– Что это было, Холмс?

– Это же элементарно, Ватсон!

Нетривиальный путь был таков: надо выстроить пространственно-логическую структуру, перемещаясь по которой из узла в узел можно достигать любых целей напрямую, не проходя длительного линейно-временного пути. Предположение было абстрактным, но неслучайным. На эту мысль натолкнули Дракона старые научно-фантастические романы, где космолёты то и дело мгновенно преодолевали пространственно-временной континуум, о чём странным образом однажды напомнил мастер сенситивного, в переводе на русский язык – чувствительного, тренинга, который Дракон посещал: во-первых, по причине природной любознательности, а во-вторых, с целью докопаться до истоков собственных возможностей. Мастер как-то очень обыденно, между прочим сформулировал задачу, которую Дракон запомнил, но долго не мог осознать. Положение звучало так: если изо дня в день тренироваться в бросании теннисного мячика из одного угла комнаты в стакан, стоящий в другом углу, то при наработке опыта ста попаданий из ста бросков можно с уверенностью сказать, что ты подошёл к границе, за которой возможен прямой переход к открытому знанию. Так человек по определению становится мастером.

– Боже мой, да кому это надо? – всплеснёт руками иной читатель. Точно могу ответить: лентяю, сачку, которому неохота таскать на себе тяжёлую ношу, поэтому он придумывает колесо, приручает дикую лошадь и совершает ещё тысячи и тысячи изобретений, лишь бы не заниматься бесполезным, с его точки зрения, трудом.

Именно к такому типу принадлежал Дракон. А чтобы не увязнуть в хитроумных построениях, он решил воспользоваться пропадающим втуне интеллектуальным потенциалом своего друга Андрюхи. Андрюха год назад залёг на диван и, растягивая доставшееся от продажи бабкиной квартиры наследство, занялся изучением философии, самосозерцанием и саморазвитием.

– Представляешь, это как поставить сачок на пути летящей бабочки, – с азартом говорил Дракон. – Ведь что такое бизнес? Потоки денег. Они могут двигаться беспрепятственно – тогда мы говорим, что это хороший бизнес; могут натыкаться на камни, закручиваться в водовороты, обрушиваться в пропасть, подобно водопаду, – тогда мы говорим о сложностях, проблемах и неудачах. Но если к вопросу подойти абстрактно, не вкладывая в слово «бизнес» особый мистический смысл, то подобными качествами обладает любое движение, в том числе и движение финансовых средств. Ведь чем занимаются авантюристы? Крупные строят на пути денежных потоков плотины или каналы, мелкие ловят сачком десятидолларовые бумажки. Разницы нет, если разработать принцип. Дальнейшее – дело твоих способностей, совести и Уголовного кодекса. Главное – не нарушать при этом закона, ни Божьего, ни человеческого, а всё остальное – игра, не более запретная, чем игра в карты.

В общем-то, нравственные категории Андрюху не волновали. Он по жизни следовал библейским заповедям, потому, наверное, и прекратил бывшие, между прочим, успешными попытки заниматься разным бизнесом. В своё время Андрюха держал ларьки, возил по городам выставки, занимался продажей металла, купил на этом небольшую, но собственную квартиру и подержанные «жигули» – и вдруг, к удивлению окружающих, продал свой бизнес и залёг на диван, что у него называлось «заниматься самосовершенствованием». В чём оно заключалось, никто, в том числе и Андрюха, точно определить не мог. Но к исследованию Дракона он отнёсся с интересом и даже вышел из своеобразного сплина.

– Так, с чего начнём? – весело спросил он, усаживаясь перед кухонным столом на откидную табуретку и подгибая под себя ногу. Андрюха был настолько невзыскателен к своему внешнему виду, что предстал перед гостем в абрикосового цвета кальсонах и такой же невразумительной футболке. Это ни в коей мере не сказывалось на его умственных способностях, хотя и производило впечатление пациента дурдома. Лично Андрюхе на это было наплевать. Его жене Ленке стоило больших трудов выучить своего мужа хотя бы при выходе из дома не надевать зелёные брюки с синим свитером, но на большее он просто не соглашался: обращать внимание на такие глупости!..

– А начнём мы с того, – предложил, усаживаясь напротив, Дракон, – что поищем место, откуда деньги берутся.

