Кент и Даша, опутанные сетью, лежали на полу какой-то будки или сторожки. Разбитое окно снаружи было заколочено параллельными досками. Напротив входной двери стоял обшарпанный стол, с трёх сторон стола вдоль стен его охватывали широкие лавки. Кента и Дашу рэкетиры положили на пятачке между дверью и столом.

– О-ох, ёшки-матрёшки, всё затекло! – пошевелилась Даша. – Уж больно долго их нет. Как думаешь, куда они укатили?

– Я не думаю, я знаю, – откликнулся Кент. – Караулят профессора, чтобы вандлер захватить.

– Ну, пока подкараулят да захватят, мы с голоду окочуримся. Я ж нынче даже не завтракала.

– Ерунда! Я, бывало, по неделе ничего не ел. А эти разбойнички не дураки. Фройлен правильно рассчитала, что профессор с участковым сюда направятся – больше-то некуда. – Кент помолчал и неожиданно сказал: – Хочешь, я научу тебя летать?

– Ага! Прямо щас и начинай.

– Нет. Когда выберемся.

– Тогда ладно. И на чём полетим?

– Ни на чём – просто так. Захотела и полетела. Лучше ночью. Летишь – внизу огоньки, а вверху звёзды…

– Мне уже страшно… – поёжилась Даша.

– Можно лежать на облаке, а можно кувыркаться…

– Врёшь ты всё! Но интересно…

– Ты же знаешь: Балагулы никогда не врут. Я этому в Индии научился. И не только этому.

Кент замолчал и насторожился. Сквозь заколоченное окно долетел шелестящий звук хорошего автомобильного двигателя.

– Они вернулись, – сказала Даша.

– Тс-с, ничего не говори, – шепнул Кент.

– Федя, сходи посмотри, жив ли Кент, – послышался голос Крошки Риты.

– Так их же двое, – неожиданно уточнил бывший боксёр.

– Да, двое. Но меня интересует Кент. А я посмотрю, где какое железо.

Дверь сторожки распахнулась. В её проёме на фоне вечереющего неба возникла громоздкая фигура.

– Вы тут… это… живы или как? – запинаясь, спросил верзила.

Похоже, он всё-таки не привык вести самостоятельный разговор и слова произносил как будто через силу.

– Или как, – ответила Даша.

А Кент вдруг обратился к Феде, да так ласково, словно подзывал кошку или собаку:

– Федя, будь другом, подойди на пару слов.

И рэкетир повёлся. Подошёл, едва ли не виляя хвостом.

– Наклонись и посмотри мне в глаза.

Фёдор наклонился, посмотрел в глубокие чёрные зрачки и вздрогнул. Что он там увидел, неизвестно, но стал ещё больше походить на большую собаку. Типа ньюфаундленда, мастифа или сенбернара.

– А теперь освободи нас! – ласково сказал Кент. – Сначала Дашу.

И бандит начал распутывать сеть.

– А чё это у него руки будто золотые? – неожиданно спросила Даша.

И правда. В лучах вечернего солнца, проникшего через дверь, ладони Феди отсвечивали жёлтым.

– Пока не знаю, – смущённо откликнулся Кент. – Вон у тебя пальцы на правой руке тоже светятся.

– Вижу! – хмуро сказала Даша. – Я всё гадала, где так извазюкалась. И не отмывается.

Боксёр словно ничего не слышал – возился с сетью. Старался, пыхтел и не заметил, как в дверях сторожки возникла Крошка Рита. Несколько секунд она наблюдала за усилиями подельника, а потом проникновенно произнесла:

– Фёдор, Всевышний сказал: никто не может служить двум господам. А ты что делаешь?

Боксёр замер, потом распрямился, опустив руки.

– Виноват, босс. Больше не буду.

– Почему не будешь? Будешь, когда я скажу.

– Так точно, босс. – Федя сказал это без обычного ржания, даже как-то уныло, и Кент не преминул заметить:

– Вот видишь, Маргарита Семёновна, до чего доводит человека плохое знание Библии. Ты всё время неправильно её цитируешь, и Феде стало грустно, он уже не смеётся.

– Я бы посоветовала не учить меня жить… Постой, откуда ты моё отчество знаешь?

– Да я много чего о тебе узнал. Ещё там, в лавке тёти Тани.

