. Слеза Морока вновь ломала ему жизнь. Сорвав с бедняжки цепочку, он тут же разглядел знакомые черты. Лизонька или Маришка – не важно. Его сестра была бледна и казалась бездыханной.

– Прощай, Митя. Я пощажу тебя, но надеюсь, ты шагнешь с моста, выбрав смерть вместо ссылки, – послышался голос волшебницы, а следом – легкий перезвон, подсказывающий о сотворении перехода.

Секунды хватило Мите, чтобы решиться. Мог ли он помочь сестре? Неизвестно. Но мог упустить Аделаиду, потерять навсегда и тем самым подвергнуть Российскую империю небывалой опасности – власти безумных магов над людьми.

В три немыслимо длинных прыжка он добрался до зеркала, что и впрямь скрывалось за бархатными портьерами, и рыбкой нырнул в закрывающийся за спиной волшебницы портал.

Дребезжание, окутавшее Митю, оглушило его. Зажав руками уши, он огляделся – и сразу же десятки Мить, нервных, перепачканных кровью, повторили это движение.

– Что за чертовщина, где я? – еле выдавил из себя бывший маг, пытаясь подняться и тут же теряя равновесие, потому как невозможно было определить в этом странном пространстве, где есть верх, а где низ.

– Вы в зазеркалье, господин Демидов, – послышался голос Аделаиды. – Странный выбор смерти. Ведь, не понимая, как обращаться с этим местом, вам не выжить. Но это ваш выбор. Покойтесь с миром.

Мите почудилось, что он видит край ее платья, отражение лица, взмах руки – чуть впереди и справа. Он потянулся в ту сторону – и мир тут же перевернулся.

Теперь бывший маг лежал на сверкающей поверхности и ощущал холод блестящей плиты даже сквозь ткань сюртука. Он медленно повернул голову направо – и его отражение повторило за ним. «Словно в зеркальной трубе у Клары Захаровны», – пришло на ум сравнение. И словно в издевку, отражение нахмурилось и отвернулось. Митя с удивлением уставился на свой затылок – всклоченные волосы точно не знали расчески. Он потянулся к отражению – но его руку вдруг перехватили. Дернувшись, бывший маг глянул вниз и встретился сам с собой взглядом. Тот – другой Митя – держал его крепко, вцепившись механическим протезом в запястье.

– Пусти, – потребовал Митя, дергая руку.

Двойник, пусть и нехотя, разжал пальцы. Ощутив свободу, Митя попытался подняться – зеркальная гладь, что простиралась сверху, вдруг рухнула на него, будто водопад, заполняя легкие амальгамой. Митя ощутил, что тонет, дергал руками и ногами, но не мог всплыть.

– Маришка, Маришка, иди сюда! – услышал он собственный голос. – Иди скорее, маменька заругает!

Кто-то пронесся босыми ногами прямо перед его лицом. Закачались камыши. Крякнула потревоженная утка.

– Найди меня, Митя! – крикнула сестра.

Бывший маг, задохнувшись, попытался вынырнуть, откликнуться на ее зов – но все кругом вновь перевернулось, и вот он уже стоит на коленях, не в полный рост, но все же. Множество отражений, что шевелились рядом, вносили хаос, создавали иллюзию беспорядка. От их копошения хотелось закрыть глаза.

– Я иду вперед, – объявил бывший маг, двигаясь к ближайшему зеркалу.

Он был почти уверен, что сейчас лоб в лоб столкнется с самим собой – но отражение внезапно исчезло, сделалось мягким и податливым, как пастила. Митя увяз в нем и тут же забился, стараясь выбраться – но куда там? Его затягивало в серебристый водоворот – и вдруг швырнуло вперед, да так, что он ударился лицом о стекло, возникшее перед ним. Там, за прозрачной преградой, шумела ярмарка, и маленькая девочка в ситцевом платье и капоре, украшенном ромашками, брела меж рядов, то и дело жалобно выкрикивая:

– Митя, матушка, где вы?

– Потерялась, малышка? – Митя увидел Лютикову – молодую, но все такую же неприятную, как и нынче. – Идем со мной.

– Я не хочу, – заворчала Маришка.

– Идем, милая, мама и брат бросили тебя, сказали, что ты им обуза, – торговка вздохнула и смахнула слезы, покатившиеся по щекам девочки. – Идем, нам ты нужнее.

– Стой! – заорал Митя – и снова мир закрутился.

Умирающая матушка проклинала его за то, что не уследил за сестрой. Еще оборот – побои в академии. Еще круг – и его битва на болоте с наставником. Руку обдало жаром – точно зеркальное пламя вновь пожирало плоть и кости. Теперь он тонул в болоте – наверное, так же, как тонула Варенька.

