Глава 2

Я жадно хватаю раскрытым ртом воздух.

Но с каждым глотком мне становится только хуже.

Тяжёлый удушливый аромат мужского мускуса, терпкое драконье желание, приторные духи Этерии и разлившая вокруг похоть вызывают приступ тошноты.

Голова уже не просто кружится, она раскалывается от боли и непонимания.

— Что ты сказал? — переспрашиваю я, стараясь рассмотреть в облике своего мужа хоть одну знакомую черту.

— Я сказал тебе выйти и дать нам закончить, — рычит муж.

По мужественному и такому родному лицу моего мужа проходит рябь. На высоких скулах проступает чёрный узор чешуек, прямой нос заостряется, надбровные дуки выступают. А между ними пролегает глубокая складка.

Эрик вне себя от злости. Ему едва удаётся сдержать оборот.

Таким я мужа не видела ни разу.

Но вместе с заполняющей всё моё существо болью внутри просыпается давно забытое упрямство.

— Выйти⁈ Мне выйти⁈ — выкрикиваю я. — Чтобы ты смог закончить со своей подстилкой что?

— Вероника, — голос Эрика превращается в рык. А в тёмных, больше похожих на грозовое небо глазах бушует настоящий шторм, сверкают молнии, зрачок вспыхивает и стремительно вытягивается.

— Дорогая, не надо, — криво улыбается мне Этерия.

— Не смей со мной говорить, — шиплю бывшей подруге. — Ты предала меня и нашу дружбу! Выметайся из моего дома и, чтобы духу твоего здесь не было.

— Боюсь, дорогая, это не тебе решать. Правда, милый? — женщина сверкает глазами и укладывает когтистую лапку на золотое шитьё мундира Эрика.

В ответ мой муж только рычит, как цепной пёс и, наклонившись, ловит скупую ласку хозяйки.

Нет, нет, нет! Этого не может быть!

Почему любовников застала я в своём доме, а вид победителей у них?

— Расскажем ей, милый? — смущённо опускает хитрые глаза Этерия.

— Расскажите что? — перевожу взгляд на мужа и не узнаю́ его.

Огромный, могучий дракон, который всегда оберегал меня, сейчас смотрит на меня как на ничтожество, на досадную ошибку, которую, наконец, решил исправить.

— Этерия остаётся с нами жить, — звучат как приговор слова моего мужа.

— ЧТО? — я отступаю к двери. Мне срочно нужно найти опору.

— Тебе придётся потесниться, дорогая, — наглая злорадная ухмылка расползается по припухшим губам бывшей подруги. — Я остаюсь, пока…

— О боги, Эрик, скажи, что всё это дурацкая шутка! Это же не может быть правдой! — я больше не могу сдерживать рыдания. Моего упрямства не хватает, чтобы держать себя в руках. Мой выстроенный с такой любовью мир трескается. Хрустит и осыпается тысячей осколков. И все эти острые осколки сыпятся на меня, вспарывают мне кожу, разрывают грудь, пронзают сердце и душу, ранят, убивают, уничтожают. — За что?

Я сжимаюсь от боли.

— Всё очень просто, — наконец, Эрик отступает от своей любовницы и поправляет офицерский мундир. — Ты пустышка, Ники. Когда я выбирал тебя в жены, мне обещали сильное потомство и магически одарённую жену. А что я получил? Ничего! Пустышку! За пять лет ты не смогла подарить мне наследника. Да и твой дар так и не пробудился. Давай будет откровенны, Ники, он уже и не пробудется. У твоей матери он проснулся в пятнадцать, у сестры в одиннадцать, у племянницы в десять.

— Моя бабушка обрела вторую ипостась в двадцать! — выдыхаю я.

— Единственный задокументированный случай в истории не только твоего рода, — грубо обрывает меня муж, обходя стол и закрывая собой любовницу, — но и во всей истории империи. Но тебе уже не двадцать, Ники! Тебя двадцать четыре! В таком возрасте дракон уже не проявляется. А если резерв пуст, ему неоткуда наполниться! Смирись, ты пустая. Ты не удалась ни как маг, ни как женщина.

Его злые слова бьют как плеть.

Больно до одури, до дрожи.

Мне не хватает воздуха, мне не хватает сил…

— И что ты предлагаешь? — зачем-то спрашиваю я.

— Я предлагаю тебе повести себя мудро, — резко бросает Эрик, оборачиваясь к Этерии и помогая ей спуститься со стола.

Подруга торопливо натягивает на грудь корсет, поправляет лямки на платье и поворачивается к моему мужу спиной, чтобы он лично зашнуровал корсет.

На целую мучительно долгую минуту в кабинете повисает тишина, нарушаемая лишь шорохом тяжёлой ткани.

Эрик сам, осторожно, словно боясь сделать любовнице больно, шнурует корсет. Ловко перебирает пальцами атласные ленты, натягивает их и перехватывает следующие.

Я слежу за этим действием, как заворожённая. Но вместе с этим внутри меня что-то умирает. Эрик никогда не помогал мне одеться.

Зачем? В нашем доме было полно слуг. Даже пеньюар мне подавала горничная. А тут…

Столько нежности, столько любви, столько интима…

— И как ты видишь мою мудрость? — наконец, я решаюсь разорвать ненавистную тишину.

— Ты прямо сейчас приведёшь себя в порядок и спустишься к гостям. Будешь развлекать их и дальше. Что ни говори, но хозяйка ты хорошая. Мои приёмы славятся на всю империю, — самодовольно усмехается он.

— А в это время ты будешь и дальше ублажать свою подстилку?

— Не беси меня, Ники, — рычит муж. — Я предлагаю тебе единственный разумный выход.

— Выход⁈ Ты предлагаешь мне стать ширмой для своих любовных игр, терпеть любовницу с собой в одном доме. А дальше что? Предложишь терпеть её в супружеской кровати или перебраться мне в домик для гостей?

По довольному лицу Этерии и ярко вспыхнувшему взгляду мужа я понимаю, что примерно это мне и предлагают сделать!