Ах, как в это лето кружило пространство!

Оно искривлялось, кривлялось, кривилось,

сшибая устои, круша постоянство, —

скажите на милость!

Подайте на милость.

Тянулись ветвей узловатые пальцы.

Им вторя, ночами играл гармонист,

звенели монеты, и чинные вальсы

сменял эротический дребезг монист.

Ах, как в это лето кружило пространство!

Всего-то и было – заждавшийся случай

размыл акварелью графичную ясность,

разлил немоту, сделал время тягучим.

Не малость – но милость! Свобода полёта —

вздохнула душа из своей колыбели…

А мне повезло – искривлённое лето

случилось в июле в тот год в Коктебеле.