Телефон звенел, звенел и звенел.

– Не отвечай, – приказал Маркус, расхаживая по комнате. На шее у него болтался развязанный темный галстук.

– Дорогой, – сказала Марсела, сидя на краю кровати. – Ты знал, что они позвонят.

Он несколько дней не находил себе места в ожидании звонка. Они оба знали, кто это будет: Энтони Эдвард Хатч, один из четырех заправил преступного синдиката Мерита и давний покровитель Джека Риггинса.

Конечно, Маркус в итоге рассказал ей, чем занимается его отец. Что для них слово семья – это не просто родство по крови, а ремесло. Он признался на старшем курсе колледжа, признался, выглядя при этом хуже некуда, и Марсела вдруг поняла, что он пытается с ней порвать.

– Это как присоединиться к духовенству? – спросила она, потягивая вино. – Ты дал обет безбрачия?

– Что? Нет, – ответил он в замешательстве.

– Тогда почему мы не можем быть вместе?

Маркус покачал головой.

– Я пытаюсь тебя защитить.

– Тебе не приходило в голову, что я сама могу себя защитить?

– Это не похоже на фильмы, Марсела. То, чем занимается моя семья, жестоко и кроваво. В этом мире, в моем мире люди страдают. Умирают.

Марсела моргнула. Отставила бокал. Наклонилась.

– Люди умирают в любом мире, Маркус. Я никуда не собираюсь.

Две недели спустя он сделал ей предложение.

Телефон перестал звонить, Марсела поправила бриллиант на пальце.

Через несколько секунд все началось заново.

– Я не отвечу.

– Так и не надо.

– У меня нет выбора, – отрезал Маркус, проводя рукой по своим золотистым волосам.

Марсела встала с кровати и взяла его за руку.

– Ха. Я вроде никаких ниточек не вижу.

Маркус высвободился.

– Ты не знаешь, каково это, когда другие люди решают, кто ты, кем тебе быть.

Марсела подавила желание закатить глаза. Конечно, она знала. Люди смотрели на нее и многое предполагали. Что красивое лицо означает пустую голову, что такая девушка, как она, только для легкой жизни, что ей хватит роскоши, а сила не нужна – как будто нельзя желать и того, и другого.

Мать наказала Марселе стремиться высоко и никогда не продавать себя задешево. (Если точнее, то там было «сразу». Буквально, «не продавай себя сразу».) Но Марсела не продала себя задешево или сразу. Она выбрала Маркуса Риггинса. А он выберет это.

Телефон звонил и звонил.

– Ответь.

– Если я отвечу, то возьмусь за дело. Если я возьмусь, то все. Пути назад не будет.

Марсела схватила мужа за плечо, прерывая метания. Маркус запнулся, резко остановился, а она взяла его за шелковый галстук и притянула к себе. Что-то мелькнуло в глазах Маркуса: гнев, страх, ярость, и Марсела поняла: он способен выполнить эту работу и способен выполнить ее хорошо. Маркус не был слабым или мягким. Он просто был упрямым. Вот почему нуждался в ней. Потому что там, где он видел ловушку, она видела возможность.

– Кем ты хочешь стать? – спросила Марсела. Тот же вопрос он задал ей в вечер их знакомства. Сам Маркус на него никогда не отвечал.

Он мрачно посмотрел на нее.

– Я хочу большего.

– Тогда добейся этого. Там, – она повернула его лицо к телефону, – просто дверь. Путь внутрь. – Ее ногти оцарапали его щеку. – Ты хочешь большего, Маркус? Докажи это. Подними трубку и пройди через долбаную дверь.

Звон прекратился, и в тишине она услышала свое бешено колотящееся сердце и прерывистое дыхание Маркуса. Молчание будто натянулось струной, а затем лопнуло. Они столкнулись, Маркус целовал ее, жадно и глубоко, уже просовывая одну руку ей между ног, а другой убирая ногти Марселы от своей щеки. Затем развернул ее и наклонил над кроватью.

Он уже возбудился.

Она уже была влажной.

Марсела подавила вздох удовольствия, триумфа, муж прижался к ней – вжался в нее – вцепилась в простыни, и ее взгляд упал на сотовый телефон, который валялся на кровати.

И когда тот снова зазвонил, Маркус ответил.