– Так и мы вроде не с улицы прибыли, – напомнил Митя, – хотя, конечно, куда уж нам до ваших секретов, не все в интернатах обучались да грамоты получали за усердие.

Лосев замер, буравя Митю взглядом, на его лице заходили желваки, видимо, обучение магии с детских лет не входило в лучшие годы Зеркальщика.

– Прекратите, господа! – обратилась к ним Варвара, до сих пор молча наблюдавшая за перепалкой. – Вы препираетесь, как торгаши на Нижегородской ярмарке – это неприлично для людей вашего звания.

– Извините, Арина Антоновна, от чувств и эмоций забылся, факт! – тут же принялся извиняться Илья. – Но ночь без сна сделала меня дурным собеседником, а главное – ведь все впустую! Ничего не прояснилось!

– Я вижу, Илья Федорович, вам все же не терпится поделиться с нами тем, что произошло у Суриковых? – Варвара прищурилась.

– Ни в коей мере, – заверил ее Лосев и скрестил руки на груди, словно отстраняясь от беседы.

Впрочем, Митя готов был поклясться, что Илье не терпится все рассказать – и он оказался прав. Едва Варвара принялась за кашу, а Митя потянулся за чаем, как маг не сдержался.

– Вчера Степаниду Максимовну срочно вызвали в дом Суриковых, – зашептал он, наклоняясь вперед. – Оказалось, что у хозяина дома злоумышленники похитили документы – и не абы какие, а с самого верха! – Он ткнул пальцем в потолок, добавляя весомости словам. – Прямо из сейфа украли! Но пропали не только документы, а еще и сын – студент горной академии, из того же класса, что и другие пострадавшие. Дело – дрянь, факт! Полиция решила, что злодеи похитили и бумаги, и мальчика. Конечно же, Степанида Максимовна срочно вызвала нас. Софья Викторовна отправилась, так сказать, по следу, а я решил глянуть по зеркалам – и знаете, что увидел? – Он выразительно посмотрел на коллег, выдерживая паузу.

– Не томите, – предложил Митя, про себя ликуя от несдержанности Лосева.

– Узрел, как сам студент Суриков открывает сейф и забирает оттуда отцовскую сафьяновую папку с документами! А она еще приметная такая – черная с позолотой, не спутать! И после покидает дом! Вот это кунштюк, вот это неожиданность, факт!

Митя поперхнулся чаем, услышав про папку. Перед глазами встала картина: Лизонька просматривает бумаги у себя в фургоне. Что, если? Да может ли такое быть?!

Илья же ликовал, посчитав его удивление отражением своего рассказа.

– Интересно, – Варвара прищурилась. – И что же дальше? Отыскали вы студента?

– Весь день искали, – признался Лосев, бесцеремонно пододвигая к себе чай Варвары. – Оттого и в академии побывал – думал, вдруг там спрятался. А он как ни в чем не бывало к вечеру домой пожаловал! Матушка его, конечно, в слезы от радости, а отцу не до улыбок – документов-то при нем нет! Ну, попытались разузнать, зачем он это сделал и где был, а он глаза таращит и: «Ничего не помню, ничего не знаю». Тут-то Степанида Максимовна и углядела на нем следы чужой волшбы. А толку? Что за колдуны – мы не знаем, куда делись бумаги – тоже неведомо. Вот я сейчас тут сижу, а надобно искать. Да только мы уже всех приезжих проверили-перепроверили… – Маг вздохнул и залпом выпил полстакана.

Митя хмуро глянул на него:

– А как, говоришь, Суриков выглядит?

– Знамо как – мужчина в летах, взгляд орлиный, нос, впрочем, тоже.

– Да не отец, а сын, – пояснил Митя.

– А, мальчишка-то? Да кудрявый такой, брюнет, и брови еще кустистые – аж на переносице сходятся. Точно у волколака. Но ты учти: я тебя к нему и близко подпускать не позволю с расспросами. Видишь сам – дело важное! – Илья погрозил Мите пальцем.

Бывший маг замолчал, вспоминая вчерашнюю встречу и раздумывая, стоит ли поделиться этим с Ильей. После его рассказа все, произошедшее в Крещенске, вдруг обрело смысл. И хотя бывший маг еще не до конца понимал некоторые моменты, в целом он был уверен: околдованные студенты и торговцы – это не два разных дела, а одно общее. Вот только если сюда подключится местный Зеркальный департамент, весь замысел господина Шапина пойдет ко дну.

– Я знаю, где юноша был вчера, и, поверьте, – вам это не понравится, – наконец произнес Митя, внимательно глядя на Лосева.

