Царицынский полицмейстер Николай Трифонович Подшибякин производил впечатление человека энергичного и неглупого. Мне рассказали, что в начальники он выбился из полицейских дознавателей (считай, бывший сыщик), преступный мир города знал досконально и ситуацию в Царицыне контролировал неплохо. Массивный, высокий, крупнолицый, косая сажень в плечах – ни дать ни взять, шериф «русского Чикаго».

Познакомив нас, Остен-Сакен предложил для беседы свою комнату отдыха, примыкавшую к кабинету. Там и сели, после чего я представился и показал письмо Монкевица. Нельзя сказать, что полицмейстер уж так сильно удивился. Как и голова, он тут же связал мой приезд с убийством Данилова.

– Понятное дело, – сказал он, покусывая длинный ус. – Не кого-нибудь упокоили – старшего офицера, государева человека. Самое дело для контрразведки: кто да что, да почему… – Вздохнул. – Только зря вы приехали, Виктор Петрович. Это не по вашей части. Тут в чистом виде уголовщина.

– Вы так думаете?

– Конечно. Убийство есть, а крамолы нет. Разбираемся.

Уверенность полицмейстера производила впечатление, однако меня не убеждала.

– Прошу обосновать, – сказал я коротко.

– Можно и обосновать. Убили майора Данилова, царство небесное, явно с целью ограбления. В карманах пусто. Ни бумажника, ни часов, ни даже носового платка. Одет был чисто, прилично, а это, считайте, для душегуба прямая наводка – можно поживиться. Покойник был телом крепок, сам карманы не вывернул бы. Что остаётся? Подкрался убивец сзади и ножом в спину. А тело спихнул в ближайший овраг, чтобы глаза не мозолило. Вот и вся песня, – заключил он. – Ничего антигосударственного. И поважнее людей убивают.

Замолчал, выжидательно глядя на меня. Логика в словах Подшибякина, подкреплённая большим полицейским опытом, была. Однако согласиться с ним я не мог.

– Если рассматривать убийство Данилова само по себе, то ваша версия насчёт грабежа вполне правдоподобна, – сказал я. – Но тут не всё так просто. Имя побирушки Парфёна Сорокина вам что-нибудь говорит?

Подшибякин прищурился.

– Говорит, отчего же, – обронил он. – Был убит практически одновременно с Даниловым, и найден вскорости же… А откуда вы знаете?

– Сообщили, – ответил коротко.

Ну, знал-то я из донесения поручика Бабушкина, отбитого Монкевицу после двойного убийства по горячим следам. Предстояло раскрыть полицмейстеру кое-какие детали, которые в обычной ситуации знать ему не полагалось. Но теперь деваться было некуда.

– Не вижу связи между Сорокиным и Даниловым, – сказал Подшибякин хмуро. – Где офицер и где побирушка? По времени совпало, так мало ли что бывает…

– Ой ли? Как я понимаю, для уездного города убийство – событие нечастое, а двойное убийство и вовсе из ряда вон, верно? – Подшибякин кивнул. – Стало быть, считать его делом случая было бы неправильно. Это, во-первых. А во-вторых, связь между Сорокиным и Даниловым есть… была.

– Это какая же? – изумился полицмейстер.

– Данилов, как и я, был офицером контрразведки, – сообщил я с глубоким вздохом. – В Царицыне он выполнял специальное долгосрочное задание, о котором говорить мы не будем. Я и его службу не упоминал бы, но, не зная подоплёки, дело не раскрыть.

Полицмейстер уставился на меня в полном недоумении.

– Удивили, однако, – произнёс после паузы. – И тут контрразведка…

– Так точно! А Сорокин был его осведомителем. Прикажете считать одновременное убийство секретного офицера вместе с помощником простым совпадением? Да ещё одинаковым способом?

Вопрос был риторический. Подшибякин сильно потёр лоб.

– Сдаётся мне, у вас есть свои соображения по этому делу, – проворчал он. – Так поделитесь, вместе будем думать.

– Есть, есть… Мотив ограбления, думаю, можно забыть. Карманы у Данилова очистили для отвода глаз. Картина представляется иной. Сорокин выяснил что-то важное и назначил встречу. Данилов на эту встречу пошёл. Но некто неизвестный настолько опасался сведений Сорокина, что встречу не допустил. Осведомителя убрали, а следом и Данилова.

