Мой товарищ познакомил меня с девушкой. Ее звали Лола, красивая испанка, чьи родители попали в СССР детьми во время войны и остались здесь жить. Мы начали с ней общаться. У нее была подруга Ирина. Как только я увидел эту эффектную рыжую девушку, сразу же влюбился.
Ирина работала на Сретенке в магазине косметики. Я начал за ней ухаживать. В 1982 году мы поженились. И через год, 22 июля 1983 года, появился на свет наш сын Кирилл.
Когда я узнал эту новость, мы с моим товарищем Лёвой поехали отмечать в гостиницу «Космос». В тот момент это было очень модное место. Там были бассейн, боулинг. Спекулянты и фарцовщики покупали у иностранцев вещи и перепродавали их соотечественникам, прямо не отходя от гостиницы. Короче говоря, в «Космосе» можно было прикольно провести время.
И в результате я напился так, что, прыгая в местный бассейн, начинал тонуть, а выныривая, трезвел. Это я очень хорошо запомнил. Я практически не пью, но рождение сына стало для меня таким большим событием, что на радостях я перебрал.
Мне было 23 года. Ну какой я там отец. Сейчас у меня есть четкое мнение, что у мужчин мозги только к 30 годам начинают становиться на место. Девушки уже в возрасте 20–25 лет взрослые, умные, а их ровесники – полные оболтусы. В общем, мужчины до 35 лет вообще не предназначены для совместной жизни. Поэтому я считаю, что мужчина должен быть старше женщины хотя бы лет на десять, чтобы не портить жизнь ни себе, ни жене.
ПОСЛЕ РОЖДЕНИЯ КИРИЛЛ ДОЛГОЕ ВРЕМЯ ОСТАВАЛСЯ В БОЛЬНИЦЕ ОДИН. ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО НЕ ВСЕ ГЛАДКО ПО ЗДОРОВЬЮ. ПОНАЧАЛУ ПРОГНОЗЫ И ВОВСЕ БЫЛИ СТРАШНЫЕ. ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ ЗА ЕГО ЖИЗНЬ БОРОЛИСЬ МЕДИКИ.
Иру к нему не хотели пускать. Мне удалось договориться, чтобы она каждый день навещала сына и была рядом.
Наконец Кирилла выписали домой.
После рождения ребенка мы переехали ко мне – в небольшую двухкомнатную квартиру, где я жил вместе с матерью. Я родился и вырос в Измайлово, на Измайловском бульваре, недалеко от Театра Мимики и Жеста. Тогда ни у кого не было квартир, да и вообще ничего не было, только сплошной дефицит. Помню, как стоял в многочасовой очереди в «Детском мире» за немецкой коляской. И когда ее удалось купить, это стало целым событием. Добыча.
Так, например, один из первых компьютеров Macintosh в нашей стране оказался у нас дома. Первые приставки для видеоигр тоже появились у Кирилла раньше всех. Мы вместе с ним объездили практически полмира. У него всегда все было, он ни в чем не нуждался.
Но давайте вернемся в начало 1980-х. Тогда у меня было много денег, но тратить их было некуда. В тот момент я был известным диджеем, цеховиком[4] (шил партиями джинсы и делал обувь), параллельно учился в Московском технологическом институте мясной и молочной промышленности, но толком туда не ходил. Был в центре музыкальной тусовки, поскольку стал одним из первых диджеев в стране. Занимался организацией подпольных концертов. Играл на барабанах и бас-гитаре. Короче, сегодня все это называют «шоу-бизнес».
В конце 1970-х – начале 1980-х годов я был одним из главных организаторов самых больших в Москве дискотек, таких как «Кругосветное путешествие» в ДК завода «Серп и молот», а чуть позже – «Мираж» в ДК завода Ильича. Туда приходили по полторы-две тысячи человек, и на тот момент это было грандиозно. Тогда музыку запускали с бобинных магнитофонов, а светорежиссеры управляли светом простыми выключателями. Множество известных людей выросли вместе со мной и многого добились в жизни. Они стали министрами, руководителями крупных компаний, телевизионных каналов и просто успешными людьми.