Илья и Варвара переглянулись и одинаково хмуро посмотрели на Митю. Тот привычно потер плечо, размышляя, что не далее как вчера по дороге к фургонам он решил, что парень пьян и это не его забота. Надо же было так ошибиться!

– Ну-с, господин Совин, мы ждем вашего откровения, – напомнил ему маг. – Давайте удивите нас вашими сокровенными знаниями.

– Юношу этого я видел вчера за рекой, в палаточном городке, – поделился Митя. – Еще подумал, что молодой человек в такую-то жару злоупотребил горячительным, уж больно взгляд у него был мутный. Но вот сейчас, размышляя об этой встрече, я почти уверен, что он, как и Лаврентий, и, видимо, прочие студенты, находился под чарами.

– Можно больше конкретики, например, к кому он ходил? Вы ведь, наверное, и это знаете? Или прикажете нам втроем весь городок обыскивать? Благодарю покорно, мне вполне хватило ярмарочных зрелищ!

– Встретил я его на дороге, которая к избам ведет, – терпеливо пояснил Митя. – Можно сказать, аккурат напротив них.

– И что дальше?

– Не знаю, – бывший маг пожал плечами. – Встретил да пошел своей дорогой к фургонам, в которых Елизавета живет, а парень своей пошел, но не это главное, а то, что папку сафьяновую черную с позолотой довелось увидеть в лагере наших с вами «друзей», так что сами думайте, как теперь быть. – Видя, как господин Лосев закатил глаза, Митя не сдержался: – Да прекратите вы страдальца из себя строить!

Илья не то застонал, не то сдавленно взвыл. Обеими руками он вцепился в цилиндр, затем почти больным взглядом посмотрел на Варвару:

– За что это мне? – голос звучал мученически. – Я где-то нагрешил, факт, иначе не могу представить, как тихий Крещенск в единый миг превратился в настоящий вертеп, в бурлящий котел!

– Просто вы недостаточно внимательны к его жителям, – упрекнул мага Митя. – Отсюда и беды. Уверен, были звоночки.

– Что ж, друг мой, если я и пропустил звоночки, то теперь слышу набат! – Илья резко встал. – Мне надо идти! Я должен донести обо всем Степаниде Максимовне.

– Не делайте этого, Илья Федорович, – прошипела Варвара, хватая его за рукав, – иначе всей нашей затее конец!

– А то я не понимаю! – Зеркальщик скривился. – Хотя да я и впрямь не понимаю, как теперь быть. – Он глянул на Митю: – Ах, Матвей Антонович, и отчего ж вы не поняли, сколько важна та папка? Чутье подвело?

Митя покачал головой:

– Одно могу сказать, прежде чем вы доложите обо всем, дайте мне час, один только час, прошу.

– Час и не секундой больше. Факт, – бросил Зеркальщик, откланялся и быстрым шагом покинул кухмистерскую.

– Матвей, – тихо произнесла Варвара, и от ее голоса на шее у Мити волоски встали дыбом.

– Прошу, не начинай. Я уверен в своей правоте, – тут же предупредил он, поднимаясь из-за стола.

– Можно узнать, куда ты собрался? – Ведьма глядела холодно.

– Скажу так: я знаю, что делаю, и лучше не пытайся меня остановить.

– Останавливать не стану, но и одного не пущу, – Варвара встала и поправила платье, – не гляди так, издалека подстрахую, уверена, что пригожусь.

– Только уж позволь, я пойду вперед, – завил Митя.

Резко развернувшись, он поспешил к выходу, боясь, что Варвара и впрямь станет догонять его. Но ничего подобного не произошло, и Митя, ускоряя шаг, направился к палаточному лагерю – а именно к фургону с зелеными ставнями. И время было дорого как никогда.

Всю дорогу Митя шел, сбивая дорожную пыль лакированными ботинками, то и дело переходя на бег. Его сюртук развевался, как крылья встревоженной птицы. Однако бывшему магу было наплевать на косые взгляды мещанок и удивленные возгласы уличных торговцев, заметивших спешащего господина. Пусть принимают за сумасшедшего – лишь бы успеть, лишь бы вырвать Лизоньку из лап Зеркального департамента. Вот уж чего он точно не желал этой девушке с ямочками на щеках, так это сырых казематов Петропавловки, вечной ссылки в Сибирь или – страшно подумать – виселицы за государственную измену.