– А его-то зачем? – перебил полицмейстер, слушавший с большим интересом. – Достаточно было прихлопнуть одного Парфёна. Унёс бы сведения на тот свет, и точка.

Я покачал головой.

– Данилов, лишившись осведомителя, легко догадался бы о мотиве преступления и начал свой сыск – не столько из-за убийства Сорокина, сколько ради выяснения, что за сведения тот не успел передать. А сведения наверняка были важные, коли из-за них убили человека! В общем, Данилов для злоумышленника мог стать очень опасен.

– А сведения эти, надо полагать, по вашей части, по шпионской, – остро сказал Подшибякин, с хитринкой, взглянув из-под густых бровей.

– Разумеется. Иные Данилова не интересовали.

– И выходит, что с помощью этих сведений майор какого-то шпиона мог вывести на чистую воду. Ну, или шпионов.

– Полагаю, что да.

– Не сходится, Виктор Петрович! – заключил Подшибякин задумчиво, откидываясь на спинку стула.

Я насторожился.

– Что не сходится, Николай Трифонович?

– Да ведь оба убийства чисто уголовные! Не пуля, не яд – нож в спину! Да и нож не простой. Судя по ранам, клинок длинный, прямой, чуть ли не насквозь пробил покойников. Не могу я представить шпиона, который с таким ножом разгуливает по городу. И пуще того, умеет этак бить. Он же по другой части! У него работа тонкая, умственная.

Я с трудом удержался от смеха.

– В точку, Николай Трифонович, – сказал я, стараясь говорить серьёзно. – Сами шпионы ножами работают редко. Но что мешает тому же шпиону нанять уголовника и за хорошие деньги заказать убийство опасного человека?

– Возможная версия, – согласился полицмейстер. – Но для этого надо, чтобы у шпиона были с преступниками надёжные связи. К ним ведь просто так, с улицы, не зайдёшь. Замкнутая, знаете ли, корпорация, похлеще британского джентльменского клуба. Нужно время и целенаправленные усилия. Стало быть, шпион либо местный, либо долго здесь прожил…

– …либо завербовал местного человека, у которого такие связи есть, – закончил я. – Возможны все три варианта. И в любом случае мы должны найти убийцу. А потом как следует с ним поработать, чтобы назвал заказчика.

Я замолчал, пытливо глядя на Подшибякина. Как ни крути, искать убийцу предстояло именно ему. А Подшибякин между тем поднялся, неторопливо прошёлся по комнате и полез в карман за портсигаром. Я терпеливо ждал.

– Вообще-то, есть у меня кое-какие мысли, – сказал наконец полицмейстер.

– Слушаю с чудовищным интересом!

Полицмейстер пыхнул папиросой и посмотрел чуть лукаво.

– У меня, Виктор Петрович, на весь город и семидесяти полицейских не наберётся, – сказал неожиданно. – Есть, правда, ещё дознаватели, есть канцелярские чиновники, но и тех шиш да маленько. На всё про всё меньше ста человек. Есть, конечно, ещё филёры, но то разговор отдельный… А порядок – неплохой, заметим, – я исправно поддерживаю и преступления раскрываю. Как, по-вашему, это удаётся?

Я лишь пожал плечами, хотя догадывался.

– Осведомители! – многозначительно изрёк полицмейстер. – У меня в каждой шайке, в каждой «малине» свои человечки. Само собой, в трактирах и банях – там, знаете ли, много чего можно услышать. Стучат исправно, и я их привечаю. Кому денег дам, кому послабление за дела неправедные или помогу в чём. Считайте, вольнонаёмные сотрудники! – Довольно хохотнул. – И вот рассказывали мне, что есть у нас в Царицыне любопытный субъект…

Как и в каждом крупном городе, территорию Царицына делили между собой банды. Были тут «бутырские», «сенные», «яндовища», «балаганы». Михаил Рыбаков по кличке Мишка Рыбак был из «таганов», верховодивших между рекой Царицей и улицей Ростовской.

