Не знал? — а рыдания, а мольбы? а уверения товарищей, что Р. не шалит никогда, что его дома будут бить, что его не надо записывать? Ну, что, — все это детское. Т. е. легкое, лживое, пустое. Стоит ли разбираться в этом? Наказал, выгнал, вот и все!

По мнению большинства учителей, за всякий проступок непременно надо наказать. Иначе не будет никакой дисциплины. Ученики, — думает учитель, — меня в грош не будут ставить, если я их не стану наказывать; их надо обрывать и подтягивать постоянно, а то они наделают всяких безобразий.

Даже и те из учителей, которые в вопросе о наказаниях хотят стать „с веком наравне“, нередко говорят:

— Да я и не наказываю. Я только пишу в дневнике ученика то самое, что он сделал. Какое же это наказание?

В самом деле, какое же это наказание? Написал — и отпустил ученика, „не говоря худого слова“. Но отчего иные ученики берут эти дневники с записью от учителя с такою ожесточенною злобой в глазах? Отчего другие заливаются слезами, хватаются бессильными, бедными рученками за неуклонные учителевы руки, чтобы остановить эту грозную запись, и потом с воплями, с унизительными мольбами бегут за учителем по коридору, по лестнице, пока не закроется за ушедшим учителем дверь, и не исчезнет всякая надежда? Отчего многие из получивших замечание пускаются на всевозможные ухищрения, чтобы скрыть их от родителей, — выскабливают и вновь пишут, подделывают подписи родителей? — и все это с самою слабою: надеждой на успех: учителя зорки и догадливы, привыкли распознавать наивные ребяческие подделки, — обмануть их детям трудно.

Это лицемерное действие, — не наказал, мол, а только записал — именуется на благопристойном официальном языке общением школы с родителями: школа изволите ли видеть, призывает родителей к общему действию для воспитания в своем питомце добрых качеств и искоренения злых. В средних учебных заведениях еще такое обращение к родителям не опасно, — хоть и там есть родители, бестолково избивающие своих детей по жалобам из школы; но все же громадное большинство учеников тех училищ имеют родителей достаточно развитых и рассудительных, чтобы сознательно отнестись к школьным требованиям. Но в училищах, начальных, уездных, городских и т. п. обращение школы к родителям с жалобами на леность и шалости должно быть решительно осуждаемо. Родители учащихся в этих школах — люди, по большей части, простые, и могут помочь школе только тем, что высекут провинившегося мальчика. Учителя должны были бы знать,что часто, записывая замечание, они в сущности пишут приговор, присуждающий ребенка к телесному наказанию. Так уж лучше накажите сами, и еще лучше, не наказывайте вовсе. Если же наказание необходимо, то выбирайте наказания наилегчайшие, — и по возможности следует ограничиваться словесными наказаниями, — наставление, замечание, выговор.

И особенно настоятельно следует выражать пожелание, чтобы наказания, даже и наилегчайшие, налагались только в случае самой очевидной необходимости, и только тогда, когда вина и ответственность точно установлены. Несомненно также, что в интересах детей следует желать, чтобы наказывал только начальник школы, а не каждый учитель.

А самое лучшее — так хорошо устроить школу, чтобы не было и надобности в наказаниях. Устроить же хорошую школу, где детям было бы приятно и удобно учиться, конечно, очень трудно, и дорого, и требует общественного внимания...