Что могло быть в той проклятой папке? Чертежи Кронштадтских укреплений? Секретные предписания самого императора? Договор на оружейный заказ для армии? Какая разница – никакие бумаги не стоили человеческой жизни. А Митя уже видел, как Илья в своем щегольском фраке докладывает обо всем Степаниде Максимовне. Остались считаные минуты…

Эта мысль сверлила ему мозг, как пуля, застрявшая в теле после дуэли. «Спасти Лизоньку любой ценой, а там – будь что будет», – прошептал он сквозь стиснутые зубы и бросился вперед.

Знакомый фургон с выцветшими зелеными ставнями он заметил издалека. Облегченный вздох вырвался из груди, когда увидел Лизоньку, развешивающую белье на веревке между тележными колесами. Ее соломенная шляпка качалась в такт движениям, а ситцевое платье шуршало на ветру.

– Как я… рад… что успел… – Митя остановился перед ней, едва переводя дух. Его горло пересохло от бега, а сердце колотилось, как паровой молот.

Елизавета вздрогнула и отпрянула, выставив перед собой жестяной таз с мокрым бельем, точно защищаясь. В ее зеленых глазах читался испуг.

– Зачем вы здесь, Матвей? – ее голос дрожал, как струна на скрипке Паганини. – Тетка строго-настрого запретила… Уходите, пока кто-нибудь из наших вас не увидел! Иначе мне несдобровать…

– Послушайте, Лизонька, – Митя выпрямился, смахивая пот со лба. – Все гораздо серьезнее, чем вы думаете. Вам нужно бежать. Сейчас же!

– Что за вздор? – девушка растерялась. – Куда бежать? Зачем? Вы совсем рехнулись?

– Не знаю куда! Но ваша тетка наверняка приготовила путь к отступлению. – Он оглянулся, ожидая в любой момент увидеть знакомые силуэты среди палаток.

– От кого бежать-то? – Лиза горько усмехнулась. – Не от вас ли?

– От меня – да, если хотите. Но в первую очередь – от Зеркальщиков! – Митя понизил голос. – Они идут за сафьяновой папкой. Вы ведь понимаете, о чем я?

– Нет! Ничего не понимаю! – Лиза побледнела как полотно. – Вы больны, уходите!

– Тогда позовите тетку! – Митя отстранил ее и шагнул к фургонам. – Госпожа Лютикова! Петр! Есть кто живой?

Один из фургонов дернулся, и из дверей высунулся коренастый мужик в засаленной косоворотке. Увидев Митю, он потемнел лицом:

– Опять ты, франт? Вчерашнего урока мало? – Он сжал кулаки, на которых блестели медные перстни.

– За вами идут Зеркальщики, – Митя говорил ровно, хотя каждое слово обжигало горло. – За папкой Сурикова. И за вами – как за заговорщиками против империи. У вас считаные минуты.

– Это ты ему проболталась? – мужик обернулся к Лизе, в воздухе запахло грозой, та замотала головой, не в силах вымолвить ни слова.

– Это не она, – Митя шагнул вперед. – Все раскрыто. Все, что вы планировали заранее. Если не верите – готовьтесь к кандалам.

– Твою ж девизию! – бородач нырнул обратно в фургон. – Лизка, поднимай всех! Живо!

– А… а его? – девушка указала на Митю дрожащим пальцем.

– С ним разберемся! Беги, дура!

Лиза уронила таз, и он с грохотом покатился по земле. Из кармана она вытащила серебряное, блестящее колечко, надела на палец и, резко повернувшись, прошептала сообщение. В тот же миг из фургона донесся перезвон стекла – явный признак активированного переходного зеркала.

Торговка Лютикова выскочила на улицу, поправляя на ходу растрепавшуюся прическу. Ее бархатная кофта была расстегнута, так что виднелся странный сияющий амулет на груди. Видимо, один из тех артефактов, о которых говорила Варвара.

– Что за переполох? – она окинула всех взглядом и замерла, увидев Митю. – Ты зачем здесь?

– Я пришел предупредить… – начал было он, но ее спутник перебил:

– Дозорные сработали! Парень не врет – за нами идут!

– Да он сам и навел! – Лютикова резко вскинула руку, и Митя вдруг почувствовал, как невидимые тиски сжали его горло. Он скреб пальцами кожу, но давление только усиливалось. Перед глазами поплыли черные пятна. Воздуха отчаянно не хватало.

– Я… ваш… – он захрипел, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Брось, не до него! – рявкнул бородач, и хватка ослабла.

Митя рухнул на колени, давясь кашлем. В горле першило, будто он наглотался стекла. Никогда еще он не сталкивался с такой силой – это было не просто зеркальное колдовство, а что-то древнее, неведомое, зазеркальное…

Тем временем Лиза рванула к ящикам, накрытым мешковиной, и дернула ткань. Под ней оказалось огромное зеркало в дубовой раме. Почуяв свободу, стекло забурлило, как вода в кипящем самоваре, искажая отражения. Пошло пузырями, и в нем начал формироваться портал.