В банде своей Мишка работал наособицу. Воровать, грабить, мошенничать – это всё не про него. Был Рыбак убивцем и убивал виртуозно. Родом из крестьян, проживал он в деревне Липовка Царицынского уезда и слыл знаменитым на всю Липовскую волость забойщиком свиней. Любого хряка мог завалить с одного удара, сунув нож под лопатку в самое сердце. Дело хорошее – всегда и сыт, и пьян, и нос в табаке. Но чего-то вольной душе не хватало.

Заскучав в своей Липовке, Мишка однажды рванул в Царицын. А почему нет? Семьёй не обзавёлся, никто за ноги не держал. А поскольку работать не любил и никакого дела не знал, быстро прибился к «таганам». Пахан, оценив мастерское владение ножом, назначил Рыбака главным по «мокрым» делам. Время от времени требовалось убирать недругов или опасных свидетелей, а то и хозяев толстых бумажников. Трупы при этом «потрошили» другие «таганцы» – Мишка своё мастерство на такие мелочи не разменивал. А долю свою и без того имел. Подкрадывался незаметно, бил стремительно и только в сердце, исчезал молнией. И был неуловим.

– Про Мишку этого я вспомнил, когда мне докладывали результаты вскрытия Данилова и Сорокина, – говорил Подшибякин, закуривая новую папиросу. – Судя по характеру нанесённых ран, оружие в обоих случаях явно одно и то же, и сила удара сопоставимая. Человека убить ножом, знаете ли, только в полицейских романах пустяк. В жизни для этого нужен хороший навык, набитая рука нужна – опять же сильная. Рыбак подходит по всем статьям.

Замолчав, вздохнул.

– А известно, где этот персонаж обитает? – задал я очевидный вопрос.

– Известно, отчего же, – ответил полицмейстер без энтузиазма. – Я, как о нём вспомнил, так сразу уточнил – на всякий случай. Живёт в доме Кругликова на улице Заовражной, комнату снимает. Это сразу за Царицей… А толку?

– То есть как это? Что мешает задержать?

– Ничего не мешает.

– Задержать и тряхнуть как следует!

Полицмейстер скривился.

– На основании чего задержать, я уж не говорю – тряхнуть? Далеки вы от наших дел, Виктор Петрович, уж не взыщите. Формально он чист. За руку его не ловили, обвинений никаких не предъявляли. – Помолчав, Подшибякин добавил с оттенком насмешки. – Ну, конечно, если плюнуть на закон, арестовать просто так и зажать в тиски мужское достоинство… Вы это предлагаете?

Я не обиделся. В моей работе обидчивость вообще противопоказана. А вот располагать к себе людей необходимо. Поэтому я обаятельно улыбнулся и сказал:

– Каюсь, Николай Трифонович, служу по другому ведомству, сморозил по неопытности. Но вот скажите… – Я выдержал интригующую паузу. – Предположим, взяли вы Рыбака с поличным, прямо на месте преступления с ножом в руке. Что тогда? Можем мы с ним, оттолкнувшись от задержания, поработать по интересующему нас делу? Плотно поработать?

Подшибякин потёр большие ладони. Хищно оскалился.

– Да об этом только мечтать! Расколол бы до селезёнки с печенью. Для такого случая и тиски нашлись бы… Да шучу, шучу! – добавил он быстро, заметив, что я нахмурился. – Он у меня и без тисков заговорил бы, душегуб. Но как?..

Я многозначительно поднял указательный палец.

– Есть у меня одна идея, может, и завиральная. Я вам сейчас её изложу, а вы уж оцените как специалист. И если годится, то давайте сразу и диспозицию сочиним…

Внимательно слушая меня, Подшибякин задумчиво хмурил брови, и я не мог понять, что он думает по поводу моего предложения. А когда закончил, полицмейстер энергично раздавил папиросу в пепельнице и протянул руку.

– Очень интересно, – оценил он. – Риск, понятное дело, есть, но разумный. И в принципе реально. Давайте-ка поедем ко мне и планчик прикинем – так сказать, в деталях. Кто, что, где… А я бы, с вашего позволения, пригласил своего дознавателя Соколова. Гроссмейстерская голова, будет полезен.