Так случилось, что я стал одним из первых, у кого появился видеомагнитофон. Со всей Москвы ко мне приезжали гости с видеокассетами. И даже когда родился Кирилл, в нашей маленькой квартирке была тусовка. В той самой квартирке в Измайлово, где я жил с мамой с самого детства. Жили мы небогато. Но как любой парень в конце 1970-х, я мечтал, чтобы у меня появились джинсы. И вот мне кто-то сказал, что недалеко от нас, в районе Измайловского бульвара, есть человек, который круто шьет. Им оказался Саша Заборовский, в тот момент он работал осветителем в Театре Мимики и Жеста и одновременно был светорежиссером группы «Машина времени». Вся музыкальная тусовка ходила в его джинсах.
Я заказал у него джинсы. Мы подружились, и я стал ходить к нему в гости и смотреть, как он шьет. Одновременно мы много беседовали о музыке.
Однажды я подумал: «Блин, я тоже так смогу». На самом деле я ни разу не садился за швейную машинку. Я зрительно запомнил, как Заборовский кроил джинсы. Купил материал, по памяти раскроил ткань и сшил свои первые брюки. С этого момента я решил: теперь все умею. И очень красиво шил. Так начался мой 1977 год.
В тот момент средняя зарплата составляла 100 рублей. А пошить брюки у Саши Заборовского стоило 10 рублей, но я, будучи очень наглым и деловым молодым человеком, сразу назначил цену по 25 за пару. Ко мне выстроилась очередь. Я шил и шил, а со временем перешел на изготовление целых партий, в среднем по десять пар в день. Позже мы с друзьями начали продавать мою продукцию через магазины «Березка»[5] и комиссионки.
Так я начал зарабатывать деньги.
Помимо пошива джинсов я занимался продажей музыкальных инструментов, аппаратуры, видеомагнитофонов, организацией подпольных концертов и нелегальных дискотек. То есть делал все, что фактически было запрещено Уголовным кодексом СССР. Это называлось незаконным предпринимательством в сфере торговли и спекуляцией. Но я никогда не читал Уголовный кодекс и думал, что все делаю нормально.
Периодически, приезжая домой, я видел, что при въезде и выезде из нашего двора стоят две машины: 24-я «Волга» и «копейка». Там все время сидели люди с фонариками, ели бутерброды и куда-то смотрели в бинокли.
Как-то раз, вернувшись домой, я сказал жене:
– Ир, слушай, по-моему, у нас в доме живут какие-то шпионы. Во дворе стоят две машины и за кем-то следят.
В ТОТ МОМЕНТ Я СЧИТАЛ, ЧТО СЛЕДЯТ ТОЛЬКО ЗА ШПИОНАМИ, А САЖАЮТ ЛИШЬ УБИЙЦ, ВОРОВ И ХУЛИГАНОВ.
Сначала я даже не понял, что происходит. Подумал, что меня собираются грабить. Отъехав от дома, я увидел в зеркало заднего вида, что меня преследуют те самые автомобили, которые стояли во дворе. В районе Семёновской один из них обогнал мою машину и заставил остановиться, а второй подпер сзади. Подбежали какие-то люди, показывая удостоверения, вытащили меня с водительского сиденья, запихнули на пассажирское в мою же машину и куда-то повезли. Я не отдавал себе отчета в том, что меня арестовали, до того момента, пока машина не повернула налево на Садовом кольце, на Петровку, где всегда был запрещен левый поворот. Я даже не представлял, что там есть тюрьма.
Все закончилось судом, и я оказался в тюрьме. Первые полгода я провел на зоне в Димитровграде. Затем я попал на «химию»[6] в город Барыш Ульяновской области. Там впервые за этот длительный срок я увидел Ирину и сына.
На 1 Мая проходила демонстрация, и родственникам можно было навещать заключенных. Приехали Ира с Кириллом, и мне дали возможность пожить с семьей пару дней в гостинице. В первый день вечером я прилег рядом с сыном в кровать, чтобы уложить его спать. И он, засыпая, гладил меня по голове, на которой еще не отросли волосы, и приговаривал: «Папа у меня как ежик».
Долгое время для маленького Кирилла мое отсутствие в семье объяснялось тем, что папа был разведчиком. Вышел я в 1987-м. Новый 1988 год я уже встречал с семьей в Москве.
Итак, я вернулся в Москву. В те годы работали две звукозаписывающие студии «Рекорд». Одна была под руководством Лисовского, другая – Чернавского. Последняя находилась на Преображенке. С этим районом меня связывали молодость и музыкальная тусовка. Каким-то образом я оказался на этой студии. Кто-то меня туда привел. Кто именно, я точно не помню. Так я стал руководить молодежными дискотеками и клубами.