– Из тумбочки, – ответила Ленка. Её рабочий характер и саркастический ум терпеть не могли разглагольствований. Ленка была человеком действия, обладала богатым образным мышлением и иногда ставила мужиков в тупик неожиданным конкретным взглядом на мир и обсуждаемые вопросы. Зная это, ни Дракон, ни Андрюха никак не отреагировали на шутку: как знать, может, это и не шутка вовсе…

– Исходя из классической формулы «деньги – товар – деньги», оные берутся в процессе производства товара. Однако встаёт извечный философский вопрос: что первее – курица или яйцо. Что является результатом: деньги или товар? – начал процесс рассуждения Дракон. – Но, вообще-то, мне эта формула не нравится, она явно устарела и не учитывает человеческий фактор. Как известно, для производства товара, а следовательно, и денег необходимо человеческое присутствие и, я бы даже сказал, участие. Вот где скрыты резервы! Как известно, эффективность принудительного труда составляет лишь десять-пятнадцать процентов. Следовательно, если тупого исполнителя превратить в творца, эффективность труда резко повысится…

– И он такого натворит, – встряла Ленка.

– С другой стороны, развитие творческого потенциала приводит к совершенствованию технологии, а это, в свою очередь, даёт дополнительное существенное увеличение массы и улучшение качества товара и потенциально денег от его реализации. То есть сочетание технического прогресса с активацией человека-производителя служит предпосылкой для роста денежек, – ласково проговорил Дракон и взглянул на собеседников, пытаясь отследить их реакцию на предлагаемый ход мыслей. Ответа не последовало. Ленка угрюмо молчала, Андрюха сосредоточенно о чём-то думал, но пока себя никак не проявлял.

– В связи с вышесказанным напрашивается решение: в формуле прибавочной стоимости передвинуть центральную фигуру «товар» в сторону, заменив его центральной фигурой «человек», точнее, «производитель». Статическое понятие «товар» поменять на динамический «производственный процесс». Тогда выстраивается взаимосвязь между тремя понятиями, которые можно замкнуть в треугольник, – прорезался Андрюха и, взяв ручку и лист бумаги, нарисовал:

– Правда, при этом из схемы выпадает сам товар, который у товарища Энгельса играет роль центрального звена.

– Это неважно, – снисходительно отреагировал Дракон, – ибо, как было сказано выше, неважно, что производить, важно – как и для чего, а самое главное – где кроются скрытые резервы дополнительных источников дохода.

Такое фривольное обращение с классикой кого-то может покоробить, однако будем объективны: за прошедшие полтора века мир сильно изменился, человека теперь со счетов не сбросишь, зато товаром в наше время стало всё: от реальных материальных предметов до их же абсолютно нереальных потребительских качеств. Друзья не могли себе представить, что могут влюбиться в кастрюли, космические корабли или даже в российского президента, а вот успех их «производства и реализации» как таковой был интересен им в принципе. Именно в раскрытии тайн действия этого механизма усматривали они скрытые резервы резкого увеличения денежной массы, собственной в том числе, а также потенциальные возможности своих и общечеловеческих нераскрытых талантов.

– Ну что такое: деньги – товар – деньги? – рассуждал Дракон. – А кто, собственно, это Д-Т-Д производит? Почему? Для чего? Каким образом? Управление производством и управление персоналом сливаются в единую технологическую систему, на выходе из которой мы получаем достойную жизнь. Но деньги – это не только мировой эквивалент, это ещё и способ мотивации к труду и способ его же поощрения. А какие у нас ещё есть мотивации и поощрения?

– Насчёт мотиваций – так это кому-то заработать на хлеб с маслом, а кому-то быть первым в космосе. А вот по поводу поощрений, так я считаю, самое лучшее – переходящее Красное знамя!

– Правильно. – Чтобы не потерять мысль, Дракон даже не стал реагировать на Андрюхину иронию. – С ростом осознания себя как специалиста меняется характер оценки результатов труда, цели и качества работы. Если на ранней, примитивной стадии производства главную роль играет чёткое исполнение инструкций, за которое исполнитель получает ту или иную зарплату, то для специалиста, работающего с высокоточными технологиями, предназначается индивидуальная оценка труда, которую мы условно назовём премией. И чем уникальней специалист, тем более индивидуальной становится его деятельность, тем менее он зависит от социума в плане оценок и поощрений…

– Ну это как сказать. Кушать-то всем хочется. Но в чём ты прав, так это в том, что с таким специалистом социум вынужден либо считаться, либо бороться, в любом случае относиться индивидуально.

При этом у самого специалиста на передний план выходит мотивация другого порядка!

– А вместе с этим меняется качество жизни, – пробормотал Андрюха, продолжая сосредоточенно что-то чертить на бумаге. – Смотри, что получается.

На листке бумаги, исписанном формулами, исчерканном стрелками, изрисованном схемами, выстроилась призма, в основании которой стоял исходный треугольник, а далее, по мере набора высоты, по мере нарастания смысла, детализации и конкретизации, появлялись всё новые и новые плоскости, а по рёбрам призмы вырастали понятия:

Схема получалась красивая, что объективно свидетельствовало о её правомерности.