И в этот момент над ярмаркой разнесся вой – не человеческий, не собачий, а тот самый, от которого стынет кровь в жилах. Вой волколака, взявшего след.

Подхватив юбки, Лютикова прыгнула в зеркало, даже не оглянувшись. Ее помощник выскочил следом, сжимая в руках сверток с какими-то вещами.

– Лизка, документы из сундука забери, – крикнул он, суетливо перехватывая поклажу.

Однако мешок развязался и пара склянок вывалилось прямо в пыль. Парень замешкался, пытаясь подобрать.

– Оставь! Не до них! Пришли ужо, – рявкнул бородач и оказался прав: едва помощник успел перешагнуть резную раму, как в тот же миг, будто из пустоты появились Зеркальщики.

Стешка, чужая, отстраненная, совсем не знакомая Мите. Ведьма прямо на ходу плела заклятье, и в ее тонких пальцах кружилась, поблескивая зеркальными нитями, серебряная сеть. Илья, опасный и быстрый, куда только подевался тот фигляр, что кривлялся и разыгрывал драму? Маг ловко двигал руками, точно дирижируя невидимым оркестром, и солнечные блики, заостренные, как боевые клинки, звенели, готовые к нападению. При этом маг, казалось, не заметил Митю и даже бровью не повел, узрев его в этой компании.

А рядом – огромный черный волколак с горящими янтарными глазами – Софья в зверином обличии. Хищник молча, без предупреждения, выскочил из-за фургона и, выбрав ближайшую цель, кинулся на Лизоньку.

– Нет! – взревел Митя, кидаясь наперерез и подставляя под мощные челюсти оборотня протез. Зубы клацнули по металлу, разрывая ткань сюртука. В желтых глазах зверя отразились удивление и боль. Разжав пасть, волколак рыкнула, узнавая соперника. И замотала лобастой башкой, точно стряхивая наваждение. Хотя зеркальная магия и без того не действовала на оборотней по сути их природы.

– Никому не двигаться! – крикнула Стешка, вскидывая руки и выпуская сеть. – Именем Зеркального департамента вы арестованы!

Бородач успел дернуть к себе замершую в ужасе Лизу. Он попытался затащить ее в зеркало, но та вцепилась в Митю.

– Без него не пойду! – взмолилась она, не обращая внимания на магов, на оборотня и на все, что творилось вокруг их маленького лагеря.

Меж тем сеть почти коснулась окружающих, но вдруг жалобно звякнула, точно расколотая чашка, и рассыпалась легкими всполохами. То же произошло и с клинками, что Илья послал в мужика, надеясь поразить цель.

Заметив удивление на лице бородача, Митя тут же смекнул: Варвара страхует, но для радости и восхищения ее силой времени не осталось.

Лосев, злясь и ругаясь, создал сияющее копье и кинулся вперед, метя в мужика, но и его отбросила невидимая защита. Он принялся озираться, пытаясь понять, что им мешает, но Стешка не собиралась ждать. Она воспользовалась ведьмовской наукой и метнула тряпичный мешочек, перевязанный суровой ниткой. Упав на землю, тот лопнул, и от летящей во все стороны пыли запершило в горле, заслезились глаза, а ноги стали ватными. Даже волколак пошатнулась и прижалась к земле.

– Софью задело! – крикнул Илья, прикрывая лицо рукавом и оборачиваясь к ведьме, но Стешка не думала останавливаться, кидая еще один мешочек, и еще один, и еще. Ее рыжие волосы растрепались, и ветер развевал их, будто раздувая лесной пожар.

– Нет, – прохрипел Митя, выставляя вперед руку. – Нет, – повторил он, пытаясь закрыть собой Лизу и слыша, как та заходится в надсадном кашле.

– Твою дивизию! – точно издали донесся бас бородача, и Митя ощутил, как его хватают за шейный платок и тянут куда-то прочь из удушающего облака ведьминских зелий. Последнее, что он успел увидеть перед тем, как лишиться чувств, – как волколак из последних сил кинулась вперед, пытаясь вцепиться, удержать его, но ее остановила зеркальная гладь, и она взвыла – беспомощно и горько. Скребясь о стекло до тех пор, пока оно не лопнуло на сотню мелких осколков, запечатывая ход, который использовали торговцы, в спешке покидая свое дорожное жилье.

А дальше наступила тьма.