На тот момент в студии Чернавского работали такие музыканты, как Игорь Матвиенко, Сергей Крылов, группы «Ласковый май» и «Класс», Олег Газманов. С последним я там и познакомился. Он только что написал песню «Люси», которую исполнял его сын Родион. Олег предложил мне стать директором и заняться гастролями Родиона.
Мы сдружились семьями, вместе ездили на гастроли, катали Родиона по всей стране. Очень часто Олег Газманов выезжал с женой, и я тоже брал с собой на гастроли Иру и сына. У нас было много приключений. На одном из таких концертов в городе Грозный, незадолго до известных событий[7], ко мне подошел маленький Кирилл, и я заметил, что у него из карманов торчат рубли и трешки. Я спросил:
– Что это такое? Где ты взял?
На что он мне ответил:
– Дядя попросил взять автограф Родиона и дал мне три рубля.
Ну и начал Кирилл продавать автографы – у него оказалась деловая жилка.
Вспоминаю, как маленький Кирилл, гуляя по набережной в Сочи, подошел к уличным музыкантам и стал помогать им зарабатывать деньги. Они играли, но денег им почти никто не оставлял, все проходили мимо. И вдруг Кирилл подошел к музыкантам и спросил:
– А можно я спою?
И он спел:
– Ой, спасибо, козлик наш рогатый,
Без тебя бы умер волк бы наш лохматый…
После этого на музыкантов обратили внимание, и они стали зарабатывать. А Кирилл каждый вечер тащил нас на набережную петь свою любимую песню.
Когда появилась возможность спокойно выезжать за границу, мы с Кириллом объездили полмира. Когда я работал в студии «Рекорд» и продюсировал Газманова, мы подружились с Серёжей Лисовским, который в тот момент занимался Александром Малининым. И мы стали путешествовать по миру большими компаниями.
Я познакомился с Кириллом через родителей. Мы с мамой пару раз были в гостях у Толмацких, гастролировали и путешествовали вместе, но в основном общались наши родители. Александр Толмацкий был директором отца. Кирилл ездил со своим папой на гастроли, а я – со своим. Помню, были в Израиле, в Сингапуре, в концертных поездках по городам тогда еще Советского Союза.
Во время поездок мы играли, собирали конструктор лего, обсуждали какие-то мультики. Мы были детьми, погруженными каждый в свой внутренний мир. Кирилл был довольно закрытым мальчиком, не особо общительным. На самом деле я тоже начал превращаться из экстраверта в интроверта годам к десяти.
Глядя на старые снимки, помню, как нас на этого несчастного осла загоняли, чтобы мы сделали фотографию. Думаю, по нашим лицам понятно, как мы тогда к этому относились.
Не помню, чтобы Кирилл что-то говорил про мои выступления, да я и сам-то не очень понимал, что тогда происходило. Я был абсолютно сконцентрирован на сцене. Мне нравилось выступать, а все остальное было не так важно.
НО КИРИЛЛ ВСЕГДА СМОТРЕЛ ВНИМАТЕЛЬНО, КАК МЫ ВЫСТУПАЛИ. НЕ СКЛАДЫВАЛОСЬ ВПЕЧАТЛЕНИЯ, ЧТО ОН БЫЛ ЗАИНТЕРЕСОВАН СЦЕНОЙ ТОГДА, НО БЫЛО ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ОН КАК-ТО ВСЕ ЭТО ВОСПРИНИМАЕТ И УСВАИВАЕТ.
Поэтому его музыкальная карьера дальше для меня стала сюрпризом. На тот момент наши отцы перестали общаться, и мы, соответственно, тоже.
Когда у меня с музыкой все закончилось, мы ни разу не виделись. Я не увлекался рэпом, эта музыка была мне чужда. Я видел несколько интервью Кирилла уже после того, как он стал популярным, после его пика, и мне очень понравилось, как он держится, как общается, как выражает свои мысли, он нес очень хорошие мысли своим творчеством, своим примером.