– Вот так, – заключил Андрюха, аккуратно положил перед собой ручку и, довольно откинувшись от стола, сложил на груди руки.

Дракон встал, бросил взгляд на рисунок и, оставив Андрюху досматривать сию красоту, пошёл курить на лестницу. Только тут он взглянул на часы. Батюшки светы! Незаметно пролетело почти девять часов. Дракон, конечно, замечал, что в пространстве что-то происходит: Ленка то появлялась, то исчезала; то замолкали, то возникали детские голоса; чашки с чаем и кофе то наполнялись, то остывали. Только тут до него дошло, что тусклый февральский день склонился к чёрному вечеру, а следовательно, заканчивалось воскресенье и пора добираться домой.

Вернувшись с лестницы, Дракон стал свидетелем гротескной сцены: над рисунком, лежавшим на кухонном столе, сидел, обхватив руками голову, Андрюха, а над ним, ссутулившись, стояла Ленка и что-то тихо бормотала. Прислушавшись, Дракон различил:

– Где деньги?.. Деньги куда дели?..

– Какие деньги? – не понял он. И вдруг до него дошло. Он рванул из-под носа у Андрюхи рисунок и с хохотом опустился на стул: по мере продвижения изысканий и смены исчерканных листов из схемы выпал первоначальный, исходный треугольник, а вместе с ним и заветное слово «деньги» – цель, поиском дороги к которой они занимались целый день.

– Странная ты, Ленка, – спокойно отреагировал на всё это Андрюха. – Смотри, какая красота получилась. А если схему продолжить вниз и вверх, то получится…

Он взял ручку, но Ленка уже в полный голос завопила:

– Я их тут целый день пою, кормлю, чушь всякую слушаю, думаю, они делом занимаются, а они!..

– Ладно, Андрюха, – примирительно сказал Дракон. – Ленка в общем права. Задача наша была найти клад, а нашли мы, кажется, совсем другое.

По этому поводу саркастичная Ленка любила приводить цитату из Станислава Лема: дескать, если человек начинает делать лопату, а получается ракета, так вот это и есть плохая работа. Однако друзья отнеслись к полученному результату по-другому. Андрюха поднял на Дракона сияющие глаза и тихо произнёс:

– А ведь так недалеко и до Троицы…

– Точно, – ответил тот, – но вот болтать об этом не надо. В общем, ты подумай ещё, а я пошёл.

На лестнице пахло кошками, улица пугала пустынной темнотой, подсвеченной тусклым фонарём. Дракон вздохнул. Вот так всякий раз – засидишься в гостях, да вроде и не поздно ещё, в маленькой уютной кухне с откидным самодельным столиком и тёплым светом жёлтого бра над ним. А выйдешь – и как будто окажешься в другом мире: злобном, тревожном, грязном, где в десять вечера уже не ходит транспорт, разве что на вокзал. И приходится ехать окольными путями, лишь бы ближе к дому, а там опять по пустым страшноватым закоулкам с прыщами надолбов и оспинами ям.

Господи, да почему же нас так не любят ни наши власти, ни их исполнители? «А ты не суйся. Ты что, сюда соваться пришёл?» Что-то подобное он читал у Андрея Платонова. Дракон давно уже знал ответ на этот вопрос, и всё равно всякий раз на него накатывала обида за тупое демонстративное проявление неуважения одних людей к другим людям. Вот они сегодня с Андрюхой и Ленкой потратили целый день, чтобы добраться до истока резерва созидательных сил, пришли к понятиям «мастер» и «учитель» как высшей степени самореализации, «творчество» и «знание» – как цели и смысла человеческой жизни, «уважение» и «служение» – как награды за собственные труды. Даже деньги как мировой эквивалент потеряли своё первоначальное значение – ан не для всех и не для нашего мира…

«Ну и ладно», – махнул рукой Дракон, как это делала дочка одного его приятеля, когда у неё что-то не получалось. «Если не можешь изменить ситуацию, измени своё отношение к ней», – вспомнил он совет мудреца.

Вдруг что-то, едва не задев, просвистело мимо головы Дракона и упало перед ним.

«Что-то не ко времени бабочки разлетались». Чиркнув спичкой, он увидел старый, потёртый, но ещё добротный бумажник. Осмотрелся – вокруг никого, на шутку вроде бы непохоже.

«Э, да тут, кажется, не бабочки, а настоящие бабки», – подумал Дракон. Подняв и открыв бумажник, он увидел, что тот плотно набит. Там лежали деньги…

А тут и маршрутка подошла и, конечно же, до вокзала. И от всего этого стало как-то веселей.