– Кент, не сболтни лишнего, – сказала Даша.

– А гёрла твоя дело говорит, – хмыкнула Крошка Рита. – Меньше говоришь – дольше дышишь.

– Я бы, конечно, мог сделать, что захочу, – задумчиво сказал Кент, – но интересно, как далеко вы тут зайдёте…

– Да что ты можешь без своего этого… как ты его называешь?

– Ну-у… могу предложить спеть твою любимую песенку о рэкете, – усмехнулся Кент, пропустив вопрос мимо ушей.

Крошка Рита откровенно засмеялась:

– Предлагай, а мы с Федей послушаем. И повеселимся. Верно, Федя?

– Так точно, босс! – снова вяло откликнулся верзила. Можно было подумать, что ему всё смертельно надоело.

– Это уж как получится, – хмыкнул в ответ Кент. – Кому весело, а кому грустно.

Даша поняла, что сейчас произойдёт что-то из ряда вон выходящее. Её товарищ по приключению явно задумал волшебство в своём духе. Он не стал говорить заклинание и щёлкать пальцами, как она видела однажды в цирке во время выступления фокусника. Просто прикрыл глаза и улыбнулся, отчего его лицо приобрело форму груши. И Даше тут же вспомнилось своё признание Варе, что Кент на неё влияет, потому что сейчас она ощутила покалывание в висках, а где-то внутри головы прозвучал его тихий голос: «Ничему не удивляйся, лежи спокойно».

Как же не удивляться, если откуда-то зазвучала гитара и Даша увидела, как рэкетиры встали рядом, будто на сцене, и запели дуэтом, отчаянно фальшивя:

Что такое рэкет? Это просто, господа.

Если бизнес – ваш удел, то заучите:

руки многих в вашу кассу вдруг полезут, и тогда

мы придём: ведь вы нуждаетесь в защите.

Возлюбите рэкетиров, хоть мы черти, а не боги.

Мы берём, а вы товары поднимаете в цене.

Но…

Выше цены – выше прибыль – выше с прибыли налоги…

Значит, будет больше денег в государственной казне.

У них были изумлённо-испуганные глаза, они попытались заткнуть друг другу рты, но вместо этого сплели руки в замок, как закадычные подружки, и, покачивая в такт песне этим «замком», перешли к следующему куплету.

Закончив, рэкетиры дружно поклонились и ошалело отскочили в разные стороны. Крошка Рита начала ожесточенно растирать лицо, а Федя уныло уставился в забитое окно.

Даша хихикнула:

– Супер! А станцевать они могут?

Кент не успел ответить. Крошка Рита развернулась, со всей силы пнула его в бок и заорала:

– Твое счастье, гадёныш… – тут она запнулась и закончила ласково: – …что вы послушали наше выступление… – Снова запнулась и заговорила уже обычным тоном: – Весёлый ты человечек, Иннокентий, но дело есть дело. Скоро принесут твой этот самый…

– Я знаю, что скоро будет, – перебил её Кент, – поэтому говорю: пока не поздно, отпустите Дашу. От неё вам всё равно никакой пользы. Не отпустите – ничего для вас делать не буду!

Крошка Рита ухмыльнулась:

– Слышишь, Федя? А гёрла-то ему небезразлична.

Боксёр тоже хмыкнул, не оборачиваясь. Но рэкетирка на него даже не взглянула, она обращалась к Кенту:

– Держу пари на миллион долларов, ты у нас будешь как шёлковый. И никакие фокусы не помогут!

Но вдруг насторожилась и кликнула напарника:

– Федя, похоже, прибыли гости. Пришла пора собирать камни.

– Какие камни, босс? – вяло удивился Боксёр.

– Какие разбрасывали. Не нагружай голову, мальчик мой, действуй осторожно. Пушку используй в крайнем случае. Помни: полиция тоже умеет стрелять… – Крошка Рита говорила, Федя слушал молча, по-прежнему держа руки по швам. – Ну, и чего мы стоим?! – не выдержав, рявкнула она.

И Федю вынесло из сторожки. Крошка Рита проводила его взглядом, прикрыла дверь и повернулась к пленникам, однако не успела ничего сказать, как Кент огорошил её вежливой просьбой:

– Покажи свои ладони.

– Чего-о-о?! – Крошка Рита возмутилась, но Даша заметила, что возмущается она с опаской.