Родион Газманов рос гениальным ребенком. Он очень хорошо учился, читал много книг. И даже когда надо было выходить на сцену, мы буквально отбирали у него из рук книжку. Но когда ты маленький мальчик, и каждый по голове гладит и говорит: «Ты гениальный», это плохо влияет на сознание ребенка. Олег вовремя это все понял и однажды сказал: «Все, давай теперь я».
Олег писал очень много песен, и на тот момент у него их было уже около 70. Я отметил несколько, которые, на мой взгляд, могли бы сыграть важную роль в его продвижении.
Для старта я выбрал две песни – «Путану» и «Эскадрон». Но «Путану» Олег успел отдать Александру Кальянову, а «Эскадрон» – Маше Распутиной. Нам пришлось встречаться с ними и решать вопрос о том, чтобы эти песни были возвращены Олегу. В результате нам удалось их записать.
Однажды Олег попросил:
– Слушай, мне надо попасть на «Утреннюю почту». Что будем делать?
Я приехал на телевидение договариваться с редактором «Утренней почты» о том, чтобы они включили в программу какой-то из наших треков. «Утренняя почта» считалась главной музыкальной программой на всем советском телевидении. Песни и артисты, которые оказывались там, сразу же становились звездами.
Редактор «Утренней почты» спросил меня:
– А у вас новогодний трек есть?
Я ответил:
– Конечно есть.
– А какой?
– «Эскадрон».
– А при чем здесь Новый год?
– Ну там лошади, «Мои скакуны», они скачут в зиму…
– Хорошо, покажите клип, – сказали мне.
И вот мы с Олегом перед Новым годом поехали на ипподром снимать клип. Я снимал его своими руками. Было очень холодно. А затем мы приехали на телецентр и в известной в то время 38-й аппаратной, где монтировались практически все известные клипы, смонтировали клип на трек «Эскадрон», который стал для Газманова судьбоносным. После эфира «Утренней почты» звезда Олега загорелась ярче, чем звезда его сына.
Наша дружба с Олегом длилась недолго: в конце 1991 года мы с ним разругались. Я решил развеяться и поехать в Берлин. В тот момент я занимался автомобильным бизнесом. Мне пригоняли машины из Европы, я их продавал. Очень многие люди из шоу-бизнеса покупали машины у меня.
Сначала я перегонял машины из Германии в Варшаву, а из нее – в Москву. У меня был знакомый, Слава, и он тоже занимался автомобилями в Германии. Он мне давал очень хорошую цену, и я периодически покупал машины у него. И вот однажды, купив машину, я перегонял ее в Варшаву.
В то время в Москве было очень сложно купить хорошую игрушку. Кириллу было восемь лет, хотелось порадовать его подарком. Накануне обратной поездки я зашел в магазин в Германии и купил двухметрового плюшевого сиреневого змея в золотых, красных и синих звездах.
Я ехал в Москву на красивой спортивной BMW. В бардачке у меня лежали документы и ключи от недавно купленных автомобилей, а в багажнике – тот самый змей для Кирилла. А еще у меня в машине был большой мобильный телефон. Тогда это был страшный дефицит. Подъехав к границе во Франкфурте, я по этому самому телефону позвонил жене и сообщил ей:
– Возвращаюсь домой, везу игрушку Кириллу.
Обычно на границе никто ничего не спрашивал, я показывал паспорт и спокойно проезжал. Но в этот раз меня попросили выехать из автомобильной очереди и сказали подождать в помещении. Почему-то моя машина привлекла внимание таможенников, и ее начали обыскивать. Прямо как в кино. Я подумал: может, наркотики ищут? Очень странная история.
На границе было здание с длинным коридором, в одном конце – Польша, а в другом – уже Германия. Я пошел по этому коридору и вдруг, проходя мимо одной из комнат, увидел, как из факса вылезла бумажка с моей фамилией и номерами машин, что я купил у своего приятеля. Я сразу подумал: «Пойду-ка я в Польшу».
Выясняется, что задержание произошло из-за машин, которые я покупал у Славы. Он кидал продавцов. Расплачиваясь с ними пачками наличных при покупке автомобиля, он в середину вставлял денежную куклу[8]. Сразу они не определяли, брали деньги, убирали их в сейф и только потом понимали, что у них там бумага вместо купюр. У меня таких было несколько машин. Выходило, что я сообщник.
Так я исчез прямо на границе, и меня потеряли все.
Меня нет день, два, три… Ира в истерике нашла телефон Славы и позвонила ему:
– Саша пропал, он же от тебя выехал!
