Душа заплакала, проснувшись,

Ей было холодно и сыро.

В тоске о празднике минувшем

Сох на столе кусочек сыра.

Душа ребёнком пятилетним

Закутывалась в одеяло.

Шёл снег, и долго в небе бледном

Над миром солнце не вставало.

Вползал в окно тягучий сумрак —

Уныло и обыкновенно…

Душа пригрелась, и уснула,

И стала счастлива, наверно.

Весь день проспать.

Лишь к сумеркам проснуться,

Лениво, долго приходя в себя.

Проснувшись, потянуться, улыбнуться,

Пустую простынь рядом теребя.

Пойти на кухню и поставить чайник.

В темнеющем окне ослабить взгляд.

Побыть всего возможностью случайной

Без до мажора и минора ля.

Побыть ничем – всего самой собою,

Стаканом, не наполненным питьём,

Беспомощной, заигранной трубою

На паперти

с футлярчиком вдвоём.

Без ожидания звонка в прихожей,

Без нудной телефонной болтовни…

Всего лишь день.

О, дай мне силы, Боже,

Прожить иначе остальные дни.

Всего и было – неохота

Обозначать и то и это.

Лишь беспричинная забота

Ловила мысль в свои тенета.

И с темнотой сливались тени,

И было просто непонятно,

Зачем наивник и бездельник

Толкает время течь обратно.

Будильники впадали в ярость,

Отсчитывая вспять столетья,

Но ничего не изменялось:

Ни мор, ни глад, ни лихолетья.

По-прежнему в пустой квартире

Бродили брошенные мысли,

Вода карабкалась в сортире,

В шкафу, скучая, вещи висли.

И пустота огромным оком

Охватывала твердь пространства…

Всего и было – неохота

Ни перемен, ни постоянства.