– Руки покажи, говорю! – Голос парня был спокоен, однако в нём звучал приказ.

– Обойдёшься! – сопротивлялась рэкетирка.

– Ладно, – отступился Кент, – я и так увидел, что хотел. Надо торопиться. Всё может кончиться очень плохо.

Кент, возможно, собирался что-то добавить, но дверь сторожки распахнулась, и один за другим вошли Шериф и профессор. Майор с поднятыми руками, а его приятель со свёртком в руках. Последним зашёл Федя с пистолетом.

Крошка Рита расплылась в дружелюбной улыбке:

– Федя, ты превзошёл себя! Добро пожаловать, господа, и позвольте принять некоторые меры безопасности.

Она вытащила из кобуры под мышкой майора его табельное оружие, передав его Фёдору, затем сняла с поясного ремня Шерифа наручники и парно сковала новых пленников. Хайдаров левую руку отдал для наручников, а правой продолжал прижимать к животу свой свёрток. Крошка Рита лишь взглянула на Федю, и тот грубо вырвал его у профессора. Свёрток развернулся, обнаружив прибор, какая-то деталь выломилась и упала на пол; Федя подобрал её и, повертев, сунул в карман.

– Пардон, мусью, – усмехнулась рэкетирка, – нехорошо держаться за чужую вещь.

Хайдаров обратил беспомощный взор на Владыкина. Майор крякнул и строгим тоном произнёс:

– Маргарита Овсянко и Фёдор Пичугин, я предлагаю вам не усугублять своё положение и добровольно сдаться представителю закона. А также немедленно освободить захваченных вами граждан.

Федя хрюкнул в кулак. Его босс мило улыбнулась:

– А что мы такого сделали, Шериф? В чём вы нас обвиняете?

– Я обвиняю вас в похищении людей и незаконном вымогательстве денег у предпринимателей под угрозой насилия. То есть в рэкете.

Крошка Рита улыбнулась ещё шире – во всё лицо:

– А законное вымогательство – это когда действуют представители закона? Ах, Шериф, Шериф, вы забыли сразу две заповеди Господа нашего: первую – не суди, да не судим будешь, и другую – возлюби ближнего, как самого себя. Вы же не случайно тут объявились, так что мы как бы ближние. Ну да ладно… Садитесь, господа, без церемоний… нет, не на лавку, а прямо на пол. Так нам будет удобней разговаривать. – Она подождала, пока мужчины неуклюже плюхнулись на грязные доски. – Давайте знакомиться. Главного мента Угорья с погонялом Шериф мы немного знаем, а тебя, фраерок, я срисовала в дверях лавочки тёти Тани. Хотелось бы знать, что ты за птица.

– Профессор Хайдаров, – буркнул Игнатий Васильевич. – Из Благолепинска.

– Неужто из самого Благолепинска?! – изумилась Маргарита. – Из нашей областной столицы! Ты понимаешь, Федя, какой петушок залетел в наш курятник?

– Так точно, босс! – во весь голос заржал Боксёр. Грустные мысли его наконец отпустили, и он вернулся к своей обычной форме.

– Послушайте… – профессор дёрнулся, чтобы встать, но не позволили наручники, – сударыня Рита, нам срочно нужен Кент Балагул… а он тут у вас…

– Тоже решили разжиться золотишком? – сочувственно поинтересовалась «сударыня».

– Я – учёный! – возмутился Хайдаров. – Меня интересует не золото само по себе, а способ его получения.

– Вот и общие интересы у нас нашлись, – улыбнулась Крошка Рита. – Выходит, мы – одна компания. Как назовём, какая будет форма собственности? Акционерная – понятно, а вот закрытая или открытая? Или – с ограниченной ответственностью?

– Он у меня вандлер украл, – вмешался Кент. – Может, и поломал уже. Вон у Фёдора что-то выпало. Как теперь золото делать?

Крошка Рита взяла у Боксёра прибор, осмотрела, хотела что-то нажать, но благоразумно передумала. Положила устройство на стол, сказала раздумчиво:

– Вот что, Федя, сокол мой ясный, лети-ка ты в магазин тёти Тани и привези всю железную мелочь, какую найдёшь. Только тихо, чтоб ни одна собака не гавкнула. И следов не оставляй. Понял?

– Так точно, босс! – И Федя испарился.