Тот ответил:
– Прилетай срочно, будем его искать.
Я ПОШЕЛ ПО ЭТОМУ КОРИДОРУ, А МНЕ СЗАДИ КРИЧАТ: «АЛЕКСАНДР ТОЛМАЦКИЙ?» ПОТОМ НАРУЧНИКИ, БАТАРЕЯ – МЕНЯ АРЕСТОВАЛИ.
Слава понял: что-то не то. Они с моей женой сели в одну из машин, которую он получил, кинув продавца, и приехали в полицейский участок. И случайно попали именно в тот, где следователь вел это дело. Он увидел, что на парковке – BMW с номерами из списка. В результате Иру отпустили, а Славу арестовали. Но если бы не арест, он бы умер.
У Славы оказался рак в тяжелой стадии. Его отвезли в Берлин и положили в онкологическую клинику, сделали дорогостоящую операцию. А меня в этот момент не отпускали. И все газеты писали, что поймали главаря русской автомобильной мафии.
Меня с границы повезли во Франкфурт, в тюрьму. Представляете себе замок из фильмов о Гарри Поттере? Примерно так она и выглядела. И вот открываются ворота, и я, держа в руках огромного сиреневого плюшевого змея, захожу в центральный дворик тюрьмы и не знаю, что с ним делать, куда его бросить. Так я оказался в заключении, пока Слава лечился.
По закону меня могли удерживать максимум шесть месяцев. Так и произошло. За это время я выучил немецкий язык.
Я сам себя защищал на суде, и меня выпустили.
В этот момент я дал себе слово, что больше никогда не буду влезать ни в какие истории, где возможны криминальные ситуации, и буду предельно аккуратен. Но думал ли я, что эта история мне еще аукнется?
Сиреневый змей так и не доехал до Кирилла…
Аукнулось мое задержание позже, в 1995 году. Мы семьей решили поехать в Париж, в Диснейленд. Кирилл почему-то был вписан в мой загранпаспорт, а не жены. И вот мы прилетаем в аэропорт Шарль-де-Голль в Париже. Ира проходит паспортный контроль, а нас с Кириллом останавливают. Я даже не знал, что после той истории с машинами меня внесли в компьютер и на некоторое время я стал в Европе персоной нон грата.
НАС С КИРИЛЛОМ ОТПРАВЛЯЮТ В МЕСТНУЮ ТЮРЬМУ, ГДЕ МЫ СУТКИ ИЛИ ДВОЕ ЖДАЛИ ДЕПОРТАЦИИ НА РОДИНУ. ТАКОЙ ВОТ ДИСНЕЙЛЕНД ПОЛУЧИЛСЯ…
Шел 1996 год, мы решили отправить Кирилла учиться за границу. Швейцария дала ему коммуникабельность, самостоятельность, знание языка, но полностью уничтожила историю с образованием.
В швейцарском интернате Кириллу достался сосед – чернокожий парень с громкой родословной: сын самого короля Зимбабве. Парень был без ума от хип-хопа.
Но интерес к этому стилю у Кирилла проснулся задолго до пансиона. Началось все банально – с нелюбви к зубрежке. Учить стихи по школьной программе ему всегда казалось пыткой. Домашка вызывала откровенное уныние. Но однажды он нашел способ: начал накладывать классическую поэзию на современную музыку.
Представьте себе, из-за двери раздается пульсирующий клубный бит, и на него неожиданно ложится: «Скажи-ка, дядя, ведь недаром…»
Ира посмеивалась над ним:
– Главное, чтобы ты на уроке не начал так отвечать.
Вот такой у него был подход: даже школьную обязаловку превращал в творчество.
Однажды, спустя два года, когда Кирилл приехал на каникулы, мы начали беседовать и обсуждать Новый год. И вдруг понимаем: он считает, что Новый год – это 1 сентября. Тогда я решил, что надо его забирать оттуда, что-то не то в этой Швейцарии. Какое-то странное образование.
К тому же сыну очень не нравилось там учиться, он скучал по семье и хотел вернуться домой, где помимо нас, родителей, его ждала еще и любимая собака – английский бульдог Яша. Он был таким добродушным, что его интересовали только тапки.