– Но она жива! – напомнил сам себе Митя – и вот уже он глядит сквозь витрину аптеки, видит Ульяну Семеновну, видит себя с глупой влюбленной улыбкой.

– Хватит! – заорал Митя, ударяя что есть силы по нескончаемым зеркалам, которые наползали друг на друга, искривляли пространство – и в каждом из них Митя видел мгновение своей жизни и жизни родных и друзей. Даже пес Добряк мелькнул, радостно пробежав по луже.

– Довольно, будет вам, – взмолился Митя, вновь и вновь ударяя кулаками по стеклам. – С меня хватит.

– Понял, как это – тяготы мира нести? – ведьма Агриппина вдруг появилась рядом и пронзительно взглянула на бывшего мага.

– Понял, – прохрипел Митя, ощущая, как зеркала все сильнее и сильнее давят его со всех сторон. – Понял – и не желаю.

– Поздно отказываться. Живи теперь с этим, – ведьма погрозила пальцем и пропала, а зеркальная муть, вконец расколовшись и перемешав в себе образы былого, настоящего и будущего, нахлынула на Митю, закружила и погребла под собой, вливаясь в открытый для крика рот, пропитывая каждую клеточку и выжигая из него нечто важное – нечто, что делало его им.

Аделаида Львовна стояла подле серебристого полотна в подземной зеркальной зале. Нервно постукивая каблуком по каменным плитам, она пыталась ощутить, что происходит внутри рамы.

* * *

– Матушка, – Алексей подъехал на каталке, на миг окутав все кругом белым паром из труб. – Я думаю, мы можем идти. Ты ведь не раз говорила, что зазеркалье не принимает магов. Пройти сквозь него, получив возможность использовать артефакты, могут лишь обычные люди.

– Ты забываешь, Лешенька, что это удалось и мне, взамен былых знаний, после чего пришлось оставить службу в департаменте, – напомнила волшебница, не глядя на сына. – Пусть я зачерпнула лишь пригоршню той силы, что таят зеркала, но все же…

– Ты исключение. И прости, что подверг тебя опасности, – Алексей нахмурился.

– Пустяки, ты просто молод и наивен, – волшебница нежно погладила сына по плечу. – Идем, мне действительно не о чем беспокоиться.

– Я так не думаю, – Митя стоял позади них, и его щека, отмеченная шрамом, нервно подергивалась. – Вы арестованы, господа, за сговор против Российской империи, против Зеркального департамента и человечества в целом.

Он вскинул руку – и коляску вместе с Алексеем окутало сияние, точно замуровав их в кристалл.

– Нет! – вскрикнула Аделаида. Ее голос пронзительной нотой расколол зеркала в подземелье, и осколки их ринулись к Мите. Но тот словно и не заметил этого. Да и было бы что замечать? Аделаида Львовна, так же как ее сын, замерла на месте, будто окаменев, а стекляшки рухнули, превращаясь в хрустящую под ногами пыль. Не сводя с них взгляда, Митя слегка повел протезом – блик от газового фонаря в тот же миг обернулся порталом, в который шагнул Шапин, а следом за ним – Варя, Илья и другие неизвестные ему Зеркальщики.

– Господин Демидов, – обратился к нему глава тайного департамента. – Благодарю вас за содействие.

Митя потер висок:

– Простите, а мы знакомы? – осторожно произнес он. – Я, право, не могу припомнить.

– Митя… – Варенька шагнула ему навстречу, но Шапин ухватил ее за локоть, не позволяя приблизиться. – Митя… – растерянно повторила ведьма. – Ты и меня не узнаешь?

– Митя… – повторил маг, точно пробуя имя на вкус. – Да, так меня звала матушка… давно… в детстве. – Он нахмурился. – Извините, мне, кажется, пора.

И, повернувшись, он двинулся в новый, созданный прямо в воздухе портал, который исчез, едва Митя шагнул в него.

– Что с ним? – Варвара взглянула на Шапина. – Что с ним стало?

– Это последствие Зазеркальной магии. Я лишь слышал о таком, – глава тайного департамента нахмурился.

– Но ведь он призвал всех нас! Как?

– Право слово, я не знаю. Возможно, это задание особо крепко впилось в его память, даже когда исчезли другие воспоминания. Скажу прямо – я и сам крайне удивлен произошедшим.

– Но он очнется, придет в себя? – Варя с надеждой взглянула на Шапина.

– Смиритесь, Варвара Никифоровна. Вашего Мити более нет. А этот… он другой. Возможно, он даже не человек.

И с этими словами маг направился по коридору, отдавая команды своей группе. Варя еще некоторое время стояла на месте, не желая признать правоту начальника, но, не в силах изменить произошедшее, приступила к работе.

Всюду царил шум и суета. Где-то пытались сопротивляться, применяя оружие и магию, но постепенно сопротивление было подавлено.