Зашибись сходил покурить.
После ухода медсестрички, оказавшейся не кем иным, как моей сестрой (не бывает, блин, таких совпадений!), я твердо решил: долежу свой срок – и свалю куда-нибудь на другой конец страны, чтобы эта ненормальная семейка от меня отвалила. Забыть новоявленного папашу как страшный сон, найти работу, жилье – и все в шоколаде.
Но…
– Румянцев, – в палату заглянула другая, уже знакомая медсестра, – тебя к телефону.
– Чего?
Телефон остался в машине, а ее, насколько я знаю, так и оставили на парковке, запертую. Звонить мне некому, особенно сюда.
– Точно меня?
– Тебя, тебя, Андрей какой-то. Давай, иди в сестринскую, пока я не передумала. Телефон, вообще-то, для родственников.
И тут я уже вскакиваю как ошпаренный. Андрюха просто так звонить не может. Андрюха на зоне!
– Брат, привет, – слышу я знакомый голос друга.
С тех пор, как ему вынесли приговор, мы ни разу не говорили. Андрюха строго запретил даже всуе упоминать его имя. И если сейчас он мне звонит, да еще и в больницу, дело – труба.
– Как ты узнал, что я здесь?
– Длинная история. Не важно. Слушай, брат, ненавижу просить, но мне нужна помощь.
– Какая?
– Я тут… с серьезными людьми в контрах. Откупиться надо. Денег. Можешь достать?
– Откуда? Я сам на мели, чуть без лекарств не сдох.
– Твою мать. Хреново. Вообще никаких вариантов? Темный, они меня тут зарежут! Помоги ты, ну пожалуйста, ну я же твою жопу спас!
Я вздрагиваю от знакомого «Темный». Так меня давно никто не называл. Когда-то кликуха казалась крутой. Марк – мрак – темный. Брутально.
– Не знаю, Андрюх, дай подумать. Сколько денег?
– Тыщ пятьсот бы. На меньше не согласятся.
Меня пугает голос друга – он явно в отчаянии. Андрея я помню совсем не таким. Сильным, уверенным в себе, дерзким и беспечным. Сейчас он едва не рыдает, и я слышу, как дрожит его голос.
– Время есть? – хмуро интересуюсь.
– Месяц дали.
– Попробую что-нибудь придумать. Понятия не имею, что именно. Но попробую.
– Спасибо, Темный, – с явным облегчением выдыхает Андрюха. – Спасибо. Ты мне жизнь спасаешь. Спасибо, брат.
Хотел бы я чувствовать какую-то гордость, но на самом деле лишь ощущаю, как накатывает усталость. Найти пол-ляма за месяц… Теоретически тысяч за триста, если подшаманить, можно загнать тачку. А еще где две сотки найти и на что жить?
Поняв, что надо покурить и все осмыслить, я тайком выбираюсь из палаты и иду во внутренний двор, на парковку. Уже взявшись за ручку двери, слышу странные звуки, напоминающие крики. А выйдя на улицу, вижу медсестричку и какого-то амбала, хватающего ее за руку.
– Ща тебе медаль под глаз постав…
Инстинкты срабатывают прежде, чем я успеваю оценить обстановку.
– Слышь, ты охренел? – предупредительно интересуюсь я.
И сразу бью в челюсть. Потому что будем честны: никто еще после вопроса «ты охренел?» не ответил «ой, и правда, чего это я».
Амбал валится на землю и затихает. Но вроде живой. Просто слегка… как там говорится… сконфуженный. Или контуженый. Не очень разбираюсь.
– А у нашего папули бабки на лечение черепно-мозговой травмы найдутся? – задумчиво интересуюсь я, размышляя, добавить уроду или пусть пока предыдущая мудрость усвоится.
Лапать сексуальную медсестричку, которая меряет тебе давление, – это одно. А хватать ее за руки на парковке – это…
Статья 112 УК РФ, если честно.