До Яши жил мастино неаполитано Вася, который весил более 100 килограммов. Вася охранял семью, четко отслеживал, кто к нам подходит. Кирилл маленьким катался на нем верхом. Но потом пес его прикусил и даже оставил шрам на шее. Мы тогда насторожились, но подумали, что это случайность. И вот спустя еще года три пса окончательно переклинило. Он не пустил Кирилла домой и прокусил ему руку. Кирилл обиделся и вырезал Васю на всех совместных фотографиях. Мы очень переживали и плакали, но Васю пришлось отдать. Он стал представлять опасность для ребенка. Тогда у Сергея Лисовского был ресторан в «Олимпийском», и мы отдали его в охрану. Потом я узнал, что у кобелей такое бывает, и решил никогда больше не держать дома крупных собак.
Но у нас всегда жили собаки. Так случилось, что всех питомцев в нашей семье звали человеческими именами. Моя мама даже нервничала из-за Яши, думая, что мы назвали его в честь деда. А мне просто нравилось это имя. Я даже сына хотел так назвать.
Когда Кирилл оказался дома, нам пришлось отдать его в British School, потому что в обычной он уже не мог учиться. Я начал думать о том, чем бы его занять. В молодости, помимо всего прочего, я увлекался брейк-дансом и был одним из первых молодых людей, кто начал его танцевать в начале 1980-х. Я подумал, почему бы Кирилла тоже не отправить в школу брейк-данса?
В этом возрасте отношения с родителями часто становятся сложными: ты вроде бы рядом, но уже не авторитет в глазах своего подросшего ребенка.
Мне хотелось не просто наблюдать со стороны за взрослением Кирилла, а наладить с сыном настоящую связь, не через запреты и наставления, а через интересы, когда пытаешься заглянуть в его мир, не теряя себя. Я понимал, что наши взгляды, музыкальные и жизненные предпочтения не всегда совпадут. Он жил собственным ритмом, своими друзьями и идеалами.
Но я хотел, чтобы он чувствовал мою поддержку и знал: я хочу для него лучшего. При этом я стремился не навязывать свои правила, а искать общие точки соприкосновения. Иногда это были простые разговоры про музыку, тексты, эмоции, которые брейк помогает выразить.
Я не был для него идеалом, но старался быть тем взрослым, к которому можно прийти, даже если у тебя свои дороги и своя правда.
В этот момент мне на глаза попался клип Da Boogie Crew и Лигалайза[9] «Вы хотели Party?!». Я подумал: «Вот – это то, что нужно!» Параллельно с этим я услышал группу Bad Balance и увидел один из их клипов. И подумал, что мне нужен кто-то, через кого я мог бы транслировать свои мысли сыну. Я нашел Влада Валова, пригласил его в офис и сказал:
– Влад, тебе же интересно заниматься музыкой? Давай мы сделаем из тебя известного продюсера, а ты мне поможешь в развитии моего сына. Мне нужно отправить его в школу брейк-данса.
В это время Влад делал журнал Hip-Hop Info, его ребята занимались граффити, брейк-дансом, и он был центром притяжения хип-хоп-культуры. А его жена работала в кинотеатре «Kodak Киномир», где и происходили в тот момент все модные хип-хоп-тусовки.
Влад ответил:
– Хорошо, мне нравится эта идея, давай будем делать какой-нибудь проект.
Первым нашим проектом стала группа «Легальный бизне$$», в которой приняли участие Лигалайз[10] и N’Pans. Как раз в этот момент Влад отправил Кирилла в школу брейк-данса, где он и познакомился с Тимати.
Мы начали раскручивать «Легальный бизне$$», появился трек «Мелодия души» с прекрасным клипом. Моим соседом по даче был Александр Морозов, на тот момент он владел правами на песни группы «Кино». Я попросил его дать возможность сделать кавер на «Пачку сигарет», и «Легальный бизне$$» написал трек, на который мы сняли клип. Мы снимали как раз рядом с «Kodak Киномир», где с нами тусовался Кирилл. Нам нужен был парень, который воровал бы эту пачку сигарет из машины. Ему надели шапку на глаза, чтобы не было видно лица, и он сыграл воришку. Это был его дебют в шоу-бизнесе.
Кирилл познакомился со всеми ребятами. Они с Тимати находились в тусовке всех известных рэперов. Это и привело к тому, что у меня возникла идея сделать ему особый подарок на день рождения.