Отрекаюсь от предисловия и послесловия,

ухожу от славословья в густое молчание,

отмываю персолью пятна со скатерти совести,

посыпаю солью снег на дороге отчаяния.

Уезжаю трамваем – утрешним, звонким, заспанным —

по кольцу городского маршрута от плюса к минусу,

улыбаюсь в мир, не смотрю по бокам и за спину.

– Ничего, – говорю, – я ещё не такое вынесу.

Между Чёрным прудом и Лыковой дамбой

с горделивой осанкой Пиковой дамы

задыхаюсь от пота своих сограждан,

умираю от жалости, как от жажды.

Возвращаюсь к себе, на окраину старого города,

в дом Отца моего – с любовью и странной гордостью.