Я подпрыгиваю на носочках в ожидании схода с корабля. Мое возвращение в Фэйрвэйв – в мой новый дом – идеально. Ни бурь, ни задержек. Мое гражданство одобрено и оформлено всеми необходимыми инстанциями. Я уже прошла таможенный контроль. Все прошло настолько гладко, что я боюсь: неизбежно что-то должно пойти не так.

И если что-то и могло пойти не так, так это… Уильям.

Не то чтобы у меня были основания так думать. Мы обменивались письмами, как и обещали, все эти шесть месяцев, и, хотя физическая разлука постоянно отдавалась болью в груди, наша эмоциональная близость ни разу не поколебалась. Напротив, мы стали еще ближе. Спустя три месяца нашей переписки Уилл прислал мне стихотворение. Это был юмористический лимерик, отсылающий к тем стихам, которые мы правили в моей аннотированной копии «Портрета Июня», – о морковке, влюбленной в рыжулю. В этом же морковка просила свою возлюбленную разделить с ней дом.

Именно тогда я поняла…

Это был способ Уилла спросить, не хочу ли я жить с ним по возвращении. Я никогда еще не дрыгала ногами от восторга так сильно и не визжала так громко, как в тот момент.

Это волнение не утихло ни на йоту, как и постоянные напоминания Уильяма о его чувствах и предвкушении нашей совместной жизни.

Но я ведь уже испытывала нечто подобное, не так ли? Была уверена в привязанности мужчины, основываясь лишь на его письменных словах?

«Уильям – не Деннис», – напоминаю я себе, и тревога отступает. Это не первый раз, когда я сталкиваюсь со страхами по поводу наших отношений, и с каждым разом прогонять их становится легче. Помогает то, что Уильям уже видел и полюбил настоящую меня.

Его лицо – первое, что я вижу, наконец сойдя с корабля на причал. Он стоит среди других людей, ожидающих встречи с близкими. Все во мне рвется броситься вперед, но это было бы нарушением правил. Мало того, без сопровождения офицера-фейри из иммиграционной службы, который должен провести меня сквозь невидимый периметр защитной магии, окружающей остров, я просто наткнусь на невидимую стену. Я изо всех сил стараюсь сохранить самообладание, пока офицер медленно ведет меня по причалу.

Взгляд Уильяма прикован к моему, его улыбка так же широка, как моя. Как только офицер кивает, разрешая идти дальше, оставшийся путь я бегу навстречу к своему возлюбленному. Он тут же подхватывает меня на руки, прижимает губы к моим и кружит меня. Наши щеки мокрые от слез, а очки у меня съехали набок. Уилл ставит меня на ноги.

– Ты и правда здесь, – говорит он, и голос его срывается. – Я так чертовски по тебе скучал.

– Я тоже по тебе скучала, – вторю ему я, вытирая щеки и глаза, чтобы разглядеть его получше. Он еще прекраснее, чем я помнила, его темные волосы растрепаны ветром, серьги сверкают в полуденном солнце, а глаза яркие, как море за нашими спинами.

Уильям отстраняется и вручает мне огромный букет пионов.

– Это для тебя.

– А ты, я смотрю, рад меня видеть?

– Еще как.

Я встаю на цыпочки и снова целую его.

– Ладно, ладно. Хватит вам сладких воссоединений.

Я узнаю голос Кэсси и поворачиваю голову, чтобы увидеть, как она приближается к нам с тростью в руке.

Сердце замирает, когда взгляд падает на три другие фигуры рядом с ней.

– Можно нам теперь вмешаться? – спрашивает Зейн, сияя улыбкой.

– Добро пожаловать домой, – говорит Джолин. Она держит под руку незнакомого, но невероятно красивого мужчину.

– Джолин! – восклицаю я. – Это, должно быть, твой муж.

Уильям и я – не единственные, кто поддерживал переписку, пока я была в Бреттоне. Я писала и Джолин, делясь деталями моего романа с Уильямом – деталями, которые, признаю, могла слегка приукрасить, – а она рассказывала мне о начале очень счастливого брака.

– Эдвина, – говорит Джолин, – это Джордж. Джордж, это Эдвина Дэнфорт, моя дорогая подруга и автор романтических романов.

Я приветствую его рукопожатием, а затем обнимаю остальных по очереди. Я никогда не была любительницей объятий, но у меня, честно говоря, никогда и не было друзей. Даже в колледже я всегда была белой вороной по собственному выбору, ценя писательство больше, чем общение. После выпуска я не поддерживала связь ни с кем из приятелей.

Теперь же, все больше и больше, я учусь ценить и другие вещи помимо карьеры.

– Так здорово снова вас всех видеть, – говорю я, хотя грудь моя сжимается от отсутствия Монти и Дафны. Мы поддерживали связь, но сомневаюсь, что они смогли бы быть здесь сегодня. Оба были весьма заняты в штаб-квартире «Флетчер-Уилсон» в последнее время. Я еще не раз увижу их, когда буду встречаться со своим издателем.

