Афалины настолько очаровали новую уборщицу, что на работу она брала шерсть и спицы, вязала носки и часами любовалась работой стаи людей и дельфинов. Сотрудники дельфинария в друзья не навязывались, чай, кофе не предлагали. Дрессировщикам Олма помогала мыть и разделывать рыбу, иногда они разрешали ей кормить зверей. С дельфинами она сошлась быстрее, чем с людьми. Оказалось, что на морду они все разные, по уму похожи на лошадей, любят работать, только глухие, как рыбы.

По мере погружения в атмосферу праздничного водного шоу, её воспоминания о прошлой жизни, волшебном мальчике и грозном муже, в тени которого она долгое время существовала, стали чаще всплывать в памяти и наполняться добрым светом. С другой стороны, Олме открылось, что она потеряла – Турсуна и Тоджи – навсегда! Это «навсегда» не давалось её уму и сердцу, как и слово «смерть». Она не говорила и не думала об этом, но «оно» лезло само, помимо воли и желания: «Зачем ему бесплодная неверная женщина?! Он её бил, бил за нелюбовь. Бросила мужа в трудный момент, он не простит предательство даже, если на то будет воля родителей. Она была плохой женой, плохой любовницей, потому что не любила мужа и злилась… Сын ушёл от неё навсегда! Она обижалась на него, когда Тоджи болел, капризничал или повторял за отцом ругательства. Олма была плохой мамой».

Похожее на затопленную бочку просторное помещение под полукруглым сводом нравилось ей. В полумраке барабан потолка вращался, разворачивая ленту воспоминаний и потерь. Женщина лежала неподвижно и думала, что в прошлом всё было одно и то же, а сейчас – она не понимает, где находится, видит небесные иглы и надеется, что одна из них поразит её, а может быть, даже убьёт, ну и что? Всё вокруг переменилось. Открылись соблазны, которых она не знала. Главный – это свобода. Ты никому не нужна, и тебе никто не нужен. Потом, шерсть и спицы? Она не умела вязать и научилась, спицы дают деньги. И дельфины, эти морские зубастые собаки? Почему они здесь, возле неё, кто их послал и зачем?