Я никуда не уходила,

холодным воздухом дыша,

к ботинкам кожи крокодила

тянулась утлая душа.

Напоминание в конверте —

мной не оплаченный налог

на жизнь от вдоха и до смерти —

лежало скрючившись у ног.

А осень объявила траур,

и чёрно-красный антураж

маячил в кронах и на травах

по праву выхода в тираж

умильных слёз, промильных плачей

вкось перекушенной узды.

Во вдовьем платье от Версаче

я отползала от беды,

но никуда не уходила,

бессильно ноги волоча

у края собственной могилы

под зорким взглядом палача.