Поскольку с причала выходят все новые пассажиры, тротуар становится тесным. Зейн берет меня под руку, и мы направляемся к центру Порт-Делларея, самого оживленного портового города в Летнем Дворе. Мы с Уильямом останемся здесь на одну ночь, пока мой багаж будут доставлять с корабля в отель. А после этого…

Я оглядываюсь через плечо на Уильяма. Он идет с Кэсси, заложив руки за спину, вероятно, чтобы обуздать свою чрезмерную опеку.

– Куда мы отправимся после этого?

Он понимает, о чем я. Мы договорились жить вместе, но не обсудили все детали. Поскольку мы не могли обмениваться письмами, пока я была в пути, у него могут быть новости, о которых я еще не знаю. Хорошие, надеюсь. В последний раз я слышала, что он пробовался на роль в пьесе. Если он ее получил, нам предстоит временно переехать в Луменас, где запланирована трехмесячная премьера.

Кэсси толкает его локтем в бок.

– Ты не сказал ей?

– У меня не было возможности, – шепчет он в ответ.

В моей груди расцветает надежда.

– Не томи меня.

– Я получил роль, – говорит Уильям.

– Скажи, какую именно, – подсказывает Зейн.

Он отвечает мне кривой ухмылкой.

– Злодея.

У меня подкашиваются ноги от одной мысли о том, что мой красавец возлюбленный будет играть злодея.

– Из тебя выйдет идеальный высокомерный засранец, Уилл.

– Твоя вера в меня не знает границ.

– А сцены с поцелуями будут? – спрашиваю я.

– Ни одной.

Ответ Уильяма наполняет меня облегчением, от которого в груди трепещет. Не то чтобы я стала отговаривать его от роли, где есть поцелуй. Мы даже придумали несколько идей, как он мог бы справляться с такими сценами в будущем. Мы готовы поспорить, что если я буду стоять за кулисами и он встретится со мной взглядом, он сможет это сделать. Но для начала лучше всего зарекомендовать себя в ролях, где он может поразить публику без этого.

– Значит, Луменас на время станет нашим домом, – говорю я.

Он кивает.

– Репетиции начинаются на следующей неделе, так что завтра мы садимся на поезд на север.

Мне хочется подпрыгнуть от радости. Из всех мест, где мы побывали, Луменас был моим любимым. Я так счастлива, что мы вернемся туда. И намного раньше, чем мне думалось.

– Ваше пребывание будет особенно комфортным, – говорит Зейн, – учитывая, что вы остановитесь у меня.

– Ты собираешься нас приютить? – удивляюсь я. – Мы разве не будем тебе мешать?

– Меня там не будет, – объясняет Зейн. – Я отправляюсь в трехмесячный тур по острову. К его концу я спою во всех крупных городах. Конечно, я обязательно вернусь на поезде хотя бы на одно выступление.

– Как и мы, – добавляет Джолин, и ее муж выражает поддержку.

– А я буду на премьере, – говорит Кэсси. – По понятным причинам.

Благодаря финансированию, которое я предоставила, Кэсси смогла поступить в Бореальскую школу искусств на южной окраине Луменаса. Потребовались некоторые уговоры, чтобы она согласилась принять мою помощь в оплате обучения, но в итоге она уступила. Судя по еженедельным письмам, полным рассказов о ее студенческой жизни, я знаю, что она благодарна. А я благодарна, что мы будем так близко к ней, хотя бы на время.

– А я хочу знать, – говорит Джолин, приподнимая бровь, – закончила ли ты свою рукопись.

– Закончила, по дороге сюда. – Я тяжело вздыхаю. – Какое облегчение. Мой дедлайн на следующей неделе.

Джолин издает нетерпеливый стон.

– Мне не терпится ее прочесть. Я уже перечитала все твои предыдущие книги.

– Моя жена очень любит ваши произведения, – говорит ее муж. – Не могу сказать, что читал что-то сам, но после определенных глав она всегда пребывает в довольно… возбужденном настроении.

Я поджимаю губы, чтобы скрыть улыбку. Думаю, я понимаю, о каком настроении он говорит, и румянец Джолин лишь подтверждает это.

– Джордж, – шепчет она, – не при всех.

– А что такого? – Его удивление кажется искренним, что создает вокруг него ауру милого простачка.

Джолин закатывает глаза, но в ее выражении есть нежность.

– Не переживай, – говорю я ей. – Я дам тебе почитать раннюю копию.

Наша компания доходит до отеля, в котором остановимся мы с Уильямом, и, как выясняется, здесь же проведут ночь и все остальные. Мы располагаемся в общей столовой, заказываем напитки и еду и наверстываем все, что пропустили за время разлуки.

Уильям сжимает мою руку под столом, и я отвечаю ему тем же. Я пьянею от его прикосновений, от его близости, от одной лишь мысли, что он мой. Я больше не прячусь от этого волнующего чувства и даже от искры ужаса, что сопровождает его. Волнение и ужас часто идут рука об руку. Теперь я готова встретить все это лицом к лицу, ведь я именно там, где должна быть. С мужчиной, которого люблю. С людьми, которых ценю.

Это начало нашего приключения. Наших отношений. Нашей истории. Куда бы мы ни отправились, что бы ни делали, я дома.